Глава 4. Пепел в сонате

2006 год, Токио. Кай 10 лет. Солнечные лучи пробивались сквозь шелест листьев вишневого дерева, играясь и поблёскивая на лице мальчика сидящего под деревом. Это его любимое место. Здесь, вдали от лишних глаз, он чувствует энергетику природы и оно даёт ему некое расслабление и чувство покоя. Вишня расцветала пышными листьями, а от ветра они закручивались вокруг дерева, создавая иллюзию кокона в котором он сидел и завороженно смотрел на белый листопад. Там, в далеке бегали его кузены, двоюродные братья и сестры. Родственники семейного древа Саками из года в год праздновали праздник «Фудзима» в честь усопших поколении семьи. В этот день вечером они должны зажечь бумажные фонари и пустить их в небо загадывая желания. Желанием Кая было бы просто исчезнуть из жизни этих людей. Он загадывает это каждый год с тех пор, как себя помнит. — Вот ты где, — голос матери послышался где то рядом. Молодая женщина с короткой стрижкой и в цветочном платье присела рядом с ним. Кай взглянул на неё и в его сердце защемило от увиденного: лицо матери было прекрасным, но раны и ушибы всё ещё оставляли след на бледной коже. Косметика которую она нанесла не могла скрыть этого. Несмотря на это, мама Кая — Каори, мило улыбалась ему. Её улыбка была одной из тех редких улыбок, которые касались глаз. Он редко видел по настоящему искреннюю улыбку. — Watashi no taiyō (Солнышко)… мама так тебя любит. Ты — самое прекрасное что могло случиться со мной в этой жизни… — внезапный острый кашель перебил её слова. — Я всегда говорила тебе и буду говорить, чтобы ты не мучил себя мыслями обо всём. Ты может маленький, но я знаю, что ты многое осознаешь. Watashi no kashikoi shōnen (Мой умный мальчик). Кай наблюдал за фигурой отца который готовил стейки и его левый кулак сжался. Это он был причиной того, что Каори сейчас кашляет. — Не надо, — мягкая рука матери коснулась его правой руки. — Ненависть, только погубит тебя, рано или поздно. Я боюсь, что после моего ухода, ты возненавидишь этот мир и всех кто в нём есть. Но это не так. В этом мире есть хорошие люди, хорошая сторона. — Мама… ты не уйдёшь… Ты превратишься в бабочку и останешься в моей клетке, вот здесь… — мальчик показал на своё сердце. Каори грустно улыбнулась, погладив его по гладким уложенным волосам. Они были очень похожи: наслаждались тишиной и природой вокруг. Мать и сын казалось были в особенной связи, которую могли понять лишь они. Когда родился Кай, Каори знала, что он особенный: он видит мир по другому, у него своя вселенная внутри. Ему неинтересно было играть с кузенами или другими детьми. Он предпочитал тишину. Но всё же, что то привлекло его внимание вдалеке. Она заметила его лёгкую улыбку и проследила за его взглядом. Семилетняя девочка с черными волосами и лентой на голове бегала по лужайке взмахнув руками, словно та была птицей. Каори узнала её. Это была Изабель Уинслоу — дочь их давнего друга Джонатана Уинслоу. Харуки — её муж — позвал его на праздник впервые. — Тебе она нравится? — улыбнулась Каори. Кай легонько пожал плечами: — Kanojo wa kawaī (Она милая). — Мне тоже она нравится. Я бы хотела чтобы вы подружились. Каори видела в Изабель чистый белый свет, девочка светилась счастьем как изнутри так и снаружи. Можно было часами наблюдать как она мило улыбается. Она хотела для Кая всего хорошего: хороших друзей, хорошие воспоминания, хорошую жизнь. Поэтому эта девочка вполне могла подарить ему хоть немного радости — подумала она. * * * Время для Кая было быстротечным и безжалостным. Только недавно цвела сакура, а сегодня опадали листья деревьев. Каори становилось всё хуже с каждым днём, пока она не слегла. Кай приносил ей цветы собранные с цветочного поля рядом со школой чуть ли не каждый день. Он не знал какого они цвета, но был уверен — хризантемы одни из её любимых цветов. — Мама… я не хочу чтобы ты превращалась в бабочку… Каори еле открывала глаза и с грустью смотрела на своего сына. Ей хотелось плакать от того, что Кай не отходил от нее ни на шаг и получал за это наказания от Харуки. Ей хотелось плакать от того, что не помнит когда Кай смеялся или улыбался. Кажется это было так давно. — Папа… приведёт другую женщину…и она не будет мне готовить бенто в школу, как это делала ты, — он уставился в одну точку и тихо прошептал ей. — Кай, послушай… — Каори поморщилась от боли и с трудом выдавливала слова. — Я хочу… чтобы ты обещал мне кое что… — Подружись с этой девочкой и обещай мне, что ни смотря ни на что… ты не позволишь… ненависти завладеть тобой. Хорошо, мой мальчик? — её палец поглаживал его руку в перчатке. Кай молча кивнул. Каори долгие минуты смотрела на него, пытаясь запомнить черты его лица, а затем медленно закрыла глаза, испустив последний вздох. Мальчик ещё долго смотрел на её бездыханное тело. Внутри было так пусто. Словно лучик света погас в ту же секунду, погрузив его во тьму. Ему было страшно. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным. Лицо ничего не выражало, но он почувствовал как капля слезинки спускалась по его щеке. Пока его мама не превратилась в бабочку, а тело не стало холодным, он взобрался на кровать и лёг рядом, крепко обнимая её и пытаясь в последний раз почувствовать её тепло, её аромат цветочного мыла. * * * Через пару дней состоялись похороны, на которых присутствовали лишь некоторые родственники его отца. Со стороны его матери никто не пришёл. Семья Каори разорвала все отношения с ней, после того как она вышла замуж за Харуки Самаки. Казалось, весь Токио ненавидит его. Даже его собственный сын. — Хватит играть со мной в молчанку, Кай, — густой табачный дым от сигар медленно поднимался перед лицом отца, когда тот закурил. — Её теперь нет, пора бы тебе бросить нытьё и научиться быть настоящим мужчиной как подобает роду Саками. Кай стоял неподвижно в его кабинете. Самые худшие воспоминания были связаны с этим кабинетом и ему было плохо находится здесь. Каждый сантиметр напоминал ему об ужасных событиях творившихся в этой комнате. — Отныне я буду брать тебя с собой в деловые поездки. Тебе будет лучше, если сейчас ты начнёшь учиться нашему бизнесу. Мальчику не нравился этот бизнес. Он был грязным и нелегальным. Он также видел как руки отца марались кровью после работы. — Motto chikaku ni kite (Подойди ближе), — сказал Харуки, затягиваясь снова. Сердце Кая начало учащаться. Он знал, что сейчас произойдет и сглотнул. Во рту вдруг стало сухо, а в горле застрял ком. — Я сказал, подойди ближе! Кай медленно подходил к столу в центре комнаты. Как только он оказался рядом с отцом, тот резким движением ударил его по лицу. Мальчик упал на пол, схватившись за щеку. — Ты должен быть мужчиной, а не тряпкой. Завтра вылетаем с тобой в Сингапур. Хочу проверить твои навыки в стрельбе. * * * Холодный и затхлый запах подвального помещения ударил в нос, как только они спускались в подвал. Крик и рыдания эхом отдавались в узком проходе. Они оказались в маленьком помещении глубоко под землёй и вряд ли кто то бы услышал какие либо вопли о помощи. Коренастый мужчина с сединой был в центре привязанный к металлическому стулу. Его одежда была в крови, а нос разбит в кровавое месиво. Судя по языку, он был итальянцем. Кай испуганно смотрел на него. Вот что происходит, когда ты переходишь дорогу Саками — подумал он. Он кричал и плакал, бросая оскорбления в их сторону. — Заткни его, Кай, — поручил отец вытаскивая сигарету. Его ладони вспотели, а по рукам пробежались мурашки. Ему было всего одиннадцать и он никогда не прикасался к оружию. — Не заставляй меня повторять дважды, — он протянул сыну один из пистолетов, словно та была не холодным оружием, а чем то вроде игрушки. — Целься сначала в конечности, дай ублюдку помучиться перед смертью. Холодный метал сорок пятого калибра тяжело висел в его маленькой ладони. Его сердце не переставало биться, пока тот кричал. — Поторопись! Он выводит меня из себя, — проворчал Харуки. Кай судорожно набрал в лёгкие воздуха и с дрожью поднял пистолет. Он давно был заряжен и готов к использованию. «Кай, ты хороший мальчик» «Это всего лишь один выстрел. Я не буду плохим. Я не стану как мой отец. Я хороший мальчик» — мысленно проговорил про себя Кай, перед тем, как закрыть глаза и спустить курок. Сильная отдача выстрела заставила его дёрнутся и упасть назад, а громкий как гром — звук оглушил его так, что в ушах ещё долгое время звенело. Итальянец вдруг заткнулся кряхтя. Кай поднял глаза и увидел как бордовая густая кровь полилась из груди мужчины. Он попал прямо в сердце. Глаза мальчика были расширены, и он с шумом глотал воздух. Сердце так сильно билось о рёбра, что ему становилось больно. Несомненно, у мальчика был шок. «Кай, ты мой хороший мальчик» — эхом звучали слова его матери в сознании. Но Кай уже не чувствовал себя хорошим. Он убил человека и взглянув на довольное лицо отца, он осознал одно… Это только начало. * * * 2010 год. Лондон, Поместье Уинслоу. Кай, 13 лет. На кануне вечером в Холланд Вилле — в пригороде Лондона, состоялось торжественное собрание, на которое были приглашены многие состоятельные люди со всего света. Люди, которые занимались таким же грязным бизнесом, как отец Кая. Подпольный бизнес у миллиардеров был скрытым. Они вели свои дела умело и скрытно от ФБР. Сюда могло войти что угодно: от кражи активов крупной компании, до продажи синтетических наркотиков в разные уголки мира. Кай, прекрасно понимал чем занимались Уинслоу. В мировом рынке это была безобидная компания страхования имущества Соединённого Королевства, но на самом деле, Winslow inc. были поставщиками запрещенных веществ на двух континентах. Харуки возобновил свои партнёрские отношения с Джонатаном Уинслоу, поэтому сегодня Кай, его отец с новоиспечённой женой Ма́ко — были главными гостями вечера. Зал был полон людей собравшихся кучками, а фальшивый смех, звон бокалов и банальные произведения на классических инструментах — поистине резали слух Кая. Он без единой эмоции пробежался взглядом по залу, и в какой то момент его взгляд остановился на знакомой светлой ленточке и черных волосах десятилетней девочки за барной стойкой. Кай понял, что всё это время она наблюдала за ним и та мгновенно опустила голову с интересом изучая стакан в руке. Попалась. Конечно, он не мог не помнить эти большие глаза, ленточку на волосах и миловидное лицо. Изабель, была частью его детства, и хоть он видел её лишь дважды в прошлом, она осталась в его памяти как девочка семи лет с яркой улыбкой. «Подружись с этой девочкой, Кай. Она хорошая» Предсмертное желание его матери эхом отдавалось в ушах. Он помнил своё обещание и был намерен сдержать его. Так или иначе, именно она — точнее её образ, её улыбка — помогали ему держаться на плаву все эти годы, когда он был в плену насилия и жестокости преступного мира. За последние годы его нетерпимость к шуму только усилилась. Поэтому пока отец с мачехой беседовали с Джонатаном Уинслоу, Кай решил уйти в другое место. Его туфли мягко ступали по мраморной плитке, пока он шёл вдоль длинного коридора в поисках выхода, а затем свернул направо. Каким то чудным образом, он наткнулся на стеклянную оранжерею рядом с лестничным пролётом. Цветы. Его мама любила хризантемы. Желая вдохнуть аромат её любимых растений, Кай шагнул внутрь. Он не знал как включить освещение, впрочем, оно было ни к чему. Полная луна высоко над стеклянным куполом оранжереи достаточно освещала внутренность, бросая светлый блеск. Его глаза видели всё в черно белых тонах, но он был уверен, что лунное сияние определенно было бы красивым увидь он это в цвете. Однако, первое что бросилось ему в глаза вовсе были не многочисленные растения, а большая белая рояль расположенная в центре, ближе к стеклянным стенам. Он медленно подошёл к ней и сел на банкетку разминая пальцы. Кай так давно не играл в фортепиано, что не помнил, когда последний раз он мог спокойно импровизировать аккордами. С тех пор, как умерла его мать, отец перестал платить за его музыкальное обучение, а пианино что когда то стояло в его комнате, однажды… просто исчезло. Его мать была единственная, благодаря которой, он мог играть в фортепиано. А когда её не стало, единственное утешение в его жизни в виде музыки тоже не стало. *Рекомендуемая аудио дорожка: «Remember the rain» – by Melodrama Кай тяжело вздохнул и принялся нажимать пару клавиш подбирая ноты по памяти. Когда то давно, он сочинил мелодию, которая заставила его мать заплакать. Он сочинил её после того, как ожог на руке едва начал заживать. Кай сочинил её выплеснув всю боль в мелодию. Она попросила его не играть эту мелодию при ней. Больше он её не играл. Видимо, его матери это причиняло такое же страдание, как когда он её играл. Прямо сейчас ему было необходимо выплеснуть всё накопившееся внутри. Длинные изящные пальцы тринадцатилетнего мальчика мягко и плавно передвигались по знакомым нотам. Звуки были мелодичными и находили отголоски его измученной души. Он закрыл глаза и вспоминал цветение сакуры в деревне, утреннюю расу, вкус маминых онигири с тунцом, душистый аромат духов матери, улыбку Изабель... Словно почувствовав её присутствие, Кай открыл глаза и подвинулся, давая ей место рядом. Мелодия меняла свою тональность и настрой, словно в чистую воду упали чёрные чернила, отравляя её. Чёрные чернила, черное пятно, дым – который проник в его когда то беззаботную жизнь. Вода уже не будет чистой как прежде. А капли чернил только больше капают в воду, пока она не превратится в черную воду. Его жизнь , его душа уже не такие как прежде, оно мутнеет, темнеет... медленно, но уверенно, пуская темноту в трещины его уязвимой души. Достигнув кульминации, пальцы яростно двигались по клавишам, ускоряя, то понижая темп, пока мелодия не подошла к концу. Кай тяжело дышал, смотря на руку в перчатке. Она начала дрожать. Прошло больше пяти лет, но рука всё ещё бьётся в конвульсиях и пульсирует от незначительной нагрузки. — Красиво, – прошептал тонкий девичий голос рядом. Изабель. Что то в её голосе заставило его повернуться к ней. Большие чёрные глаза смотрели на него, пока с них текли слёзы, прокладывая влажную дорожку на её припухлых щеках. Для Кая Изабель была красива. Особенно когда плакала. Потому что слёзы – были доказательством чистоты её души, её чистого сердца. В их мире, где правили деньги, алчность и власть – чистое сердце и душа были чем то чуждым. Кай прекрасно это знал с раннего детства. Деньги – портят сердце. Они искореняют искренность, честность и все добрые качества, пуская уродливые корни в глубь сердца. Он никогда ещё не встречал среди других детей богатых чинов, кого то настолько искреннего и светлого. Это и привлекло его в ней тогда... три года назад. Ему вдруг сильно захотелось её защитить от этого жестокого мира, в котором они жили. Всё в ней искрилось чистотой и детской наивностью. Она не должна была родится среди них, среди этих жестоких, извращённых людей – подумал про себя Кай. Поэтому он просто обязан был её защитить. Но... как он защитит её, если сам порой нуждается в её помощи? Слёзы стали литься ещё больше, привлекая его внимание. Он достал с кармана жилета носовой платок и протянул ей прошептав: — Не плачь. Этот мир не заслуживает твоих слёз, – тихо произнес он. Он часто говорил это своей матери, когда она плакала временами. Кай любил видеть слёзы... но только вызываемые счастьем, а не грустью или болью. В этот момент, он будто поставил себе цель: когда нибудь увидеть слёзы счастья этой девочки. — Меня зовут Изабель, – робко улыбнулась она ему. «Подружись с этой девочкой, Кай» Мальчик решил исполнить своё обещание данное матери. — Кай. Саками Кай.