Часть 10. После героических поступков следует заняться чем-то полезным или хотя бы отдохнуть

— Курлык-курлык-курлык… — Курлык-курлык-курлык… — Курлык-курлык… — Да заткнитесь уже, проклятые птицы! Не заставляйте Создателя в моём лице вас карать! Мне будет больно, плохо, но волю Создателя я исполню, вы уж поверьте, еретики пернатые! — вырвался из меня вопль животной ярости, который я с трудом удержал в рамках едва слышного шипения. Идея отдохнуть от серых стен переоборудованной под спальню кладовой, осточертевшей за неделю восстановления сил, была не слишком удачной. Мало того, что я вновь и вновь собирал разнообразные взгляды местных, слишком уж заинтересованных в моей персоне, так ещё и выбранное по старой памяти место рядом с големом было буквально осаждено голубями, навязчиво желающими вернуться на свой «насест» и загадить всю округу, включая меня. Не без успеха, который не благоухал лишь из-за периодических дождей. Зачем при таких обстоятельствах местные додумывались продолжать подкармливать птиц, я не понимал. Как и не понимал их взглядов даже после того, как местная настоятельница разрадилась объяснением нашего весьма фееричного визита. Неужели даже свою паству убедить в том, что наша процессия не принесла ни плохих вестей, ни является предзнаменованием проблем, настоятельница не смогла? Прискорбно. — Киран, вот куда ты ушел! И не стыдно тебе бросать своих братьев одних? В этих сырых и тёмных казематах? — активно гримасничая, спросил меня Итан, лишая шанса на спокойные размышления в одиночестве. — Если для вас это казематы, то в том же Редклифе вам лучше не появляться. Ещё на подступах почувствуется себя слишком манеькими и ничтожными… — Нет-нет, зачем же так сразу? Неужели ты, Киран, совсем шуток не понимаешь? И хочешь лишиить меня увидеть величественные замки? — тут же пошел на попятную Итан. — Всё те же камни. Всё те же люди за стенами. Только титул погромче, гонора побольше, ну и проблем от них… — не разделял я желаний Итана. — К тому же думать об этом сейчас просто неправильно. — добавил я, мрачнея. Мрачнел не я один, ведь и братьев карйне волновала судьба наставника, продолжающего изображать принцессу из баллад. Которую пробудить ото сна сможет либо истенная любовь, либо чудо Создателя. К примеру в виде урны с прахом возлюбленной Создателя. И что то, что другое не казались мне особо перспективными способами решения проблемы с не желающим идти на поправку Уриеном. Так что оставалось только ждать, надеяться на лучшее и прикидывать места, где можно было бы разжиться магом-целителем. Пока мысли приводили меня лишь к Кругу и столичным вельможам, которые точно нашли бы способ разжиться столь полезным приобретением для избавления от старческих болячек или лечения последствий чрезмерных возлияний по поводу и без. Да… Отношение моё к эрлам, баннам и прочим благородным господам было не слишком лестным. Причём без особой причины кроме переноса отношения к верхушке Церкви на прочих обладателей власти. Ведь что можно ждать от людей, если даже проводники веры не слишком спешили поражать меня своей мудростью, благородством и непогрешимостью. А банна Лотеринга и вовсе в самом Лотеринге видел от силы пару раз, когда тот вновь сцеплялся с Преподобной матерью в ожесточенной борьбе за налоги и распределение церковных пожертвований. Учитывая то, что вновь в Церкви и Лотеринге банн появлялся в следующий раз дай Создатель через год, в момент сбора всё тех же налогов, сомневаться в «возвышенных» мотивах мужчины не приходилось. Ну хотя бы не мешал… — Как думаете, Уриен просто перенапрягся или проблема в Порождениях тьмы? — спросил Дитан, вновь поднимая неприятный вопрос, на который мы все знали ответ. После обычного перенапряжения Уриен бы уже очнулся. Может из-за своего крепкого здоровья, становящегося лишь лучше с годами упорных тренировок и боёв, может из вредности и дерьмового характера, не позволяющего оставить всех вокруг без его «приятного» общества. Может быть, даже без причины очнулся… Или и вовсе по воле Создателя. Но очнулся бы… Это я могу заявить без капли сомнений. — И как быть? Я не хочу чтобы он стал Порождением тьмы! Не хочу, чтобы он умер. Не хочу его убивать! — с трудом справляясь с чувствами и едва удерживаясь от того, чтобы наш разговор стал слышен местным, бормотал Дитан. — И мы не будем. Его вылечат. Если не в Церкви, то в Круге. Не зря же маги там сидят на всём готовом, пусть отрабатывают! — пытался успокоить брата Итан. — Но это же Скверна… — не сдавался в своём упадничестве Дитан. — Значит найдём Серых стражей. Уж они точно знают метод спасения. — уверенно заявил Итан. — Вот бы ещё знать, а где их собственно искать… — пробормотал уже я. — Так у Короля! В Денериме! Старая Мэг говорила, что ей рассказывал торговец, о том, что король Кайлан к себе Стражей зазывал. — огорошил нас своей удивительной осведомленностью, Итан, за кем я не замечал ни любви к собиранию слухов, ни даже хоть какой-то внимательности, благодаря которой данная деталь могла задержаться в разуме. Но деталь всё же сохранилась, подарив ещё один вариант решения проблемы. Как жаль, что все эти идеи останутся лишь идеями. Ни времени, ни возможности, их воплотить у нас нет. Если отправившийся растрясти бока местный храмовник не решил заблудиться и не столкнулся с другими трудностями, то сейчас он уже должен быть в Лотеринге, а значит максимум через неделю наша жизнь вновь перестанет нам принадлежать по воле прибывшего брата по Ордену. А недели до этого чудного дня не хватит даже на наше восстановление. Истощение и принятый лириум давал о себе знать уже не такими сокрушающими волю, но всё ещё регулярными судорогами. Изводить же на нас припарки, примочки и прочие целебные настои никто не собирался. Местная Церковь и так изрядно потратилась, что обещало этой зимой привести их к распаковке не таких уж и обширных запасов на совсем уж чёрный день для ухода за местными. Всё же встреча с волками, кабанами или ещё какой живностью из окрестных лесов случались регулярно. И не всегда заканчивались счастливо для жителей деревни. Вспоминать же про регулярные болезни или шанс испытать на деревне какой-нибудь внезапный мор живых и вовсе не стоило. Хотя вспоминать про мор точно не стоило. Особенно про тот Мор, частью которого являются Порождения тьмы… *** Спустя пару дней ничего в нашей жизни толком не поменялось. Разве что вместо унылого отдыха и кратких прогулок рядом с храмом, я наконец смог заняться чем-то полезным. Пол дня потратил на отчистку доспехов, сражаясь с грязью и грозящим появиться налётом ржавчины. Может доспехи наши и были хороши, но не настолько, чтобы ещё и не ржаветь. Как не прекращали рассыхаться завязки, клинить сочленения и просто вонять все внутренности. С чем предстояло бороться сначала в своём доспеха, а после и в доспехах братьев, пока не способных на что-то серьёзнее прогулки до центра Хоннлита и обратно. Слабачьё… То ли дело великий и могучий я. Стирающий льющийся со лба пот от одного только облачения в доспех. Привычная тяжеть может и легла на меня без лишних затруднений, но вот дальше дело застопорилось, а мысль чуть размять мышцы, размахивая булавой и вовсе была отброшена до лучших времён. Но сдаваться я не собирался и очень неспешно, я бы даже сказал величественно, побрёл к любимому месту в деревне. После чего совсем не величественно грохнулся на пень, молясь Создателю о том, чтобы никто не понял, что и сесть я планировал неторопливо и осознанно… Ну ничего, пол часа на пне и у меня вновь будут силы. Для очередного неспешного пути до Церкви, где уж точно найдётся кто-нибудь, способный отволочить меня до койки… — Дяденька храмовник, а вам не тяжело? — и тем неприятнее было услышать голос из-за спины, который определённо видел моё шествие со смазанным концом. — … — молчал я. — Дяденька, вы меня слышите? Вам не тяжело? — продолжал голосок, повернуться к которому у меня просто не было возможности. — Дядя-я-я? — Я тебя слышу… — во избежания ещё более неловкой ситуации, ответить мне всё же пришлось. Хотя тот факт, что я всё так же не видел собеседника и не помышлял о повороте, не уменьшал неловкость. — О-о-о! Здорово! А вы со всеми так разговариваете? Храмовникам нельзя поворачиваться? — продолжала «радовать» меня девочка ну очень неожиданными и крайне неудобными вопросами. — Я слежу. — нашелся всё же ответ у меня в голове, который должен был направить разговор в хоть сколь-нибудь удобное русло. — Да? А зачем? — За големом. — Нет дяденька храмовник, я спрашиваю зачем вы следите? То, что вы смотрите на голема, я и так вижу. Вы часто на него смотрите. Но я не понимаю, а что в этой каменной штуке такого? Большая, некрасивая, ещё и воняет от неё птицами! — разразилась целой речью пигалица, не забыв при этом встать на пути моего взгляда. — Она магическая. А значит опасная. Ты должна это знать. Я же должен удостовериться в её безопасности для вас. — выдал я какой-то даже для храмовников чрезмерный уровень «опасения» перед проявлениями магии. Особенно учитывая, что голем — это результат трудов не способных к магии коротышек. Не способных к обычной магии коротышек… Да… С такой логикой храмовники должны не Церкви сторожить и волков гонять от деревень, конкурируя с дружинами баннов, а вокруг каждой аномалии кружком рассаживаться и бдить… Угу… А содержаться мы будем скорее всего на подачки Создателя, кормящего нас с ложечки святым духом… Да… Кажется, я начинаю понимать, что же мы всё время где-то бродим, занимаясь совсем не храмовничьими обязанностями… — Да? Наверное-е-е… — с очень большим сомнением тянет пигалица, мотая головой от меня к голему. Не будь на мне явных атрибутов принадлежности к Ордену, я бы точно не удержался от проталкивания в столь благодатную почву пары еретических идей. Благо зачатки разумности у девочки точно есть. Раз уж она в столь раннем возрасте способна заметить бредовость моих слов… Вместо этого же я занимаюсь ровно противоположным… Какой герой. Прямо-таки настоящий Воин веры в том самом лицемерном обличии, которое я с удовольствием критиковал. — О, точно. Мне же папка говорил, что его папку этот голем стукнул! — с детской непосредственностью, озарила округу улыбкой девочка, не забыв изобразить «стукнутого папку папки»… Кажется, я начал понимать, что это за девочка. Да и об одном стукнутым големом дедушке я тоже знаю. И едва ли о результате того «удара» можно говорить с подобной беззаботностью… Хотя и объяснять девочки лет семи всю правду… Вот уж точно не лучшая идея… Особенно если учитывать, что родственники магов часто имеют дурную привычку становиться магами… И проявлять эту магию под воздействием избыточных эмоций… — Кстати! Меня Амелия зовут, а вас, дяденька храмовник? — впрочем полёт моих мыслей девочка явно не разделяла, быстро соскочив на куда более интересную для неё тему в виде моей бронированной персоны. К сожалению… — Киран… — О-о-о… Сэр Киран! — протянула девушка, в чьём взгляде я заметил целую волну вопросов, грозящую обрушиться на меня сокрушительным потоком. Что просто необходимо было остановить. — А ты, Амелия, случайно не внучка Вильгельма? — с максимально подозрительным тоном спросил я, надеясь на наивность ребёнка, знающего о грозности Ордена к магам, но не понимающая очевидную наигранность моего тона. — Да-да! Это мой дедушка. Ну мне так папа рассказывал! — с восторгом заявила девочка, круша мои представления о репутации Ордена. Или о наивности детишек, которые за чистотой взгляда скрывают лютую злокозненность… — А вы его знали? А расскажете? А то папка мне о дедушке говорить не хочет! — Да? И почему же? — повторил я попытку подозрительностью запугать ребёнка. Наивно, учитывая отсутствие хоть крупицы страха за себя или отца… — Не знаю. От него только и можно услышать, что не лезь туда, не ходи сюда. А уж сколько раз он говорил не лезть в подвал, где жил дедушка… Хотя я туда и так не лезу. Там холодно! И страшно… Так и кажется, что из тени кто-нибудь вылезет… Или что кто-то там шепчет… — поделилась со мной своими страхами девочка. И искать в этих словах козни я не посмел. Слишком уж искренни были слова. Да и выступившие на руках девочки мурашки о многом говорили. — Вот как? — Да. Так что я туда не лезу. А он всё «не ходи, не лезь»… Надоел! — Ну-ну, не стоит так резко. Он всё же твой отец и желает тебе лишь блага. Беспокоится о тебе. Иногда слишком сильно, но некоторые недостатки следует прощать… — нести что-то похожее на проповеди, выслушав уйму таковых, оказалось не так и сложно. Главное было лишь задать нужный тон, не сбиваться и не ляпнуть чего-нибудь лишнего, выбивающегося. И вот уже девочка спокойно слушает, кивая, возмущаясь, пыхтя от недовольства и отсутствия сколь-нибудь достойного даже в её разуме аргумента. А время идёт и по мере импровизированной проповеди, где я чуть ли не находу переделывал куски Песни света для хоть какого-то соответствия ситуации, ко мне всё же начали возвращаться силы. Чего не скажешь о неокрепшем разуме девочки, на которую обрушилась вся тяжесть священного талмуда в моей творческой обработке. Вместе с кое-каким воспитанием и уважением к моей бронированной фигуре, не позволяющей сбежать от занудствующего храмовника. Да… Неловко получилось… — … именно так говорит нам Создатель… Впрочем, наверное тебе это уже не слишком интересно… — протянул я, под несогласные мотания головой и совершенно согласный блеск в глазах. — Ладно… Пожалуй пора мне, так что не могла бы ты Амелия, отпустить меня? — продолжил я не слишком осознанно, но измываться над ребёнком, которого такие «просьбы» заставляли передёрнуться. — Д-да… Конечно… — с трудом выдавила из себя едва ли довольная получившимся разговором девочка. — Тогда до новой встречи, Амелия. Да хранит тебя Создатель… — протянул я, стараясь за фразой скрыть не слишком лёгкий выдох после подъёма с пня. Что было уже лишним, ведь девочка выкрикивая что-то утвердительное уже мчалась от меня подальше. Да… Получилось и правда неловко. Даже извиниться перед девочкой захотелось… Только вот как? Разговор, в котором я извиняюсь за вываливание на неокрепший разум Песни света не поймут ни другие церковники, ни отец девочки, ни даже сама девочка. Подарить ей что-нибудь я не могу… Как к примеру и покатать ребёнка на бронированной лошадке в моём лице. Сил на это пока не хватит. Да и чревато взглядами от прочей местной ребятни. Как на меня, так и на девочку… И что придумать тогда? Может «очистить» подвал светом Создателя, для безопасности шарахнув не только строками из Песни света, но и Очищением с Карой? Чтобы волю Создателя можно было даже ощутить… Хм… А не худшая моя идея. Главное теперь успеть восстановиться для её воплощения. А для этого нужно хотя бы добраться до койки на своих двоих, а не как я до этого планировал. Или наоборот нужно грохнуться пораньше, возложив траты сил на мою переноску на других? Дилемма… *** — Уф… Уф… Уф… — стараясь придерживаться темпа и не сбивать дыхание, вновь и вновь размахивал я булавой. Способ восстановления сил, для воплощения плана извинений перед замученной Песнью света девочкой, я выбрал странный. В духе Уриена. Проявил так своеобразно уважение перед мужчиной, с надеждой на то, что это поможет тому очнуться. Хотя бы для того, чтобы начать критиковать каждое моё движение. Так что вместо накопления сил, лёжа в койке, вот уже почти неделю я вместо сна с редкими перекусами, тренируюсь не снимая доспехов, жру столько, сколько меня готовы кормить и устраиваю ночные бдения в храме. За что получаю уйму косых взглядов от обитателей церкви. Нездоровым моё рвение кажется что дурням-братьям, что прочим церковникам. Пусть и по разным причинам. Ну хотя бы вопросов никто не задаёт. Может боясь «заразиться», а может просто уже придумав объяснение. Впрочем, меня это не слишком волновало. Меня сейчас вообще мало что волновало. Сложно волноваться о чём-то, когда отчаянно борешься с телом, не желающим всех этих измывательств. Да и полный желудок тоже не рад моим «подвигам». Но кто их спрашивал?! Так что взмах. Взмах. И ещё один. И следующий. Раз уж ноги начали наконец нормально двигаться, а булава крепко лежит в руке, то от похода в страшный-престрашный подвал меня отделяют считанные дни. Как раз и из Лотеринга должны наконец прибыть братья по Ордену. Так что давай тело, докажи, что не зря жрало тот удивительно сочный окорок! — Уф… Уф… Уф… — Надо же… — и тем неприятнее был вмешивающийся в тренировку голос, так и провоцирующий бросить изматывающий процесс и предаться греху пустой болтовни. — И вот этих своих учеников Уриен считал ничего не жалеющими делать лентяями, которые сдохнут в ближайшей канаве, умудрившись в ней утонуть после недели испепеляющей жары… — протянул голос, давая мне сразу несколько поводов для беспокойства. И если факта знакомства с Уриеном было мало, то вот близкое знакомство — это уже многое значит. Ведь далеко не каждому Уриен рассказывает о своих учениках в столь цветастых выражениях. Учитывая же, что голос точно принадлежал кому-то из не известных храмовников, а таковых в Лотеринге для меня не было, прямо-таки заставлял напрячься. И всё же прекратить тренировку, наткнувшись на помятого и запылённого мужчину, неожиданно малого роста и впечатляющей, в своей затейливой ухоженности, бороды. Да, таких знакомых Уриена я точно не знал. Как не понимал и того, когда же они могли пересечься для обмена мнениями обо мне с братьями. Всё же расставаний с Уриеном на сколь-нибудь долгий срок у нас не было. Переписывался он что ли, как какая-нибудь жеманная дамочка из Орлея… Только не с не менее жеманным сыном Орлея, а с помятым коротышкой. Что же… Хуже относиться к Уриену после столь «значимого» открытия я не буду… — Уриена вы знаете, видимо, неплохо. А вот о вас он ничего не рассказывал… — тяну я, разглядывая явно видавшую многое броню, ещё больше испытавшие сапоги и сливающийся с фоном даже сейчас плащ и ничуть не ослабевая хвата на рукояти булавы. — Ещё бы он рассказывал обо мне. Он меня не знает. — огорошил меня гном совершенно бессвязным бредом. — Впрочем, мне это его знать не мешает. Как не мешает мне знать и его подопечных и даже командиров. — после чего полез куда-то за спину и извлёк изрядно помятое письмо с не слишком хорошо сохранившейся сургучовой печатью. — Вот письмо от старшего храмовника Дейна чтобы ты успокоился и прекратил уже так напрягаться. Учитывая подгибающиеся даже без участия сознания ноги, ты мне сейчас уж точно не соперник. — И оно шло мне? — ничуть не успокоился я, впрочем, отметив что-то похожее на Орденский оттиск на печати. — Ну… Можно сказать, что и тебе. Ты кто? Киран или Итан? Хотя сперва нужно передать кому-то из местных… — пробурчал гном, «радуя» отношением к своим обязанностям. — Ну так может исполнишь приказ так, как его исполнять следует? — бросил я, проверяя как его отношение к меньшей уважительности в тоне, так и то, а в той ли он хотя бы вертикали власти с Создателем во главе цепочки, что и я. — Может и выполнил бы. Если бы мне кто-то приказывал, а так можешь прочитать письмо. Один наг, там ничего другого нет, так что прекращай уже мять бронто за вымя и читай! — вновь попытался всучить мне письмо коротышка, напрягая этим даже больше, чем если бы он пошёл на попятную в этом странном стремлении. — И всё же я попрошу вас сделать так, как следовало сделать изначально. — вновь ударился я в подобие официоза, где-то в глубине разума даже наслаждаясь скривившимся гномом. Правда отпихивать меня с пути и громко топая идти в храм всё же было необязательно. Я же теперь просто обязан угрожающе пыхтеть ему вслед. Ещё и лязгать буду всем, чем только можно… Увы, план проверки выдержки непонятного гнома, показал свою несостоятельность. Гном пыхтел и лязгал, казалось бы куда менее тяжелой, бронёй ничуть не тише меня. Раздражая уже меня… Вот талант у человека! То есть гнома… И не сорвался я лишь из-за скорой встречи с Настоятельницей храма в компании единственного взрослого и хоть сколь-нибудь дееспособного храмовника. — Ну вот, пацан, теперь я передаю письмо от твоего Лотерингского командира кому-то взрослому. Доволен? — продолжал радовать беспардонностью гном, демонстрируя ещё и полное пренебрежение даже не перед Представителями Создателя, но даже банально перед весьма пожилыми людьми вместе с их опытом и какой-никакой властью. — Нет, пока не удостоверюсь, что ты не какой-то помешавшийся гном, с необъяснимой информированностью и своевременностью, заявившийся с какими-то своими подлыми намерениями. — выдал я, пока несколько выбитые поведением гнома представители Церкви вчитывались в письмо. — Вот ведь… Умник нашелся… В Орлее бы за своего сошел. Правда и помер бы быстро, с такой-то не подкреплённой силой подозрительностью… — продолжал «радовать» гном, ещё и показывая осведомлённость о делах Орлея. Правда сейчас слова могли бы быть основаны и на банальных людских пересудах и репутации Орлея… Или же это и было целью… Так… Кажется, своей подозрительностью, я начал загонять себя в тупик… Значит прекращаем рассуждать и смотрим, как сподручнее будет стукнуть коротышку булавой. Это рассуждение всегда полезно, если верить Уриену или почти любому другому желающему поделиться мудростью брату по ордену. И едва ли все эти, пережившие многим больше чем я, мужчины могут столь массово ошибаться… — Да… И из тебя и правда может что-то путное выйти… И башка варит, и отключить её можешь, что не менее полезно. — протянул коротышка, ненавязчиво смещая руку в сторону своего оружия. Правда ненавязчивость эта слишком показная… — Сэр Витред, не могли бы вы проявить чуть больше уважения к Храму? Всё же не стоит столь ярко провоцировать окружающих, ведь вас могут неправильно понять с последующими проблемами от этого недопонимания. Что для нас, что для вас… — протянула женщина, едва ли довольная гномом. — Уважение ещё проявлять… Проявил уже разок. Так меня сюда отправили. Будто у меня своих дел нет… Так что уж не обессудьте. Да и не болтать я прибыл. Показывайте этого вашего Уриена, посмотрю, что можно сделать. Ну а после посмотрим, как быть. — Отлично… — буркнул храмовник. — Тогда пошли, чем быстрее вы закончите, тем быстрее в Хоннлите станет опять спокойно. — Вот уж сомневаюсь… — пробурчал гном, без промедлений следуя за уже начавшим идти храмовником. Я же замкнул процессию, немного успокоенный. Путь встреча моей булавы с черепом противного гнома всё ещё казалась мне очень интересной возможностью… Придаваясь этим мыслям, я и не заметил, как путь до выделенной Уриену кельи был пройден, а сама «спящая красавица» была всё там же. — Да… Крепкий мужик… Ничего не скажешь… Сколько он уже лежит? Неделю? Две? — не несущим ничего хорошего тоном, пробормотал гном, буквально принюхиваясь к воздуху. — Скоро две будет… Ещё неделю мы его волокли… — буркнул я вперёд храмовника. — Да, и правда силён. Но на этом всё. Это скверна и от этого нет лечения. Только избавление. — буркнул гном, подтверждая и так почти очевидные подозрения. — Что?! Как?! — раздался возмущенный и совершенно несогласный выкрик Дитана, в компании брата ввалившегося в не такую уж и большую келью. Без брони ходили они на удивление тихо. Ну или моё внимание было занято чем-то не тем… — Вот так. Так что можете сами или могу я сделать всё… Дело не сложное… — криво усмехнувшись, предложил «помощь» коротышка. — Да ты! — выкрикнул Дитан. — Нет! Должен быть способ! — синхронно с младшим братом, крикнул старший. — Откуда тебе вообще знать?! — Вот именно. Врёшь ты всё. И кто ты вообще такой?! Кого они вообще прислали, мага нужно было, а не какого-то вылезшего из-под земли уродца! — Заткнитесь, дурни! — рявкнул старший представитель нашего Ордена. — Я… — Да плевать мне на ваше мнение. Не поможет тут маг. Не поможет и ваша вера. Так что смиритесь. — рявкнул коротышка, так и напрашиваясь на знакомство с булавой. — И даже не думай своей булавой размахивать, пацан. Не получится. Ещё и сам поранишься, я тебе это гарантирую… — в тот же момент ожёг меня взглядом сэр Витред. — Гном, не наглей. — вмешался уже на нашей стороне храмовник. — И прекрати устраивать сцену, Страж. Не просто так ты сюда пришёл, так что сделай что-нибудь. Или уже я сделаю всё от меня зависящее принесения Света нечестивцу… — Угу… Принесёшь ты. Как же… Ладно, проваливайте… Без вас управлюсь. Может этому и повезёт. Ну или его страдания закончатся. — буркнул дварф и к удивлению что меня, что братьев, нас начали выталкивать из кельи. — Что? И мы его так оставим с Уриеном?! Да что за бред?! — вопрошал Дитан. — Нет, я не уйду! Я должен знать, что он собрался делать! Хотя и так понятно, что ничего! Коротышка только врёт и злит. И как его после такого здесь оставлять?! — Так и оставите. И уйдёте. Так как не захотите видеть результатов. Да и не можете вы их видеть. Серые стражи не допустят. Способы спасения от скверны из своего Ордена они не выпускают. И не пожалеют для этого никакие средства даже в виде четырёх трупов храмовников. — разразился объяснением старший собрат по Ордену. — Но как же… — Да и плевать! — Не плевать. Если свои жизни не волнуют, то вспомните о Настоятельнице. Ей тоже не жить, если мы влезем. Что ответить на это братья уже не нашли, неплохо понимая возможность и новых трупов, раз уж Настоятельницу погут не пожалеть… Легенды о Серых стражах, которым позволялось очень многое, предстали в новом свете. И не сказать, что легенды, конкретный Серый страж и ситуация вцелом мне хоть сколь-нибудь нравилась.