I.

Эйгон с открытым недовольством и презрением смотрит на свою младшую сестру. В одной его руке кубок с терпким дорнийским вином, уже порядком затуманившим его сознание. Бриз слабо раздувает его светлые немного волнистые пряди, а запах моря успел приесться, пропитав его лёгкие. Хелейна в паре шагов от него сидит на корточках, больше заинтересованная насекомыми, нежели гостями, трауром по недавно скончавшейся Лейены Валарион или хотя бы едой с вином. Его сестра возится с пауком, как может сказать Эйгон, не уверенный правильно ли он распознал живность на её ладонях. Ему тоже хотелось бы быть настолько отстранённым, но благо здесь есть вино, успешно помогающее ему скрываться в собственном сознании от разъедающих его сердце воспоминаний и собственных мыслей.  — Надеюсь, она не станет моей женой, — произносит Эйгон, отпивая из кубка вино, ненадолго отпуская свой язык и позволяя себе говорить всё, что в его голове. Когда он убирает кубок от губ, с досадой понимает, что напиток в чаше закончился.  — Если это станет необходимостью для семьи, я женился бы на ней, — голос Эймонда привлекает к себе внимание.  Эймонд рядом замечает реакцию Эйгона. Он даже предполагает, что его старший брат забыл, что находится здесь ни один и может, забывшись озвучил собственные мысли. Его брови хмурятся больше, а губы искажаются в отвращении.  — Ты не хотел бы жениться на ком-то, кто тебе нравится на самом деле? — интересуется Эйгон, находя взглядом свою родственницу.  Она младше его всего на пару лет, её волосы отличительная черта Таргариенов, она лишь немного напоминает свою мать в детстве, во всяком случае так говорит Алисента. Волосы Амиссы незамысловато заплетены, лёгкий ветер развивает оставшиеся пряди. Чёрный мех на хрупких плечах подчёркивает её благородный и королевский вид. Чёрное платье как напоминание, какой части дома Таргариенов она принадлежит на самом деле. Эйгон не был собственником, он не тот, кто ревнует и требует большего, но ему искренне любопытно, как зелёный цвет смотрелся бы на его племяннице. Эйгон ждёт шанса пообщаться с Амиссой, когда её мать и братья отойдут от неё. Если бы она осталась ненадолго одна, он воспользовался бы этим, успел бы занять её внимание.  Он не уверен, но предполагает, Рейнире не хочется, чтобы пьяница и уже заядлый посетитель борделей крутился вокруг её первой дочери. Эйгон не может осуждать желания своей сестры. Иногда он сам корит себя за грязные мысли или за надежды и мечты, что ему достанется кто-то похожий на Амиссию.  — С кем тебе не было бы противно делить постель…  Эймонд также не отрывает взгляда от первой дочери Рейниры. Он не может отрицать её превосходства. Королевская стать и лишь малый шанс для Эймонда стать королём. Если Рейнира всё же займёт трон, сделает Амисэллу уж слишком желанной невестой. Но заметив, как его брат смотрит на их племянницу, он опускает глаза. Эймонд отгоняет мысли об Амиссе, пока те не успели пустить корни в его разуме. Эймонд ещё ребёнок, но он уже знает, что его судьба предрешена. Он мог бы быть таким же недовольным осознавая свою участь, как и его старший брат, но это кажется ему глупым и похоже на слабость. Эймонд предпочитает принять свой долг и обязанности с гордостью, сам того не осознавая, превратить это в желаемое.  Амисса кивает, когда Рейнира заканчивает, положив ладонь на её щёку, на мгновение цепляясь взглядом за черты своей дочки.  — Да, я понимаю, мам.  — Хорошо. Но тебе всё равно следует поговорить с ним.  Рейнира делает шаг назад, когда Люк продолжает прижиматься к её бедру и держать за руку. Джекейрис стоит рядом с Амисэллой, всё ещё на голову ниже её, даже если их разница в возрасте не большая. Девочки всегда растут быстрее мальчиков, Амисса до сих пор подтверждает это.  — Идите пообщайтесь с дедушкой, — произносит Рейнира, передавая руку Люцериса Джекейрису.  Джейс принимает руку своего брата и отходит от Амиссы. Она провожает своих братьев взглядом. Пока их мама стоит перед ней, также следя за тем, чтобы мальчики добрались до Визериса.  — Вы вступите в брак, верно? — интересуется Амисэлла.  — Я замужем, милая. — Он убьёт его, и ты станешь его женой.  Рейнира слегка хмурится, смотря на свою дочь в лёгком недоумении. От куда у неё были такие мысли, учитывая, что Амисса почти не общалась с Деймоном и не знала его. Рейнира предполагает, что это из-за слухов. Она обнимает Амиссу, прижимает к себе и оставляет быстрый поцелуй на макушке.  — Ты знаешь, он твой отец, и он любит тебя.  — Да, так же сильно, как Бейлу и Рейну.  — Так сложились обстоятельства, Ами. Если бы он мог быть с тобой ближе, он был бы.  Амисэлла прикусывает язык, не решаясь спорить с матерью дальше. Это не важно. Она останется всё равно со своим мнением, не решаясь спорить больше. Рейнира уходит, оставляя Амиссу одну. Она провожает её взглядом, но затем переводит его на горизонт. Постепенно солнце затянули тучи, а ветер становится более сильным, раздувая юбки платьев, пальто и волосы.  Эйгон следит за своей племянницей. Не сложно заметить, как Амисса до сих пор следит за своей матерью и отцом. Эйгон хочет подойти к ней, но так много людей до сих пор не скрылись в замке, и могут увидеть, как он пытается поговорить с Амисэллой. Если Алисента увидит это, то наверняка после отчитает его. С другой стороны Деймон, который даже и не близок со своей первой дочерью, всё равно может легко отрубить Эйгону голову, никто бы не усомнился в желании брата короля защитить свою дочь от такого как Эйгон. Может поэтому Эйгон так и не делает шага в сторону Амиссы, хотя она совсем одна.  Рейнира скрывается с Деймоном, медленно, без лишней суеты, желая, чтобы никто их не услышал и не заметил. Амисса может догадаться, что её мама не будет просто говорить с Деймоном, она уверена, что сегодняшняя ночь может не быть такой уж спокойной, как и следующий день. Вся семья Таргариенов вместе, это никогда не было чем-то хорошим в перспективе.  Амисса одновременно может сказать, что рада, Деймон не подошёл к ней для неловкого и ненужного разговора отца с дочерью, но, с другой стороны, чего бы она могла ожидать. Он разговаривал с ней пару раз, пару раз виделся с ней, некоторые встречи она даже уже не помнит. Маленькие дети не могут запомнить слишком много.  Направившись к лестнице, желая скрыться в замке Дрифтмарка, Амисса не замечает тоскливого взгляда своего дяди, проходя почти рядом с ним. В голове крутятся много мыслей. Амисэлла чувствует, как её сердце тяжелеет в груди. Она может сказать, что смерть Лейны Валерион не пройдёт бесследно, она запустила изменения, дала толчок для неотвратимых событий.  Как только Амисса оказывается на лестничном пролёте, она оглядывается, понимая, что никто больше не видит её из-за высоких каменных перил и скалистых гор. Амисэлла сворачивает, желая прогуляться по пляжу, спускается по более узкой и уже без перил лестнице.  Эйгон подходит к небольшому столику с фруктами, орехами и вином. Он наполняет свою чашу, опустошает её, и повторяет. Алисента оказывается рядом, оставляя Отто, и уже готовая шипеть на своего сына, чтобы он прекратил напиваться и позорить её. Как только Эйгон чувствует крепкую хватку на своём локте, то понимает, кто к нему подошёл, даже не оглядываясь.  — Перестань напиваться, — произносит Алисента, тихо, но грозно. Она недовольна, это очевидно не только по её лицу, но и тону.  — Хорошо, мам.  Он отставляет кубок, пустой, и смотрит на королеву.  — Попрошу Эймонда следить за тобой.  Она уходит, уже желая найти своего младшего сына. И как только, Алисента оказывается спиной к Эйгону, он хватает полный кувшин и направляется к лестнице, думая скрыться в Дрифтмарке, но стоит ему пройти один лестничный пролёт, он замечает лестницу ведущую на пляж. *** Дождь так и не пошёл, лишь морось и холодный ветер побеспокоили Амиссу во время прогулки. Она думает о том, что должна попросить прислугу принести ей чай погорячее и приготовить ванную, чтобы отогреться. Сумерки уже не позволяют разглядеть пляж вокруг достаточно хорошо. Амисэлла поднимается по узкой лестнице, пристально смотря под ноги, она немного приподняла юбку, сжав ткань в кулаке, чтобы не упасть. Как только она поднимает взгляд, то замирает, на мгновение испугавшись. Амисса не ожидала встретиться кого-то из гостей или хозяев замка.  Он лежит на лестничном пролёте, будто бы без сознания. Немного худощавый, светлые, слегка волнистые волосы. Эйгон явно выпил лишнего. Он на самом деле не собирался пить много, но что-то пошло не так и вот, он уже теряет возможность понять, где можно заснуть, а где нельзя. И угол на лестнице кажется удобным, как никогда.  Амисса подходит ближе.  — Эйгон, — её голос доносится до него сквозь пьяную дымку, всё ещё не позволяя сознания выйти из забвения.  Лениво открыв глаза, Эйгон встречает её. Сумерки мешают ему разглядеть Амисэллу полностью, но узнать черты её лица не сложно для Эйгона. В конце концов он много думал о ней и о себе, о них. Иногда ему нравится думать, что между ними был бы возможен брак и его мать сможет сделать его хотя бы раз в жизни счастливым. Но они ещё слишком молоды, даже если Амисса единственная дочь и первый ребёнок Рейниры, обладательница чистой крови, её до сих пор не обручили ни с кем. Он знает, Рейнира не доверит ему, пьянице и постоянному посетителю худших борделей Королевской Гавани, свою красавицу дочку. О запрете Деймона ему даже не хочется думать.   — Эйгон? — прохладные руки нежно убирают светлые пряди с юношеского лица, чтобы лучше увидеть его глаза. — Ты должен встать. Он старается не наваливаться на Амисэллу, чтобы ей не было тяжело, но его ноги заплетаются, и он всё ещё не может понять, насколько тверда земля под ними.  Она ведёт его, просунув руку под локоть и выбирая наименее людный путь, чтобы как можно меньшее количество увидело их, даже если небо почти потемнело, а тучи скрывают сияние звёзд, Амисса не хочет рисковать. — Мама и дедушка снова будут ругаться, — он ворчит, оказываясь с Амисэллой в замке. — Если увидят тебя таким?  — Да. Она наверняка уже хочет знать, где я, если ещё не ищет меня... если вообще ищет меня. — Его слова не так легко разобрать, язык заплетается, но Амисса всё равно понимает его.  Они идут по коридорам. Амисса всё ещё держит его, помогая идти. К её облегчению, Эйгон уже чуть лучше ориентируется в пространстве и управляет своим телом, хотя бы не заваливаясь на неё. Темнота коридоров помогает им скрываться. Амисэлла старается прислушиваться, даже если это не так легко. Эйгон шаркает, создавая слишком много шума.  Когда они в очередной раз поворачивают, Амисса останавливается и тянет Эйгона, побуждая его сдвинуться вместе с ней. Она прислушивается к шуму. Голоса заставляют напрягаться. Так же чужие шаги сообщают, что поблизости кто-то есть стремящийся помешать им дойти до покоев Эйгона незаметным. Кто-то может идти прямо к ним, или проходить мимо, эхо не помогает Амиссии понять, насколько близок неизвестный. Может быть, это вовсе прислуга и стоит опасаться сплетем, а может это кто-то из их семьи. Но Эйгон об этом не думает. Он наваливается на дверь рядом с ними и почти падает в комнату, утягивая за собой Амисэллу. Если он сам валится на пол, то она успеваешь ухватиться за ручку двери, чтобы устоять на ногах. Эйгон больше не виснет на ней, и она, пользуясь случаем, закрывает дверь. Амисса глубоко вздыхает и чувствует запах пыли. Она ещё не обернулась, чтобы увидеть, что комната почти вся в пыли. Слабый свет пробивается через небольшое и грязное окно. Пространства не так много, не только потому что оно почти всё заставлено всякими вещами, накрытыми огромными белыми и пыльными кусками ткани, но и сама комнатка небольшая. Должно быть детская.  — Эйгон? — Амисса хочет помочь ему подняться, но он делает это сам, вздыхая и проходя дальше, даже не обращая внимание, что испачкался в пыли. — Когда они пройдут можно будет выйти...  Он подходит к чему-то напоминающему стул накрытым простынёй, и откинув ткань, подняв ещё больше пыли, садится на него, развалившись. — Рейнира будет искать тебя... Ей не понравится, что ты со мной. Постепенно трезвость приходит к нему, но не настолько, чтобы он полностью осознавал ситуацию.  Амисса проходит дальше, и тогда чихает. Эйгон слабо расплывается в ухмылке. Её маленький чих странным образом напоминает ему о её приближённости к людям. Он знает, что говорят об их доме, они Таргариены ближе к Богам, нежели к людям. Смотря на Амисэллу, он может поверить в эти слухи. Она наибольшее доказательство этой идеи. Смотря на неё, говоря с ней, ненароком прикасаясь к ней, Эйгон может поверить, что принадлежит хотя бы немного к роду Богов.  — Она наверняка занята сейчас другими вещами, — произносит Амисса, не желая задумываться об этом слишком долго. Ей хватило прогулки, которая забрала все её силы.  Пройдя в комнату дальше, она находит спички рядом со свечами. Эйгон наблюдает за ней, и когда в комнате появляется чуть больше света, он рад разглядеть её лучше. Но и множество вещей в комнате, теперь тоже можно увидеть. Тогда его взгляд падает на лютню рядом, пальцы тянутся к музыкальному инструменту, ловко приходясь по струнам, почти расстроенным, комнату всё равно заполняет приятная, плавная мелодия. Это привлекает внимание Амиссы, и Эйгон видит замешательство на её лице, но ни капли осуждения.  — Ты умеешь играть на этом? — интересуешься она, делая всего пару шагов к стулу рядом с Эйгоном. Откинув ткань дальше, подняв облако пыли, она снова чихает, но всё же занимаешь место рядом с Эйгоном. — Немного, — признается он, и Амисса замечает лёгкую смущённую улыбку на его лице. Он тянется к лютне, берёт и кладёт на колени.  Эйгон умело и ловко проходится пальцами по струнам, заставляя комнату заполниться плавными, нежными нотами. Они ласкают слух Амисэллы, и та даже не замечает, насколько отрывается от реальности. — Она на самом деле не так хороша, как должна, как и я... думаю, — произносит Эйгон, грустная улыбка озаряет его лицо, когда он поднимает взгляд на Амиссу, и та замечает в его глазах блеск свечей.  Её сердце сжимается, быстро и ненадолго. Это чувство незнакомо, потому что такие как она не должны его испытывать.  — Я думаю ты ошибаешься, Эйгон, — произносит Амисса. — Я думаю, ты хорошо играешь. Даже если она не такая, как должна быть, ты смог создать что-то прекрасное. Ты больше, чем думаешь. Он кивает, кажется, немного смущённый маленькими комплиментами. Но Амисса тянется к его руке и сжимаешь ладонь. Её руки теперь тёплые, немного мозолистые, даже если она использовала перчатки, старалась следить за своей кожей тщательно, и только недавно начала тренироваться с мечом, это не прошло бесследно. Её тело до сих пор иногда болело, а на руках всё же появились мозоли. Но Эйгон всё равно наслаждается утешающим жестом. Он не думает дважды, когда берёт её руку в свои и подносит к губам. Лёгкий поцелуй остаётся вечным следом на её коже. Он замирает на пару секунд держа свои губы прижатыми к тыльной стороне её ладони, прикрыв глаза ненадолго. Эйгон всё же отстраняется. Что-то просто разрушает момент его душевного умиротворения, и он хочет ударить себя за то, что так безответственно оскверняет её своей нежностью.  Хотя Амисса дочь своего отца и матери, всё равно кажется по сей день нежным и непорочным созданием. Пока он уже испачкался из-за собственной слабости и неосторожности. Эйгон не имел бы права прикасаться к ней, но Амисэлла не отталкивает его. Он даже не знает, думает ли она о нём также плохо, как он о себе. Её ранее сказанные слова хотят заставить его думать обратное, может она видела в нём кого-то более значимого, ценного и стоящего, нежели все остальные. — Мне нужно добраться до своей спальни, — произносит он. Амисэлла поднимает взгляд на него, в лёгком замешательстве следя за тем, как Эйгон уходит, неуверенно ступая и не идя по прямой. Если бы Эйгон просто посмотрел на неё, прежде чем уйти, то увидел бы не только недоумение, но и грусть, сразу подумав, что расстроил Амиссу и может это лишь заставило его ещё больше думать о себе, как о ничтожном человеке.