Глава 6. Осколки

— Готовьте реанимацию. Скорее! — Проверьте частоту сердечных сокращений. «— Кай. Мой мальчик, ты слышишь меня? — Ма-ма? — Где Изабель? — Она… она меня бросила. Мама. Она меня бросила. Она предала меня. Изабель обещала что не бросит меня, но она нарушила обещание. — Кай, послушай меня… — Она выбрала моего отца! Я-я ненавижу его! — Кай закрыл уши руками и забился в угол камеры. — Кай, не дай тьме забрать тебя у меня. Мой мальчик, ни в коем случае не сдавайся тьме внутри. — Она предала меня! Я НЕНАВИЖУ ЕЁ. Я НЕНАВИЖУ ИЗАБЕЛЬ! — Кай, ты пугаешь маму. Посмотри на меня… Кай медленно поднялся с места и обернулся к матери. Вокруг была кромешная тьма. Стены камеры исчезли, было лишь тёмное пространство в котором они находились. Их голоса отдавали эхом. — Nanite kotoda! (яп. «О, боже)– вздохнула Каори, глядя на сына. Зрачки её сына увеличились, стали темнее и в них таилась сильная ненависть. — Мама всё в порядке… я отомщу им всем.» П-ии-ип, пи-иип, пи-ип. Глаза Кая мгновенно открылись и он сделал протяжный вздох и выдох. — Капитан, он пришёл в себя. — Чёрт возьми, отличная работа. Вы понятия не имеете, чтобы сделал Саками, если бы узнал что он мертв. Хорошо справились. Солдат? — Да, капитан. — Поселите его временно в палату, пока он не оклемается. — Есть! Глаза Кая смотрели в белый больничный потолок и он никак не реагировал на вопросы окружающих. Ему казалось, что он находится где то далеко от реальности. Глубоко внутри кровоточила рана нанесённая ею, и он до сих пор чувствует боль. Боль, настолько сильную, что ему хочется кричать. Он никогда и никому не был нужен. Отец отнял у него мать в раннем возрасте. Тьма медленно поглощала его все годы. Но свет, появился в его жизни благодаря маленькой девочке с чёрными волосами и милым ангельским личиком. Теперь же, Кай остался один на один со своими страхами, болью и ненавистью. Он уже не хочет бороться с внутренней тьмой, которая шепчет ему каждый раз, когда он становится жертвой ситуации. Ему просто надо сдаться ей, чтобы отомстить им всем. * * * Через пару дней после инцидента, парня выписали с мед.блока в общую камеру секции «С». Это была большая комната с рядами из двухместных коек и выглядело намного лучше, чем то место где его привезли в первый день. — Вот твоя одежда. Завтрак, обед и ужин в столовой. Подъём в пять утра, — на автомате проговорил один из людей а спец форме, кидая ему стопку вещей и вышел, заперев камеру. — Mā mā. Koko ni wa dare ga imasu ka? Betsu no kyūban? (яп. «Так-так. Кто это у нас здесь? Ещё один сосунок?) — мерзко засмеялся мужчина средних лет слева от него. — Fugu, shitteru yo. Kore ga ano dīrā no musuko-san, Sakami Haruki-san ka na? (яп. Фугу, я знаю его. Это же сын того дилера Харуки Саками, кажется?) — присоединился второй. — Похоже, он теперь стал не нужен Харуки, — посмеялся ещё один. — Оставьте парня в покое. Он здесь впервые, разве, так встречают гостей? Тц, идиоты, — голос парня издался с другого конца камеры. Тот громом спустился с верхней койки и стуча ботинками, расслабленной походкой подошёл к Каю. На вид ему было явно лет двадцать пять. Крепкое телосложение, наколки на губе и левой брови… взгляд Кая не мог оторваться от многочисленных татуировок по всему телу. — Нравится? Я сам их сделал. Меня зовут Рэй. А тебя? Кай долго смотрел парню в глаза, и когда тот уже думал что он не ответит, он заговорил тихим голосом: — Кай. — Супер. Пойдём, я тебя проинформирую о местном устройстве. Кай шёл вслед за Рэем, когда Фугу и другие головорезы смотрели на него с презрением. Некоторые из них определенно знали его отца, как бы это не сыграло с ним в злую шутку в дальнейшем. — Вот здесь, прямо подо мной есть свободная койка. Можешь занять, а тумба рядом — твоя, — указал Рэй на пустующую койку. После того, как Кай расположился на новом месте, Рэй сел рядом, облокотившись спиной о стену со скучающим видом. — Я здесь больше трёх лет, чувак. Остальные пришли позже, поэтому они не могут мне и слова сказать, — усмехнулся Рэй. — Видишь вон тех двоих? Это Фугу и Широ, они сообщники преступной группировки «Красный череп». Последние выжившие так сказать. Рэй начал рассказывать историю о каждом из них, откуда они, как они сюда попали… Но ему стало интересно, кто такой Рэй. — Что насчёт… тебя? — спросил он тихим голосом. Рэй запнулся и долго смотрел в одну точку, перед тем как сказать: — Я работал татуировщиком в местном салоне Токио. Пока меня не забрала американская преступная банда и увезли в штаты. Они заставили меня делать всю грязную работу за них. Я сплавлял трупов, мучил жертв и ломал им конечности… Вот так вот. В конце концов… я просто сдал их федералам через третьих лиц и смылся в Японию. Тут меня поймали и упекли в CGR. Лицо Кая приобрёл серьезный оттенок. — Но ничего, я выберусь отсюда. — Как? — спросил Кай. — Раз в месяц сюда приезжают боссы Японской мафии. Они ищут себе наёмных убийц с хорошими данными. Тебе просто нужно показать себя в хорошем свете, чтобы ты им приглянулся. Если удача улыбнётся, они заберут тебя в свой штаб с отличными условиями. Сколько тебе лет? — Шестнадцать. — Отлично, у тебя пока есть время поработать над собой, своими физическими данными и навыками в бою. Здесь обучают всему. Если капитан заметит тебя, он может порекомендовать тебя членам мафии, — шёпотом сказал Рэй. Кай задумался и молчал всё остальное время. Рэй заметил его необщительность и старался как можно меньше задавать ему личные вопросы. — Всё что нам остаётся делать парень, это ждать. Придёт время и мы выберемся отсюда. — У меня остался младший брат в приюте. Я хочу стараться ради него… А что насчёт тебя? Твои родители, родные? Пустые чёрные глаза Кая уставились на левую руку в перчатке. — У меня… никого нет. Я буду стараться ради мести. * * * Пару месяцев спустя… Франция. Балетная студия Dùmore. — Отличное фуэте, Изабель. — Спасибо. — Отдохни. Ты с утра на ногах. Девушки, перерыв. Сделав глубокий выдох, Изабель села в углу студии, собрав колени и опустила голову, пытаясь как-то отдышаться от непрерывных занятий. Последние дни Харуки заставил её заниматься балетом усерднее, чем она делала это раньше. Девочку не покидала мысль, что он определенно что то задумал. На публику они играли идеальную семью, но дома… дела обстояли совсем иначе. «— С кем ты общалась в школе? — Н-ни с кем. — Снова ложь. Кажется ты забыла про правило в моём доме? Изабель сжала рукой школьный портфель и опустила голову. — Я клянусь, я ни с кем не разговаривала! — подняла она голос. Вдруг, Харуки прищурил свои глаза. Она забыла про правило «Не повышать голос». Харуки встал с места и подошёл к ней, когда та ощетинилась назад. — Вот значит как? Он схватил её челюсть и сжал его. — Изабель, милая, я делаю это чтобы защитить тебя от плохих людей. Кто знает, что могут сделать тебе парни в твоей школе. Я оберегаю тебя. Ведь ты мой драгоценный бриллиант, не так ли? Девочка шумно дышала не отрывая взгляда от него. — Не слышу? — Да. Да, … п-папа, — с отвращением проговорила она.» С другой стороны, она вкладывалась в балет, чтобы хоть как-то выплеснуть внутренние эмоции и не быть дома, рядом с чудовищем. Кай был прав, его отец оказался настоящим чудовищем. Это всё её глупость и наивность. Она пообещала себе, что будет умнее, но всякий раз, оказывается так, что Харуки на два шага впереди. — Держи. Услышав голос, Изабель подняла голову. Перед ней стоял стройный танцор их труппы по имени Леон. Блондин обладал невероятной харизмой и был очень добрым. Он поднёс ей бутылку с водой. Изабель так сильно хотела пить, что протянула руку, но в последний момент отказалась. — Не бойся, бери. Мадам Жизель, попросила меня дать тебе воду. Изабель краем глаза увидела, как их руководитель смотрела на них с другого конца студии. «Святые бабочки» сказала она про себя. Мадам Жизель любила Изабель как успешную ученицу и очень хотела, чтобы она была в паре с Леоном. Однако из-за того что Изабель отказывалась и не общалась практически ни с кем, Жизель иногда заставляла их выходить на общение разными способами. — Merci, — пробормотала она и взяла бутылку. — Я видел твоё прошлое выступление соло… мне понравилось, ты отлично справилась, — подсел он рядом открывая свою бутылку, как ни в чем не бывало. Как будто они друзья. Изабель лишь отодвинулась подальше. Она промолчала и отпила из бутылки, краем глаза замечая, что тот смотрит на неё. — Что это у тебя? — спросил Леон. Она проследила за его взглядом и увидела, что тот смотрит на синяк на её предплечье и резко потянула край болеро, затем схватив сумку, устремилась к двери. — Постой. Изабель! Несмотря на взгляды окружающих и шёпот, девочка выбежала из студии и села в автомобиль поджидающий её с самого утра. Водитель тут же двинулся домой. Всю дорогу, Изабель только и делала, что корила себя за то, что не одела болеро с длинными рукавами. Синяки от побоев проходили не так уж и быстро, как она надеялась. Прибыв домой, девочка быстро побежала к себе в комнату и заперлась там до вечера. Время от времени она вытаскивала альбом и рисовала, пытаясь как-то расслабиться. Внезапно, в комнату постучались. Она открыла дверь и увидела за ней Ма́ко. Девушка в норковой шубе была явно пьяной, а в руке держала бокал спиртного. Изабель пустила её в комнату и та села на её кровать. — Будешь? — качнула она бокалом. Изабель покачала головой. Она знала, что Ма́ко очень разговорчивая и добрая, когда пьяна, поэтому села рядом с ней. — Ма́ко. Можно я задам тебе вопрос? — Hai, — ответила та, сделав глоток. — Расскажи мне… где находится Кай? Ма́ко громко засмеялась. — Тише, — шепнула Изабель, дабы их не услышали слуги. — Эй. Ты что… думаешь… я самоубийца? Я ни-ког-да не скажу тебе этого. Моя жизнь… мне очень дорога, — хихикнула Ма́ко. — Пожалуйста! Я хочу выбраться отсюда и найти своего друга, мне нужна твоя помощь! Пожалуйста, Ма́ко. — Ты просто глупышка, раз ты думаешь, что Харуки так просто отпустит тебя… В один день, когда ты достигнешь совершеннолетия, он просто продаст тебя… Вот и всё… Ты его пешка в игре. — Ч-что? — Изабель не могла поверить своим ушам. По её телу прошлись мурашки. — Ма́ко, о чём ты?! Затем они услышали как подъехала машина Харуки. Ма́ко хихикнула и ушла покачиваясь на каблуках: — Ладно… мне пора ублажить своего муженька. Oyasumi! (яп. Спокойной ночи) — Ма́ко! — отчаянно позвала её Изабель, но та уже ушла. Изабель не могла просто так сидеть. Ей нужно поскорее что то делать. Возможно о местонахождении Кая будет информация в кабинете мистера Саками… но он обычно запирает его на ключ. А ключ находится всегда во внутреннем кармане его пиджака. Только Ма́ко, может провернуть это дело. Но зная её, вряд ли она поможет ей в этом деле, боясь за свою жизнь: ведь Харуки ненавидит предательство. Если его жена предаст его, он запросто убьёт её. Изабель придётся действовать самой, как бы ей страшно не было, её друг возможно ждёт её. На следующий день в субботу, Харуки обычно проводит время в своём кабинете. Самое время действовать. Изабель постучалась в дверь: — Войдите. Она осторожно вошла и подошла к нему. — В чём дело? — спросил он. — Мадам Жизель меня похвалила. — Это очень даже хорошо. — Хотите, я сделаю вам массаж шеи? Кажется вы устали… Он слегка прищурил на неё свои глаза усомнившись в её намерениях. Но вчерашняя работа так измотала его, что он не мог не согласиться. — Приступай. Как только она прикоснулась к его пиджаку, тот дёрнулся. — Я сам, — затем снял свой пиджак повесив на спинку стула. Мысленно вздохнув, Изабель начала медленными движениями массировать его толстую шею. Ей было до боли отвратительно, но другого способа достать ключ, не было. Она представила, какого будет, если этим руками она задушила бы его. Пока одной рукой она работала с шеей, другой она медленно полезла в карман его пиджака. Нащупав ключ, только хотела их достать, как вдруг, почувствовала резкую болезненную хватку на запястье и ахнула от боли. — Ты что задумала, девочка? Всё так просто? В следующую секунду он толкнул её на пол. — Надо же, ты осмелилась украсть мои ключи таким дешевым трюком. У какой шлюхи ты этому научилась? У своей матери Ванессы? Харуки засмеялся и потянул её за руку волоча вниз по лестнице. Изабель сморщилась от боли, которую ей причиняли ступеньки лестницы впиваясь в ребра. — Отпустите! — Я дал тебе крышу над головой, еду и даже балетные уроки… И это то, чем ты мне отплатила? Какое же неблагодарное отродье. Да ты не лучше моего сына. Ма́ко стояла на кухне с пустым лицом. Если раньше, ей было жаль Изабель, то теперь на её лице ни одной эмоции. Харуки спустился в подвал и запер её там щёлкнув тремя замками. — Милая, подумай над своим поведением и быть может, я отпущу тебя. Здесь было холодно, сыро и темно. Тусклый свет едва освещал маленькое помещение, не переставая мигать. — Святые бабочки! — шепнула она. Здесь были детские игрушки, старое шерстяное одеяло и маленький блокнот. А на стенах были надписи на японском языке. — Здесь кто то был… — сказала она прикоснувшись к игрушкам в виде плюшевого кролика и машинки. Они были грязными и пыльными, будто лежали здесь годами. Схватив маленький блокнот размером в ладонь, Изабель села поближе к свету и открыла его. «2011 год. Май. Моя ма-ма превратилась в бабочку. Я очень скучаю по ней. Мне иногда тоже хочется превратиться в бабочку, чтобы летать и быть вместе с ней. Этот человек бьёт меня каждый день. Вчера я сбежал со школы, он снова закрыл меня здесь. Мама сказала что защитит меня, но её больше нет. Она улетела далеко-далеко.» «2011 год. Август. Мне нравится Изабель. Она очень милая и самая красивая из всех девочек которых я встречал. Она научила меня чувствовать цвета, хотя я их не вижу. Ей всего семь лет, поэтому я хочу быть ей старшим братом и защитить её от злодеев.» «2011 год. Сентябрь. Я здесь уже два дня. Хочу кушать. Отец принёс мне только воду. Ожог на руке до сих пор болит. Интересно, что там делает Изабель? Я скучаю по ней. Хочу послушать продолжение её рассказа о Кролике и Алисе.» Изабель закрыла блокнот и не могла остановить катящиеся слёзы. Она только сейчас поняла, через что Кай на самом деле проходил всё это время. Мистер Саками всегда был добрым на торжестве и она подумать не могла, что Кай ежедневно был жертвой собственного отца. Блокнот был полностью исписан и это заставило плакать Изабель ещё больше. Некоторые страницы написаны на японском, некоторые на английском. Были рисунки и старая фотография красивой женщины… «похоже это его мама» догадалась она. — Святые бабочки… Кай… — дрожащими руками она переворачивала страницы одну за другой. На некоторых страницах были капли крови и волны от слёз. Изабель представила как одиннадцатилетний мальчик сидел и писал всё это здесь, в холодном подвале, искалеченный и избитый, голодный… — Кай… Прости меня, — рыдания всё больше вырывались из неё по мере прочитанного, по мере того, сколько она узнавала про его «настоящую» жизнь. Он никогда не рассказывал ей ничего подобного. «—Привет! Наконец то ты приехал к нам снова! Вчера мы с Ванессой гуляли по парку. Она не разрешила мне сладкую вату и аттракционы, зато мы просто ходили по парку. А как ты провел свои выходные? Кай вытащил свои книги и принялся их читать: — Я не хожу в такие места. — Почему? Папа не пускает? — Нет… мне просто… не нравятся такие места. — А чем тогда ты занимаешься? — Сижу дома. Читаю книги. — Ты такой странный, — хихикнула Изабель. — Обычно детям не интересны книжки, но тебе нравятся. Значит, ты особенный. » Изабель вспоминала как они проводили время в раннем детстве. Он всегда говорил, что счастлив и ей не нужно переживать за него. Он говорил, что путешествует с отцом по миру и играет в игры, участвует в соревнованиях по шахматам и любит плавать. Но на самом деле… Кай просто не хотел, чтобы она знала уродливую сторону его жизни. «— Кай, а почему ты носишь перчатку на левой руке? — А. Это… мой новый стиль. Хочу быть как Шляпник из страны чудес. — Но ты же Кролик. — Да, я Кролик но с перчаткой Шляпника. Как тебе такое? Изабель засмеялась. — Покажи мне свою руку? — Неа. — Почему? — Потому что Королева Червей отрубит мне голову, если я покажу тебе. Изабель засмеялась ещё сильнее.» Теперь же, она знала почему он носил перчатку. Из-за Харуки: он обжёг руку маленькому Каю. Изабель чувствовала такую сильную вину, что сердце разрывалось на части. Она знала Кая, но одновременно он был ей незнаком. «2012 год. Март. Мама. Я выполнил твоё обещание. Я подружился с Изабель. Спасибо. Ты была права, она светится как солнце. Рядом с ней, я по-настоящему счастлив. Мне не хочется расставаться с ней ни на минуту. Она любит цветы, как и ты. Её любимая сказка «Алиса в стране чудес», она любит бабочек и балет. Мы с ней поклялись, что будем лучшими друзьями навеки. Я отпустил тебя и ты упорхнула… но бабочку по имени «Изабель» я намерен не отпускать.» «2012 год. Июнь. Мне страшно. Мама. Я иногда не чувствую себя в своем теле. В тот раз, я нечаянно толкнул Изабель. Это был не я. Что то шепчет мне и хочет завладеть мной. Когда Изабель нету рядом, мне становится страшно. Они хотят забрать меня.» Когда девочка дошла до последней страницы, она была на удивление пуста. За исключением маленьких японских иероглифов: «助けて» — Спаси меня, — прочитала она вслух.