Глава 22. «Мастер и Маргарита»

      Яся       «Белую гвардию» Булгакова Яся осилила с трудом, а вот «Мастера и Маргариту» читала взахлёб, особенно первую часть, особенно проделки Воланда. Вторая часть оказалась чуть менее интересной, Маргарита Ясе не понравилась, мастер тоже, хотя эпизод, как Маргарита громила квартиру критика Латунского вызвала восторг и желание тоже что-нибудь разбомбить. Конец на взгляд Яси, правда, сильно подкачал, она ожидала чего-нибудь более… буйного и удалого, а оказалась тоска, но в целом книга зашла на ура. Даже ночью ей приснилось, что она летает на лыжах и кого-то забрасывает в Ялту, как Воланд Стёпу Лиходеева. Правда, когда она проснулась, то осознала, что Ялта из сна находилась где-то в районе Кош-Агача и там были монгольские пограничники со сгущёнкой.       Весь следующий день Яся ходила под впечатлением от книги. К вечеру она поняла, что желание обсудить её с кем-нибудь сейчас съест её изнутри, а потому она выцыганила у папы планшет и завалилась с ним на кровать.       К её восторгу Юрий Рерих был онлайн.       Авеста: Привет. А вам «Мастера и Маргариту» уже задавали читать?       Юрий Рерих: Задавали.       К ответу прилагался хохочущий смайлик. Яся насупилась.       Авеста: Чего ты вечно ржёшь, когда я спрашиваю, что вам задавали?       Юрий Рерих: Да я вообще-то… Хотя ладно, потом как-нибудь… И как тебе «Мастер и Маргарита»? Не зашла, как Замятин?       Яся живо вообразила, как Маргарита на метле врывается в тот стеклянный город из «Мы», и Воланд со своей свитой там бьют стёкла и запускают крыс. Она мечтательно вздохнула.       Авеста: Нет, наоборот, классная книга! Я хотела спросить, как она тебе?       Юрий Рерих: Необычная. Каждый раз, когда перечитываешь её, находишь что-то новое, на что не обратил внимания раньше.       Яся поразилась:       Авеста: Ты что, много раз её читал?       Юрий Рерих: Два раза и сейчас перечитываю третий :)       Авеста: Ну нифига себе!       Юрий Рерих: Знаешь, когда пишешь, например, как я сейчас «Алтайскую легенду», постоянно что-то правишь. Где-то героя добавить, где-то наоборот убрать, где-то поменять его слова, где-то изменить то, что он делает… И иногда бывает, что написал, например, семь глав, потом в четвёртой что-нибудь поменял, то надо перечитывать все последующие главы и переправлять их. И бывает, что-нибудь упускаешь, и возникает противоречие… Так это я к тому, что «Мастер и Маргарита» местами создаёт впечатление вот такого немного сырого произведения, где автор вносил правки, но не отредактировал весь текст с учётом этих правок.       Яся удивилась:       Авеста: А я не заметила.       Юрий Рерих: Смотри, например, Гелла. Она в романе есть, но когда Воланд со свитой появляется, её с ними нет. И когда они покидают Москву, её с ними тоже нет.       Яся почесала затылок и посмотрела конец. Геллы в самом деле не было.       Авеста: Так может, она перемещалась каким-нибудь другим способом?       Юрий Рерих: Может быть, и так. А, например, смерть Маргариты. Азазелло её отравил в подвале дома – и одновременно она умерла у себя в особняке. То есть получается, она была одновременно в двух местах? Причём та Маргарита, что осталась в особняке, ничего не знала о ночных похождениях другой Маргариты.       Яся задумалась. Нашла этот эпизод и перечитала. По всему выходило, что да.       Авеста: А может, Воланд сделал ей двойника, чтобы все думали, что она была дома?       Юрий Рерих: Для кого? В особняке больше никого не было, для кого надо было бы создать видимость её смерти… А сейчас я перечитывал и обратил внимание на внешность мастера. В четверг или пятницу он бритый, в ночь с пятницы на субботу – небритый и с колючими щеками, а полчаса спустя – обросший бородой.       Яся вспомнила папу. С такой скоростью у него борода не росла. Иначе он не успевал бы её подстригать.       Юрий Рерих: И таких неувязок по книге хватает. Когда сам пишешь, а когда ещё и чужие тексты постоянно правишь, это всё начинаешь замечать.       Яся подумала, машинально полистала «Мастера и Маргариту». Ей в голову пришла идея.       Авеста: А может быть так, что Маргариты и было две? То есть как бы одна, но… Я помню, читала, где один человек разделил себя на хорошего и плохого, и его стало два. Только не помню, что за книга.       Он ответил не сразу.       Юрий Рерих: Ты умеешь иногда сказать такое, что я теряюсь. Книга, о которой ты говоришь, – это Роберт Стивенсон «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». И я, честно говоря, никогда не задумывался посмотреть под таким углом.       Яся немного загордилась. Совсем чуть-чуть.       Авеста: Может, мастер сам выдумал себе Маргариту? Он был псих, увидел настоящую и на ней придумал себе свою Маргариту. И поверил, что она есть.       Он молчал на этот раз дольше.       Юрий Рерих: Блин, я же ночью спать не буду – буду думать над этой мыслью… Ты вообще никогда не пробовала сама писать что-нибудь? С твоей-то фантазией!       Яся печально вздохнула:       Авеста: У меня сочинения все на четвёрки, раньше даже тройки бывали. А пятёрок никогда не было. Статьи я писала как-то – говорят, нормально. А сочинения не получаются.       Юрий Рерих: Хочешь, я напишу тебе сочинение? :)       Яся снова вздохнула:       Авеста: Мне подруга как-то написала по Гоголю. Учительница сразу сказала, что это не я писала. И поставила трояк.       Юрий Рерих: Тогда ты можешь написать, а я подправлю.       Авеста: Да ладно, я привыкла уже…       Проговорили они до позднего вечера, пока не пришёл папа с вопросом, не хочет ли она вернуть ему его планшет. Успели обсудить и мастера с Маргаритой, и Воланда с его свитой (Яся после этого хоть перестала путать Коровьева с Азазелло), и психушку, и ближайшую судьбу Койчи, и даже немного Конфуция. Всю ночь после этого Ясе снилось, что она везде летает сначала на лыжах, а потом и без ничего, а вокруг творится непонятно что. Запомнился только Воланд, который читал Есенина.       В третьей четверти поменялось расписание, и на понедельник им поставили два спаренных урока литературы. Русич выглядел немного невыспавшимся, немного более лохматым, чем обычно, но каким-то… вдохновлённым, что ли. Айгерим, глядя на него, с опаской предположила, что он придумал им что-нибудь такое, от чего они взвоют. Хотя первый урок, вопреки её опасениям, прошёл спокойно и второй так же. Русич, неторопливо прохаживаясь по классу, вкратце рассказал историю написания «Мастера и Маргариты», а потом они перешли к обсуждению. Точнее, сначала он спросил, сколько человек прочитало полностью – на этот раз был почти весь класс, кивнул, мол, отлично, что не надо рассказывать сюжет, и они перешли сначала к композиции романа, потом, на втором уроке, к героям.       – Давайте так, – предложил он. – Скажите-ка мне, кто из персонажей вам понравился больше всего?       В классе поднялся радостный гам:       – Воланд!       – Маргарита!       – Кот Бегемот!       – Мастер!       – Да мастер твой псих!       – Сам ты псих!       – А Маргарита дура!       – Манюня, дай Амиру в зубы, тебе ближе!       – Она не дура, – замотала головой Яся, – её вообще не было! Мастер сам её выдумал!       На неё уставился весь класс и русич в том числе. И если на лицах учеников было просто написано сомнение в Ясиной адекватности, то у Георгия Алексеевича едва глаза на лоб не полезли.       – Он её сам придумал, – объяснила Яся. – Встретил вот тогда, с жёлтыми цветами, и вообразил, что она в него влюбилась. Настоящая Маргарита жила у себя в особняке с мужем, а выдуманная бегала к нему и была его любовницей. Мастер был психом и поверил, что она существует.       – Почему ты так решила? – русич наконец обрёл дар речи. Смотрел он на неё, как словно бы увидел на её месте инопланетянина.       – Потому что, – она обрадовалась, что он не просто смотрит на неё, а уставился как на чудо света. – Потому что когда Азазелло её убил, она умерла одновременно и в подвале с мастером, и у себя в особняке. То есть она была в двух местах. А значит, её было две. А две не бывает, значит, одна была не настоящая.       Слегка ошалевшие ученики посмотрели на русича. Порядком ошалевший русич посмотрел на учеников.       – Но тогда, – заметила Полина, – и мастера тоже было два! Один в подвале, а другой в психушке.       – Если так, – чуть запнувшись, возразил русич, – то вопрос, которая из Маргарит была настоящей? И который из мастеров был настоящий?       Все задумались.       – Настоящей была Маргарита, которая в особняке, – ответила Яся.       – Смотри, – русич опёрся руками о свой стол и чуть наклонился вперёд, пристально глядя на Ясю. – После того, как Маргарита в особняке умерла, её тело пропало. А после того, как умерла Маргарита в подвале, она ожила в своём теле.       – А-а, – сильно задумалась Яся.       – Тогда получается, – поняла Алиса, – что настоящей была та Маргарита, которая любовница мастера!       – И настоящий тот мастер, – подхватила Саша, – который жил в подвале. Потому что из психушки его тело тоже исчезло.       – Тогда что? – озадаченно уточнила Яся. – Психами были не мастер и Маргарита, а… а муж Маргариты и все, которые в психушке?       Предположение выглядело совсем неубедительным.       – Явно нет, – помолчав, выразил русич всеобщую мысль.       – А если, – предположил Данияр, – это Воланд создал её двойника, пока она на балу гуляла?       – А зачем он её убивал? – возразила Яся. – Её смерти никто не видел, зачем было убивать, если можно было просто убрать двойника?       – У Роберта Льюиса Стивенсона… – задумчиво заговорил русич.       – Я знаю! – обрадовано перебила его Яся. – У него есть книга… как там… Что-то про доктора Джекила и мистера Хайда. Там доктор Джекил разделил себя на два человека, хорошего и плохого. И его стало два!       Русич посмотрел на неё очень странно.       – Да, – немного замедленно кивнул он. – Может быть, что-то такое произошло и с Маргаритой. Она разделилась на две: на ту, которая жила с мужем в особняке, и ту, которая бегала к мастеру…       В общем, обсуждение вышло бурным, фантазия бурлила, и к концу урока одиннадцатый «В» пришёл к выводу, что чертовщины в романе гораздо больше, чем казалось вначале. Русич едва успел за последние пять минут коротко обговорить темы сочинений, как прозвенел звонок, и школьники, спешно покидав вещи в сумки, ломанулись в столовку.       Яся успела заметить, что русич смотрит ей вслед странным взглядом, обрадовалась и хотела вернуться и спросить, почему он так на неё смотрит, но сзади напирала толпа голодных одноклассников, а потому её просто вынесло из класса и занесло в столовую.       Ладно, решила она, плюхаясь за столик и пододвигая тарелку с пловом, это можно будет спросить потом.