Глава 23. Подозрения

      Георгий Алексеевич       Георгий вернулся домой в порядком ошалевшем состоянии. Сегодняшний урок литературы у одиннадцатого «В» не шёл из головы. А если точнее, не шли из головы Ясины слова про выдуманную Маргариту и про её раздвоение.       Он переоделся, бросил джинсы, рубашку и свитер на кресло, включил компьютер, зашёл на сайт знакомств – Авеста была офлайн – и перечитал свою вчерашнюю переписку с ней о Маргарите.       Нет, не слово в слово. И выводы на уроке получились другие, чем вчера в их разговоре, но…       Но если вспомнить – это не первое такое странное совпадение. В сентябре он советовал Авесте выучить у Бунина «Пугало» – и Яся на следующий день рассказала «Пугало». У Блока Авеста говорила, что выбрала для анализа стихотворение про коня – и у Яси было про коня. И символизм обе не понимали. И Замятин – Георгий даже отмотал назад переписку и нашёл диалог про Замятина – то, что он говорил Авесте, потом на уроке озвучила Яся.       Но, положим, с Замятиным могло быть совпадение. Там он ей сказал прописную истину, которую – он для проверки открыл википедию и почитал, что написано там – которую можно вычитать даже в той же википедии. Но вчерашняя переписка с Авестой и сегодняшние слова Яси о том, что мастер выдумал Маргариту и что Маргариты вообще могло быть две… И то, что он говорил Авесте про Стивенсона – и Яся вспомнила про доктора Джекила и мистера Хайда…       Он поискал в интернете критику на «Мастера и Маргариту» и разбор её – мало ли он упустил, и такая версия существует. Однако ничего подобного не нашёл.       Мысль была совершенно дикой, но…       Какова вероятность того, что Авеста – это Яся?       Он походил по комнате, потом снова сел за компьютер и открыл анкету Авесты. Однако там кроме ника и аватарки ничего не было. Георгий полазил по сайту и нашёл список населённых пунктов, откуда регистрировались пользователи. В основном это были Новосибирск, Кемерово, Барнаул, Горно-Алтайск, Абакан. Гораздо меньше Омск и Томск. Более далёких областей почти не было.       Значит, Авеста скорее всего из этого региона.       Он взял блокнот, отмотал их переписку на самое начало и начал выписывать то, что хоть как-то указывало на личную информацию.       Есть брат, родители и как минимум одна подруга. Но никаких имён ни разу не прозвучало. Учится в одиннадцатом классе, любит историю, пишет курсовую по Тибету…       Георгий жирно подчеркнул последний пункт. Старшие классы тоже пишут курсовые, и можно спросить у историка, какая тема у Яси.       Что ещё? Совпадают произведения, которые задали читать Авесте и которые задавал одиннадцатым классам он. Но в этом, положим, как раз ничего странного нет – программа во всех школах примерно одинаковая, и во всех школах того же «Мастера и Маргариту» читают примерно в одно время. В сочинении по Есенину Авеста выбрала природу – и Яся писала про природу. Вообще по сочинениям Авеста жалуется, что не умеет их писать и получает четвёрки – и у Яси сухой и совершенно нехудожественный стиль, который можно оценить только на слабую четвёрку.       Георгий в порядком встрёпанных чувствах откинулся на скрипнувшую спинку кресла. Ничего не указывало стопроцентно, что это Яся. Но и ничего не противоречило.       Точнее, одно противоречие нашлось: после того, как Ясю нашли в горах, он, Георгий, сидел дома, пил и переписывался с Авестой. А когда закончил, написал Ясиному отцу, как Яся. И отец ответил, что она спит. В то время как Авеста не спала.       Разве что – Георгий не без труда припомнил тот вечер – между тем, как он закончил переписываться с Авестой, и тем, как ответил Ясин отец, прошло время. Может, минут пять, может, десять. За это время можно было убрать телефон или планшет и уснуть.       Он обвёл этот пункт и поставил знак вопроса.       Что делать? Спросить прямо?       Георгий задорно усмехнулся и удержался, чтобы не потереть руки. Этого делать не хотелось – так не интересно. Интересно разгадать загадку самому.       Поспрашивать Авесту, исподволь выпытать у неё хоть какие сведения о личной жизни, которые могли бы точно указать, Яся это или нет. Или, когда снова всплывёт тема литературы, закинуть какие-нибудь нестандартные идеи и посмотреть, озвучит ли их Яся на уроке.       И ещё. Авеста в кого-то влюблена, но об объекте своих воздыханий она не говорила вообще ничего. Точнее, говорила не раз, но одни эмоции и никакой конкретной информации. Если это Яся – в кого она может быть влюблена?       В голову приходили два варианта. Первая – это Кунай. То, что он её как-то незаметно… даже не обхаживает, а скорее заботится о ней – это было заметно. Но с её стороны никаких ответных реакций он вроде бы не наблюдал. Второй вариант…       Он сам. Однако…       То, каким радостным придурком она на него смотрит, не заметить было невозможно. И как она искренне радуется, если он что-то от неё хочет, – тоже. Но в то же время она никогда не проявляла никаких поползновений. Даже когда они ночевали в одной палатке, она не делала попытки ни обнять, ни прижаться… Хотя нет, прижимались они друг к другу оба, потому что так было теплее. Но никаких лишних даже просто прикосновений. В походе они провели четыре дня. Она ни разу не сделала даже намёка на… не то что на интим – намёка на намёк на интим не было. И когда бродили по Усть-Канской и Денисовой пещерам – тоже. Надо было помочь – она подавала руку или принимала его. Но там, где можно было обойтись своими силами – не дёргала…       Настроение почему-то упало.       Или это он вообразил, что она только на него смотрит счастливым придурком? И ту неуловимую заботу он тоже придумал? Или будь на его месте другой – она бы вела себя точно так же?       Георгий встал, прошёлся из угла в угол, остановился перед компьютером.       Но… попробовать прощупать почву-то можно. Тем более после Шебалино, когда он осознал, что она для него далеко не просто ученица – встречать её только на уроках и общаться только о литературе стало тяжело, а временами вообще мучительно. Хотелось взять её за руку, обнять…       О чём-то большем пока не думалось.       С чего можно начать?       Самым забавным было то, что повод не пришлось даже выдумывать. Уже вечером, сев писать очередную главу «Алтайской легенды», Георгий вспомнил, что хотел поискать информацию об алтайских пещерах, и полез в интернет.       Через час и несколько десятков ссылок у него был список пещер и того, что там находили, а вот потом он в очередной статье наткнулся на упоминание о путешествии по Алтаю какого-то Болота, который своими глазами видел пещеру, в которой ламы прятали свитки, спасая их от тюрков. Заинтересовавшись, Георгий вбил в поиск имя автора, но нашёл лишь краткие упоминания о нём – что это был монгольский паломник-буддист, совершивший в восемнадцатом веке паломничество в Тибет, а потом почему-то завернувший на Алтай. И только в одной ссылке упоминалось, что во время своего путешествия он вёл дневник, который потом, в начале двадцатого века был издан очень малым тиражом. Русского или хотя бы английского перевода этого дневника, похоже, не существовало – все ссылки были только на монгольское издание. А монгольского языка Георгий не знал.       Впрочем, текста издания он не нашёл ни на каком языке.       Чем не повод подкатить к Ясе? Монгольский-то она учит!       В понедельник одиннадцатые классы сдали сочинения по «Мастеру и Маргарите», а вот Ясю задержать не получилось – несколько учеников после урока подошли к нему с вопросами по поводу сочинения, и пока он разбирался с ними, Яся успела ускакать. В среду вечером Георгий сел проверять сочинения. Яся для своего выбрала тему «Идея справедливости и её воплощение в романе Мастер и Маргарита», прошлась по всем героям, которые справедливо получили за свои прегрешения, однако возмутилась, что пострадали и невинные: бухгалтер Василий Степанович Ласточкин, а заодно и поэт Иван Бездомный. По уверениям Яси, первый был назван в книге добросовестным, а второй был дураком, но не козлом.       Художественная составляющая сочинения была слабой, само сочинение больше походило на отчёт какой-нибудь там комиссии. Но по подбору материала оно было наиболее полным: Георгий выбрал сочинения с такой же тематикой, но все они ограничились лишь несколькими наиболее яркими персонажами. Яся же добросовестно перечислила всех: и кто в чём виновен, и как его наказали. И кто пострадал невинно.       И видно было, что она ниоткуда не списывала.       Ошибки – грамматические и синтаксические – в тексте были, так что за грамотность Георгий со спокойной совестью поставил четыре. А вот за содержание… До этого он ей всегда ставил четвёрки, пусть и с натяжкой. А сейчас… по подбору материала сочинение заслуживало и пятёрки, по стилю – тройки, в среднем арифметическом выходила всё та же четвёрка, но…       Георгий некоторое время смотрел на четвёрку после дроби и на пустое место перед дробью, поколебался, а затем довольно резко вывел перед дробью тройку. Однако в свою тетрадь занёс четыре/четыре.       Яся подойдёт к нему спросить, за что тройка. А кроме этого завтра же можно будет спросить у Авесты, что ей за сочинение…       А на следующий день его ждал облом по обоим фронтам. Урок был посвящён разбору полётов, то бишь анализу сочинений, и Ясину тетрадь Георгий сознательно засунул в самый низ. За сорок пять минут он пропесочил тех, кто списал из интеренета, посоветовал Лере, раз уж она хватает абзацы из разных интернетовских сочинений, хотя бы приводить их к единому стилю, уточнил у Максима, уверен ли он, что в Ялту был закинут Варенуха, а не кто-то другой – в общем, в большей или меньшей степени прошёлся по всем. Кроме Полины и Яси – у Полины придраться было не к чему, а Ясю он сознательно не успел. И со звонком, когда одиннадцатый «В» повскакивал из-за парт, просто попросил Варю передать Ясе её тетрадь.       Он увидел как она, уже стоя и пеналом в руке, открыла тетрадь и посмотрела на оценку. И как на её лице медленно проступила искренняя обида. Георгий искоса наблюдал за ней, ожидая, что она посмотрит на него, но она не подняла головы, а потом к нему подошли Саша, Алиса и Сёма, и ему пришлось отвлечься. А когда он разобрался с ними, Яси в кабинете уже не было.       Ну вот, стратегический план провалился. А к тому же обидел девушку, почём зря…       А вечером его ждал второй облом. Он выложил очередную главу «Алтайской легенды», и вскоре увидел комментарий Авесты, где она указала ему на историческую ошибку. Георгий полез в интернет, чтобы определить – да, он допустил ляп. Пока он вносил исправления, пообщался с ней насчёт хунну и династии Хань, а в конце задал волновавший его вопрос:       Юрий Рерих: Кстати, что тебе за сочинение по «Мастеру и Маргарите»? :)       И даже замер в ожидании ответа.       Авеста: Не знаю, ещё не раздавали.       А вот так! Он своим ученикам сочинения сегодня-то раздал!       Георгий испытал неожиданное разочарование. Почему-то подсознательно он был уверен, что Авеста – это Яся. Выходит, всё же нет?       Авеста: А тебе что?       Он усмехнулся. Сказать наконец или не сказать, что он школу закончил семь лет назад? Но отказаться от маленькой шалости и удовольствия немного поводить Авесту за нос… Тем более он сам ей не врал, что он учится в школе – она сама ему доказывала, что он одиннадцатиклассник…       Нет, когда-нибудь потом.       Юрий Рерих: У меня по языку и литературе по жизни были пятёрки.       Ну а что говорить, если он не помнил оценки за своё школьное сочинение? Но правда и в самом деле была в том, что языки и литература всегда были его любимыми предметами и давались легко, и четвёрки он получал только в том редком случае, если писал сочинения ну совсем на отъ***сь. Помнится, был очередной литературный конкурс, на который он писал работу за пару часов до того, как её нужно было отправить. Русичка стояла над душой и подгоняла. У него не было времени продумать ни сюжет, ни героев – только набросать первое, что пришло в голову, и сдавать даже без перепроверки.       И в итоге четвёртое место из тридцати возможных.       Авеста: У меня пятёрок вообще никогда не было. Учительница мне как-то сказала, что у меня бывают интересные идеи, но то, как я их пишу, тянет максимум на четыре.       Георгий сразу выхватил из всей фразы одно слово. УчительНИЦА.       Не учитель.       В одном из прошлых разговоров – Георгий отмотал назад и нашёл это место – она тоже упоминала учительницу. Но писала про прошлый год, а в прошлом году у Ясиного класса в самом деле была учительница. Но сейчас она не упомянула, что этот разговор состоялся в прошлом году…       Он задумчиво занёс в блокнот этот момент. Как бы не прямое противоречие, но… А особенно в сочетании с заявлением Авесты, что им сочинения ещё не раздали…       Вот так сразу отказаться от идеи, что Авеста – это Яся, оказалось сложно.       Он собрался было уже спросить, какую тему для сочинения она брала, как она написала первой:       Авеста: Ладно, ко мне подруга пришла, мы гулять идём.       Он встал, отодвинул штору и выглянул в окно. Там было темно, шёл снег и задувал ветер.       Юрий Рерих: Иди, только нос не отморозь :) Не знаю, как у вас, а у нас метель.       Авеста: У нас тоже. Но мы в парк, там не так дует. А если замёрзнем, в кафешку заскочим погреться :)       Скажи она, что у них штиль и чистое небо – можно было бы сразу признавать гипотезу о том, что Авеста и Яся – это один человек, несостоятельной. А так…       Юрий Рерих: Чмок.       Он понаблюдал, как статус Авесты меняется на офлайн, и тоже вышел с сайта.       А так непонятно…       А на следующий день он случайно встретил Ясю в книжном магазине. Он просто прогуливался по центру, а в книжный зашёл, собственно, больше погреться, чем купить что-нибудь, но наткнулся на «Мифологию Китая» и заинтересовался. Полистал. Написано было не так чтобы полно, но цена была очень демократичная, а поэтому он решил взять. А когда шёл к кассе, вдруг заметил в отделе истории Ясю; одну книгу она уже зажимала под мышкой, а вторую, более толстую, листала с задумчивым видом и хмурилась. Хмурилась по-своему – как-то забавно и с искренним возмущением. Потом она вытащила из-под мышки первую книгу и принялась что-то в них сравнивать. Тяжко вздохнула, полезла в карман куртки и принялась пересчитывать деньги. Потом снова тяжко вздохнула, убрала деньги и уставилась на обе книги, лежавшие перед ней.       На всей её фигуре была буквально написана надежда, что цена их сейчас сама собой уменьшится. Георгий удержался от того, чтобы не засмеяться, и направился к ней. Она заметила, что к ней кто-то подошёл, и повернула голову. И выражение её лица мгновенно отразило два чувства: радость и обиду.       Всё-таки радуется ему… Или она радуется всем?       – Денег не хватает? – усмехнулся он, глянув на книги. Это были две «Истории Нового и Новейшего времени», одна потолще, другая потоньше.       Она вздохнула и кивнула:       – Вот эта мне больше нравится, – показала она на более толстую. – Эта, – она ткнула в другую, – неполная и написана, – она скривилась, – заумно. Но у меня на эту, – она снова ткнула в первую, – денег не хватает. Нужно ехать домой, просить у мамы, потом опять возвращаться…       Он глянул на цену. Она была немаленькой. Впрочем, у него с собой денег было и за себя заплатить, и за Ясю.       – Бери, – усмехнулся он. – Сколько не хватает – докину.       Она посмотрела на него как-то искоса, видно было, что обижается, но, нежелание ездить туда-сюда пересилило. Она вернула более тонкую книгу на стеллаж, забрала толстую, и они пошли на кассу.       А на улице, когда они уже убрали купленные книги в рюкзаки и надели рукавицы, она снова искоса глянула на него, а потом не выдержала и спросила:       – Георгий Алексеевич, а за что вы мне три поставили?       И такая искренняя обида прозвучала в её голосе, что он с трудом удержал себя, чтобы не рассмеяться. Благо что был мороз, и можно было уткнуть лицо в шарф.       – Сочинение у тебя написано на четыре, – он спрятал усмешку в шарф. – В журнал пойдёт четыре. Но мне нужен был повод, чтобы ты подошла ко мне после урока. И я решил, что, увидев тройку, ты подойдёшь. А ты сбежала.       Обида в её глазах сменилась непониманием, потом возмущением, а потом и во взгляде, и на лице написалось: «Придурок».       В принципе, Георгий с этим был согласен.       – А просто так сказать, чтобы я осталась? – уточнила она ещё с возмущением, но уже без обиды.       – Чтобы внимание твоих одноклассников не привлекать, – честно признался он. – Чтобы все думали, чтобы мы говорили о сочинении, а не о чём-то постороннем.       Она снова посмотрела на него как на придурка. Судя по её взгляду, она не видела проблемы в том, чтобы он попросил её задержаться после урока по левому делу. Но, видимо, решила, что с него, как с придурка, взять нечего, а потому обижаться бессмысленно.       – А зачем вы хотели, чтобы я к вам подошла? – спросила она.       – Ты монгольский язык знаешь?       На её лице отразились удивление и интерес. Она уверенно кивнула.       – Я нашёл в интернете, – он чуть отвернулся от порыва ветра, – упоминание одной книги, изданной в начале двадцатого века в Улан-Баторе. На русский или английский перевода нет. Может быть, её можно найти на монгольском. Мне из неё надо, предполагаю, страница-две.       – Что за книга? – заинтересовалась Яся.       – Если ты не торопишься, – предложил он, – давай зайдём в какую-нибудь кафешку. Там будет удобнее, чем на морозе.       Её лицо отразило одну фразу: «Ух ты!»       Они присмотрели небольшую кафешку. Внутри было тепло, уютно, звучала тихая музыка, пахло кофе, пирожными и выпечкой. Из шести столиков занято было три, Георгий и Яся заказали чаю с пирожными, заняли столик около окна, и он показал ей название книги на своём телефоне.       Яся почитала имя автора и название книги, а когда на одной из страниц нашла упоминание, что этот Болот видел на Алтае пещеру с древними свитками, то Георгий увидел, как она подобралась и мгновенно заинтересовалась.       Следующие минут двадцать она сидела в его телефоне плотно, и вытащить её оттуда оказалось невозможно – она забыла и про чай, и про пирожное. Георгий только время от времени подсовывал ей чашку с её чаем, она машинально отпивала и снова утыкалась в телефон. А он смотрел на неё и мучительно колебался, спросить или не спросить про Авесту. Вроде бы и совпадений много, но сейчас они вдруг показались не такими уж и однозначными…       Наконец она вернула ему телефон; вид у неё был немного взъерошенный, а глаза горели исследовательским азартом.       – В интернете, – помотала она головой, – этой книги нет. Но я нашла её в каталогах Алтайской научной библиотеки, это в Барнауле, и областной научной библиотеки, это в Новосибирске.       Георгий смешался. Можно было бы поехать в Новосибирск, там есть где ночевать. Но приводить в дом к родителям и брату свою ученицу… Нет, брат Ясю, конечно, видел – тогда в Шебалино её видели все. Но одно дело видел, и совсем другое – приводить к себе домой ночевать…       – У тебя в Новосибирске есть где ночевать? – неуверенно спросил он.       Яся помотала головой:       – Нет, только в Барнауле есть к кому можно попроситься. К тому же я в Алтайскую научную библиотеку не записана, но у папы и мамы в Барнауле много знакомых… ну, то есть по работе, и кого-нибудь из них можно попросить провести нас.       Это был серьёзный аргумент. А к тому же в Барнауле у Георгия жили двое бывших сослуживцев, и к кому-нибудь из них тоже можно напроситься на одну ночь.       Георгий с облегчением кивнул. В Новосибирск можно будет съездить когда-нибудь попозже. Сильно попозже…