Глава 7.

Ран. Глаза почти закрываются, пока я лежу головой на парте. Решение обратиться за помощью к брату и Тогамэ было… Сомнительным. Потому что я все еще чувствую себя настолько вымотанной, будто моя душа покинула тело. «У Чоджи просить совета бесполезно, он — чистый инстинкт. Он вероятно даже и не объяснит большую часть своих приемов» — вновь прокручиваю медленную речь Дзе в голове. Большую часть вечера со мной занимался именно он, заявив, что конкретно с Чоджи мне спарринговать и смысла особого нет, потому что мои противники в большинстве своем будут выше и сильнее. Потому я весь вечер пыталась быть быстрее и ловчее этого медведя. Получалось с переменным успехом. Да и щадить меня никто не собирался, раз уж сама об этом попросила. Потому в школе следующим утром я едва жива, и перемена после биологии кажется идеальным временем чтобы вздремнуть, однако… — Все еще не устала играть жертву, Суми-чан? — прихлебалы Мивы в этот раз без нее докапываются до тихой девочки, пока та вцепляется в свою сумку как в щит, — Сказали ведь тебе, сознайся сама, а то если мы заставим — тебе пиздец. Раздражают. Ластик, который я рассеянно крутила между пальцев, стукается об голову Касуми, заставляя рыжеволосую гяру оглянуться. — Может ебальники прикроете, красотки? Или там, жертву другую поищете? Надоело уже вас слышать. Ая щерится, даже отпуская Сумико, но Касуми лишь улыбается сладко-сладко. — Слышишь, Томияма, ты конечно дерзкая и это круто, но свои пределы нужно знать. Ты в этом городе чужачка, и то что ты таскаешься с Кавамото и Ветроломом не дает тебе абсолютной защиты. Да и подружка твоя… Делась сегодня куда-то. Так что осторожнее со словами, ага? Вместо ответа я лишь перевожу взгляд на пустое место Рики рядом со мной. И да, хоть я и не боюсь этой напомаженной дуры, но отсутствие прилежной ученицы Кавамото меня слегка напрягает. Та лишь отписалась сообщением с утра, что не очень себя чувствует и останется дома, но попросила скинуть ей домашку после окончания занятий. И с учетом всего того, что произошло накануне в квартале Кэйсэй… Странно это все. — Пошли покурим, заебало все, — когда Сумико замирает, на подначки переставая реагировать вообще, девицы ее отпускают из своей хватки, а Касуми произносит это на весь класс, косясь при этом на меня. Ждет что я побегу сдавать их учителю? Ага, конечно, с учетом того что Мива — дочка директрисы? Нашли дуру. Голова от этого всего начинает болеть еще сильнее, потому лишь закрываю глаза. Однако… «На месте нашли женские сигареты. Тот, кто это сделал, учится в Секайской школе». Сонливость пропадает как по щелчку, в голове возникает сотня мыслей разом, и за водоворотом всего того, что намешано у меня в голове в данный момент, картина того как Сумико, стиснув зубы, рисует черной ручкой каракули в тетради, резкими линиями заполняя лист… Это даже просто не отпечатывается у меня в мозгу как что-то важное. Проклятье, а что если это и вправду Мива? От таких стереотипных дур всякого можно ожидать, даже жестоких издевательств над котятами. Порыв метнуться следом за ними оказывается задушен на удивление логичным выводом. Я еще не настолько хорошо знакома со школьной территорией (обычно просто таскалась везде за Кавамото, маршруты в памяти не откладывая), потому если я сейчас побегу искать где могут курить одноклассницы — рискую потеряться или потратить слишком много времени на поиски и опоздать к началу урока. Что ж, пока видимо придется подождать с этим, а догадки высказать Ри…Стоп, она на сообщения не отвечает. Тогда… Котохе? Уж с ней получится обсудить и то, где может носить Кавамото, и все то, что происходит у нас в школе. Только вот когда после уроков я дохожу до «Потоса» — Тачибана практически погребена под огромным количеством коробок с продуктами. Не буквально, но коробок столько, что и встать некуда. Подруга застыла над одной из них с блокнотом в руках, пересчитывая количество пачек молока. — Прости, поставка приехала раньше, чем ожидалось, я сейчас пока немного занята, — она бормочет виновато, отвлекаясь, — Подождать придется… В лучшем случае час, может больше. Мне нужно принять поставку и распихать все по холодильникам. Подождешь? Первым порывом является ответить да, но она ж все-таки на работе, так что отвлекать ее не стоит, раз ей нужно разобраться со всем этим. — Может помочь? — Нет-нет, все в порядке, оно не так страшно, как выглядит, больше писанины, а ты ж после занятий — она отвечает спокойно, явно привыкшая к этому. Затем, правда, подумав пару мгновений, кивает мне на кассовую стойку, где стоит бумажный пакет с чем-то увесистым, — Там перекус ребятам, у них тренировка долгая была сегодня. Сможешь отнести? А то если не покормить их сейчас — они придут сюда и обнесут мне все. Делать нечего. Я уже наслышана о рассказах Котохи о том, как оно бывает, когда парни в черно-зеленом заваливаются всей своей бандой, не предупреждая. Так что решаю сохранить нервные клетки Тачибаны на подольше, подхватывая бумажный пакет. Что ж, кажется, впервые с момента прибытия в город я отправляюсь в старшую школу Фуурин, чтобы узреть Ветролом в их естественной среде обитания. Каблуки отбивают ритм по асфальту, бумажная ручка пакета оттягивает руку, на спине — рюкзак с учебниками. Лето постепенно вступает в свои права, и форменный пиджак приходится расстегнуть, чтобы не потеть так сильно. Цок-цок, а в голове я прокручиваю все произошедшее, пытаясь привести к единому знаменателю. Разборка в квартале Кэйсэй, завязавшаяся из-за той девчонки, Шизуки, которую хотели по каким-то причинам похитить. Кавамото, которая в тот вечер выглядела будто бы от стыда предпочла бы в землю закопаться, хотя она как раз таки и среагировала тогда быстрее всех и эту неумеху вывела с линии огня, догадавшись удирать по крышам. Тот факт что в лайне она была онлайн поздно вечером, но следующим утром я от нее получила лишь сообщение о том, что она не придет в школу. То, какими обеспокоенными казались мой брат и Тогамэ, когда я рассказывала о произошедшем. И имя, невзначай вылетевшее изо рта моего брата сегодня утром, когда он, не заметив меня за углом, записывал кому-то голосовое сообщение. «в квартале, говорят, видели Эндо». Воспоминания о живодерстве возле школы. Слова Умэмии о том, что на месте преступления они нашли сигареты женской марки. Небрежно сказанное Касуми «пошли покурим». То, что они травят безобидную Сумико. Я чувствую, что мне не хватает буквально пары каких-то деталей, чтобы собрать все воедино, но мне нужно высказать это кому-то вслух. Возможно… Умэмии? Раз уж оказалась здесь. Он ведь не только смешной гигантский идиот, но и лидер, у него же соображалка должна работать лучше моей? Знаменитая Фуурин, когда я наконец-то подхожу ближе, оказывается… Почти обычной? Здание не первой свежести в несколько этажей, обвитое плющом и покрытое граффити здесь и здесь. И я, в выглаженном пиджаке и форменной юбке Секайской школы смотрюсь как инородное тело. Однако, судя по всему обо мне здесь уже наслышаны. Один из мальчишек во дворе поднимает голову и осматривает меня с ног до головы. — Блондинка, в форме Секайской школы. Вы Ран-сан? Вас сказано пускать сразу же к лидеру. Они сейчас на крыше. Попросите кого-нибудь в здании вас проводить. Что ж, судя по всему добро мне было дано. Только вот что значит «пускать сразу же к лидеру»? Внутри почти уютно. Пусть классы и не новы, на стенах все также пестрят граффити (но на удивление приличные, с учетом того что тут только мальчишки учатся), но по какой-то причине мне здесь дышится легче, чем в той, где учусь сама и даже спустя месяц после прибытия все еще цепляюсь за Рику как за спасательный плот. Пара встреченных в коридоре ребят постарше (вероятно, второгодки) точно также осматривают меня с ног до головы, после чего дружелюбно, как стайка радостных щенков, инструктируют как добраться до крыши — просто дойти до конца коридора и подняться по лестнице. Кучки парней снуют туда-сюда, даже пару раз навстречу попадаются учителя, обсуждающие что-то с учениками, и по какой-то причине чем выше я поднимаюсь — тем влажнее от пота становятся мои ладони. За дверью на крышу — голоса и гвалт. Не похоже на спор, но что там вообще у них происходит? К увиденному я оказываюсь не готова. — У-у-убью нахер! Если я заболею, то я тебя прикончу, Умэмия! — гулкий голос Хираги разносится по крыше, пока длинноногий зам преследует своего лидера. Оба парня — мокрые до нитки, но Хираги еще и держит в руке шланг для поливки, окатывая Умэмию водой каждый раз как достает. Белобрысый по просторной крыше носится как сайгак и то и дело пытается спрятаться за других. Цубакино награждает его пинком и угрожающе шипит, что если у него потечет макияж, то следующим в очереди на убийство Умэмии будет он сам. Сакура выглядит особенно потерянным и уже готовым сигануть с крыши, Суо лишь оттряхивает капли воды с идеально сидящей куртки, а на лице Нирэя смесь лютой паники и восторга. Остальные, незнакомые мне лица, также вовлечены в эту игру, подзадоривая Хираги криками или с визгами уворачиваясь от случайных капель воды. Ветролом, тот самый Ветролом, прямо сейчас на моих глазах просто играются с водой в жаркий день, как глупые, нелепые щенки. Вероятно, эта картинка настолько дика для моего мозга, что пакет как-то сам собой выпадает из рук, что и привлекает ко мне внимание. Они оглядываются как по цепочке — Цубакино приподнимает ладонь в приветствии. Нирэй округляет глаза и приоткрывает рот, явно собираясь выпалить что-то. Суо кивает с тихим смешком. Сакура взъерошивается как бродячий кот и закутывается в насквозь мокрую куртку, явно смутившись того что мокрая футболка просвечивает. Хираги и Умэмия реагируют последними. Заместитель как будто бы выпадает из того состояния бешенства в котором был, а вот Умэмия… Он замирает и даже не моргает, когда последняя струйка из шланга бьет его в лицо. — Какими судьбами, Ран-чан? — Хираги спокоен, он откладывает шланг и подходит ко мне. Чуть наклонившись, приподнимает пакет от Котохи, — Доставка провизии? Ошарашенный, какой-то слишком открытый взгляд голубых глаз практически лишает меня дара речи, так что я лишь киваю на вопрос Хираги. То, как Умэмия с шумом сглатывает, у меня отпечатывается в мозгу, этот нервно дернувшийся кадык заставляет меня саму облизнуть губы рефлекторно. — Кажется, мы тут лишние. Идем, ребята, — Цубакино почти пропевает, — Умэ, мы оставим немного еды тут, на лавке. Если… У вас дойдет до еды конечно. У меня не получается взглянуть ему в лицо. Выхватываю лишь обрывки общей картины: капли воды на ресницах, блестящие на солнце; прилипшие ко лбу влажные серебристые пряди; рука, мгновенно взлетевшая к задней поверхности шеи; и…футболка. ТАК СТОП, ОСТАНОВИМСЯ-КА ЗДЕСЬ. — Футболка. Мокрая. Может, прикроешься? — пищу едва слышно под аккомпанемент топота уходящих членов Ветролома. Мое лицо пылает так, что на нем яичницу можно жарить. — Может и прикроюсь. Пришла-то чего? — его голос звучит тихо, без той, уже привычной бравады, и каким-то шестым чувством я осознаю, что он мне тоже не может смотреть в глаза. — Еду, вон, принесла. И…Поговорить хотела, — тихий смешок Суо, уходившего последним, звучит как контрольный выстрел перед тем, как дверь закрывается.Оставляя нас вдвоем, — Но ничего не скажу, пока ты не прикроешься. Ходит… Светит тут своим… Всем. Вой, который срывается с моих губ после этого предложения, едва ли похож на человеческий. У Умэмии даже уши горят огнем. — Ладно, я быстро. Переоденусь и приду. Поговорить, да. Когда дверь захлопывается в очередной раз, я почти сползаю на лавочку, потому что ноги меня держать перестают абсолютно.