8. Колючие проклятия и холодное озеро.

Ночь своими колючими объятиями касалась бледной кожи слизеринца. Он стоял недалеко от входа в подземелья и курил прямо в коридоре, пытаясь унять дрожащие руки, и глубоко втягивал едкий дым. Всё его естество трясло, но не от холода или страха. Драко пронзали адреналин и злоба. После того, как он уложил Аннику в свою кровать, она маленьким калачиком свернулась в одеяле и расслабленно засопела. Не раздумывая и секунды, парень двинулся обратно в западное крыло, в заброшенный кабинет, в котором ругаясь и матерясь остались когтевранцы. Он застал их за злостными обсуждениями его самого и того, что они сделают с девчонкой, когда в следующий раз её поймают. — Марк, уже давно пора бы всем показать какая наша мышка на самом деле, — развалившись за преподавательским столом, задумчиво тянул Грег. — Это будет ударом. Помнишь, как на 4 курсе она выполняла любой наш каприз, лишь бы мы никому не говорили и не показывали как мы с ней развлекались, — потягивая дешёвое пойло из бутылки, вспоминал когтевранец. — О да, золотое было время, — мечтательно прикрыв глаза, облизывался второй, — Надо найти все те фотографии, которые мы наделали в те годы. Парни, ничего не подозревая, продолжали потрошить свои грязные делишки вслух. С каждым словом Малфоя прибивало сильнее к каменному полу. Значит она правда терпела и молчала столько лет? Её шантажировали какие-то отбросы, а он всё это время просто купался в бурлящей обиде и отчуждённости. Какой же он был дурак. Кулаки сжались до побелевших костяшек и в секунду расслабились, Драко выпустил на свободу внутреннего демона. Сейчас он сможет получить всё, что захочет и слизеринец не посмеет его сдерживать. — Импедимента! — заклинание легко слетает с губ слизеринца. Внимание пьющих когтевранцев выцепляет в комнате лишнего человека, — Вы уже не встанете со стульев, если начнёте кричать — я заткну вас навсегда. Хотя, стоп. — Драко стоит уже перед двумя идиотами и закатывает рукава рубашки, — Вы будете кричать и молить о пощаде. Закончив с рубашкой, Малфой накладывает оглушающее заклятие на стены кабинета. Марк и Грегор сидят и глупо хлопают глазами. — Ты чего опять припёрся, гандон? — заплетающимся языком выплевывает Стефан, — У меня до сих пор челюсть ноет. Чего так разозлился то? — Мы хотели поделиться, а ты в драку, — не осознавая своей ошибки и вины, залепетал Грейсон. — Подумаешь, мышь трахнуть хотели… А-а-а-а, теперь ты с ней занимаешься? — Марк со смешинкой в глазах и непониманием ситуации повернулся к своему другу, — Грейсон, это тип теперь чужая игрушка. — и Стефан глухо рассмеялся. Побитые рёбра мешали ему смеяться в полную силу и после каждого смешка он болезненно морщился. Его смех заразил и его дружка, Грег пьяно смотрел на друга, потом на Драко и вяло махал пальцами то на одного то на другого. Потом тоже заливисто рассмеялся. — Дружище-е-е… — Марк отдышался и попробовал встать, но заклинание Малфоя не позволило ему, и тот просто мешком свалился к ногам Драко. Он перевернулся на спину и посмотрел на слизеринца, — Забирай, нам не жалко. — он вяло махнул рукой и остался лежать у ног Малфоя. — Только, эта мышь любит когда с ней погрубее. Боль любит, — словно знаток, произнес Грейсон, — Ох, как она стонет, когда её лупишь… — когтевранец закинул голову на спинку стула и мечтательно прикрыл глаза. Драко окаменевшим изваянием стоял посреди кабинета. Перед ним на стуле развалился Грейсон, а в ногах всё ещё валялся Стефан. Рука сжала палочку, а гнев бурлил с новой силой. Два пьяных насильника даже не осознавали, что они делали. Да даже если бы они трахали грязнокровок, непозволительно так обращаться с девушками. — Венсеро! — Драко одним словом заставляет пьяных ещё больше потеряться в своих головах, но при этом чувствовать и слышать реальность, — Вы, двое моральных уродов, просто не заслуживаете лёгкой участи. Потерянные в сознании и не чувствующие своих ног когтевранцы не чуят подвоха. Их расслабила трава и выпитый алкоголь. Малфою было противно даже находиться в комнате с ними, когда он возвращался в кабинет, хотел причинить боль. Располосовать обоих, позволить им почувствовать себя так же, как Ника. Брошенными, униженными, напуганными, чтобы они купались в боли и отчаянье. Но вот он здесь, перед ним два тела, которые ничего не понимают и не осознают всего, что с ними произойдёт. Драко сел на стул между парнями и достал сигарету. На окровавленных пальцах уже запеклась чужая кровь, он задумчиво покрутил в руках сигарету и кажется решил что будет делать с этими придурками. Драко решительно поднимается и сквозь зубы кидает проклятие: — Демоникус Эреско. Посидите тут со своими страхами парочку дней, может после Хеллоуина я вас и выпущу. Малфой ещё раз смачно бьёт по лицу Грейсона, разбивая тому нос. Валяющийся на полу Стефан уже дрожит от страха, но не может вырваться из своего же сознания и поэтому просто хватает воздух, как рыба на суше. Драко несколько раз пинает его в живот и довольный своим планом, выходит из кабинета. Он запирает дверь и накладывает заглушающие. В момент, когда он отходит от кабинета и уже собирается идти к подземельям, на его пути возникает кто-то похуже завхоза и парочки идиотов. — Уважаемый мистер Малфой, вы ведь староста. Почему же вы тут посреди ночи? — приторным голосом шелестит Амбридж. «Откуда ты тут посреди ночи то?» — лишь успевает пронестись в сознании слизеринца. — Я был на обходе. И поймал двоих нарушителей порядка, — тут в платиновую голову закралась очень интересная мысль. — И кто же это был? Что ещё важнее, чем же они занимались посреди замка ночью? — любительница котиков была той ещё стервой. В замке все давно знали, что профессор не против физического насилия и наказаний. Поэтому она цеплялась за любую возможность примерить все свои каверзные умения на учениках. — Они там, в кабинете. Я оглушил их и уже шёл за вами, чтобы донести о нарушениях. — Как прекрасно. Я ни на секундочку не сомневалась в вас, мистер Малфой. Такими темпами я назначу вас главой инспекционной дружины. — Амбридж ехидно улыбнулась и подошла к слизеринцу. До него долетел приторный аромат её сладкого парфюма, от которого у Драко закружилась голова, — Я надеюсь, ваше оглушающее заклятие не выходило за рамки дозволенного? — она двусмысленно посмотрела на руки Малфоя, с одной капала кровь после удара Грейсону по лицу. — Что вы профессор, они просто оказали сопротивление и я их немного приструнил. — безразлично пожав плечами, ровно произнес Драко. — Я их застукал за ужасными непристойностями, мадам. Хорошо, что вы этого не видели. — Амбридж вскинула тонкие брови и удивлённо посмотрела на запертый кабинет. — Надеюсь, вы сами разберётесь как их наказать? Драко постарался обольстительно улыбнуться старой кошатнице и с поклоном попрощался с преподавателем, а затем как можно скорее удалился в сторону подземелий. И вот сейчас он стоял в коридоре и курил. Адреналин после встречи со старой грымзой ещё кипел в крови. Драко был уверен — она сама разберётся что делать с когтевранцами. Амбридж уважала Люциуса и вряд ли будет что-то тявкать на его сына. Малфой победно улыбнулся. Жаль, не получилось снять с них шкуру…

***

Утро пятницы окутало замок тонким слоем льда и холода. Солнце только начинало свой путь по небу и лишь его первые лучи скользили по вековым стенам, забираясь в окна и озаряя студенческие спальни. В подземельях было необычайно холодно для этого времени года. Ника спала укутавшись в одеяло по самую макушку. После событий ночи её не мучали кошмары и видения. Руны-проклятия не вгрызались в плоть, хотя должны были. Она слишком резко открыла глаза и тут же села в кровати. Тёплое одеяло обнажило плечи и грудь. Девушка, очнувшись от дремоты, сообразила – она в чужой комнате и совершенно без одежды. Нервно оглядываясь, её взгляд зацепился за платиновую макушку. Точно, он вчера спас её и, по всей видимости, принёс к себе в комнату. Анни словно ледяной водой пронзило осознание, что увидел вчера Драко. Слизеринка схватила себя за плечи и до крови прикусила губу. Её начинала бить дрожь, болото стыда и страха засасывало всё глубже с каждым порывистым вздохом. Оглядевшись, Стоун обнаружила форменную мантию, лежащую рядом с кроватью. Она прикусила себе ладонь, чтобы не разреветься и опустила ноги на холодный пол. Невесомой тенью она накинула на себя плотную ткань и босыми ногами пошлёпала в сторону двери. Сжавшись всем нутром в тугой комок, она надавила на ручку и, услышав скрип со стороны спящего однокурсника, резко рванула дверь на себя и захлопнула уже с другой стороны. В рассветный час хлопок показался громом среди тихого леса. Ника тут же снова укусила свою губу и, не обращая внимания на холод и пронизывающий её адреналин, рванула на пределе возможностей в свою комнату. Сейчас было важным добежать незамеченной до ванны и, оценив внешний вид после ночи издевательств, постараться максимально скрыть побои и потом пойти на завтрак. Слизеринка бежала из крыла старост и легкие её горели, хотя всё тело уже пронзала дрожь от холода. В это же время блондин с ухмылкой улёгся в свою кровать. Подушка, кажется, навсегда впитала в себя запах меди и крыжовника.

***

Большой зал кипел жизнью в преддверии выходных и праздника, студенты бурно обсуждали свои планы на воскресенье. Везде летали тыквы и свечи, зал был наполнен запахом корицы, мёда и свежеприготовленного завтрака. Малфой лениво ковырялся в своей тарелке, не замечая жужжащую рядом Паркинсон и не менее раздражающего сегодня Блейза. Он копался глубоко в событиях прошлой ночи, вопросы и недосказанности вихрем крутились в его голове. Драко хотел вывести Аннику на разговор утром, но она так смешно выбежала из его комнаты, что он решил отложить допрос до лучшего времени. И всё же? Почему он принёс её к себе? — Минуточку внимания. — раздался стук по хрусталю за профессорским столом. — Я бы хотела сделать объявление, пока большая часть студентов в сборе. За кафедрой стояла Амбридж, в своём неизменно розовом костюме, она улыбалась во все зубы и словно светилась от предвкушения обращённого на неё внимания. — Сегодня ночью в замке были пойманы нарушители спокойствия. — студенты примолкли, с подозрением и интересом оглядывая столы. — Эти молодые люди нарушили больше десятка школьных правил. Распивали алкоголь и занимались непотребствами прямо в стенах школы. Это неслыханная наглость. Моим решением было наказать виновников. С этого дня они будут носить позорные таблички и отбывать наказание в моём кабинете. Поскольку проступки слишком тяжёлые, наказание озвучено перед всей школой и придано огласке среди профессорского состава. Семьям провинившихся будут отправлены штрафы и выговоры о поведении студентов. В зале начались перешёптывания. Малфой всю речь прикрывал рот кулаком и старался не смеяться. Вчерашние аристократы были скинуты в помойную яму общества. Это даже лучше, чем если бы он просто избил их до смерти. — Чего угораешь? — шёпотом на ухо спросил Забини. — Ох, друг мой, это долгая история. И, кажется, впервые за долгое время у меня прекрасное настроение. — Малфой закинул руку на плечи друга и заговорчески зашептал куда-то в пространство между ними. — Всё складывается так, что я буду на твоей вечеринке и даже позволю тебе делать со мной всё, что захочешь. Глаза мулата засияли, он уже месяц пытается уломать Драко участвовать в хеллоуинских играх между факультетами. На кону стояло присутствие многих девчонок, ведь этой ночью кто угодно мог оказаться рядом с принцем. И ради такой возможности участвовать согласятся почти все. Но Малфой всегда отказывался и ссылался на то, что он не участвует в плебейских играх. В голове Забини начал выстраиваться грандиозный план и, наконец то, последняя шестерёнка встала на место!

***

Субботний день обещал быть солнечным, но морозы уже были близко. Анника шла по коридору, укутавшись в серо-зелёный шарф, к многолетнему древу, где её будет ждать Тео. Совсем неожиданно для девушки в пятницу за ужином к ней подсел Нотт и, ничего толком не объяснив, позвал на свидание. Вот так просто, поставил перед фактом и ушёл восвояси. Ника даже слово сказать не успела. В последнее время они с Тео отдалились. После выходки Малфоя на чемпионате Нотт будто избегал девушку и не давал ей возможности объясниться. Она чувствовала себя брошенной и виноватой. Ощущение недосказанности горечью лежало на душе и внезапное свидание показалось ей глотком свежего воздуха. И вот он стоит весь такой красивый, шарф и факультетский галстук небрежно висят на шее, что добавляет ещё большую сексуальность. Ветер треплет тёмные кудри, пробираясь сквозь них, проскальзывает на шею и чуть приоткрытые ключицы, вызывая табун мурашек по всему телу. Парень был одет слишком легко для такого холодного дня, но показывать, что уже замёрз, не собирался. «Долго ждал?» — обеспокоенно взглянув на покрасневшие кончики пальцев, спросила в его голове девушка. — Нет, совсем недавно пришел. — немного соврал парень, но в такой день даже незначительное количество времени, проведённое на улице, заставляет дрожать и съёживаться от холода, — Ну что, пошли? Тео взял в свою холодную ладонь миниатюрные пальчики девушки и повёл её к выходу из двора. Земля замёрзла и сохранила следы ботинок, недавно наступавших здесь на мягкую почву. На небе летали снежинки, долго кружились в воздухе, танцуя друг с другом только им известный безумно красивый танец и опадали на землю и черные мантии студентов, делая атмосферу ещё более волшебной. Тёмные кудри Нотта завораживающе блестели на морозном солнце от тех самых снежинок и время от времени мило и одновременно смешно подпрыгивали. Ника, то и дело засматривалась на них и, теряясь в собственных чувствах, запиналась и неуклюже хваталась за спутника. — Что с тобой? Ты рассеяннее чем обычно. — подхватывая Стоун за локоть, Тео взял её за руку и больше не отпускал. «Мы как-то отдалились. Я переживала.» — девушка стушевалась и спрятала лицо в тёплом шарфе. — Всё хорошо. Ты сейчас здесь. — Нотт остановился и взглянул на Нику. — Мы ведь ничего не обещали друг другу. Ты можешь делать всё, что захочешь. С этими словами в Нике что-то рухнуло. Душа убежала в пятки и пропустила пару ударов в сердце. Нотт продолжал вглядываться в ореховые глаза, ему казалось, будто он погружается в кружку тёплого чая. Аромат крыжовника затягивал куда-то в детство, а маленькая хрупкая рука начинала дрожать. Он не сразу осознал свои слова, но это была правда. Тео не обещал ей пушистых воздушных замков, верности и любви до гроба. Он был заинтересован и хотел позлить вечно обходящего его принца. Но сейчас, стоя в вихре снежинок и мороза он тонул в тепле дрожащих глаз. Сердце предательски кольнуло где-то в глубине организма, физически ощутился укол пронзающий душу. И Тео понял, кажется он и сам не верил своим словам, а она поверила. Нотт резко дёрнул Нику на себя и, обвивая её руками, закружился с ней в объятиях. Её макушка едва доставала ему до подбородка, а фигура была настолько миниатюрной, что парень невольно подумал, что она больше подходит на роль младшей сестры, а не девушки. — Но сегодня всё может измениться. — он остановился и зарылся носом в её шоколадные волосы, запах меди металлическим привкусом осел на языке. Она подняла на него свой ореховый взгляд и слегка отстранилась. В этот момент Анника впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Крепкие руки Нотта всё ещё обнимали её, запах амбры смешивался с морозом и проникал в самые далёкие части её организма. Он был так близко, что девушка могла сосчитать все родинки на его щеках. Одна… Две… Ника дрожащими пальцами потянулась и едва коснулась его лица. Тео прильнул к ней и, не отрываясь, продолжал смотреть прямо в душу. — Ты знала, что у тебя очень красивые глаза? — он, словно мартовский кот, улыбнулся и потёрся о дрожащие пальцы. — Сегодня, я обещаю, что буду с тобой. Он снова закрутил её в объятиях и, заливисто смеясь, утянул дальше по тропинке. Парочка шла в сторону Хогсмида. По пути редко встречались замёрзшие студенты, спешащие за очередной кружкой сливочного пива. Ника прятала лицо в шарфе и чувствовала себя очень смущённо, в то время как Тео шёл уверенно и не стеснялся косых взглядов. Он вдыхал морозный воздух полной грудью и, когда он выдыхал, казалось, что тёплые облака обнимают всю его фигуру. Анника засматривалась — зрелище было завораживающее, особенно в совокупности с ощущением горячих пальцев на своей ладони. Стоун не заметила, когда Нотт остановился и заговорщически оглядываясь, шмыгнул в стоящие у дороги густые кусты. Ника опомниться не успела, как он утянул её вслед за собой. Оказалось, что в дремучих зарослях заклинанием была скрыта едва виднеющаяся тропа. Она вертлявой лентой скользила между высоких зарослей и вела к небольшому обрыву. То, что было за ним лишь успело сверкнуть звёздами в глазах и перегородилось крепкой грудью парня. Ника растерянно вписалась носом точно в оголённый участок кожи слизеринца. Его раскрытая рубашка непозволительно оголяла чёткие ключицы и соблазнительную впадинку. Анни упёрлась одной рукой ему в пояс и сразу же вопросительно взметнула взгляд. «Что-то случилось?» — она старалась звучать увереннее в его голове, но Тео заметил нервные нотки. — Здесь был только я. — он мягко опустил свой взгляд на девушку, которая всё ещё крепко сжимала его руку, а второй зацепилась за край его ремня, — Никогда не приводил сюда девушку. Хотел, чтобы ты это знала. — Нотт чмокнул её в лоб и продолжил путь по тропе. Обходя небольшой пригорок, тропка вышла к берегу озера. То тут, то там росли высокие деревья, будто озеро было в глубине тёмного леса. На побережье виднелся небольшой мост, к которому была привязанна лодка. «Мы будем кататься?» — как-то испуганно спросила девушка. — Да, там тебя ждёт сюрприз. — Стоун остановилась и её рука выскользнула из ладони Тео. — Что-то не так? «Я плавать не умею.» — она испуганной тенью стояла и украдкой посматривала на зеркальную гладь воды. — Я буду с тобой. И она поверила. Сделав шаг и ещё один, она доверилась ему. Тео первым шагнул на качающуюся лодку и помог забраться девушке, придерживая одной рукой за маленькую ручку, а вторую по-собственнически положив на талию. Чётко проговорив «фоверус», парень аккуратно вырулил лодку к центру озера. Воздух рядом с лодкой начал нагреваться, проникая в продрогшие тела и разливаясь горячим чувством внутри слизеринцев. Пара медленно плыла по кристально чистой воде. Лёгкая рябь касалась плотного полотна и терялась, ускользая всё дальше от лодки. Тео оставил вёсла и всмотрелся в сидящую напротив девушку. Всё это время после матча на парня накатывали непонятные ему эмоции и чувства. Он хотел насолить этому надменному типу, он замечал каждый раз как Малфой косится на него и это не могло не радовать Нотта. Но тогда он слишком самоуверенно обращался к Аннике, будто между ними было что-то глубже чем знакомство. И после, она убежала, полыхая как лесной пожар. Тогда Тео накрыла волна ревности, неподдельной бурной волной она сметала его устои и цели. Он хотел уничтожить Драко лишь за то, что он так по-собственнически взглянул на Стоун, а то, что он что-то требовал от неё – совсем вскружило голову. Тео стоял брошенный на трибунах стадиона и не осознавал что произошло. Когда он пришёл в себя, то решил избегать девушку, он глушил чувства в других и даже зашёл на чужую территорию. Но не чувствовал себя виноватым или обманщиком. Он видел как Ника пыталась поймать его или привлечь внимание, видел как она убегала в приступах боли из аудитории и каждый раз рвался побежать за ней, но останавливался. А сейчас, он сидел с ней в одной лодке посреди озера, задумываясь о своём, просто любовался ею. Она была словно хрупкая кукла, её длинные каштановые волосы водопадом падали на плечи и терялись в складках мантии. Она обеими руками держалась за борта лодки и, кажется, боялась даже вздохнуть. От этого девушка смешно морщила нос и хмурила брови. — Милашка. — шёпотом вырвалось из уст слизеринца. «Что ты сказал?» — пронеслось в голове Нотта. — Подожди ещё секундочку и смотри внимательно. Он указал пальцем на озеро и глаза девушки начали наполняться неподдельным восторгом. На окружающий озеро лес начала опадать ночная тьма, вокруг залегали глубокие тени и робкими волнами крались к озеру. В это же мгновение со дна озера поднималось непонятное свечение. Будто сотни светлячков складывались в северное сияние под водой. Лодку окружили тысячи огней разных цветов и оттенков. Зрелище завораживало и Ника, позабыв о страхе, навалилась на борт, пытаясь рассмотреть творящееся в воде волшебство. Она всё ниже наклонялась к воде, даже не замечая как несколько прядей уже тонули в холодном мире. Тео с улыбкой на лице наблюдал за тем, как менялись эмоции на лице девушки. Его сердце открывалось всё больше и это его пугало. Он, грустно улыбаясь, смотрел как детский восторг поглотил его спутницу. — Стоун повернулась на него и робко отодвинула упавшие на лицо волосы. «Тео, это настоящее волшебство!» — шёпотом пронеслось в голове парня. — Ты сама волшебство Анника Стоун. — Нотт пододвинулся ближе и, не давая себе момента на раздумье, коснулся губ Анни своими. Он медленно обвёл их языком и, будто спрашивая разрешения, слегка надавил. Девушка, поддавшись моменту, приоткрыла рот и впустила в себя язык парня. Они целовались и до этого, но скорее легко и невесомо. Сейчас поцелуй был глубже и захватывал совсем другие ноты в душе. Тео, гонимый моментом, уже с двух сторон упёрся в борт, опасно качнувшейся лодки и продолжил углублять поцелуй. Словно ему не хватало воздуха, а Ника позволяла ему надышаться. Её ладони обхватили его горящие щёки и притягивали ближе. Нотт давил на неё, врезался в зубы, кусал губы и всё ниже наклонял её к воде. В следующую секунду голова Анники коснулась ледяной воды и после, как в замедленной съёмке, погрузилась под воду. Не выдержав напора студентов, лодка качнулась и, набрав воды, перевернулась, окунув парочку в ледяную пучину кристальной воды. Окружённые светлячками слизеринцы погрузились под воду, не разрывая поцелуя. Вся вселенная будто остановилась и существовала только сейчас и только для них. Анника обвила шею Нотта и притянула его к себе ближе, Тео, в свою очередь, до синяков сжал её талию и одной рукой скользнул по бедру, призывая девушку обнять его. Стоун не пришлось уговаривать дважды и она в момент окольцевала его своими ногами. Тео скользнул рукой выше по стройным бёдрам и остановился на талии. Они разорвали поцелуй когда уже были под водой. Их освещали озёрные огни. Вода была плотной и своими холодными объятиями завораживающе остановила момент. Тео и Анника встретились взглядами. В груди парня что-то треснуло и, кажется, впервые он решил поддаться, пойти на встречу своему сердцу. Нотт с усилием подтолкнул их к поверхности и ребята жадно стали глотать воздух. От их мокрых тел поднимался едва заметный пар. Озеро оказалось неглубоким, поэтому парень, стоя на носочках, доставал дна. Он медленно начал двигаться к берегу. Анника обняла своего спасителя и положила голову ему на плечо. Одной рукой она до хруста костяшек сжимала мокрую мантию слизеринца, второй заворожённо разгоняла озёрные огни, которые в суматохе заплывали за спину выходящего из воды парня и терялись в лёгком течении. Они так же и вышли из озера. Ника сидела на руках Нотта и крепко его обнимала. Руки парня поддерживали девушку за оголившиеся бёдра и едва ощутимо Тео поглаживал ледяную кожу подушечками больших пальцев. «Я счастлива…» — эхом отразилось в мыслях Тео. Он зарылся носом в изгиб её шеи и задумался. Вот какое оно, счастье. — Тебе нужно бежать от меня. — Ника вскинула голову и вопросительно посмотрела на парня. — Я – животное, которое не знает любви. Беги. Нотт холодным взглядом вцепился в ореховые радужки и старался выглядеть как можно отстранённее. Но наткнулся лишь на поглощающую его теплоту. — Никогда. Даже если ты уничтожишь меня. Я хочу быть с тобой. — Ты пожалеешь. — Тео сжал её бедра и впился в губы страстным поцелуем. «Пускай будет так, но он будет рядом. Пускай сейчас будет хорошо, чтобы потом было больно.» — цепляясь за мокрую мантию и, зарываясь пальцами в густые кудри, думала девушка. Она понимала, что купилась на самый страшный и ужасный наркотик – нежность. Самый сильный и самый опасный, потому что нежность нельзя купить в отличии от наркотиков и секса. Тео был с ней нежен, даже если она придумала это. Даже если она нарисовала картинку в своей голове. Сейчас она была в его крепких объятиях на берегу озера посреди ледяного воздуха, но ей было нестерпимо жарко.

***

Луна уже клонилась к горизонту и её свет терялся в плотном тумане, укрывшем примёрзшую землю. Предрассветные лучи, уже холодного октябрьского солнца, пробивались сквозь густое покрывало, но, замерзая, рассеивались в его глубине. Аннике снился сон, в нём она убивала животных ужасными способами. Сдирала кожу, выкалывала глаза, выдирала зубы и при всём этом улыбалась. Ника чувствовала, что её руки скользят от крови и пальцы едва держат палочку. Она знала, что улыбается и хочет продолжения. Девушку била мелкая дрожь, но она не собиралась останавливаться. Стоун слышала хрипловатый голос, который иногда подсказывал что делать. Слизеринка ощущала страх и неподдельный ужас перед этим голосом, но в глубине этих чувств притаилось уважение и любовь. Странный коктейль замешивался в сознании и не давал выцепить чётких образов. Картинки мельтешили перед глазами. Резко всё погасло. Анника стояла по щиколотку в чёрной жиже, по которой тонкими серебряными нитями тянулись её воспоминания. Вокруг ничего не было видно и девушка, озираясь и крутясь на месте, пыталась понять что делать дальше. Она почувствовала за своей спиной могильный холод и отрезвляющий запах, знакомый ей не по наслышке – сера и дым. Полыхающий пожар, пожирающий и разъедающий всё вокруг. Сердце загнанной птицей затрепетело, разум кричал, что нельзя оборачиваться. Нельзя вспоминать и видеть. Но ноги не слушались и через мгновение Анника увидела себя. Зеркальное отражение. Она так же двигалась, так же выглядела, только на Слизеринку смотрели алые глаза и запах удавкой закручивался в горле. — Ну здравствуй, Мара. И тут Анника распахнула глаза, тело сотрясало от спазмов и её тут же вырвало. Стоун упала с кровати и затряслась в агонии. Из глаз потоками лились неконтролируемые стоны, горло раздирал едкий дым, ноги и руки тряслись в конвульсиях. Сознание, как заевшая пластинка, не переставая только и повторяло: «Я вернулась, Мара.» Голос свой, но чужой, раскалёнными гвоздями царапал сознание изнутри и дьявольски смеялся. Через несколько минут Анни потеряла сознание от боли. Утром соседки по комнате нашли девушку без сознания около кровати. Перепачканную рвотой, слезами и её же кровью.  В ту секунду, когда во сне девушка билась в беззвучной истерике, в кабинете директора Снейп пытался узнать хоть что-то о Стоун. — Я ничем не могу помочь Северус, я сам знаю не больше твоего. — Директор, она может управлять временем, пространством и реальностью лишь произнеся несколько слов. Она опасна для всех нас. — Я знаю, но она может стать и нашим оружием. — Дамболдор продолжал с задумчивым видом смотреть в туманные дали. Профессор зельеварения не стал ничего добавлять. Он осознал, что Морана Маркс – очередная шестерёнка в неизведанных и неясных планах самого великого волшебника своего времени.