The shadow.

Когда я вышла из комнаты Драко, его слова снова и снова звучали в моей голове, словно мантра. Мои руки все еще дрожали, сердце бешено колотилось, даже когда я шла к башне Когтеврана, едва следя за дорогой. Я редко видела Драко искренним, и еще реже — признающим, что он напуган. На самом деле, если подумать, я никогда не видела его другим, кроме как самоуверенным, дерзким и невероятно гордым. Даже когда Гарри едва не убил его, даже когда его отец едва не убил его… Несмотря на наше непростое прошлое, я не сомневалась: Драко действительно говорил серьезно. Он боялся меня потерять. И при одной только мысли о том, что я могу потерять его… у меня сжалось сердце. Каждый день мои чувства к Драко становились сильнее, и я не знала, как с этим справляться. Но мне казалось, что я все еще жду, когда случится что-то плохое. Каждый раз, когда Драко был искренним со мной, я терялась в этом чувстве, но стоило нам разойтись, как я сразу же начинала сомневаться. Сейчас… все было хорошо. Запутанно, сложно, но хорошо. И все же циничный голос в моей голове не умолкал, напоминая, что это — не лучший выбор, что мне стоит уйти, пока этот парень не разрушил меня. Честно говоря, мне нужно было с кем-то поговорить. Рассказать, что мы с ним только что… Боже, только что переспали. Спросить о странном ожоге на его запястье. Услышать, как кто-то порадуется его последним словам. Переодеваясь, я услышала урчание в животе и только тогда поняла, что пропустила ужин. На улице уже почти стемнело, а значит, придется ждать завтрака. Но это стоило того. Драко выглядел неземным. По-другому и не скажешь — его бледные волосы липли ко лбу, его кожа раскраснелась, пока он… Я упала на кровать, закрыв лицо руками, чувствуя, как меня переполняет счастье — яркое, сильное, настоящее, какое я не испытывала уже давно. Девственность — это всего лишь социальный конструкт, Гермиона достаточно долго вбивала мне это в голову, чтобы я запомнила. Но все равно… Я не могла представить, чтобы это случилось с кем-то кроме Драко. С кем-то другим это просто не имело бы смысла. Особенно когда даже одно его присутствие заставляло мою голову кружиться, а разум — исчезать. Этот парень разрушал меня. Но, признаться, я уже не пыталась сопротивляться. Какой в этом смысл? Разве что, помимо очевидного факта, что это вело меня прямиком к опасности. — Элейн! — звонкий голос Чжоу раздался сверху, заставив меня убрать руки с лица. — Я уже начала думать, куда ты пропала! Гермиона сказала, что ты была на Зельеварении, но на ужине тебя не было. Мое лицо вспыхнуло, когда я вспомнила, почему мой желудок был пуст. — А… да. Я… Слушай, ты не знаешь, свободна ли Гермиона? Мне нужно поговорить с вами обеими. Лицо Чжоу немного помрачнело, но я покачала головой. — Ничего плохого, обещаю. На самом деле… это даже очень хорошая новость, но мне нужно обсудить это с вами. Чжоу заулыбалась, схватила меня за руку и потянула вверх. — Пошли, мы как раз собирались в библиотеку. Мы нашли Гермиону за столом в дальнем конце библиотеки. Она уже утонула в стопках книг и пергамента, ее кудрявые волосы были скручены в небрежный пучок, а на носу красовалась чернильная клякса. Я тихо рассмеялась, указывая на это Чжоу, которая сразу же обратила внимание Гермионы на пятно. Гермиона потерла нос, стирая чернила, и спросила: — Элейн, ты пропустила ужин. Все в порядке? Я волновалась. Ты просто исчезла после Зельеварения. Я провела рукой по волосам, вздохнула и позволила легкой улыбке появиться на лице. — Все отлично. Вернее, даже лучше, чем отлично. — Ну, выкладывай! — потребовала Чжоу, заметив румянец на моих щеках. — Помните, я рассказывала вам про того парня? Чжоу резко прикрыла рот ладонью, а у Гермионы отвисла челюсть. — Ты это сделала?! Я кивнула, а моя улыбка стала еще шире, пока Чжоу и Гермиона таращились на меня. — Да, прямо после Зельеварения. Я не планировала этого, просто… одно привело к другому, и вот. Чжоу сдавленно вскрикнула. — Ну и как? Он хорош, да? — Он был… — я замялась, чувствуя, как щеки разгораются еще сильнее. — он был лучше, чем я вообще могла себе представить. Гермиона тихо рассмеялась. — Настолько хорош? Я кивнула. — Это было… будто он знал, что делать и куда прикасаться… — я выдохнула, сердце снова забилось быстрее от воспоминания. — Я пропала. Он меня зачаровал, клянусь. — Это была твоя первая ночь, да? — уточнила Чжоу. — Да… и он… Я даже не могу описать это, — сказала я. — Он просто что-то делает со мной, понимаете? Обе кивнули. У каждой из них был парень, за которым они гонялись годами, так что, как ни странно, Чжоу и Гермиона понимали обычную часть моих отношений с Драко лучше, чем кто-либо. — Я боялась, что все окажется не таким, как я представляла, или что он не оправдает ожиданий, но, боже, он… — я замолчала, опустив взгляд на руки, которые всего час назад были вплетены в волосы Драко. — О, чуть не забыла! — пробормотала Гермиона, залезая в сумку. Достав оттуда бутерброд, она протянула его мне, и мой желудок тут же заурчал. — Я взяла его для тебя за ужином. Знаю, что есть в библиотеке нельзя, но думаю, в этот раз можно сделать исключение. Я схватила еду, быстро развернула и откусила кусок. — Ты мой спаситель, Миона. Я умирала с голоду. Гермиона пожала плечами, улыбнувшись. — Без проблем. Но, Элейн, правда, я так за тебя рада. Я знаю, ты не хочешь говорить, кто он, но если он сделал твою первую ночь настолько особенной, то он мне уже нравится. Если бы все было так просто… — Спасибо, — ответила я, и действительно это имела в виду. Держать все, что связано с Драко, в себе, пока это не скапливалось и не превращалось в туман, душащий мой разум, было невыносимо. А теперь, хоть немного, но стало легче. Мы провели в библиотеке несколько часов, но я не запомнила ни строчки из того, что пробежала глазами. Я не могла перестать думать об ожоге на запястье Драко, напоминающем уроборос — отметине, выжженной на его безупречной коже. Он получил её, пока был дома, в этом я была почти уверена. А если он получил её дома, это означало… Это означало, что это как-то связано с Волан–де–Мортом, не так ли? От этой мысли у меня сжался желудок. Я ненавидела это, Мерлин, как же я ненавидела это, но единственным человеком, у которого я могла спросить о том ожоге на запястье Драко, был профессор Слизнорт. Снейп, возможно, был бы лучшим вариантом, но после того, как он практически мечтал о возможности причинить мне боль, мне, странным образом, совсем не хотелось проводить с ним больше времени, чем необходимо. К тому же, насколько он знал, Драко наложил на меня “Обливиэйт”, а вопросы об этой отметине могли выдать нас обоих. Я могла бы спросить Гермиону, но она слишком умна, чтобы не догадаться, что это связано с Драко, даже если пока не знала, что именно он тот самый парень, о котором я рассказывала. С Гарри мы всё ещё не разговаривали, а Рона спрашивать не имело смысла — он бы тут же рассказал Гарри. Это был один из редких случаев, когда я по-настоящему ненавидела, что родилась магглорожденной. Все, кто вырос в магическом мире, слушая истории о Волан–де–Морте и его последователях, наверняка сразу бы узнали, что это за метка. Но я не знала. И как бы я ни старалась, я не могла просто выбросить это из головы. Конечно, возможно, это вообще не моё дело — именно так Драко и сказал бы мне, скорее всего, с презрительной ухмылкой. Но я слишком сильно о нём заботилась, чтобы просто забыть об этом. Он бы возразил, что если бы я действительно так сильно заботилась о нём, то не лезла бы не в своё дело и не втягивала себя в ненужные проблемы. Пусть называет меня любопытной, пусть злится — мне просто хотелось… Может, я и не могла ему помочь, но, по крайней мере, могла попытаться понять, через что он проходит. Или что его заставляют переживать. Значит, Слизнорт. Я брела к его кабинету, вспоминая дорогу — ту самую, по которой шла в начале года, когда он нашёл меня плачущей в коридоре после огромной ссоры с Чжоу. Тогда почти всё в моей жизни было другим. Надеюсь, желание Слизнорта помочь мне не изменилось. Я постучала в дверь — раз, два, три. Через несколько секунд она распахнулась, и передо мной появилось улыбающееся лицо Слизнорта. — Мисс Адлер! Какой приятный сюрприз, — воскликнул он. — Проходите, проходите. Я вошла в кабинет, и Слизнорт закрыл за мной дверь. Но я застыла на месте, увидев впереди, у камина, голову с взъерошенными чёрными волосами. Гарри. Он повернулся ко мне, явно собираясь что-то сказать, но тут же замер, когда наши взгляды встретились. — О, простите, профессор, — сказала я. — Я не знала, что у вас гость. Я могу прийти позже… — Глупости, моя дорогая. Мы с мистером Поттером просто пили чай. Хотите чашечку? Я слегка кивнула и села в кресло у камина, выбрав то, что было дальше всего от Гарри. Ощущая его взгляд, я нервно теребила пальцы, молясь, чтобы Слизнорт не почувствовал напряжение, внезапно заполнившее комнату. Я изо всех сил старалась игнорировать Гарри. Слизнорт налил тёмный чай в фарфоровую чашку и подал мне, поставив на кофейный столик молоко и сахар. Я поблагодарила его и приняла чашку, пока он сам усаживался в своё привычное голубое кресло. — Итак, чем обязан такому приятному визиту, мисс Адлер? — поинтересовался Слизнорт, пока я размешивала молоко и сахар. — У меня был вопрос… о том, что я недавно увидела в одной книге, профессор, — призналась я. Густые брови Слизнорта слегка приподнялись, и мне показалось, что он на мгновение взглянул на Гарри, прежде чем жестом предложил мне продолжить. — И я… я просто не знала, у кого спросить. Поскольку мои родители — магглы, знаете, есть вещи, в которых я не так хорошо разбираюсь, как другие ученики. — В этом нет ничего постыдного, — заверил меня Слизнорт. — Многие из моих лучших учеников были магглорожденными, но, конечно, вы это и сами знаете. Я бы даже сказал, что просить помощи в поиске знаний — это признак зрелости. — Спасибо, сэр, — ответила я, ощущая, как тепло чая согревает мои ладони через чашку. — Мне действительно жаль вас беспокоить. Может, мне лучше прийти позже? Я бы не хотела мешать. Честно говоря, меня меньше заботило то, что я могу прервать их разговор, чем то, что Гарри был здесь. Я не хотела, чтобы он услышал, что я видела на руке Драко, даже если притворялась, что нашла это в книге. Гарри уже подозревал Драко в худшем, и, если бы он догадался, что я говорю о нём, то наверняка сразу же пошёл бы с этим к Дамблдору. — Уверяю вас, вы ничему не мешаете, — пообещал Слизнорт. — Хорошо, — сказала я, хотя чувствовала себя совсем не так. — Что же именно вы увидели в книге, что так вас беспокоит? Я сделала глоток чая – его травяной вкус был терпким, но приятным. — Я не знаю, что это, но знаю, как оно выглядит. Вам знаком уроборос? Слизнорт кивнул, и я поджала губы. — Знаком. Это змей. Но не один, а два, и они образуют круг. Первая змея словно заглатывает хвост второй, и наоборот. В глазах Слизнорта на мгновение мелькнула тревога, прежде чем он посмотрел на меня. — Это, моя дорогая, Тень. — Тень? — повторил Гарри, впервые заговорив с момента моего прихода. Слизнорт заколебался, несколько раз переводя взгляд с Гарри на меня, прежде чем продолжить: — Это… своего рода предшественник Тёмной Метки. В какой книге вы это нашли, если не секрет? В животе у меня словно образовался тяжёлый ком, когда Слизнорт подтвердил мои худшие подозрения. Драко собирался… он собирался стать Пожирателем смерти. Я надеялась, что раз это не сама Тёмная Метка, то всё не так серьёзно, но, похоже, я ошиблась. — Я… я не помню название, — пробормотала я, ставя чашку. — Она лежала открытой на столе в библиотеке, и, когда я хотела убрать её, я увидела этот символ. Ложь, хорошая, но ложь. Я надеялась, что Слизнорт поверит мне, но не была настолько наивна, чтобы думать, что Гарри поверит. Слизнорт нахмурился. — Мисс Адлер, я бы предостерёг вас от дальнейших поисков. Ничего хорошего не связано с этим знаком. На сегодня и так достаточно опасностей, даже здесь, в Хогвартсе, чтобы нам всем было о чем беспокоиться. — Да, сэр. Я понимаю. Мне нужен был свежий воздух. Мне нужно было как можно скорее уйти от пристального взгляда Гарри, поэтому я поспешно извинилась, поблагодарила Слизнорта за чай и вышла. Держась спокойно, я закрыла за собой дверь, но, едва оказавшись в коридоре, почувствовала, как подкашиваются колени. Ускорив шаг, я заспешила по коридору, желая выбраться из каменных стен замка на свежий воздух, даже если он был пронизан позднезимним холодом. Слова Слизнорта висели на мне, словно тяжесть слона, сдавливающая грудь и затрудняющая дыхание. Я уже знала, что Драко работает на Волан–де–Морта или с ним — это было не новостью. Я слышала, как Снейп признал это. Я слышала, как сам Драко признал это. Все знали, что Люциус был или, по крайней мере, когда-то был Пожирателем смерти. Драко – чистокровный, а Малфои присягнули Тёмному Лорду ещё во время первой войны. Всё это не было сюрпризом, и я должна была догадаться, что в какой-то момент Драко официально примкнёт к ним. Я должна была догадаться… но я не позволяла себе принять это. Я не хотела ещё одной сложности в и без того трудной ситуации. Потому что вступление Драко в ряды Пожирателей смерти означало, что мы не просто придерживались разных взглядов — мы были по разные стороны войны. Война, которая уже шла полным ходом, даже если большая часть волшебного мира предпочитала этого не признавать. И, боже, как же это больно. Больно осознавать, что Драко уходит в эту тьму, потому что это значит, что он уходит и от меня. Это звучало по-детски, но это казалось таким несправедливым. Мы только… мы только начали что-то. Что-то запутанное, временами болезненное, но одновременно столь захватывающее, новое, правильное. Я не хотела, чтобы всё закончилось, едва начавшись. Этот мир, эта война — они были куда больше, чем я. Я это понимала. Но это не означало, что я не могла быть эгоисткой. Что я не хотела ещё немного времени с Драко, прежде чем всё окончательно рухнет. — Элейн! Я услышала голос Гарри позади, но проигнорировала его, свернула за угол и пошла ещё быстрее. Мне надо было уйти. — Элейн! Я знаю, что ты меня слышишь! — крикнул он, и звук его шагов ускорился, превращаясь в бег. — Не игнорируй меня! Я просто хочу… — Что? — резко обернулась я. Гарри застыл, увидев, как по моим щекам текли слёзы. — Ты хочешь снова меня обвинить? Ты хочешь оскорбить меня, сказать, насколько я тебе безразлична? Потому что именно это я слышала от тебя перед тем, как мы перестали разговаривать. Гарри вздохнул, провёл руками по волосам. — Элейн, успокойся. Я просто хочу поговорить, вот и всё. Я раздражённо выдохнула, но промолчала, и Гарри продолжил: — Ты… копаться в таких вещах — это опасно. — А разве это не именно то, чем ты занимаешься? Гарри коротко усмехнулся. — Справедливо. Но я уже по уши в этом. А ты — нет. Нет смысла подвергать себя опасности, если тебе это не нужно. И я знаю, что ты не видела этот символ в книге. В начале года я пришёл к Слизнорту с таким же враньём о… кое-чём. — Я видела его в книге, — возразила я, хотя часть меня находила иронию в том, что мы с Гарри выбрали одну и ту же ложь. — Нет, не видела, — твёрдо ответил он. — Мы с Гермионой неоднократно перерывали библиотеку в поисках любой информации о Волан–де–Морте, о чём-то, связанном с ним, и никогда не находили ничего подобного. Я пожала плечами и безразлично взглянула на него. — Значит, вы просто пропустили. Я не знаю, что тебе сказать. — Элейн, я рад, что ты считаешь это поводом для шуток, но давай серьёзно, хорошо? Просто интересуясь такими вещами, просто думая о них, ты делаешь себя мишенью. Я уже была мишенью, и я это знала. Мне не нужно было, чтобы Гарри указывал мне на это. — А ты, значит, нет? Что, никто больше не может пытаться помочь? Никто не может делать то же, что и ты, потому что ты, Избранный? — Дело не в этом, и ты это прекрасно знаешь, Элейн. Но ладно, да, именно так. У всех остальных есть выбор — быть в этом или нет. У меня нет. Так зачем тебе самой лезть в это? Он не сказал этого вслух, но слова повисли в воздухе негласно. Зачем тебе самой лезть в это, когда ты уже видела, что это сделало со мной? — И это имеет значение? Разве ты спрашиваешь об этом Рона и Гермиону? — парировала я. — Ты не единственный, кому есть что терять, Гарри. — Да? И что же ты можешь потерять? Я сдержала ответ, который так и вертелся на языке: Потому что тот, которого я люблю, в опасности, и я могу ему помочь. Вместо этого я лишь покачала головой. — Ну да, конечно. Раз мои родители не были убиты Волан–де–Мортом, значит, мне нельзя хотеть бороться с ним? Ты не имеешь чёртовой монополии на жертвы и на борьбу с Ним. — Ого, “новость” для меня, — безразлично бросил Гарри. Я закатила глаза. — Я думал, что занимаюсь этим просто потому, что хочу. Мне и в голову не приходило, что кто-то ещё может помочь. — Знаешь что? — вспыхнула я, чувствуя, как терпение окончательно лопается. — Ты по-прежнему ведёшь себя как полный придурок, так что этот разговор окончен. Гарри вздохнул, нервно хрустя костяшками пальцев. — Элейн, прости. Просто… давай поговорим. Может, мы сможем помочь друг другу. Я замерла, раздумывая. Если кто-то и мог помочь мне, кроме Слизнорта, то это был Гарри. Но… но это могло поставить Драко в ещё большую опасность. А это свело бы на нет всю мою попытку помочь ему, не так ли? Но я знала, что Слизнорт больше не станет отвечать на мои вопросы о Тени. — Ладно. Хорошо. Просто чтобы удовлетворить своё любопытство. Ради Драко. — Пойдём на улицу, — предложил Гарри. Я продолжила путь к озеру, выйдя из замка. Территория почти опустела — холод загнал всех внутрь, где можно было согреться у каминов. Но мне нужен был этот холод. Он помогал мне думать, помогал сосредоточиться. Когда мы спустились по склону, Гарри спросил, почти нерешительно: — Почему ты сразу не пришла ко мне за помощью? Почему Слизнорт? Я едва не фыркнула, но напомнила себе, что мы пытаемся говорить нормально. — Честно? Я не думала, что ты вообще захочешь мне помочь. И, откровенно говоря, я всё ещё злюсь на тебя. Лучше сказать это прямо, чем делать вид, будто при виде него у меня не закипает злость. Я всё ещё злилась на него. Я едва могла смотреть на него и Джинни, не ощущая, как желудок сжимается, словно наполненный свинцом. Наверное, это одна из моих худших черт. Держать обиды было так же легко, как дышать. А вот отпускать их? Это всё равно что попросить меня сделать операцию на сердце — успех был бы таким же сомнительным. Возможно, именно поэтому Распределяющая шляпа хотела отправить меня в Слизерин. Гарри слегка поморщился. — Думаю, я это заслужил. Ты заслуживаешь извинений. То, что я сделал… это было неправильно. Прости, что я вёл себя с тобой как полный мудак. Я не знала, убежать мне или дать ему договорить. Он подбирался к теме, к которой я ещё не была уверена, что готова вернуться. Но… Но какая-то часть меня, какая-то разбитая часть меня нуждалась в том, чтобы услышать его. — И, — продолжил Гарри, когда мы сели на траву, – мне жаль, что я не подумал о том, как это отразится на тебе. Я правда… я правда испытывал к тебе чувства. Но я понимаю, что это уже не имеет значения. Он на мгновение замолчал, глядя в озеро. — Я не хотел тебя ранить. Никогда. Любым из тех способов, которыми я тебя ранил. Я просто… Гарри шумно выдохнул. — Я не хотел, чтобы между нами всё так закончилось. Я даже не знаю, что на меня нашло. Ты же знаешь, как много ты для меня значишь. И я… я никогда не прощу себе, что не был рядом с тобой после Рождества и всего, что случилось с твоим отцом. Даже несмотря на то, что я злился на тебя, я должен был быть рядом, — признался Гарри, и его голос слегка дрогнул. У меня сжалось сердце от того, насколько искренне он звучал — расстроенный, злой на самого себя. Я придвинулась ближе, наложив на нас согревающие чары, и положила голову ему на плечо. — Пережить всё это без тебя… было тяжело, Гарри. Это было… Мерлин, это было так тяжело, — призналась я, заставляя себя не поддаться комку эмоций в горле. — Мне нужно было, чтобы ты был рядом. Гарри обнял меня, крепко прижимая к себе. — Мне так жаль, Элейн. Я был отвратительным другом и никудышным парнем, и я знаю, что этого недостаточно, чтобы ты смогла меня простить. И, честно говоря, я ничего даже не сделал, чтобы заслужить твоё прощение. Я сильнее прижалась к нему, чувствуя, как нос начинает щекотать от подступающих слёз. Я так скучала по нему. — Сейчас… сейчас всё ещё не в порядке. Но когда-нибудь буду, — сказала я. Гарри тихо рассмеялся, его голос дрожал от слёз. — Знаешь, ты слишком хороша для всего этого. Для… для всего, что жизнь обрушила на тебя. Для всего, что я обрушил на тебя в этом году». Я прикусила щёку, стараясь сдержать слёзы, и кивнула. — Ты тоже. Гарри немного отстранился и сказал: — Итак. Расскажи мне про этот знак, который ты видела.