Часть 1

— Это бесчеловечно, — говорит Лилит, и наверняка, нет, с точностью к ста процентам, Авель ее поддержит. Пока что — шумным и злым вздохом, но это только — пока. — Так и задумано, Лилит. Я напомню тебе, мы — сверхлюди. Каин отшутится. Как всегда, с позиции силы ему одному здесь доводится вещать, хотя для этой миссии таковой была изначально задумана Лилит — их всеобщая псевдо мать. Якобы за неимением настоящей матери, и сестра постарше — пойдет. (Военные всегда забывают добавить щепотку гуманитарно-этической тонкости в собственные политтехнологии.) Найтроуды-Саль и правда были задуманы лучше, чем все существующие ныне на планете Земля человеческие особи. И в доказательство этому: и на Земле их боялись (а как иначе пояснить, что сверхдетей было велено не выпускать в прекрасные заоконные миры, в которые Каину довелось заглянуть лишь украдкой?). И другое доказательство: на верхних уровнях подобия их колонистского города, уровнях, которым доступны компьютеры управления и связь с военной базой аэрокосмических сил ООН, обитают только они четверо: Лилит, Авель, малышка Сет и он, Каин. Люди обычные — содержатся отдельно и внизу. Исследовательский отдел, отдел градостроительства и архитектуры, биологи, больница и инженеры. Те кто летели самостоятельно и волею вынужденного мирного договора с противоборствующими ООН государствами, и чья дорога на Марс заняла куда более затратные для обыкновенной человеческой жизни — восемь лет. Так решил этот вопрос ООН, дабы не вступать на конфликтную тропу с Евразийскими силами, пока, благо, уступающими западу в некоторых технологиях. Наши — сверхлюди, а ваши — пусть будут рабы. Третье сословие, пребывающее в искренней вере в сохранности своего целевого назначения. (Авель говорит об этом: мирный договор между союзами вечно враждующих стран — это лучше войны, не так ли? Не всегда. Говорит Каин. И Авель злится, ибо зачем им все эти подводные течения, которые он не понимает. Он и без того, без этих неизбежных сложностей дружбы народов, то бишь скупого, вялого рукопожатия фигурантов холодной войны, правилам которой их не учили, ибо таковые — иррациональны, и потому не должны существовать, — и без того Авель ненавидит каждый день жизни, которую он не выбирал. Первые десять марсианских лет он твердил, но только — Каину. "Мы сбежим." И Каин отвечал ему, сразу превращаясь в полковника. "И я застрелю тебя. Выстрелю в спину." А затем, через секунду, — вновь становился смешливым и добрым, вечно разумным идеально арийским братом. "... Из ретро-дробовика, заряженного солью. Побежать-то, может, ты побежишь, а вот занять капитанское место в шаттле...") Найтроудов люди из евразийской колонии не видели. Они знают их голос, читают и выполняют их указания, видят как на дистанции выглядит их куда более дорогой, повышающий возможности и шансы к выживанию скафандр, и... не подходят к сверхлюдям на расстояние ста метров — в открытом Марсианском пространстве. Ведь кнопка самоуничтожения — не в их руках. Не в их руках — самонаводящиеся ракеты и жуткое, на форс-мажорный случай полного поражения Западных сил, химическое оружие в засекреченных кодами колбах. Евразия никогда не умела ставить свои условия — считал Авель. Лилит говорила, что сделала бы все, чтобы нарушить протокол, ведь да, они — эти обыкновенные люди на нижних уровнях базы не нуждаются ни в чем, кроме как в квалификации Найтроудов-Саль, технологий, которыми владеют и которые понимают только они, Сверхлюди, и подчинению приказов, предписанных международными протоколами. Лилит говорит: почему бы нам не поступить по-людски и не помочь им, людям? Игра слов растворяется в унылых, одинаковых вечерах четырех сверхлюдей. Сет — все равно. Она — трезвый реалист, и еще — верит в прекрасное, и потому лишь исполняет устав, данный им в ООН, шутит — когда на связи генералы, которых она помнит, еще когда она, сестра и два ее брата, были детьми. Каин знает, понимает каким-то глубинным внутренним чутьем, никак не основанном на человеческом опыте, что проигравших — считают таковыми лишь в самом конце столетних миссий. А еще: когда он пытается навестить Авеля в его комнате, дабы обновить свои данные по его психическому состоянию, Каин сталкивается с неожиданно неприятным выводом. Авель — умнее его. Авель у себя не ночует, таким образом нарушая что-то куда более важное, чем устав их миссии. А меж тем — система функционирует почти идеально. Почти — потому что Каин ждет вытребованного им же подкрепления. Людей, которые будут жить наравне с ними, Сверхлюдьми. И, конечно, для генералов военных аэрокосмических сил ООН — Каин совершенно осознанно подбирал противоположный от задуманного вектор аргументов. Возможен бунт. Даже когда люди не видят своих богов, и не знают божественного языка. Немецкого. А еще — Найтроудам-Саль и самим нужны лишние руки для армии и труда. Охраны и действия. Здесь Каин, общаясь с Землей, делал многозначительные паузы. Не то что бы он ставил ультиматумы берлинской штаб-квартире, просто… не существовало ни единого политического эксперта или философа, что пропускал бы второе, промежуточное сословие. Воинов, жрецов, богатых торговцев. И тому подобное. Каин ничем не выдавал свое волнение, когда один из экспертов военной базы ООН подал голос и сказал, что исследовательский отдел раздумывал именно об этом самом, предлагаемым полковником Каином сценарием, но с оговоркой — все произойдет двадцать лет спустя… Каин похолодел, но выдержал и этот удар с легкой улыбкой безразличного утилитарного стоика, идеального арийского лидера. То что в нем воспитывала, взращивала, казалось, вся планета Земля, все эти бюрократы в костюмах от «Хьюго Босса», выкройкам которого в свое время поклонялся небезызвестный лакированно-кожаный гиммлеровский SS, то что мечтали увидеть в Каине инвесторы, которым надоело выбрасывать банковские счета в черную дыру пустоты бессрочного проекта «Красный Марс». А меж тем — один из главных антропологов проекта оказался куда более человечным, пусть и полным теоретиком. Он потянул рацию на себя, взял риск сказать: — Будет исполнено. Вы — наше будущее, полковник Найтроуд. И еще. Понимая саму суть слишком человеческого запроса. — Какую женщину вы хотите заказать? Каин, наконец, не выдержал, вздрогнул. Все же, по человеческим меркам, ему всего двадцать пять. — Да-да. — Продолжил разумный антрополог, с прекрасными задатками прогнозировать социальные кризисы любого уровня значимости. Те самые кризисы, что ставят под угрозу войны и миры эпохи, наподобие этой. — Вы, лейтенанты Авель и Лилит, и майор Сет. Помимо армии, личных врачей и состава ученых-исследователей, разнорабочих и строителей, кого вы хотите… для себя? Лично. Ваша миссия, безусловно пожизненна, вы были для этого рождены. Но мы любим вас, заменяя вам семью, дорогие, уважаемые Найтроуды и госпожа Саль. И потому мы ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, не желаем превращать вашу миссию в ад, тем временем как строить вы будете — Эдем на вовсе не приспособленной для этого, выжженной инферно, красной земле. К тому же, полковник Каин прав. Временный мир с современным военным союзом Евразии — шаткий. За год до него — они всерьез грозили Соединенным Штатам ядерным оружием… Правда, и десять, и двадцать, и пятьдесят лет назад, грозили они — тем же. Но сейчас — значения в ударе окажется куда вероятностно больше, чем раньше. И Лилит говорит, выражая свои пожелания не только за себя, а за всю их четверку офицеров — одновременно. — Это бесчеловечно. Мы отказываемся от такой индивидуальной… оказанной нам чести. Каин перебивает ее, не думая. Один. Для себя. Не думая больше ни о чем. — Я сделаю... свой заказ. Вот он. Волосы черные, как у восточной царицы из сказок. И глаза такие же. Телосложение — хрупкое. Она — не должна быть военной. Возможно, моя ровесница, или — хотя бы немногим старше… И чтобы в дороге, по пути на Марс, вы как военные, понимаете, чтобы не произошло ничего… Одним словом, кто-то обязан быть ответственен за эту транспортировку, правда? Человеческая женщина на корабле еще никому ведь не навредила, так? Это все дело времен морских легенд. Каин умеет шутить так, что всем нравится. Не то что бы Каин имел этот женский образ в голове априори. Просто это — последняя книга, которую он читал, дабы не сойти с ума в пустоте этих завывающих ветров — «Тысяча и одна ночь». И перед глазами всплыла красивая картина. И надо озвучить ее побыстрее — дабы не отобрал никто — вот и все. Все как на войне. Все как тогда, когда колонизуешь такой ад, как Марс. Надо действовать быстро, хватать, пока не выскользнуло, а дальше — по ситуации он разберется. Сет смотрит на Каина с восхищением, у Авеля — в непонятной эмоции застыло лицо и слегка, нервно подрагивают черты. Лилит — ненавидит Каина молча. И на секунду — это становится ясно всем. — Будет исполнено, — отвечает им их начальство с Земли. И это тоже — бесчеловечно, если задуматься. Вся политика, что скрывается за всей риторикой. Все люди, которых снова придется принести в жертву естественной борьбы человека с миром. Однако, Каин Найтроуд прав — колонизация невозможна без труда и семей, без истинного союза и промежуточных идеологических звеньев. И разве это помеха — подсуетить полковнику женщину, когда его вдумчивыми, дальновидными решениями творится долгожданный эволюционный взлет миссии "Красный Марс"? А теперь Лилит пытается смириться с тем, как бесследно проплыли мимо восемь лет, и как воистину необходима им (о боги! как она не любит это выражение) «рабочая сила». Ведь теоретически Найтроуды-Саль исследовали все, что позволяли бы им технические возможности военно-космического потенциала их земных спонсоров. Архитектурные, промышленные и агро хозяйственные проекты готовы — но лишь на бумаге. Евразии они и правда не могут оказывать настолько ожидаемого ими доверия, и пусть она позади — но всего-то на шаг. Им, сверхлюдям — Найтроудам и Саль — нужна сила. Лилит ненавидит это проклятое слово. Она ненавидит слово "враги", и даже людей на нижних уровнях их поселения — она считает чем-то большим, чем рабочими руками, управляемых, к несчастью, разумной, живой головой. Год за годом, лейтенант Саль прикладывала самые невозможные усилия, дабы наделить людей нижних уровней правами, голосом, собственным словом и властью. "Отклоняю лично." Под каждым ее отчетом заключал Каин. Завтра на поверхность Марса приземляется рекордно огромный даже для самых могущественных в мире аэрокосмических сил ООН корабль, легко трансформирующийся впоследствии — в новый сектор военной базы, и — целый населенный пункт, продолжение уже существующей колонии. Стратегически важная интеллектуальная верхушка, как и оговорено, будет обитать на этажах Найтроудов и Саль. С ними же — формальные и неформальные лидеры, что обрели такой статус за последние восемь лет путешествия на Марс. Справедливо. Лилит смотрит на Сет, с волнением гадающую на картах «Таро» — ее новом увлечении, и восклицающей, что ей выпал рыцарь мечей, и карта фортуны — в связке. Лилит смотрит на Авеля, который хочет уже поскорее закончить это никому не нужное протокольное чаепитие, и поскорее направиться в каюту к Лилит через запасной, резервный выход. Лилит смотрит на Каина. Она ненавидит его спокойную, уверенную безмятежность. Потому что за этим — совершенно не понятная ей природа нечеловеческих, ужасающе жестоких решений. — Да, ладно вам! — Сет прерывает почти зловещую тишину и снова выбрасывает перед ними карты. — Посмотрим, что нас ждет завтра. Высший Аркан — карта «Мир». Как же долго они ждали этого "завтра". Особенно — Каин. А еще перед ними на столе — «Справедливость» и «Любовники». На последней карте — друг к другу льнут обнаженные Ева и Адам, и между ними — яблоко, что есть конец всего. Или всему — начало. Это как посмотреть... И какая-то незначительная, наверное, карта незаметно передана Каину под столом. Сет подмигнула. — Нечего с такими кислыми лицами сидеть, будто мы — не родные. Что бы не случилось, я буду любить вас всех и — никогда не перестану. Все хорошо будет, правда? — Обязательно, — соглашается полковник Найтроуд, Каин. Потому что Сет обращается всегда по таким жизненным вопросам — именно и только к нему.