Часть 16

Я сидела на диване и лениво щелкала пультом, перебирая каналы на кабельном. В этом месте я не особо следила за временем, однотипные дни крутились один за другим, но предрождественский период давал о себе знать, по ТВ сейчас крутят до чертиков замыленные новогодние комедии и мелодрамы. Останавливаюсь на Nickelodeon и немного залипаю на то, как одержимая Хельга выписывает мелом на стене «Арнольд любит Хельгу», а Арнольд благополучно наблюдает за ней сзади. В руке бокал дорогого австралийского вина Пенфолдс Шираз, но никакого намека на Джинг Белз в настроении нет. Признаю, алкогольная коллекция у Бибера была на загляденье, пару дорогих напитков, я, скорее всего, с заработком психотерапевта никогда бы в жизни и не попробовала. День Сурка давал свои плоды, всю свою небольшую жизнь, я привыкла работать, хорошенько напрягая голову, а здесь, в прямом смысле этого слова было вообще нечего делать. Совсем. Я, конечно, была рада, что меня не трогают, ни издеваются, не делают все эти страшные вещи, в которые включает себя стать жертвой похищения, но я совершенно не понимала того, с какой целью меня здесь удерживают. После показательного обозначения авторитета перед моим, скорее всего, бывшим парнем, не происходило абсолютно ничего. Бибер постоянно висел на телефоне, отдавал распоряжения и общался со всеми так, будто с цепи сорвался. Один раз даже покидал свое временное жилище ночью, а на утро я заметила его немного помятый внешний вид, скорее всего, похмелье, и чуть заметные свежие царапины от ногтей на плече. Бьюсь об заклад, очередь дошла до Дакоты — его невесты, и Джастин благополучно развлекался с ней весь вечер. Интересно, знает ли она о том, что я нахожусь здесь с ним? Думаю, его мало это волнует. Гребанный султан Сулейман. В то утро, которое, к сожалению, все-таки наступило, опьянение сошло на нет. Я, конечно, осознала тот факт, что добровольно отдалась похитителю после того, как он прилюдно меня унизил. Выставил вещью, да еще и дал понять, что эта вещь была в его собственности. Показательная порка не прошла даром, но, как ни странно, ненавидела я его не за это. За то, что сколько бы я не умоляла, он так и не сказал мне дальнейшую судьбу Мака. Отпустил ли он его домой? Доехал ли тот в ценности и сохранности? Он просто сказал, что это не мое дело. — Думаешь, что ненавидишь меня, да, солнышко? — услышала я его голос, снова заперев дверь в комнате. Я просто сидела на кровати, вытирая тыльной стороной ладони слезы. Отвечать не стала, но все внутри меня буквально орало ему в ответ о том, что ненавижу. Так сильно ненавижу его за то, что он делает. За то, какой он есть. Себя за то, что растеряла абсолютно всю гордость. — Это ложь, Кэти. Не лги самой себе. Сейчас в твоей голове всплывает «Да». Тебя вырастили в красивом саду среди роз, солнышко, — всхлип срывается с моих губ. Гребанный ублюдок, думающий, что своими действиями дарует мне спасение. — Сейчас ты загниваешь. Уверен, ты уже чувствовала себя не на своем месте, а я знаю, что тебе нужно для того, чтобы ты расцвела. Не лги самой себе, что не течешь от того, что я делаю. Не лги, что я тебе противен, не лги, что напугана. Ты хочешь всего этого, ты хочешь меня, хочешь нарушить план родителей на свою жизнь, но тебя пугает, ведь без него ты не знаешь, что делать. А я покажу, Кэти. Ты станешь частью моей исповеди убийцы. Боже мой, он больной психопат. Он выдумал себе что-то и верит в это. — Ты не умеешь скрывать свои эмоции, солнышко. Я заранее знал, что ты попробуешь сбежать, ты всем своим видом показала это. Я оставил своего человека в лесу и просто гнал тебя на него, словно гончую собаку. У тебя есть мозги, но тебе не дали возможность развивать их, подпинывая только туда, откуда было выгодно наблюдать за тобой. — я молчу, прикрывая рот рукой. Я не могу больше слушать это, при желании он может вдолбить в мою голову любой бред. — Ты думаешь, что знаешь, как жить? Где твои нормы морали, Кэти? Где они сейчас? Тебя выперли из собственного дома, а через неделю отец привел домой малолетнюю беременную шлюху, сказав жене, что это его племянница, в момент оставшаяся без ничего. — все мое тело крупно тряслось от сказанных им слов. Я помню это, я помню этот момент, но Бибер никак не мог этого знать. — Твоя мать лизала задницу любовнице своего отца, в то время, как тебя заставили в юном возрасте пуститься в свободное плавание. Ну и где твои ценности сейчас? Твоя пожилая подруга не хочет оповещать всех о связи с боссом только потому, что трахается с молодым охранником с той же колонии. Твой друг давно работает на другую группировку, совмещая с работой на колонию. У него руки в той же крови, что и мои, Кэти. Но все когда-то заканчивается, солнышко и, в случае чего, кто их всех спасет? Кто успокоит, поговорит? Ты. Я кричу внутри, посылая его подальше от этой двери и закрываю уши ладонями. Я не хочу больше это слушать. Он зашел еще дальше, начал вмешивать мою семью, обвиняя их, умоляя то, что они сделали для меня. Но я продолжаю слушать, жалобно скуля в душе. — Кто-то оправдал твое ожидание так же, как ты стараешься оправдать чужое, положив на плаху свою жизнь? Все твои моральные ценности — дерьмо. Весь мир — огромный кусок дерьма, и этого не изменить. Ты можешь не обращать на это внимания, считая, что так безопаснее. Жертвой быть проще, ты, как психотерапевт, прекрасно понимаешь это. Ты не берешь на себя ответственность, находишь сотню оправданий, перекладывая вину за свою жизнь на других. Ты привыкла с жалости к самой себе. Монолог репоголового Арнольда прерывает длинный звонок в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности и, проглотив вино, томящееся во рту, ставлю фужер на журнальный столик. Насколько я знаю, люди не осведомлены о нашем местоположении, не считая пары тройки огромных охранников, что прочесывают лес, сменяя друг друга через сутки. «Что, если Мак решил меня спасти и навел сюда полицию?» По лестнице спускается Бибер, тихо щелкая предохранителем пистолета. Не вставая с дивана, верчу головой и осматриваюсь вокруг. На глаза попадается железная кочерга, стоящая у камина. Несмотря на бешеный стук сердца, поднимаю ее одной рукой так, чтобы не издавать ни единого звука и подхожу к дверному проему гостиной. Чуть вытягиваю голову для того, чтобы видеть входную дверь, и вижу, что Бибер скептически смотрит на меня, выгнув бровь. Вероятно, решил, что я на его стороне. «Не переживай, если там полицейский, я, не раздумывая, стукну тебя по голове, будет больше шансов выбраться отсюда.» Джастин три раза качает головой, отсчитывая, я сразу понимаю его посыл и поднимаю двумя руками кочергу, словно замахиваюсь, приготавливаюсь к удару. Если парень так ведет себя, значит, действительно, за дверью может быть опасность. Именно поэтому, я решаю послушать его. На счет «два», он аккуратно поворачивает замок в сторону. «Три». Резко открывает дверь и вытягивает руку с пистолетом, готовый в любую секунду нажать на курок. Я вижу двух широкоплечих парней, моментально взрывающихся хохотом и, опустив руку с кочергой вниз, выхожу в прихожую. От внутреннего облегчения плечи сразу опускаются. Жалею ли я о том, что это не полиция? Не знаю. Бибер задел что-то важное внутри меня в то утро, и пока я находилась в своих мыслях, обдумывая все, парень решал какие-то дела, постоянно висев на телефоне. Видимо, за время его отсутствия накопилось много дел. Мне нужно было поговорить с ним, но я не уверена, что готова к этому. — Какого хрена вы тут забыли, придурки? — звучит грозный голос Бибера, но по выражению его лица я вижу, что он рад их видеть, сдерживает улыбку. — Ты бы видел свое лицо, — шатен в темно-зеленой куртке бьет по спине никак не успокаивающегося парня и пародирует физиономию Бибера, что заставляет меня улыбнуться. — О, а ты та самая Кэтрин Хартфорд? Единственная заложница, которая, почему-то так долго остается жива. Взгляд светло-карих глаз второго парня тут же притягивается ко мне, я вижу как он высокомерно поднимает подбородок, все еще улыбаясь. Наверное, решил, что Бибер здесь издевается надо мной, и я вымученно вздрагиваю от каждого шороха. Я сжимаю губы в тонкую линию и, кривляясь, не скрываю появившегося презрения. — Кис-кис-кис, — «здоровается» парень, молчавший ранее. — А второй что? Гавкает или кукарекает? — спрашиваю с саркастичным тоном и удовлетворенно наблюдаю за тем, как улыбки сразу спадают с лиц обоих, а Бибер стоящий сбоку взрывается хохотом, запрокидывая голову. — Это что за чудо? — отмирает первый. — Скорее, чудовище. — Прекратите, — Бибер прочищает горло, саднившее от долгого смеха и отходит в сторону, пропуская парней внутрь. — Заходите, вдруг увидит кто. Пока парни на кухне обсуждают свои дела, я под «Новости» допиваю второй фужер вина. Диктор по ту сторону экрана в сотый раз рассказывает о побеге особо опасного преступника. Не трудно догадаться, о ком именно идет речь. Дальше включают видео-интервью, на котором журналист задает вопросы моему непосредственному коллеге. Я выпрямляюсь по струнке, увидев лицо Джима. — Я думаю, мисс Хартфорд просто не повезло с самого начала. Случай был, конечно, экспериментальный. В нашем, да и, скорее всего, в любом учреждении подобного типа не положено доверять таких преступников неопытным практиканткам. — Я была врачом, придурок! — не выдерживая, выкрикиваю. Чувство глубокого раздражения не дает сидеть в одной позе, и я подгибаю под себя ноги, устраиваясь в позе лотоса. — Хотите сказать, его план бы провалился, будь на ее месте крепкий мужчина? — Нет, что вы, я ни в чем не хочу ее обвинить, — неприятный холодок в груди подсказывает, что это как раз именно то, что он и хочет сделать, — Но, думаю, в силу неопытности, она была слишком доверчива к такому опасному человеку, как он. Возможно, сама того не замечая, сболтнула лишнего, а это, в свою очередь, как-то помогло ему все спланировать. К тому же, доказано, что он воспользовался ее пропуском при побеге. Из всей этой ситуации сделали долбанное шоу. Людям абсолютно все равно на смерти, похищение других людей, пока дело не касается их самих, либо их близких. Наблюдают за всем, как за сериалом, пережевывая еду перед экраном телевизора, пока диктор рассказывает о чудовищных преступлениях с натянутой улыбкой на лице. Все, как положено. — Вот ты… — я не выдерживаю, но прикусываю язык, боясь пропустить что-то важное из репортажа. — За несколько месяцев до побега ему грозила высшая степень наказания за тяжелый проступок, но, он чудом сумел его избежать. Эта вакханалия происходила на моих глазах, кто-то просто испортил доказательную базу. Есть подозрения, что именно мисс Хартфорд помогла ему сделать это. — Подробнее об этих и других казусах вы мож… Я, поглощенная своими мыслями не слышала диктора дальше. На плазменный экран вывели две фотографии — мою и Бибера с номером телефона полиции и службы спасения, призывая звонить тех, кто может сообщить хоть какую-то информацию. Придурок Джим решил меня подставить. Дело громкое, всю информацию будут проверять тщательно, а он треплет языком о том, чего не знает. Благодаря этому интервью, я сама могу из статуса потерпевшей перейти в статус соучастника. Обидно до глубины души. — Вот мудак. — ругательство все же вырывается из моих губ. На этот раз я даже их не зажимаю ладонью. Оправдывать чьи-то ожидания больше не имеет никакого смысла. У меня никогда не было идеальной семьи, они лишь мечтали сделать меня идеальной. По их меркам идеальной. «На что еще способен униженный отказом мужчина?» — Люблю слышать, как ты ругаешься, Кэти. Вот говоришь плохое, а слышится так, будто молишься. — я поворачиваю голову и вижу Бибера, что наблюдает за мной, подперев дверной косяк плечом.— Он скользкий. Он стал моим врачом после того, как ты от меня отказалась. — Не противнее тебя, — разговаривать с ним не хотелось, хотя наябедничать желание было велико. Если бы я была уверена в том, что Джим после моих откровений останется жив, точно не стала бы держать язык за зубами. Он, конечно, заслуживал серьезного разговора, но не смерти. А Бибер с ним разговаривать точно не будет. «С чего я, вообще, взяла, что он будет что-то с этим делать? — Ты серьезно схватилась за кочергу? — в его голосе играли веселые нотки. Я пожала плечами. — Тебя это удивляет? Я защищала себя. — Ты прекрасно знаешь, что в случае чего, я смог бы защитить нас обоих. Вообще, да, Бибер рядом придавал уверенности. Более того, если бы мне предоставили возможность выбрать своего похитителя, я не выбрала бы какого-нибудь незнакомца, я выбрала бы Джастина. Как бы смешно не было, но именно с этим преступником я чувствовала себя увереннее, а не загнанной в угол собакой. Возможно, именно поэтому я так смело ответила двум здоровенным парням. Встреть я их на улице одна, вряд ли повела бы себя так же самоотверженно, а скорее всего, вообще побоялась бы с ними разговаривать. — Тебе, наверное, стоило броситься к двери с криком, — он пародировал, продолжая писклявым голосом и поднял ладони обеих рук вверх. — «Помоги-и-и-ите». Там ведь могли быть копы. — Мы все уже знаем кто там был, — я перевела тему разговора, снова хватаясь за стакан с дорогим вином. — Кто это, кстати? — Я Лео, — один из них высунул голову из-за угла, что заставило меня прикусить внутреннюю сторону щеки. Он все это время стоял и слышал наш разговор. Не люблю, когда подслушивают. Уменьшительно-ласкательное обращение к нему было больше похоже на злую шутку. Голубоглазый шатен, подстриженный под болу-бокс явно пользовался большим спросом у девушек. Чуть смуглая кожа, аккуратный нос, пухлые губы в улыбке казались еще пухлее. Разворот плеч шириной в метр, крепкий торс обтягивала черная водолазка. Мощные ноги, облаченные в темно-серые джинсы и темно-зеленые кроссовки, оттенок которых немного не попадал в тон спортивной куртки. Второй показался так же стремительно и делал быстрые глотки пива из бутылки, явно раздражаясь. Он не торопится представляться, наигранно изображая полную безэмоциональность. Обиделся? «Какой ранимый.» — Это Дилан, — представляет его первый и усаживается на подлокотник кресла напротив меня. Я хмыкаю, удерживая в себе шутку про женственную обидчивость. На вид Дилан был моложе первого. Большие светло-карие глаза, светящиеся надменностью, короткая стрижка под насадку добавляла его амплуа еще больше агрессивности. Немного торчащие ушки, выпирающие скулы и четкие углы Джоли делали его внешность довольно симпатичной. Бордовый свитер на широких плечах сидел, как влитой, открывал татуировку на шее в виде штрихкода. Я всегда думала что преступникам, состоявшим в группировках нельзя иметь тату. Это же отличительный признак, если поймают и опознают по ней, уже не отвертишься. Черные джинсы и бордового цвета конверсы на ногах. Густые темные брови, за которые любая девушка бы душу продала, хмурятся, когда их обладатель замечает то, что я бесстыдно его оцениваю. — Прошла почти неделя, почему эта сука ни то что не мертва, а даже невредима? — начинает Дилан, я усмехаюсь, делая большой глоток вина. Вижу грозный взгляд Бибера, но не даю ему ответить, вставляя свое слово. — Наверное, ты прав, если не считать в пух и прах раздавленной гордости, я почти невредима. Странно, да? — Сделал ей подарок на Рождество? Перед смертью не надышишься, цыпа, — он делает вид, будто не слышит меня, а последние слова выплевывает с улыбкой. — Твоя любовь к животным не здорова, Дилан, — цокаю языком, наблюдая за его реакцией. — Пару сеансов со мной немного охладят твою страсть к кошкам и цыплятам. Боковым зрением вижу, что Лео закусывает губу, еле сдерживая смех. Ставлю сто баксов на то, что их общение на 80% состоит из подколов, только поэтому он относится к этой перепалке с весельем. — Проведешь пару сеансов с моим членом во рту и неделю разговаривать не сможешь. — Только если эта зубочистка не проткнет мне щеку, — делаю глоток вина, язычком облизываю губы. — Мужчины часто пытаются самоутвердиться унижением женщины, если у них пусто в штанах. — Что, блять? Сердце пропускает удар, когда эта махина, с полными злости глазами начинает двигаться на меня, но я лишь выше поднимаю подбородок. Меня все равно отсюда никто никогда не выпустит, соответственно, я все равно умру рано или поздно, так уж лучше сохраню остатки достоинства и не умру зажатой в себе девушкой, боящейся сказать лишнее слово. Я прожила так всю жизнь и к чему меня это привело? — Дил, тронешь ее, я трахну тебя чем-то острым и очень длинным, — я нагло ему улыбаюсь, когда слышу угрожающий голос Бибера. Переставший смеяться, Лео, вдруг, заинтересованнее начинает пялиться на нас троих. Боже, столько ругательств я, наверное, за всю свою жизнь не слышала, как за сегодняшний день. Бибер снова за меня заступился. Может, он хочет чуть позже прибить меня лично? Если бы не Джастин, эта машина для убийств двумя руками бы переломила мою голову, словно зеленое яблоко, даже не напрягая все мышцы. — В тюрьме кое-что пошло не по плану, меня могли отправить на электрический стул. Кэтрин единственная, кто помогла мне этого избежать, пока лучшие юристы не знали, что делать. Именно поэтому она еще жива, и именно поэтому никто из вас ее и пальцем не тронет, ясно? — эти два амбала понимающе глазели на Бибера, но как только он закончил, уставились на меня. — Я разгребусь с делами и сам решу, что с ней делать. И ты, — он пальцем показывает на меня, улыбка сразу спадает с лица. — Будешь вести себя, как стерва, отдам ему на растерзание, поняла? Он объяснял им свою точку зрения, до этого в сторону своих подчиненных он кидал лишь приказы, а те безоговорочно подчинялись. Видимо, эти два парня были ему ближе бедных охранников, которых Бибер гонял день и ночь, постоянно отчитывая. Злобный взгляд Дилана немного изменился, и я расслабилась. Кажется, он от меня отстанет. Я прикусила язык, а когда между ними завязался разговор о том, что какой-то японец освободил нужную им территорию, вообще перестала что-либо понимать и быстро потеряла интерес. Все еще не хочу вникать в эти дела. Знаю, если начну слушать и копаться, обязательно услышу что-то страшное, они ведь не хризантемы в горшочках продают. Я могла морально не выдержать давления, если ко всему пережитому добавились бы еще пара жестоких моментов. Парни перебазировались на кухню, а я вернулась к просмотру мультфильма под красное полусладкое. Желудок громко заурчал, когда один из них открыл духовку, и на весь дом аппетитно запахло подогретой пиццей с моцареллой. Взяв пустую бутылку в одну руку, я встала и отправилась на кухню. По пути сунула тару в мусорное ведро и, схватив, на мой взгляд, самый аппетитный кусок пиццы, сразу сунула его в рот. Подогнув ногу под себя, уселась на стул за общим столом, пока парни вслух рассуждали о том, как некто по имени Ральф уже месяц не выдает нужную им информацию. — Он заложил тебя за бабки, о каком уважении ты говоришь? — громким басом Лео спрашивал у Бибера, параллельно пережевывая пиццу. — Уродец давно слинял из страны. — В «Кровавые» его привел его старший брат, он был в главных еще у твоего отца, — Дилан маленькими глотками цедил пиво, пренебрежительно смотря на пиццу. Не ест фастфуд? — Хороший был мужик, а вот младший выродком оказался. — Согласен. Бибера кто-то сдал? Поэтому его так легко посадили? Волей случая, я оказалась свидетелем этого разговора, и это меня заинтересовало. Я начала пережевывать еду медленнее, дабы дослушать до конца, никто и не обращал внимание на то, что я начала активно греть уши. — Его вообще нет надобности держать живым, оригиналы он отдал копам, больше из него не вытянешь, — цепляя пальцем железную крышку от бутылки, говорил Бибер. Та противно лязгала об стол. — Завтра начните искать его, и можете сделать с ним все, что посчитаете нужным. — Почему не сейчас? — Лео. — Пусть спокойно отпразднует, все-таки, Рождество, в этот день чудеса должны случаться. Так сегодня Рождество? Интересно они отмечают, конечно. Скорее всего, их обычные посиделки выглядят абсолютно так же. Многие парни вообще не придают глобального значения праздникам в отличии от девушек. Я же считала, что это целый ритуал. Разноцветная гирлянда-шторка на окне, криво украшенная елка в углу комнаты, всегда пестро выглядящая спереди и почти без игрушек сзади. Запеченная индейка с яблоками под горячий шоколад. Обязательно, красный вязаный свитер с оленями и популярнейшая песня Френка Сенатры, играющая на весь дом. Ха, даже странно думать о том, что сегодня мои родители должны были прилететь для знакомства с Маком. Звучит так, будто что-то несбыточное, из параллельной вселенной. Интересно, предпринял ли что-то парень для того, чтобы освободить меня? Возможно, он сейчас ищет это место, вместе с полицейскими прочесывает бор километр за километром, но пока они, видимо, далеко. Заметив один из охранников Бибера что-то интересное, сразу же доложил бы ему об этом. Сомневаюсь, что спасательный отряд смог бы сюда пробраться незамеченными. Джастин был не туп и спрашивал со своих людей со всей строгостью. Я лично стала свидетелем такой сцены несколько раз. — Твой отец ведь… — начал Дилан, но резко осекся и уставился на меня. Я от неожиданности проглотила твердый кусок пиццы. Он больно царапнул горло и, сморщившись, я взяла со стола первую попавшуюся бутылку пива и приложила к губам. — Это вообще нормально, что мы при ней разговариваем?! Протолкнув жесткий кусок пивом, я встала, вытянув ладони. Бутылку из которой я пила, притянул к себе Бибер и сделал глоток, быстро облизав губы. — Успокойся, я уже ухожу, не надо биться в истерике. Подошла к барной стойке, открыла бар и, обхватив первую попавшуюся бутылку вина рукой, подтянула ее к себе. Кинув на Бибера последний взгляд, вышла из комнаты. Пусть отмечают. Хоть у меня и не было всего того, чем я обычно украшала дом в Рождество, но у меня была еще одна бутылка шикарного дорогого вина. Все оказалось не так уж плохо. Спустя пару часов, когда уже изрядно стемнело, я услышала приближающиеся голоса. Лео по пути к выходу уже натягивал шапку. Видимо, «празднование» закончилось, и Джастин благополучно их провожал. Я сунула тлеющую сигарету в пепельницу и вышла в дверной проход, наблюдая за тем, как они прощаются. — Япошки, кстати, прислали посыльного. Их главный недоволен тем, что Мак пропал. Он успел сообщить о том, что разговаривал с тобой, Джо его прихлопнул как раз во время разговора по телефону. Благо, он не видел куда и откуда его везут, точно доложил бы. Я перестала дышать, слушая каждое слово. Он все-таки отдал приказ убить его? Горло пересохло, я пару раз сглотнула для того, чтобы смочить его. — Думаешь, мне не похуй? Если сунутся — уберите всех, они начали забывать с кем имеют дело. Пара рукопожатий, звук захлопнутой двери, Бибер разворачивается на 180 и замечает меня. От нервозности заламываю себе пальцы левой руки. Боюсь спрашивать потому, что знаю ответ. — Мак мертв? Джастин усмехается, не отводя взгляда. — Он труп. В этом, кстати, есть и твоя большая заслуга. — Бибер проходит мимо, немного задев меня плечом. Я отшатываюсь, словно от сильного удара и, развернувшись, быстрым шагом иду за ним. — С чего бы это?! Тот спокойно складывает пустые коробки из-под пиццы в черный мусорный пакет. Его забавляет эта ситуация, он ни капельки не нервничает, веселые нотки в голосе и расслабленная улыбка выдают эмоции полностью. Хочет, чтобы я винила себя за это? Хрена с два! — Это же ты рассказывала мне, как трахалась с ним. А я предупреждал, что в моменты ярости не контролирую себя. Я замерла, пытаясь осознать то, что он сказал. Прокрутила в голове несколько раз, но все равно так и не смогла осознать до конца. Он сделал это, потому что я хотела его вывести и не следила за языком? — Ты избавился от него только потому что я переспала с ним?! Он был моим парнем! — Он был тем еще уебком, ему повезло, что он вообще дотронулся до такой, как ты, — он разговаривал со мной между делом, что жутко раздражало. Он не был заинтересован в этой теме, в то время, когда я готова была ему горло перегрызть. — Ты ведь не любила его, и сама мне в этом призналась. Я кусала внутреннюю сторону щеки, могла бы, наверное откусила б себе язык. Было большой ошибкой говорить ему все те вещи, алкоголь в тот вечер сделал свое дело, но я не думала, что все так закончится. Он хотел отпустить его, это факт, ведь он отправил его домой. А после нашего разговора передумал. «Какая же я дура! Хорошо, что хватило ума хотя бы промолчать про Джима.» — Он был по-своему мне дорог! Ты сам сначала трахаешься со мной, а потом спишь со своей невестой! Он усмехается и, приподняв подбородок, обнажает шею, а после с силой кидает мусорный пакет на пол. Я съеживаюсь, не хочется быть объектом его ярости. Не очень дальновидно отчитывать преступника за преступление и взывать к его совести. Он сказал на одном из сеансов, что заглушил ее голос еще будучи учеником в школе. Он ни о чем не пожалеет. — Я тебе ничем не обязан, мои отношения не должны тебя задевать. — Тебя мои тоже, тогда почему Ник мертв? — я опускаю руки, произнося эти слова полушепотом. Джастин снова хватается за пакет, сжимает его рукой, я вижу побелевшие костяшки, и силой скидывает в него пустые бутылки. Они звонко бьются друг об друга. — Потому что я так захотел. Повторяюсь, я тебе ничем не обязан. — Все честно, — усмехаюсь. — Тогда почему я себя ощущаю по уши в грязи? Убиваешь моего парня потому, что я переспала с ним, а сам спокойно трахаешься со мной, а на следующий день со своей невестой! — я снова срываюсь на крик. — Лучше бы ты меня пристрелил! Смерть явно лучше твоего общества! Я развернулась на 180 и отправилась в гостиную, по дороге вытирая глаза тыльной стороной ладони. Бибер же уже полностью взял себя в руки. В спину услышала его спокойный голос. — Попросишь еще раз, и я это сделаю.