Глава 37. Молли: пустота рядом.

Молли всё ещё любила его. Любила так, что каждый день пыталась найти способ быть ближе, завоевать его внимание, согреть его своими словами, своей заботой, своей любовью. Она улыбалась, шутливо дотрагивалась до его плеча, пыталась завести разговор о совместных прогулках или просто провести время вместе.

— Давай сегодня вместе что-нибудь сделаем? — спрашивала она утром, когда он лениво сидел за ноутбуком.

Он отрывисто взглянул на неё и сказал:

— Мы и так живём вместе. Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Молли опускала глаза, сердце сжималось. Он не понимал, что любовь — это не только совместное жильё. Это смех за одним столом, это совместные прогулки, это внимание, которое растапливает одиночество. Её попытки быть рядом, создавать эти моменты, сталкивались с его непониманием, и каждый раз она чувствовала боль сильнее.

Она готовила для него ужин, стараясь, чтобы каждый ингредиент, каждый аромат, каждый кусочек показывал ей, как сильно она хочет быть рядом. Ставила две тарелки, садилась напротив, пыталась начать разговор:

— Давай поужинаем вместе, поболтаем…

Он кивал, делал несколько глотков чая и снова возвращался к телефону. Молли старалась не показывать разочарования, но внутри росло чувство пустоты, словно она жила рядом с человеком, которого любила, а он существовал в своём мире, где для неё места почти не было.

Каждое утро, когда она видела, как он погружается в игры, чаты, звонки друзьям, Молли ловила себя на мысли: я хочу, чтобы он заметил меня, чтобы он хотел меня так же, как я хочу его. Она шептала себе, пытаясь заглушить боль: ещё немного, ещё один день, ещё одна попытка…

— Почему ты никогда не хочешь просто побыть со мной? — спрашивала она однажды тихо, почти шепотом.

Он посмотрел на неё, словно удивляясь вопросу, и спокойно ответил:

— Мы и так вместе, Молли. Я не понимаю, что тебе ещё нужно.

Она стояла перед ним, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не дала им выйти. Её любовь оставалась такой же сильной, как в первые дни, но она уже училась защищать себя от разочарования. Иногда она чувствовала, что готова буквально опуститься перед ним, попросить его любить её так же, как она любит его, но почти всегда вставала и уходила в свою комнату, чтобы не разрушить себя окончательно.

Молли продолжала писать стихи, изливать в них чувства, которые он не принимал. В них было всё: и любовь, и боль, и желание быть замеченной. Иногда, когда он сидел в телефоне или играл в компьютерные игры, она просто наблюдала за ним, вдыхала его запах, ощущала тепло рядом и тихо шептала своим стихам о том, что она готова любить его без остатка.

И даже когда он снова отворачивался, снова не понимал, что значит быть вместе, Молли училась жить рядом с ним, любить его осторожно, с защитной бронёй, но не теряя себя. Она ходила пешком, дышала воздухом, старалась сохранить внутреннюю свободу, ведь только это позволяло ей не сломаться полностью, несмотря на безразличие человека, которого она любила всей душой.

Иногда Молли возвращалась домой слегка пьяная после попытки забыться с друзьями или на вечеринке, и её сердце сжималось от стыда. Он мог быть недоволен, уходил в другую комнату или молчал, а она шла к нему и ложилась рядом, даже если он собирался остаться один. Он тихо держал её, успокаивал, шептал:

— Всё будет хорошо. Спи.

И она засыпала с этой смесью стыда, боли и тихого облегчения, чувствуя, что хоть он и не любит её так, как она хочет, он рядом. Пешие прогулки по улицам города оставались её спасением, позволяя дышать и сохранять внутреннюю свободу, несмотря на пустоту рядом.

Каждое утро, за завтраком, когда он погружался в телефон или за компьютером, Молли пыталась завлечь его взгляд, шептала:

— Посмотри, что я приготовила! Давай сядем вместе…

Он кивал, делал несколько глотков, а потом снова отворачивался, и Молли едва сдерживала разочарование.

Вечерами она садилась рядом, пыталась шутить, рассказывала истории о прошедшем дне, о мелочах, которые хотела поделить, а он отвлекался на друзей в чате. Она тихо вздыхала, обнимала его за плечо и шептала:

— Мне просто нужно быть рядом с тобой…

Он лишь улыбался, словно не понимая её слов, и снова уходил в свои мысли и экран.

И всё равно Молли возвращалась, пыталась снова, снова и снова. Она училась балансировать между желанием быть любимой и умением сохранять себя. Каждый её шаг, каждый взгляд, каждая улыбка были частью тихой борьбы за любовь, которую она всё ещё хранила в себе.

Но иногда внутри неё росло чувство отчаяния. Она кричала, стучала дверями, разбивала вещи, пытаясь достучаться до него, показать, что ей больно, что её чувства требуют внимания. Из-за стресса и постоянного напряжения она теряла работу, не могла сосредоточиться, терялась в собственных эмоциях. С каждой ссорой, с каждым неуслышанным словом, Молли чувствовала, как мир рушится вокруг неё, а его равнодушие ранит глубже всего.

Даже после ссор и разрушенных вещей она всё равно ложилась рядом с ним, находя в его руках хоть маленькое утешение. Он тихо держал её, шептал слова поддержки, и она пыталась успокоиться, хотя боль и стыд не отпускали её полностью. Она знала, что дело совсем не в нем. Он заботился о ней, как ей казалось, будто бы любил, но как то совсем по другому. Но это все равно давало Молли чувство безопасности и только с ним, она чувствовала себя дома, он и был ее домом, домом для души, пускай и приносящий горесть, по ее мнению. Ведь он пустил ее к себе не чтобы жениться и строить свою жизнь, а чтобы помочь встать на ноги и уйти, без него. Она так не могла и всячески пыталась сделать все возможное, чтобы он захотел встретить с ней старость и пройти вместе этот жизенный путь. Пускай она не была мудра, но очень старалась. Что то пропустить мимо ушей, что то не сказать или сделать. Получится ли у нее завоевать его любовь или это мужское дело?