18. Перевалочные решения и болезненное чувство

В его глазах все ещё плескалось зелёное пламя, поглотившее Малфоя и её вчера ночью. Теодор безвольным мешком сидел, прислонившись спиной к ледяным камням совятни и не шевелился. Мысли о случившимся несколько часов назад плясали в голове, ударяя в мозг неприятным осознанием. Страх и паника захватили его в моменте и он ничего не смог сделать. Парень лишь хватал воздух и с ужасом смотрел на умирающую возлюбленную. А он смог… Опять ОН всё смог. Ненависть тугим клубком вновь закрутилась вокруг блондина. Драко, принц всея жизни, поцелованный удачей, богатством, миром. Кажется, сама госпожа судьба была влюблена в него. А теперь он снова забрал девушку, единственную, ту которая была дорога Нотту. Почему?! — Хватит летать в облаках и мыслях как бы его убить. — из собственных самокопаний и прошлого кудрявого вырвал голос Паркинсон. Девушка села рядом, ледяной ветер морозными иголками старательно колол раскрытые участки кожи слизеринцев. Полуденное солнце едва касалось каменных стен совятни, бледными потухшими лучами. — Не только тебя бросили. — Пенс протянула открытую пачку дорогущих сигарет сидящему рядом сокурснику. Нотт стеклянным взглядом окинул девушку и предмет в протянутой руке, как-то заторможенно на всё реагируя. Самобичевание не было его коньком, можно сказать оно почти впервые зашло в гости в мысли Нотта. Тео был самоуверенным, красивым и самодостаточным. Во всех аспектах жизни, кроме тех где появлялся Малфой. — Зачем ты тут? — Тео поджёг табак и глубоко затянулся, позволяя никотину проникнуть в свою кровь и заставить нервы сбавить обороты. — Меня так-то тоже бросили. — брюнетка недовольно цокнула языком и обновила согревающие чары. — Эта Маркс снова вляпалась в какое-то дерьмо и Драко помчался её спасать. С какой вообще стати? — Они вроде как друзья детства. Мара рассказывала, что они были дружны перед поступлением в школу. — Это ничего не объясняет. — Паркинсон разозлилась и, на секунду не удержав злость в себе, стала похожа на настоящую злющую ведьму. — Он с многими "дружил", но почему-то зачатки альтруизма в нём проснулись только с её появлением. Именно в этом году, где она была раньше? — Что ты от меня то хочешь? — Тео хотел посидеть в тишине и разобраться в ситуации, а не выслушивать истерики мало интересующей его девицы. — Нам нужно только объединить усилия. Раз сами не можем, давай сделаем это вместе. — Теодор скептически окинул взглядом девушку, речь её не вдохновляла. Паркинсон чувствовала, не зацепила она Нотта, а он ей был нужен. Эта вездесущая худая метёлка со своими волосами и огромными глазами была на её пути и вечно уводила Драко. Пенс начинала кипеть от одних только своих мыслей. В том кабинете она с чего-то решила, будто сможет подружиться с этой девчонкой. Она показалась забавной и не заинтересованной в Малфое. Обжималась с Ноттом и даже не заглядывалась на блондина. Сердечко расслабилось и в моменте Маркс могла даже ощутить дружелюбие и искренность со стороны слизеринки, но этот шар... Когда дымка растворилась, Паркинсон не увидела ничего кроме самой себя, одинокой, брошенной и кажется... мёртвой. Но в том состоянии её больше удивило отсутствие в видении Драко. Подняв глаза, она заметила как её благоверный пялится на Мару шокировано, заинтересованно, собственнически. Паркинсон знала этот взгляд, в начале их отношений Малфой дарил такой и ей. Но сейчас взглядов не было, только пользование, а вот Маркс получала гораздо больше чем лживое внимание и грубый секс. — И что ты предлагаешь? — Нот без интереса затянулся и прикрыл глаза. — Мы их рассорим, а если не получится, проклянём их на веки вечные. Пенс глубоко затянулась и удовлетворённо посмотрела на Теодора. Кудрявый парень сидел прислонившись к ледяной стене и монотонно курил, закрытые веки едва подрагивали, а губы тронула едва заметная улыбка. *** Морана ветерком выскользнула из обеденной и, лишь покинув пропитанное магией Лорда помещение, смогла отдышаться. Багровая пелена спала и в голове воцарился штиль. Девушка прислонилась спиной к двери и устало съехала на холодный мрамор. — Теперь не нужно молчать. — шёпотом, только для себя, смакуя нотки и приятное напряжение связок. Маркс блаженно прикрыла глаза и опёрлась затылком в тяжёлую дверь за своей спиной. Волшебница тихонько мурчала мелодию одной колыбельной, кажется, давно забытой, но такой знакомой… — Морана… — ушей коснулся лёгкий мелодичный голос, такой знакомый и родной. Материнский. — Тебе не стоит сидеть на холодном полу, простудишься. Нарцисса стояла около Маркс и мягко окидывала девушку взволнованным взглядом. Тело у её ног было покрыто засохшей кровью, одежда перепачкана и безвозвратно испорчена, волосы спутались и висели словно клубок колтунов. Но лицо было спокойным и умиротворённым, последний раз женщина видела такое выражение лица лишь тем далёким летом, перед первым курсом. В глазах начали завязываться слёзы и мисс Малфой поспешно их смахнула. — Вставай, ты, должно быть, голодна. — А есть ваш фирменный пирог или печенье? - ореховые глаза распахнулись, зажигаясь детским интересом и нетерпением. — Ты всё та же… — Цисса расслабилась и засмеялась. — Всё детство питалась только сладостями, я надеялась ты переросла эту привычку. — женщина протянула ладошку и, почувствовав в своих пальцах липкую руку, потянула Маркс на себя. — Но для начала тебе стоит искупаться! — Но я и в правду голодна. — Мара состроила милую мордашку. — Нет. Ванна, а потом еда. Марш! — Нарцисса развернула девушку лицом к главной лестнице и слегка подтолкнула её вперёд. — Я как раз успею приготовить тебе твой любимый лимонный пирог. Маркс едва заметно улыбнулась и побежала вверх по лестнице, гонимая воспоминаниями о слегка терпкой кисловатой выпечке с приятным сладким послевкусием. Живот заурчал и, подбадривая себя скорым завтраком, Морана зашла в последнюю дверь второго этажа, давно заброшенную пыльную гостевую, когда-то бывшую её комнатой. Не зацикливаясь на обстановке, девушка зашла в индивидуальную ванную комнату. Холодное помещение было выполнено в роскошном стиле, как и всё поместье. Стены сверкали некогда белым мрамором, золотые прожилки текли и встречались в толщах натуральных камней. Посреди комнаты на ножках- лапках стояла ванна, до верха наполненная горячей водой. Табун ледяных мурашек проскакал по девичьей спине и Мара, ловко скинув с себя липкую форму, погрузилась в приятную горячую воду. Слизеринка не позволяла себе возвращаться к воспоминаниям, танцующим прямо у неё перед носом. Девушка отворачивалась от картинок из детства, тёплых, пропитанных любовью в моментах и пыталась не думать, сосредоточиться на настоящем, слишком много вопросов без ответа. — Ещё обязательно будет время… — Маркс с головой ушла под воду, смывая с себя чужую кровь и налёт безумия. Спустя пару десятков минут Морана вышла из ванной, по её нагому телу текла вода. Она не обнаружила полотенца и не подумала его попросить, но когда волшебница вошла из ванной в комнату, она слегка ахнула. За её отсутствие в спальне пропала вся пыль, появились цветы и свежее постельное белье. На краю кровати аккуратно лежали пушистые тёплые полотенца, а рядом с ними нижнее белье и удобные туфли. Полог над кроватью налился насыщенным изумрудным цветом, а мягкая кровать манила в свои объятия. — Матушка… — Морана привыкла наедине с собой так называть Нарциссу, поскольку питала к ней глубокую детскую привязанность. Встряхнув голову, Маркс прогнала дремоту и, стерев с себя воду, надела кружевное белье. Защёлкнув замочек, Морана подошла к зеркалу. На неё смотрело бледное лицо, под глазами пролегли синяки от бессонной ночи, с волос ещё капала вода. Девушка провела рукой по шее и спустилась туда, где раньше алели проклятые руны. На коже не осталось и следа от кровавых букв, кожа была гладкой и нежной, словно с ней никогда не происходили те события. Отголоски проклятия лишь тонкой паутинкой скользили по памяти, пробуждая неприятное покалывание на коже. — Было бы хорошо, будь вся моя жизнь лишь сном. — вздохнув, Мара распахнула дверцы шкафа, он был забит всевозможными платьями и новой школьной формой. — И когда она всё успевает?! *** Кухню наполнял аромат травяного терпкого чая и горчащего лимона. Нарцисса Малфой старательно скрывала дрожь рук, колдуя над десертами. — Словно опять тёплое лето... — за спиной раздался голос Мораны. Женщина завершила готовящее заклинание и выложила кусочек лимонной выпечки в сервировочную посуду. — Пора пить чай. Ты накупалась? — Да, спасибо огромное за комнату и одежду. — Маркс по привычке села в середине стола и залезла с ногами на стул. — Это мелочи, как ты? — Цисса поставила перед девушкой кружку ароматного чая и блюдо с десертом. — Устала, но в остальном будто заново родилась, наконец-то моя память, голос и личность в сборе. — ученица лучезарно улыбнулась и глотнула горячего чая. — Ммм.. такой...пряный. — Да, я заинтересовалась сборами. Теперь сама собираю чай. Девушка удивлённо взглянула на волшебницу напротив, эта женщина никогда не перестанет её удивлять. Нежная, словно цветок, спокойная и стойкая, как гора, мисс Малфой сочетала в себе всё, о чём могла мечтать любая девушка. Кухня наполнилась хрустом выпечки. Мара блаженно ела домашнюю стряпню и удовлетворённо мурчала как котёнок. Чувство защищённости и детского счастья наполняли хрупкое тело, согревая до самого сердца. — О чём ты говорила с Лордом? — тихо и неуверенно спросила Нарцисса. — Да он мне сказки рассказывал. О русалках и бессмертии. - Маркс пожала плечами продолжая беззаботно поглощать любимый пирог. — Ты слишком фривольна с ним. Он очень опасен. — в голосе слышалось беспокойство и предупреждение. — Не волнуйся, он мне вроде как отец названный. Можешь быть спокойна. — слова лёгким ручейком слетали с губ, мысли не успевали доходить до мозга девушки. Морана жевала сдобу и не задумывалась что говорит. Она плескалась в океане счастливых воспоминаний, казалось, что ей только одиннадцать и все страхи, потери и боль ей только почудились. — Отец?! - в глазах мисс Малфой проскочило понимание, которое тут же накрыло волной страха и волнения. — Он тебе угрожал? — Нет, он как-то связан какой-то клятвой. — Маркс продолжала жевать. — Он мне навредить не сможет, даже если захочет. А вот вам... — вилка с громким стуком ударилась об мраморный пол, выскочив из внезапно остановившейся руки слизеринки. Секунду она сидела, не шевелясь, а после резко подскочила, опрокидывая стул и зажала себе рот. — Ты дала мне сыворотку правды?! — сквозь плотно стиснутые у губ пальцы мямлила девушка. Волшебница внимательно смотрела на девушку напротив, её спокойное лицо омрачалось страхом. Из глаз женщины потекли слёзы, вслед за которыми добавилась дрожь во всём теле. — Я должна всё знать. – Нарцисса опустила голову, чтобы скрыть стыд на своем лице. — Он угрожает жизни Драко. Мне нужно знать, что происходит. Я должна защитить своего единственного сына. — слова выскальзывали из трепещущих связок, пропитанные сожалением и страхом. Мара никогда не видела её такой, потерянной, напуганной и слабой. Малфой прятала взгляд и со всей силы сжимала тонкие запястья до крови, было видно, женщина сделала не самый приятный выбор в ее жизни. — Я бы и так всё рассказала, это... предательство. Ты мне не веришь? Сейчас для Маркс рухнул весь мир. Еще мгновение назад она ощущала счастье, легкое теплое покалывание в груди. Мягкое касание любви и нежности по всему телу, словно целебный бальзам заполнял каждую вену и артерию, принося за собой неподдельную радость. Но чем приятнее чувства, тем больнее они режут. — Я не знаю тебя больше. Ты на моих глазах убила огромную змею и упивалась её кровью. — Малфой расслабила руки и уронила голову, истерика вспыхнувшая словно бомба так же резко стала угасать. — Я уже не знаю кого бояться больше тебя или его. Воздушный замок из доверия и безопасности лопнул как мыльный пузырь. Обретённая семья рухнула, не успев появиться. Одиночество горькой удавкой легло на шею. Морана Маркс впервые за долгое время почувствовала будто счастье и спокойствие может быть близко. Ей казалось, она сможет убить и уничтожить что угодно, если семья будет рядом. Но правда и страх глубоко ударили со спины. Человек, кого она желала видеть и кому хотела доверять боялся её. — Это ещё не самое страшное что я могу. — в глазах волшебницы начинала плясать алая дымка. — Спасибо за завтрак. – напоследок окинул волшебницу горящим взглядом Мара собиралась исчезнуть из поместья. Отрицание и гнев вскипятили кровь. Безумие, усмирённое фальшивым теплом, всколыхнулось, ощутив волны отчаянья. Разум раненым зверем выл на подкорках, разрушение и темнота поглощали сознание. Возможно, этим незначительным поступком разрушилась возможность Мораны жить в мире самой с собой. Дверь в столовую открылась раньше, чем девушка успела до нее дойти. В комнату зашел Люциус Малфой, оценив ситуацию мужчина легко закрыл за собой дверь и невербально опечатал комнату оглушающим. — Доброго дня, Морана. – старший Малфой лишь мельком заметил дрожащую жену за столом и перевел ледяной взгляд на Маркс. — Так понимаю, беседа с моей женой не завязалась. Позволишь мне исправить ситуацию? – голос мужчины был слишком заинтересованно – теплым. — Мы с вами никогда не ладили, чего это вы такой добрый? — Мара сузила глаза и недоверчиво окинула Люциуса взглядом. — Это я попросил свою жену выведать у тебя что вас связывает с повелителем. Она не хотела. — Маркс, не поворачиваясь, скосила взгляд на женщину. Злость отходила, слова мужчины вызывали доверие, возможно впервые, а может так все еще действовало зелье. — Ты спасла меня своим появлением. Я долго искал тебя и провал был равен смерти. Спасибо. — блондин едва заметно наклонил голову, весь разговор пах сюром и наигранностью. Маркс окончательно растерялась. Она помнила только презрительный взгляд, холодность и отрешённость в свою сторону. Мистер Малфой всегда казался ей отрешённым и незаинтересованным, она, кажется, даже ни разу не говорила с ним в детстве. А сейчас мужчина был учтив и словно… добр. — Я продолжу. — аристократ отодвинул стул и сел за стол, взглядом попросив Маркс сесть рядом. — Ваша... "связь" с господином касается только вас, но под удар попадает моя семья, поскольку он знает о твоей привязанности к моей жене и нашему сыну. — К Драко у меня нет привязанностей. — вспыхнув как рак, выпалила девушка. — Мы с ним друзья с самого детства, он мне больше брат, чем что-то еще…- слова вертелись на языке, гонимые магией, но волшебница вовремя с силой сжала кулак, болью заставляя себя молчать. — Темный лорд уверен в другом. – блондин отвел взгляд и словно расслабился. – Понимаешь, вся ситуация далека от простого «хороший и плохой». Наш повелитель никогда не чурался жестоких методов. Он будет манипулировать твоими слабостями и дорогими тебе людьми, если это поможет ему достичь целей. — Вы хотите сказать, что своей видимой привязанностью я ставлю вас под удар? – слизеринка опустилась на стоявший в отделении стул. Осознание молотком ударило под ребра. Девушка не рассматривала сложившиеся обстоятельства с ракурса опасности для близких. Точнее у нее не было никого до сегодняшней ночи, даже не было ее самой. А сейчас, в ее судьбе снова замаячил свет того, что требует защиты. Морана подняла остекленевшие глаза на названную мать, нарцисса сидела напротив белее лепестка лили. Во взгляде барабанным кличем слышалось немое «Прости». — Тебе нужно увести подозрение от моей семьи. – взгляд волшебника затянуло решительностью. – Роль Драко должен сыграть кто-то другой. Тебе нужно заменить его. — Это точно защитит их? — Маркс говорила шёпотом, стеклянным взглядом смотря сквозь мужчину. – Мне стоит выставить пушечное мясо, прикрывая вас? — Подумай над этим сама. Я уверен у тебя есть на примете тот, кто мог бы окунуться с тобой в это безумие. — с его последним словом хлопнула дверь кухни. Девушка выбежала пулей, не успев даже дослушать ответ. Все понимали о чём идёт речь. Но тяжело это было только девочке, которой самой нужно отказаться от семьи и дорогих людей. — Ты слишком прямолинейно говорил с ней Люциус. — Нарцисса была подавлена. — Ей уготована роль его палача, девочка будет купаться в чужой крови и исполнять любой его приказ. Я не хочу, чтобы твоя голова оказалась в её руках. — Она всего лишь ребёнок... – последние слова супруги затихали за мягким и теплым заклятием, с такой нежностью Малфой мог проникать только в сознание Циссы. Мраморные стены отражали тихий звук чужого дыхания и тяжёлый комок чувств, бурлящий в присутствующих. События в памяти женщины были стёрты. Люциус оставил жену в спокойствии пить чай, а сам удалился в кабинет. Ему нужно всё взвесить и расставить все фигуры по своим местам. Роль труса не была главной в его жизни. *** Морана Маркс была в смятении, она плохо помнила как выскочила с кухни и выцепила взглядом камин. Ноги сами понесли её вперёд, зачерпнув пороха девушка перенеслась в кабинет декана. Покрытая пылью и копотью ученица обнаружила пустой кабинет и сочла это хорошим знаком. Слизеринка пересекла небольшую тёмную комнатку и через коридоры вышла в главный холл. Был молодой вечер, студенты лениво блуждали по замку или сидели по углам и лавочкам. С самого зачатка Хогвартса центр помещения украшал огромный фонтан, вокруг брызг воды в нём кружили русалки. Сейчас Маркс это казалось своеобразным, а не чарующим как раньше. В сиренах слизеринка начинала видеть угрозу или незнакомое притяжение. Шарм и мистика растаяли, обнажая новые острые как лезвие ножа чувства. Мысли путались, слишком много событий, нужен отдых. Телу и разуму, Маркс внезапно ощутила всю тяжесть свалившихся мгновений. Девушка стояла у фонтана и невидящим взглядом смотрела сквозь, ей уже начинало казаться, что каменные русалки поют и танцуют, завлекая её в свои воды… — Аккуратнее! — ослабленное тело подхватили чьи-то сильные пылающие жаром жизни руки. — Ты почти в воду свалилась. Морана подняла потухшие ореховые глаза и столкнулась с бушующим океаном. В лёгкие слабыми нотами прокрался забытый запах амбры, внутренние демоны приятно замурлыкали. Теодор Нотт казался горячим и настоящим, как никогда. Он был согрет солнечными лучами и бурлящим желанием отдавать все что у него есть ей. — У тебя всё лицо в веснушках… — Морана огладила тонкими пальцами усыпанные канапушками щёки. — Я никогда раньше не замечала. — Возможно ты не присматривалась. – маг правдиво улыбнулся. – Стоп. Ты говоришь? — Нотт едва шевелил губами, боясь спугнуть видение. — Так точно, ещё убиваю и кушаю младенцев на завтрак. — Маркс из последних сил натянула на лицо искреннюю улыбку. Разум слабо балансировал на краю сознания. — Отнеси меня к себя, ужасно хочу спать. Девушка привстала на носочки и ухватилась за шею Теодора. Рядом с ним снова забрезжило слабое чувство удовлетворённости. Словно потерянная Мара чувствовала, что возвращается в разрушенный пустой дом. — Хочу уснуть в твоих объятиях. — девушка с придыханием обдала жаром слов бедного парня и выключилась. Нотт едва успел подхватить подругу, чтобы та не свалилась. Взгромоздив лёгкое тело на руки, без раздумий парень двинулся в сторону слизеринских спален. Он обязательно расспросит её обо всем, а может и не только… *** Ночное небо едва освещали звёзды. Стеклянные снежинки кружили в вихре, то взлетая, то ударяясь и сталкиваясь друг с другом. Оконные рамы трещали и звенели от низких температур, мэнор был погружён в тяжёлое молчание. Том Реддл впервые за свою жизнь чувствовал себя прекрасно. В его жилах всё быстрее текла кровь, кости и мышцы окрепли, напитываясь силой и уверенностью. Одна из весомых вех его плана начала своё движение, больше он не позволит этому механизму остановиться. Девчонка была прекрасна в своём безумии, лишив его сил, она только сделает его сильнее. Убийство Нагайны было словно удар под дых, но Лорд обязательно справится, особенно теперь. Оставалось только дорваться до пророчества, но не самому. Ему нужна армия, соратники, единомышленники. Пора навестить своих друзей в тюрьме. Тёмный лорд едва не мурлыкая от удачи, накрывшей его с головой, сидел у потухшего камина и продумывал план, в котором скоро падут стены Азкабана. *** В комнатах наверху было слышно лишь завывание ветра за толстыми стенами поместья. Все портреты спали, погружая в дремоту одинокие коридоры менора. Нарцисса Малфой в полусне едва заметно плакала, горечь стёртых воспоминаний иголкой вонзилась в её сердце. Сквозь сон подсознание врывалось в голову извращённым чувством вины и пожирало женщину. В другой комнате, несколькими коридорами левее в своей комнате спал её сын. После случившегося в обеденной он был сам не свой. Мальчик переживал и не находил себе места. Он мерил шагами комнату и боялся говорить. Страх за подругу уступил место другому странному чувству, пляшущему на языке нервному послевкусию. Будто перед ним была безумная Белла, будто Морана, пившая змеиную кровь, излучала сумасшествие. Стоя и наблюдая за подругой, Драко чувствовал всей кожей как что-то в ней ломается. Нарцисса с беспокойством оглядывалась то на Люциуса, то на мельтешащего сына. И когда эти гляделки достигли апогея, Малфой старший устало закатил глаза и встал с дивана. Мужчина поймал сына за плечо и, что-то ему прошептав, увёл его в комнату. Последующие события размыты в голове и лишь каплями размазываются по памяти. Драко сквозь сон чувствует что кто-то пытается лазить в его воспоминаниях. Липкое навязчивое вмешательство отвращением проскальзывает сквозь пелену бессознательности и вырывает парня в подлинный мир. — Отец? — едва раскрыв глаза, слизеринец видит перед собой силуэт пожирателя. — Что ты тут делаешь? — Снейп хорошо обучил тебя. Остаётся ему только аплодировать. — Что? — спросонья Малфой младший едва вертит языком и не может понять суть событий. — Сын, впереди нас ждут ужасные события, много смертей, убийств и предательства. Я хочу, чтобы ты прошёл через всё это и остался жив. — Люциус сидел на краю кровати единственного наследника и пытался подобрать слова. Чувство страха пожирало его сердце. — Я тебя не понимаю. — Драко собрался с силами и сел на кровати. Голова тут же нещадно пустилась в пляс, словно он выпил слишком много огневиски. Парень тут же схватился за неё, пытаясь остановить этот дьявольский волчок. Отец, заметив это, протянул ему небольшой пузырек с отрезвляющим зельем. Драко, не задумываясь, опрокинул содержимое в рот и проглотил. Вязкая жидкость освежающе прокатилась по пищеводу, всасываясь в кровь и неся мелкими крупицами облегчение. Вместе с которым разум стал проясняться, а в памяти восстановились обрывки того, как несколькими часами ранее Драко по совету отца выпил другое зелье. И провалился в глубокий сон. — Ты меня зельем опоил что ли? — Вспомнил? Это хорошо. Тебе не стоило с ней связываться. Снова. — Где она? — Исчезла в зелёном пламени камина. — Давно она ушла? — младший Малфой огляделся, пытаясь понять сколько же времени он проспал. За окном бушевала метель, тучами закрывая светящую луну. Ночь в полной мере захватила этот мир. — Послушай сын Тёмный Лорд будет искать её слабости. И я не хочу, чтобы ими стал ты или Цисса. Отвечай, кто может встать на ваше место? — Люциус не сводил белоснежных глаз с родной крови. Он видел как парень перед ним нервно кусает губы, осознание лёгким ветерком врывается в его жизнь. Страх за мать сподвигнет пойти на поводу. — Теодор Нотт. – имя однокурсника произнесенное вслух звучит как приговор или как признание собственного проигрыша. — Нотт, значит, всё отлично складывается. — мистер Малфой, довольный сложившейся ситуацией, встаёт с кровати. — Тебе стоит держаться от неё подальше. Лучше всего будет прекратить с ней любое общение вне собраний. Несправедливо, Драко сжимает аристократические пальцы в кулаки до крови. — Тебе нужно перевести своё внимание на кого-то другого, сын. — мужчина видит немой протест отпрыска и тяжесть решений. — Это приказ. Морана Маркс не должна посещать твои мысли. Соберись. Развернувшись, он покинул чужую комнату. Едва закрыв дверь, Люциус устало опустил плечи. Он знал, что его слова ранили дорогого ему человека, но также волшебник понимал – ему нужно отсрочить неизбежное. Минутами ранее, до того, как Драко заметил чужое присутствие в сознании, Малфой успел заметить некие кадры в воспоминаниях сына. Мелькали краски, события, мгновения, среди которых чётким пятном светился стеклянный шар. В заворачивающейся дымке и чужом смехе он видел, как его сын обнимает подругу детства. Видение было пропитано взаимностью и сильными чувствами, но от него так же веяло металлическим запахом крови. Мужчина знал, против этого он бессилен, но попробовать плясать против судьбы стоило. На кону была жизнь единственного сына. *** Этой же ночью ледяная буря достигла глубоких вод. Море бушевало и взбивало в пену тяжёлые массы солёной воды. Волны, словно горы, возвышались на просторах, сквозь ветер и снег едва заметным чёрным пятном виднелся далёкий остров. Вокруг него чернильными пятнами летали тёмные создания. Голодные, иссушенные они плутали в вихрях непогоды, охраняя неприступные стены. Старые кирпичи уже разрушались от хода времени, крошка из их тел сыпалась в неспокойные воды. Давно выцветшие, пустые и покинутые они скрывали в своем чреве злейших преступников. Магия растворялась в жильцах этой постройки. Гнездо дементоров было пусто, лишь страх, безысходность и забытие. Преступники уже утратили чувство времени и веру в спасение. Но в одной камере плескалось безумие и уверенность в скорых изменениях. Чёрные кудри волнами спадали по тюремной рубашке, нервные дёрганье движения искривляли кости, мышечные спазмы болью скрепили всё тело. Женщина сгрызла в кровь подушечки пальцев, исписав дьявольскими рунами все стены. Магическая энергия была исчерпана, но вспухший мозг продолжал заставлять тело двигаться. Белатрисса нутром чувствовала, он уже здесь. В одном мире с ней, совсем скоро он придёт за ней и волшебница сможет вновь доказать ему свою верность и… Любовь. — Чертовка должна быть уже мертва… — как мантру сухим скрипучим голосом твердила себе женщина. — скоро, совсем скоро я снова буду с вами, мой хозяин... — Лесстрейндж в порыве до крови прокусила свою руку, бледная едва тёплая кровь стекала по левой руке и трепетно обнимала верную метку. Зеленоватые выцветшие краски искрились и приходили в движение. Белла маньячно улыбнулась и сладостно слизала языком красную ленту. — Скоро я буду с вами, Мой лорд…