Глава 25. Старомонгольский язык

      Яся       Папа и мама вернулись из Барнаула поздно вечером в субботу. Яся выставила им по тарелке жаркого со специями и выцыганила у мамы флешку, на которой была сохранена отсканированная копия «Паломничества Болота».       – Хорошо, что ты сама не поехала, – рассказала мама, подсыпая себе перца в жаркое. – Книга в очень плохом состоянии, бумага временами крошится под пальцами. Тебе бы её точно не дали. Её и нам не хотели давать, мол, это опасно для книги. Пришлось задействовать знакомых авторитетов, и то нам не дали даже её подержать: на наших глазах отсканировали, перекинули на флешку файл, а книгу унесли назад в хранилище.       Яся радостно чмокнула маму в щеку.       – Только как ты будешь её читать, – довольно-таки ехидно добавил папа, принимая у жены перечницу, – я не знаю.       Что означала эта папина фраза, Яся поняла только тогда, когда открыла файл с отсканированными страницами. Несколько минут она в недоумении листала их и не могла понять, что это за прикол. В книге были не буквы. Там были какие-то закорючки, которые писались к тому же сверху вниз.       – Это не монгольский язык! – возмущённо вскричала она.       Родители, жуя жаркое, одновременно пожали плечами.       – В карточке, – мама прожевала и проглотила, – было написано, что монгольский.       Яся посопела и задумалась.       Она с трудом дождалась понедельника. Первые математику и физику она отсидела как на иголках, потом шли две русские литературы, и мысли Яси перекинулись с непонятного монгольского языка на русича. Они разбирали «На заре туманной юности», которая Ясе не то что бы зашла, но и не вызвала отторжения. Поэтому она любовалась на русича и охотно участвовала в обсуждении, чтобы показать, что она всё читала и всё знает. Тихо радовалась, когда он на неё смотрел, и вспоминала, что он всегда хвалил её, что у неё бывают нестандартные мысли. Пыталась придумать что-нибудь такое-этакое, но сегодня все мысли крутились вокруг монгольского языка, все чувства – вокруг русича, и мысли в голову приходили только самые обыкновенные. К тому же стояла прекрасная погода, светило солнце, деревья стояли все в снегу, душа пела непонятно отчего и хотела чего-нибудь такого… вот такого… Чего, Яся понять не могла, но уж точно не учёбы. А потому Яся плюнула на нестандартные мысли и просто слушала русича и любовалась им. Тем, что он подстригся, и его русые волосы, ещё в пятницу довольно лохматые, сейчас аккуратно лежали короткими, чуть волнистыми… волнами. Даже когда он привычным жестом взлохматил их, они не взлохматились, а аккуратно легли обратно.       – А ему идёт вот так с короткими, – мечтательно вздохнула Алиса на перемене, когда русич вышел из кабинета.       – Ему и с длинными шло, – то ли возразила, то ли согласилась с ней Саша.       После литературы Яся хотела подойти к русичу, но его окружили те, кому нужно было летом сдавать литературу. Яся прождала мучительные две минуты, попереминалась с ноги на ногу, но поняла, что это надолго, и поэтому вынуждена была уйти. Следующая биология тоже прошла в мыслях о русиче и непонятном монгольском языке, так что даже биологица заметила её рассеянность и спросила, не влюбилась ли она. Яся с готовностью закивала и принялась воодушевлённо рассказывать, как её любовь классно пишет на монгольском языке, так что ничего не понятно. На неё посмотрели как на придурка.       – Русич, – просветила её Варя, – монгольского не знает.       – Вот и я говорю, – покивала Яся, – пишет так, что ничего не понятно. Одни закорючки сверху вниз.       На неё опять посмотрели как на придурка, покрутили пальцем у виска и вернулись к биологии. Следующей была физкультура, на которой они сначала бегали эстафету, потом Кунай и Данияр подрались, их растащили, и до конца урока все играли в волейбол. Последним уроком в Ясиной подгруппе был монгольский. Яся оттарабанила наизусть заданное на сегодня стихотворение и потом сидела и смотрела на монгола, едва не подпрыгивая на стуле и с нетерпением ожидая, когда закончится урок. Её взгляды заметили все, и Саша с надеждой шёпотом спросила Айгерим, может, Яська уже разлюбила русича и влюбилась в монгола. Все с сомнением посмотрели на плотного и приземистого Жамбына Эрдэнэ, которому было за пятьдесят, и пришли к выводу, что вздыхать о нём – как-то слишком даже для Яськи.       Когда наконец-то прозвенел звонок, Яся едва дождалась, когда её одноклассники выметутся из кабинета, и подскочила к монголу.       – Скажите, – воскликнула она, сунув ему под нос свой телефон с открытым на нём «Паломничеством Болота», – это монгольский язык?       Тот всмотрелся, подвигал коротким крепким пальцем картинку на экране и кивнул:       – Это старомонгольский язык. На нём писали до сорок первого года, потом была введена кириллица.       – А вы его знаете?       – Знаю, – не без ехидства кивнул Жамбын Эрдэнэ. – И тебя научу.       Яся радостно закивала.       Он порылся у себя в столе и вытащил тонкую книгу. Полистал её и нашёл таблицу. В ней были закорючки, и напротив каждой закорючки стояла буква монгольского алфавита.       – Давай попробуем что-нибудь разобрать, – предложил он и наобум выбрал страницу и строку в «Паломничестве Болота». – Вот слово. Давай искать элементы букв.       Он выписал на бумажку ряд… закорючек и начал объяснять:       – Вот буква, – показал он одну из закорючек, – вот она в таблице, – он ткнул в книгу. Это эн. Вот следующая…       На введение в старомонгольский язык ушло с полчаса. Яся вроде разобралась, как переводить непонятные закорючки в нормальный монгольский язык, и хоть у неё выходило с ошибками, страшная и непонятная книга уже не выглядела такой страшной и непонятной.       – Учебник могу дать попользоваться, если надо, – предложил монгол.       Яся восторженно сгребла Жамбына Эрдэнэ в объятья, чмокнула его в щеку, подхватила свой телефон, его учебник и бумажку с переводом и вылетела в коридор. Ей вслед донёсся короткий добродушный смешок.       На Георгия Алексеевича она налетела в вестибюле около раздевалок, где она одним глазом смотрела в разложенный на скамейке «Старомонгольский язык», а попутно влезала в тёплые штаны. Налетела в самом прямом смысле: прыгала по полу на одной ноге, пытаясь засунуть в штанину вторую ногу и при этом не высовывая носа из книги, потеряла равновесие, начала заваливаться назад – и почувствовала, как кто-то перехватывает её чуть выше талии и ставит на место.       – Ой, Георгий Алексеевич! – она едва не растаяла от восторга, одновременно всовывая-таки ногу в штанину и выравнивая равновесие. – А я тут… Вот! – она сунула ему под нос свой телефон с открытым «Паломничеством Болота». – Это та книга, которую вы хотели! – не без ехидства сообщила она.       Смотреть, как у него озадаченно вытягивается лицо, было приятно. Да и вообще смотреть на него было приятно. На тонкие черты лица, на короткие русые волосы, на которые из окна падал луч солнца. Он был уже в куртке и толстом тёплом шарфе, с рюкзаком на плече, но шапку ещё держал в руках.       А вспоминать, что он держал… обнимал её за талию…       Яся едва сдержала умильный вздох.       – Монголы так писали раньше, – он чуть нахмурил брови. Они у него были, в отличие от русых волос, тёмные, низкие и некрутой дугой шли немного вразлёт.       – Да, – энергично кивнула Яся. – Я подошла к Жамбыну Эрдэнэ, он дал мне книгу и показал, как это перевести на теперешний монгольский.       Пока она натягивала байку и куртку, он взял «Старомонгольский язык», посмотрел на таблицу, потом на скан книги. Несколько раз перевёл взгляд туда-сюда, шевеля губами, затем спросил:       – Сарлаг… если я правильно разобрал… есть такое слово?       – Это по-монгольски як, – кивнула Яся. – А… вы откуда знаете, как это читается? – удивлённо спросила она. – Я когда сначала увидела, я не поняла, что это. Просто какие-то закорючки – и всё. Мне Жамбын Эрдэнэ объяснял, как это надо расшифровывать.       Он чуть усмехнулся:       – В универе у нас был спецкурс по графическим системам. По любому написанному тексту я определю, что это за язык. Ну или семью языков, если они пользуются одинаковыми алфавитами. И нам показывали принцип написания и чтения подобных… закорючек.       Она ошалело посмотрела на него:       – Вы что? – не поверила она. – Все языки знаете?!       – Из языков я знаю только английский и немного китайский, – снова усмехнулся он. – Остальных не знаю. Но я по написанному тексту определю, что это за язык, и пойму принцип чтения.       – А-а, – протянула Яся с облегчением.       Она намотала на шею шарф и натянула на голову шапку.       – А с какого места начинается про Алтай, неизвестно? – уточнил он, всё ещё рассматривая и скан документа, и таблицу в «Старомонгольском языке».       Она с сожалением помотала головой.       Всего в «Паломничестве Болота» было сто с лишним страниц. Даже если начать переводить на нормальный монгольский с середины – всё равно получалось много.       – Я могу переписать старомонгольский текст кириллицей, – с сомнением заметил русич. – Но я его не переведу на русский.       – Давайте тогда напополам, – обрадовалась Яся. – С середины. Вам… сколько там… тридцать страниц получается, и мне. А потом я переведу.       Он полистал «Старомонгольский язык» и кивнул.       – Подожди тогда меня, – предложил он. – Я схожу в учительскую отксерю.       Яся с готовностью закивала и мечтательно подумала, что сейчас они, может быть, и из школы вместе пойдут… А ещё… А ещё ему же надо будет как-то перекинуть файл. Может быть, на вайбер… И тогда он даст номер своего телефона…       Звонить ему, правда, повода не было. Но знать его телефон… Его телефон… А потом в вайбере переписываться… да хоть насчёт этого «Паломничества Болота»…       Однако русич обломал её самым бессовестным образом. Когда он вернулся, неся книгу и несколько распечатанных листков, он просто дал ей флешку с переходником, чтобы она закинула на флешку прямо с телефона. Яся обиженно посмотрела на него, но перекинула файл на флешку и вернула ему.       Все сладостные мечты пообщаться с ним в вайбере разбились о суровую реальность.       Однако из школы они всё же пошли вместе, и это немного примирило Ясю с таким обломом. Небо было чистым, светило солнце, снег искрился и скрипел под ногами, а на душе было счастливо-счастливо. И хотелось идти и идти долго-долго, чтобы их дома были на другом конце города…       – У нас в универе, – усмехнувшись, рассказал русич, – на факультативе по графическим системам преподавательница включала аудиотексты на разных языках. И нам надо было записать то, что мы слышим, тем языком, на котором читался текст. При этом не зная языка. Алфавиты, конечно, лежали перед глазами, но если это были латиница или кириллица, то ещё куда ни шло, но когда пошло армянское письмо, грузинское или и того хуже – деванагари…       – Кто? – не поняла Яся.       – Индийские языки, – он подрасстегнул куртку, вытащил из внутреннего кармана телефон и остановился. Яся тоже остановилась, с любопытством глядя на него. Он нашёл что-то и протянул телефон ей.       На экране были несколько строчек, написанные закорючками, соединёнными сверху.       – И как это можно читать? – слегка прифигела Яся, потом сообразила: – Как старомонгольское?       – Да, – кивнул он. Стал рядом, коснувшись плечом и рукой – Яся едва сдержала вздох счастья – увеличил картинку, не забирая телефона у Яси, и принялся пальцем показывать. – Bha-ga-va-d…       – Гита! – догадалась Яся.       – Она самая, – он одобрением глянул на неё.       Она вернула ему телефон. Он убрал его во внутренний карман куртки, застегнул её, с облегчением натянул на руку перчатку, и они пошли дальше.       Поговорили они и о китайском языке, и вообще о Древнем Китае, потом как-то незаметно перешли на раскопки, и только когда оба стали подмерзать, до них дошло, что они уже довольно долго стоят у её подъезда и разговаривают. Обо всём – и о раскопках, и о языках, и даже немного о «Мастере и Маргарите». Когда они это осознали, они посмотрели друг на друга несколько смущённо, но Ясе, несмотря на мороз, так не хотелось, чтобы он уходил! Ей показалось, что и русич ищет повод не уходить. Яся подумала, может, позвать его домой – да хоть пообедать, но внезапно для самой себя застеснялась. Русич, судя по брошенному на неё взгляду, тоже искал вариант оттянуть расставание, но явно поколебался и не решился.       – Ладно, иди, грейся, – произнёс он с заметной неохотой.       – И вы тоже, – кивнула Яся.       А на душе было радостно-радостно. Они прогулялись от школы до самого её дома! Они разговаривали обо всём и у них ещё осталось, о чём поговорить! У них есть книга на старомонгольском языке! Сколько поводов ещё несколько раз прогуляться!       И ради этого можно сейчас и расстаться. Это ненадолго!