Глава 1. Новый учитель

      Яся       Первое сентября выдалось тёплым, солнечным и немного ветреным. В школу идти не хотелось, разве только пообщаться с приятелями, учиться не хотелось тем более… Хотя после летних каникул для разнообразия можно поучиться. Немного. Вот сейчас одиннадцатый «В» шёл после линейки к кабинету русской литературы и прикидывал, куда бы сходить и отметить встречу.       – Ой, ребята, а вы слыхали новость?! – их догнала немного запыхавшаяся Саша.       – На школу сейчас упадёт метеорит? – хмыкнул Рустам.       – Уроки на сегодня отменили? – с надеждой предположила Алиса.       – Раскопали город империи Тан? – обрадовалась Ясна.       – Кто про что, – хохотнул Сёма, – а Яська про археологов.       – Конечно, – энергично кивнула она, – я же археолог.       Археологом Ясна, которую в школе все звали Ясей, конечно, не была, потому что ей было всего семнадцать лет и училась она только в одиннадцатом классе самой обычной школы Горно-Алтайска. Но её родители были археологами, многие родственники были историками, по археологическим раскопкам она начала ездить раньше, чем пошла в детский сад, а потому смело могла причислять себя к археологам.       – Да ну вас, – обиделась Саша, – вам бы всё хихоньки да хаханьки. А у нас новый учитель русской литературы! Вот как!       – А Татьяну Николаевну куда дели? – не понял Миха. – Закопали?       Они остановились около кабинета русской литературы. Он был закрыт, и все тайно понадеялись, что ключ от него потерялся, и кабинет не откроют.       – А уехала она, – развела руками Саша. – Я в учительскую заходила, так там уши и погрела. Директриса говорила, что она сказала, что надоело ей всё, школьников она видеть больше не может, и свалила в закат. А нам новенького прислали, молодого. Литературу вести будет. А язык, вроде, кто-то другой.       Одиннадцатиклассники неопределённо почесали затылки. Класс их был историко-литературным, некоторым из них в конце года экзамены сдавать по этой самой литературе. И менять коней на переправе, то есть учителей в последний год… Татьяна Николаевна была нормальной училкой, и пусть она поднадоела порядком за шесть последних лет, но чёрт его знает, каким будет этот новенький.       Пришёл Кунай, который был у них старостой, и открыл дверь кабинета. На него посмотрели как на врага народа.       – Чего ты ключ по дороге не потерял? – возмутилась Лера.       – Шайтан сказать, – Кунай забегал глазками, – бошку оторвать.       Все расхохотались. Кунай был родом из далёкого алтайского аула, по-русски говорил иной раз лучше русских, но иногда включал дурачка – а просто по приколу. А то, что директриса – а шайтаном Кунай называл именно её – иногда могла пригрозить оторвать голову, это знали все.       – Я видел нашего нового, – он выключил дурачка, бросил ключ на учительский стол и сел за парту рядом с Ясей. – На рожу – ну совсем как твоя принцесса Укока.       Прозвенел звонок на урок.       – Уже мумифицировался? – удивилась Яся.       – Нет, мозги рожу перевешивают.       И в это время вошла директриса с этим самым новеньким. Класс оставил свои разговоры, встал около парт и с нескрываемым интересом уставился на него.       Новенькому было на вид лет двадцать пять, был он среднего роста, довольно худощавый, имел короткие русые волосы, тонкие черты лица и на принцессу Укока не походил ну вот совсем. Да, затылок в самом деле был несколько вытянутым, но не настолько, чтобы сравнивать.       – Здравствуйте, – поздоровалась директриса, – садитесь, – разрешила она.       Одиннадцатиклассники сели. Зазевавшуюся Ясю, всё ещё пытавшуюся найти в учителе сходство с принцессой Укока, дёрнули вниз Кунай и сидевшая сзади Манюня.       – Татьяна Николаевна, – заговорила директриса, – как вы уже, наверно, знаете, уволилась…       – Знаем, – подтвердил Сёма. – Сказала, что мы ей все надоели.       – А Георгию Алексеевичу, – не смутилась директриса, – вы ещё не надоели, поэтому в этом году русскую литературу у вас будет вести он… Ясна, ты увидела перед собой Чингисхана?       – Нет, – с некоторым разочарованием призналась она, – Кунай сказал, что он похож на принцессу Укока, а он не похож…       Класс грохнул хохотом. Кунай на всякий случай сделал лицо поглупее.       Молодой учитель посмотрел на неё:       – Я, признаться, не знаю, кто такая принцесса Укока, – произнёс он; голос у него был довольно низкий и приятный, – но меня радует факт, что я не похож на принцессу.       Класс снова расхохотался.       – Я вам сейчас покажу принцессу Укока, – обрадовалась Яся и завертела головой. – Миха, дай планшет!       Миха, сидевший через проход от неё, судорожно попытался смахнуть планшет в рюкзак, но она оказалась проворнее: выхватила планшет, ввела в поисковике запрос, подождала, пока загрузится фотография, развернула на весь экран, вскочила и сунула молодому учителю под нос.       – Вот! – радостно сообщила она.       Георгий Алексеевич ожидал увидеть картинку обычной принцессы, ну там в платье, с волосами и короной, а когда на него с экрана глянула голая лысая мумия с торчащими зубами, он невольно отшатнулся. Класс постарался не хихикать. Получилось не очень.       – Я рад, что я на неё не похож, – совершенно искренне признался он, как бы невзначай отодвигаясь и от фотографии, и от Яси.       – Спасибо, Ясна, – невозмутимо поблагодарила директриса, – за просвещение нас в области пазырыкской археологической культуры. Можешь садиться на место. Ну а так как у вас сейчас урок по русской литературе, то, полагаю, Георгий Алексеевич может начинать просвещать вас в области русской литературы двадцатого века.       И она, ободряюще кивнув ему, вышла.       – Я Сергея Есенина знаю, – сообщила Милана, желая блеснуть своими знаниями. – Он повесился!       – Его убили, – поправил Кунай. – И обставили как самоубийство.       – А Маяковский застрелился! – вспомнила Полина.       – А Марина Цветаева повесилась, – добавил Сёма и уточнил: – Сама. Ей никто не помогал.       – А Николай Гумилёв был расстрелян, – хихикнула Айгерим.       – И могилу его ещё не раскопали, – кивнула Яся.       – Кому что, – хмыкнул Амир, – а Яське лишь бы кого-нибудь раскопать.       – Меня очень радуют, – признался Георгий Алексеевич, сунув руку в волосы и взъерошив их, – ваши глубокие знания в русской литературе. Вот сейчас мы и будем изучать, что же они все написали до того, как застрелились или повесились…       Урок прошёл очень даже хорошо. Георгий Алексеевич оказался вполне себе интересным учителем и совсем не обиделся, когда ученики назвали Маяковского козлом. И даже поставил Рустаму пятёрку за то, что он подробно, с датами и именами, просветил одноклассников в том, что первая половина двадцатого века в России – это был полный трындец, и не диво, что тогда стрелялись и вешались все, кому не лень. И только Сёма чем дальше, тем становился всё мрачнее и мрачнее.       Когда прозвенел звонок и одиннадцатый «В» вывалился в коридор, обсуждая, идти им на математику, или пусть математица ещё чуток отдохнёт от них, как Артём хлопнул Сёму по плечу:       – Ты чего такой кислый? – поддел он приятеля. – Боишься, Полинка на этого принца Укока повесится?       – У нас проблема, – очень серьёзно просветил всех Сёма. – Как мы будем этого принца Укока звать?       Его одноклассники остановились посреди коридора и озадаченно посмотрели на него.       – Вот смотрите, – принялся объяснять Сёма, – историю ведёт историца, а если мужик, то историк. Русский у нас вела русица…       – Значит, – пожала плечами Алиса, – мужик будет русик.       – Это я Русик, – возмутился Рустам.       – Тогда русак, – подала голос Варя.       – А русак – это заяц, – хохотнул Максим.       – Если географица, – вспомнила Алиса, – то мужик будет географ… Тогда рус?       – Как-как? – включил придурка Кунай. – Трус?       Все призадумались. На труса принц Укока, то есть Георгий Алексеевич вроде как не походил. А «рус» и «трус» в самом деле до неприличия звучат похоже.       – ОБЖ у нас ведёт обэжист, – подключилась Яся и выдвинула свою версию: – Русист?       – Расист, – покивал Амир.       Тоже не годится…       – Алтайский, – вспомнила Лера, – ведёт алтаец…       – А русский, – покивал Виталик, – русаец.       Н-да…       – Монгольский, – Саша проводила взглядом прошествовавшую мимо англичанку, – ведёт монгол. Значит русский… русский?       – Угу, – хмыкнул Миха. – Во всех странах национальность – это существительное, а только у нас почему-то прилагательное.       Проблема выглядела неразрешимой и занимала головы ребят весь следующий урок математики. После математики у одной подгруппы был английский, у другой – монгольский. На перерыве одиннадцатый «В» снова собрался в полном составе, и появились две новые версии: русичанин и русол.       – Рассол, – обрадовалась Яся.       Все с сомнением посмотрели друг на друга, мысленно уже готовые склониться к версии «русичанин», как мимо, цокая каблучками, прошествовала напомаженная фифочка из одиннадцатого «А».       – Как вы называете учителя русской литературы? – остановил её Сёма.       Фифочка посмотрела на него мечтательным взглядом:       – Жорочка, конечно, – сладко пропела она и поцокала дальше.       Ребята скривились. «Жорочка» им явно не годилось.       – Вон идёт Петруха, – ткнул пальцем Амир, – сейчас у него спросим.       Тот, кого называли Петрухой, учился в одиннадцатом «Б», был важным, как индюк, одевался в строгие деловые костюмы с галстуками и предпочитал, чтобы его называли Петром Владимировичем.       – Эй, Петруха Ворошилович, – окликнул его Кунай. – Ты, это, как звать принц Укока? Который Георгий сын Алексеевич?       Петруха смерил его высокомерным взглядом.       – Георгий Алексеевич, – он задрал нос, отвернулся и важно пошёл дальше. Кирилл с трудом удержался, чтобы не подставить ему подножку.       – Никакой фантазии, – с сожалением вздохнула Айгерим.       – Подождите, – воскликнула Варя. – Смотрите… Манюня, ты как предлагала? Англичанин – русичанин? А давайте русич!       Все встрепенулись, понимая, что это выход. И Рустаму-Русику не обидно, и не русак, и не трус, и не расист с рассолом.       – Русич… – Сёма попробовал слово на язык. Все вспомнили русоволосого и немного лохматого Георгия Алексеевича. Слово «русич» ему в самом деле шло. Гораздо больше, чем имя Георгий.       – Решено! – выдохнул Амир и в порыве благодарности схватил Варю в охапку и поцеловал.       Все зааплодировали и заулюлюкали.