19. Ее запах и всполохи безумия

Утро декабрьского воскресенья на вкус было как солёная карамель. Сладким и нежным, с резкими вкраплениями чего-то острого, режущего язык у корня. Морана крепко спала в чужой постели, словно облаком объятая белоснежным пушистым одеялом. Ей снилось море. Необузданные волны горами возвышались над островом, пена превращалась в огромных китов и разбивалась о величественные стены. На острове неприступно стоял замок, некогда прекрасный и пышущий жизнью, ныне он был почти мёртв. Стены его были разъедены морской пучиной, тяжёлые камни крошились и стачивались под напором стихии, а внутри дворца сидел демон. Безумный, с острым желанием убивать… Ореховые глаза распахнулись, видение лёгкой дымкой растворилось в сознании, оставив лишь солёное послевкусие. — Я уж думал, ты не проснёшься. — аромат амбры мягкими лапами забрался в лёгкие и приятно осел на душе. Томный тембр достиг ушей и мурчащим чувством заставил сознание забыть о сне и полностью окунуться в тёплую реальность. — Сколько времени? — Маркс лениво потянулась, позвонки приятно встали на свои места. — Значит мне вчера не показалось. Нотт удивлённо смотрел на девушку в его кровати, она была блаженно спокойна и прекрасна. И чертовски соблазнительна, едва укрытая одеялом. — Не показалось. Спасибо, что нашёл меня вчера. — Маркс протянула ладошку и провела пальцами по тёплым веснушкам. — Ты меня спас. — Для тебя что угодно. — Теодор впервые испытал приятный укол чувств. Сердце исполняло кульбиты и бешено стучало лишь от осознания, что она сейчас здесь. — Такое утро можно назвать добрым. Парень потянулся и невесомо чмокнул девушку в лоб. Запах дымного крыжовника заполнил рецепторы и вихрем пронёсся по лёгким. — Ты даже не представляешь что я чувствую… — словно самому себе шептал Тео. — Я так за тебя беспокоился. Повисла пауза, Морана ощущала горячее прикосновение губ на своей коже, чувствовала опаляющие её слова и жар исходящий от нависающего над ней тела. Нотт был живым и настоящим, искренним и таким… правильным сейчас. Поддавшись минутному порыву, Маркс обвила его шею руками и максимально прижалась к такому нужному ей сейчас теплу. Пускай всё будет так, остальное потом. — Ты такой настоящий, — шептала она ему куда-то в ключицы. — Не отпускай меня. — ещё тише, едва слышно. — Тогда в душ пойдём вместе? — Что?! — Мара резко оттолкнула от себя кудрявого и широко распахнутыми глазами уставилась на него. — Ну а что? Сама сказала не отпускать, значит везде ходим вместе? — Тео двусмысленно поиграл бровями и залился звонким смехом. — Дурак! — Маркс бросила в него подушку и, встав с кровати, босыми ногами добежала до двери ванной. — Может в следующей жизни! — она показала Нотту язык и демонстративно захлопнула дверь. — Чертовка… — Теодор мечтательно провожал её действия цепким взглядом и, когда дверь закрылась, уткнулся носом в брошенную ему подушку. На дорогом белье чётким следом отпечатался её запах, дымный крыжовник и горчащая медь. *** Северус устало вздохнул. Только почувствовав твёрдый камень под ногами, мужчина опёрся о вековые стены школы. Лорд начинал торопиться, всего несколько часов назад декан Слизерина скучающим видом вчитывался в серые работы студентов. Строчка за строчкой, без индивидуальности и тонкого подхода, как внезапно левое предплечье обожгло огнём тёмной магии. Том созывал соратников извращённым, как и само его существование, способом. Редлл начинал создавать войско, любого кто готов пойти за ним он примет. Всем собравшимся он приказал собирать сторонников, чистокровных он будет держать ближе к себе, а вот остальные станут тараканами в его войне. Снейп сделал несколько тяжелых шагов по кабинету, события последних часов иссушили его. Не дойдя до своего стола, учитель уловил тонкий шлейф из остатков дымной меди сквозивший в воздухе. — Вот где она, дрянная девчонка. — ученица, сама того не зная, разворошила своим появлением в мэноре осиное гнездо. Части пазла сложились и начали своё движение. Стоило бы доложить директору, но он только отмахнётся от назойливого зельевара. Северус сел за свой старенький, но крепкий стол, на котором лежала очередная работа студента. Отодвинув пергаменты, мужчина достал зачарованный листок и, не задумываясь, написал короткую записку Альбусу. «Нагайна мертва. Осталось 5 частей. Азкабан падёт после Рождества, времени не осталось. Боюсь, Ваше время тоже на исходе.» Не раздумывая, Снейп прочитал заклинание и чернила растворились в желтоватой бумаге, унося смысл написанных им слов куда-то далеко. Груз ответственности тяжёлым камнем ложился на грудь. Несколькими часами ранее он этой же палочкой угрожал её создателю. Том начал действовать. Олевандер не скоро увидит свою лавку, теперь создатель волшебных палочек будет сидеть в ледяных подвалах. Пока Тёмный Лорд не узнает всё, что его интересует. — Значит, бузинная палочка. — зельевар потёр глаза, веки закрывались от недостатка сна. — Пара часов и нужно будет найти её. Всего пара часов… Учитель погрузился в рваный сон, всё тело обмякло в жёстком кресле. Мышцы, дорвавшись до отдыха, слабо подрагивали, скидывая напряжение. А сознание клубком закручивало события, скользящие в памяти. Северус Снейп видел кошмарные сны о воскрешении тёмной магии и алой дымке, стоящей за спиной самого страшного волшебника его жизни. *** В тот момент, когда Морана Маркс убила Нагайну, за много миль от Малфой мэнора, произошло еще одно важное событие. В башне Гриффиндора было спокойно и тихо, в камине главной гостиной еще теплился огонь. Львиный герб ласкали последние отблески горячего пламени, словно заколдованная, башня всегда казалась студентам оплотом безопасности и домашнего уюта. Ни на одном факультете студенты не могли похвастаться такой обстановкой. Но об руку с чувством защищенности шла опасность. Храбрость и безрассудство притягивали неприятности. В комнате мальчиков уже давно слышался храп Рона и невнятное бормотание Невилла. Парни видели сны, далекие от кошмаров, захватывающие и увлекательные картины бродили по сознаниям учеников. Но в одну голову лезли лишь липкие пальцы холодной реальности. Будь то видение или незримое бедующее, оно не радовало обладателя ненавистного шрама. Зеленые глаза распахнулись, по лбу градом катился ледяной пот, но спине и затылке табуном бегали мурашки. Гарри еще не до конца понимал спит он или продолжает присутствовать при убийстве близкого ему человека. Горло першило, сухость наждачной бумагой терлась о стенки и заставляла трескаться набухшие гланды. Ни единого звука не удавалось вырвать из горящего болью горла. Когда сознание начало понемногу освобождаться от пелены наваждения, Гарри осознал, что не может пошевелить даже пальцем. Зрение расфокусировано бродило по пологу закатного цвета, мозг посылал импульсы по всему телу, но чувствовал лишь неприятное онемение. Пальцы ног заледенели, лодыжки и икры сводило судорогой. Кончики пальцев наоборот, наливались жаром и будто кровоточили. Ужасающее состояние завершала внезапная тяжесть в груди, Поттер не мог оторвать взгляда он потолка и полагался лишь на пугающие ощущения. Грифиндорец заставил себя закрыть глаза и прислушаться к себе, в плотной тишине едва слышался скрип собственной кровати, за ним последовало чувство, словно на правую руку наступила кошка. Ловко переступив преграду, нечто взгромоздилось на, скованную спазмом, грудь. Давление стало нестерпимым, тяжесть выталкивала кислород из легких и не давала сделать вздох. Изумрудные глаза распахнулись подгоняемые появившимся страхом. Темнота и размазанность картинки лепила из черной густоты неясные силуэты, горло сдавили чьи-то руки. По венам гнался адреналин, паника сочащимся элексиром воскрешала тело. Сквозь вековые секунды Гарри удалось вновь взять контроль над организмом и пронзительно закричать. Звук собственного голоса разбудил парня, Поттер лежал на кровати и сам себя душил. - Гарии! Гарри! Что с тобой? – первым к другу подбежал Уизли. - Что у вас там случилось? -Кто кричал? Со всех сторон слышались сонные голоса. Рон стоял над кроватью и ошарашенно всматривался в побледневшего Гарри. На шее друга уже наливались краской следы от его собственных пальцев, волосы были влажные от пота, а дрожащие губы постоянно повторяли что -то. - Гарри, что случилось? – Рональд сел на край кровати и сомневаясь взял сокурсника за руку. - Кажется я только что едва не убил твоего отца. Последующие часы казались вымыслом. Гарри не помнил, как добрался до директора, как рассказывал ему обрывки своего кошмара. Рон постоянно был рядом и с каждым словом друга бледнел все сильнее, страх за отца вгрызался в понимание рыжего мальчишки и острыми порезами ранил душу. Они сидели в кабинете Альбуса до самого его возвращения. Тишину убивали лишь тихие вопросы с закрытыми едва уловимыми ответами. Оба подростка сильно волновались и надеялись, что та кровавая сцена была лишь очередной иллюзией в сознании избранного. Едва в камине полыхнул изумрудный огонь, парни сразу сорвались со своих мест. Две пары напуганных глаз устремилось на директора, старательно смахивающего со своих плеч остатки пороха. - Что с моим отцом? - Вы кого-то нашли? – одновременно послышалось Дамблдору. - С Артуром все будет хорошо. – продолжая отряхивать мантию бубнил старый маг. – Он сейчас в больнице св. Мунго. – как ни в чем не бывало старик поднял свой пронзительный взгляд на студентов. - Если он в больнице, значит Гарри все же был прав? – рыжие волосы на затылки Уизли встали дыбом, когда он, повернув голову в сторону друга, увидел лицо Поттера. Золотой мальчик немигающим взглядом вцепился в директора школы и выжидающе притаился, ожидая ответа. - Рональд, сейчас твоему отцу уже ничего не угрожает. Но ты прав, если бы не Гарри, ему бы вряд ли удалось дожить до утра. – склонив голову на бок Дамблдор изучающе смотрел на студентов. - Я смогу его увидеть? - Думаю к Рождеству Артур будет дома. – директор сосредоточил взгляд на поникшем рыжем мальчишке и, подойдя ближе, поддерживающе похлопал того по предплечью. – А сейчас, позволишь нам с Гарри поговорить на едине? Рональд едва заметно кивнул и виновато окинул взглядам Поттера. Тот был бледным и поникшим, но взгляд неотрывно следил за директором школы. После слабого скрипа каменной горгульи, Альбус тихо заговорил, не поднимая взгляда на гриффиндорца. - Тебе следует немедленно спуститься в подземелья. Я оповещу профессора Снегга о твоем приходе. – Гарри пытался что-то сказать или хотя бы поймать взгляд. Но увидел лишь слабое свечение патронуса, после чего Дамблдор растворился с характерным трансгрессивным хлопком. Сквозь несколько часов проведенных в холодном и затхлом кабинете зельеварения, тренируясь с уставшим и рассерженным Снеггом, Гарри вышел из душного помещения. Усталость билась болью в виске и неподъёмной тяжестью в теле. Видение о мистере Уизли казалось уже туманным призраком в воспоминаниях, гриффиндорец едва мог вспомнить события, произошедшие в отделе тайн. За стенами замка брезжил рассвет, декабрьское солнце алым пологом накрывало школу чародейства и волшебства. Окна, покрытые тонким слоем наледи, блестели красноватыми искрами. Задумавшись, Поттер позволил себе минутную слабость и засмотрелся на разгорающийся день. Внутри него зрел крепкий узел из нерешенных переживаний, страхов и сомнений. Его история всегда шла об руку с рисками, потерями и болью и сейчас фортуна лишь сильнее закручивала его в поток, ведущий к смерти. - Как же я хочу выйти из своей головы … - подросток, едва размыкая сухи губы, говорил с зарождающимся днем. Но вихрь злого рока уже положил к нему на плечи свои костлявые руки. Оставалось лишь пытаться смахнуть наваждение и остаться в живых чуть дольше, раззадоривая судьбу. *** Большой зал всегда хранил теплоту и наполнял учеников и преподавателей чувством близким к ощущению родного очага. На столах всегда пестрили разнообразные блюда, блестели натертые приборы и разносился теплый аромат любовно приготовленной пищи. Но последние события дотронулись и до очага души школы. У входа неровными рядами поскрипывали новые таблички с министерскими указами, шаткая лестница Филча стала еще на несколько кривых ступеней выше и боязливо стояла в углу. Столы факультетов посерели и остыли. Долорес Амбридж не жаловала изысканной кухни и считала, что разнообразие блюд лишь отвлекает студентов. Ограничения и строгое меню вводили эльфов в почти безостановочный плач и глубокую депрессию. А каждый, кто пытался хоть как-то улучшить вкус, или подложить под склизкую овсянку ягоды, был наказан. Но даже гнетущая атмосфера обеденного зала не могла унять рвущиеся наружу разговоры, обсуждения и маленькие радости среди студентов. Маркс лениво перемешивала остывшую овсянку и косилась на сидящую чуть в далеке Паркинсон. Слизеринка, по обыкновению, слишком громко высказывала свое мнение, чем действовала на нервы. - … берут всякий сброд на факультет. – покосившись в сторону Мораны в очередной раз щебетала Пенси. – Ее фамилии даже нет в расширенном издании переписи чистокровных родов. Морана уже уронила со звоном ложку, но рядом на скамейку плюхнулся Теодор и закрыл ей обзор на жужжащую однокурсницу. - Сегодня снова сопли тролля на завтрак? – настроение Нотта летало под потолком. - А ты я смотрю весь светишься. – девушка отодвинула тарелку и подперла подбородок рукой, развернувшись что бы снова видеть чистокровную болтушку. - Так такое утро. – парень поиграл бровями встречаясь взглядом с Марой, в ответ его удосужили лишь кислой улыбкой. – Ты словно лимон съела. Нотт невесомо окинул Большой зал взглядом и, убедившись, что все заняты своими перстными тарелками, достал из сумки пару яблок и свежие сэндвичи. - Я успел на кухню забежать. – он протянул Маркс завтрак. – Да на кого ты все время косишься? Теодор обернулся и сразу же понял, куда направлен не добрый взгляд собеседницы. Пенси, Милисента и Астория шумно обсуждали Морану, не называя имен. Среди своей компании Паркинсон уже напридумывала кучу небылиц и подленько хихикая косилась на Морану. Один такой взгляд задержался на Нотте. Собачья мордочка слизеринки вздрогнула, но после растянулась в сладенькой улыбочке. Изменения в оппонентке заметил не только парень, Морана заинтересованно проследила за тем, как скривился слизеринец, но на секунду взгляд сверкнул заинтересованным огоньком. - У вас что-то было? – Мара скосила глаза на кудрявого рядом с собой. - Что? – Тео слишком резко развернулся на звук ее голоса. – С Паркинсон? Нет. - Сквозит тухленькой ложью. - На сквозь видишь, да? – слегка сконфуженно. – Не серьезно и очень давно. Уже и забыл как. Нотт нервно откусил яблоко и отвел взгляд, явно пытаясь замять тему. - Эх…- Маркс будто разочарованно вздохнула. – Прошлое не у всех радужное, да? - Смотри не заразись бешенством Нотт. – Милисента пробасила напротив. Шайка сплетниц уже собиралась уходить и двигалась в сторону выхода из большого зала. После фразы толстухи все дружненько прыснули в кулаки, ведь аристократичные дамы не могут себе позволить в слух высмеивать учениц Слизерина. Маркс лениво подняла на нее взгляд. О том что волшебница может проклясть и без палочки лучше еще никому не знать, а о вернувшемся голосе сначала стоит поговорить с Снеггом. Но выходки недалеких представительниц женского пола уже начинали бесить. - Смотришь как обезьянка из клетки. – Паркинсон остановилась напротив и не разрывая зрительного контакта старалась показать свое превосходство. – Смотри снова не забейся в припадке, слюни за тобой тут прибирать некому. - Пенс, сегодня ты, смотрю, остра на язык. – Теодор хотел разрядить обстановку, но гляделки студенток лишь ярче пылали зачатками ненависти друг к другу. - Заделался в охранники спокойствия? – брюнетка перевела томный взгляд на парня. – Лучше бы продолжал таскаться за успехами Малфоя, а не подбирать побитых сук. Крючок сорвало, сравнивать себя с отработанным материалом Морана не могла позволить. В секунду она вскочила на стол и схватив попавшийся под руку нож стрелой кинулась на Пенси. Девчонки завизжали и панически дернулись в разные стороны. Паркинсон зажатая с одной стороной грузной тушей Булстроуд с другой тощей Асторией смогла лишь судорожно кинуться назад. Пару шагов спасли ее от пролетающего у ее носа лезвия, девушка спотыкнулась и шумно вздохнув упала на пол. Маркс почти дотянулась до ее горла, но крепкие пальцы, сжимающие лодыжку, вывели из равновесия. Морана потеряв баланс промахнулась и осталась стоять на столе. За ногу ее держал Нотт. - Держи свою дикарку на поводке. – Пенс встала и нервно отряхнула юбку. – Я пришлю тебе ошейник по почте Нотт. Вздернув приплюснутый нос, аристократка направилась к выходу. Со стороны она смотрелась уверенной победительницей, но немногие заметили, как трясутся ее плечи и намокают глаза. Мара попыталась снова дернуться в ее сторону, но ее уже двумя руками плотно обнимали со спины. - Отпусти меня – сквозь зубы прошипела, сдерживая клокочущую ярость. - Она того не стоит. - Отпусти! – приказ коснулся слуха и сознания липким послевкусием заставляя расцепить кольцо рук. Нотт видел ярко алое свечение радужек, крепко зажатый в руках нож и решимость навредить. Но сквозь пелену магического вмешательства ничего не мог сделать. Пенси с другими уже почти была в дверях, когда рысью соскочив со стола Маркс быстро направлялась к ним. Окружающие с ужасом и страхом смотрели на разворачивающуюся картину. Младшекурстники нервно жевали губы и посматривали на полупустой профессорский стол. Но звуки разборок не долетали до другого конца зала. В распахнутых дверях большого зала замаячила платиновая макушка. Первой заметив его Пенси сразу вжилась в роль жертвы и накинув на себя дрожь и наигранные слезы и криком бросилась на новоприбывшего. - Драко! Девушка упала ему в объятия на столько быстро, что Малфой даже слегка пошатнулся от удара. - Она убить меня хочет! Она… она…- остальные слова были съедены горячими потоками и шумным придыханием подходящей истерики. - Кто? – блондин обвёл столовую взглядом и уперся в замершую подругу. Она была взвинчена, растрёпанные волосы, горящие глаза и острый нож в трясущихся руках. Морана тоже его заметила, тут же ощутив пустоту и слабость. На заднем фоне замаячил отмеревший от заклятья Нотт. В сознании обоих что-то промелькнуло, необъяснимая тяга. Чувства свернулись в клубок и стянули шершавыми веревками грудь, обвивая и затягивая ребра жестким материалом. Царапая до крови эфемерное трепещущее сердце. Малфой закинул руку на дрожащие плечи, Маркс со звоном уронила нож. Он увел из зала другую девушку, она, обернувшись попала в объятия его соперника.