Часть 4.2 «Интриги и сложности»

Часть 4.2

«Интриги и сложности»

Четырьмя месяцами ранее Отгремела череда автоматных очередей, по завершению которых три бездыханных тела упали на эшафот. От увиденного стоявшая у его основания толпа солдат и простых жителей Гавкинбурга без преувеличения начала ликовать, восторженно крича, буквально радуясь чужой смерти. Наконец-то! Свершилось! Наконец- то ублюдки, поработившие их Родину и не дававшие им нормально жить, лежат в лужах собственной крови! Наконец-то они ответили за совершённые злодеяния! Наконец-то справедливость восторжествовала! - И так будет с каждым! – донёсся озлобленный, но полный решимости возглас с балкона здания, находившегося за эшафотом. Отвращение – то единственное чувство, которое испытывал Гончик, смотря на тела наказанных по его приказу злодеев. Насколько же жалко они выглядели в последние минуты своих никчёмных жизней. Отпирания, мольбы о пощаде, слёзы, крики, плач и готовность предать всё и всех лишь бы спастись от неминуемой участи. Забавно, но эта троица действительно до последнего думала, что всё обойдётся. Вот ведь идиоты! А тем временем толпа, в конец обезумев, продолжала своё ликование, то и дело выкрикивая всевозможные, направленные против своих врагов разные фразы, чаще всего оскорбления. И никого из кричавших, казалось, нисколько не смущал факт того, что казнить должны были четырёх, а не троих. О последнем участнике команды злодеев словно все забыли, будто никакого Гарольда Хамдингера никогда и не было. А ведь это не так. Преступник был и более того всё ещё находился в одной из темниц Гавкинбуржского дворца, ожидая своей участи. Впрочем, у его судьбы, роль которой сейчас исполнял Гончик, на него имелись совершенно иные планы.

                           ***

Уже как три дня Уинстон Смит провёл за решёткой в этом неприятном месте. Всегда холодно, кормят в основном хлебом и пресной похлёбкой. Из развлечений тут была лишь возможность рассматривать сотрудников Чёрного корпуса, время от времени проходивших мимо камеры. Не умереть со скуки заключённому помогла его соседка – всегда радостная и позитивная собачка Либерти. Утром четвёртого дня Уинстона разбудил неприятный, скрипучий звук открывающийся решётки. Проснувшись, он увидел перед собой ту самую компанию, что всего пол недели назад ворвалась в его дом и увезла мужчину сюда. - На выход, - сказал главарь этой группы. Смит, неспеша поднявшись с лавочки, на которой спал, подчинился приказу, лишь краем глаза взглянув на обеспокоенную мордочку Либерти. Та, немного кивнув головой, мысленно пожелала своему новому другу удачи на предстоящем допросе. Его недолго вели по всё такому же тусклому коридору, вскоре доведя до входа в очередную комнату, коих в этом месте было бесчисленное множество. Главарь группы распахнул перед Уинстоном тяжёлую железную дверь и, дождавшись, когда сопровождающие введут пленника внутрь, вошёл туда сам. Смит оказался в помещении, по всей видимости используемом для допроса задержанных. Всё такие же серые стены с местами облезшей краской создавали неприятный эффект нехватки пространства, благо клаустрофобией он не страдал. Даже несмотря на куда более яркое освещение, в сравнении с остальным тюремным блоком, в этом месте гораздо сильнее ощущалось присутствие чего-то нехорошего. Заключённого усадили на не самый удобный стул, приковав одну из его рук к столу при помощи наручников. На другом конце стола расположился командир этой группы, победно закинув свои руки за голову. - По протоколу я должен представиться, - на удивление вежливо начал допросчик, - меня зовут Кейн Грин, и сегодня я буду проводить ваш допрос. Сразу предложу во всём сознаться и признать свою вину, чтобы не тратить наше время. - Никакой пропагандой и прочей антигосударственной деятельностью я не занимался, - твёрдо произнёс Уинстон, чем удивил даже себя. Мужчина показал, что несмотря на обстоятельства, он не собирается просто так сдаваться. Немного странно получается… ещё несколько дней назад Смит подумывал вызвать на себя огонь сопровождавших его охранников, дабы быстро и безболезненно умереть, а сегодня внезапно начал противиться и оказывать сопротивление. Вчерашние фатализм и апатия исчезли, сменившись готовностью бороться за себя. Интересно, с чего это? Кейну явно не понравилось услышанное. С лица пропала ухмылка, а на смену ей пришло раздражение. Очень нехороший знак. - Ну ладно, тварь, - сказал он, явно не желая тратить своё время. Грин включил яркую настольную лампу и направил её свет прямо в лицо Уинстону, ослепив того. – Обыск в твоей квартире, увы, ничего нам не дал, однако у нас есть несколько свидетельских показаний, подтверждающих твою вину. Допросчик потянулся к лежащей на столе стопке папок и взял одну из них. Сквозь белые пятна в глазах допрашиваемый смог разглядеть надпись на ней: «Зиг Райт». В памяти всплыл образ высокого, широкоплечего мужчины, приходившегося Уинстону коллегой по работе. Всё бы ничего, но однажды во время обеда, буквально две недели назад между Зигом, яро выступавшим в поддержку Гончика и ГДАНО, и скептиком Смитом произошёл спор, в ходе которого он назвал бывшую гавкинбуржскую принцессу… - «Символ ушедших свободы и стабильности», - словно прочитав мысли допрашиваемого, прочитал Грин. – Учитывая, что это было сказано в публичном месте в отношении лица, признанного врагом Республики, такое заявление приравнивается к распространению антигосударственной пропаганды. Что скажешь в своё оправдание, тварь? - Я говорил, как есть. Раньше действительно было стабильней и свободней чем сейчас, а принцесса как главный символ старого порядка… - Раньше мы находились под гнётом империи и её союзников! – перебил Кейн, дёрнув своей правой рукой. По всей видимости ему захотелось хорошенько вмазать Смиту за сказанное, но он сдержался. – Ты такой же, как и все те, кого я допрашивал раньше. Придурок, неспособный учиться на своих ошибках. Из-за принцессы и её прихвостней мы были оставлены на произвол судьбы, поддерживая её ты попал сюда, и даже сейчас, когда всякий, кто обладает разумом уже давно бы встал на правильный путь, ты продолжаешь защищать эту прошмандовку! – последнюю фразу Грин буквально проорал Уинстону в лицо. – Насколько я понял ничего более внятного в своё оправдание ты сказать не сможешь, так что идём дальше. Он вновь потянулся к стопке с папками. - Тааак, кто у нас дальше? – задал себе риторический вопрос Кейн. – Твоя соседка Маргарет Миллер рассказала нам о том, что ты считаешь руководителей нашей великой армии «чрезмерно импульсивными вояками, которым не следовало лезть в политику». Мммм… а это уже потянет на дискредитацию вооружённых сил… Что-нибудь скажешь по этому поводу или даже не будешь пытаться? - Так же, как и в прошлый раз я просто выражаю своё мнение. Как мне кажется, Гончику, Лейн, Меллоу и прочим действительно не следовало… - договорить Уинстон не успел. Не сумев сдержаться во второй раз, Грин резким движением своих рук обхватил голову Смита и с силой впечатал её в дубовый стол. Жертва тихо и невнятно всхлипнула, резко зажмурив свои глаза. Из сломанного носа медленно потекла алая кровь. Часть разлетевшихся в разные стороны красных капель попала на пол, на стопку с папками и на стильный чёрный костюм Кейна, так сказать, подарив этому мрачному месту немного красок. - Запомни, тварь, у таких как ты не может быть своего мнения! – крикнул Грин, оттолкнув заключённого от себя. – Даже трогать тебя противно, – пробубнил он, пытаясь оттереть со своей одежды капли крови. – Знаешь, что я понял за время своей работы в Чёрном корпусе? Почти все беды Республики и её народа связаны с вами – жалкими неженками, неспособными адаптироваться под реалии нового мира. Лучше бы сразу сдохли или хотя бы свалили куда подальше вместе со своей прошмандовкой! Ты и такие как ты это опухоль, которую я и такие как я вынуждены удалять… - Кейн будто хотел сказать ещё что-то, но по неизвестным причинам промолчал. Он поднялся со своего места, отодвинул стул в сторону и опёрся руками на стол, внимательно осматривая Смита. Тот немного сполз вниз, слегка запрокинув голову назад, пытаясь хоть немного остановить кровотечение. Лицо покраснело, возле глаз появились солёные капли слёз, а от носа к подбородку протянулось несколько толстых кровавых ручейков. - Так хочется всадить тебе пулю в лоб, – через минуту напряжённого молчания вновь заговорил допросчик. – Пристрелил бы прямо сейчас, как соба… как кошку… Думаю, допрос можно заканчивать, итог мне уже понятен, – отойдя от эмоций, вспомнил про допрос Грин. – Но, увы, я вынужден порадовать тебя. Смит непонимающе уставился на ЧКиста, явно не ожидая никаких радостных известий от того. Скорее всего Кейн просто издевался над ним, давая призрачную надежду на спасение, которого по итогу не будет. - Грин, - обратился к допросчику один из находящихся в комнате ЧКистов, - конвой вот-вот прибудет. - Вот и славно! – сказал Кейн, выпрямив свою спину. – Снимите с него наручники. Если конвой скоро прибудет, то тратить время на лишние объяснения я не вижу смысла. Смита, с носа которого всё ещё стекала кровь, освободили от оков и вывели из комнаты для допросов. Все четверо вновь двинулись по злосчастному коридору. Проходя мимо своей камеры, Уинстон заметил, что Либерти в ней нет. Может её тоже повели на допрос? Хотя, это вряд ли. Только сейчас узник начал обращать своё внимание на зловещую тишину. Когда Смит попал сюда впервые, почти из-за каждой двери можно было услышать те или иные плохо различимые звуки, но ныне это место полностью утихло. Казалось, что он и тройка его мучителей единственные, кто сейчас находился здесь. Они поднялись по лестнице, выйдя из подвального помещения, и через минуту уже стояли у заднего входа здания. Кейн распахнул двери на улицу, пропустив вперёд Уинстона и своих коллег. Широкий двор, ограждённый двухметровым забором с большими закрытыми воротами, предстал перед глазами Уинстона. В углу, возле стены теснилась толпа примерно из сотни человек, по всей видимости таких же заключённых, как и сам Смит. - Иди к ним, - скомандовал Грин, указав пальцем на толпу. Уинстон подчинился и, всё ещё пытаясь одной рукой остановить носовое кровотечение, присоединился к толпе. Помимо заключённых во дворе также стояло около пятнадцати сотрудников Чёрного корпуса, половина из которых была вооружена пистолет-пулемётами, находящихся в состоянии полной боевой готовности. «Нас расстреляют?» - подумал Уинстон, более не желая для себя такого конца. «Хотя, это вряд ли. К чему тогда был этот цирк с заключением и допросом? К тому же Кейн говорил о том, что вынужден порадовать меня… ничего не понимаю». Что-то небольшое коснулось левой ноги Смита. Мужчина опустил свой взгляд вниз, увидев всё такую же грязную, как и при их первой встрече Либерти. Уинстон хотел поприветствовать её, но собачка отрицательно помотала головой, как бы показывая, что сейчас лучше помолчать. Через несколько минут пара ЧКистов открыла створки ворот, позволив семи грузовикам заехать во двор. По толпе прокатилась волна шорохов и шёпотов. заключённые не понимали, что происходит, сильно волнуясь за свои жизни. Постепенно звуки начали стихать и всё больше присутствующих стали обращать своё внимание на стоящего перед ними Грина. Дождавшись полного наступления тишины, Кейн шагнул вперёд и заговорил чётким командным голосом будто бы заранее заготовленную и отрепетированную речь: - Отбросы, твари и прочие недостойные ходить по нашей земле создания, - ну, конечно, какая же речь без кучи оскорблений в самом её начале, - каждый из вас серьёзно провинился перед своей Родиной и заслуживает сурового наказания! Если бы вашу судьбу решал я, то каждая мразь, что стоит в этой толпе уже лежала бы на земле, не подавая признаков жизни! Однако, - последнее слово очень сильно заинтриговало Уинстона и прочих «преступников», вызвав небольшое оживление в толпе. – Заткнулись все! – рявкнул Кейн, быстро вернув тишину в строй. - Наше руководство приняло решение пощадить вас и дать возможность искупить все свои грехи. В обмен на прощение амнистию вы должны будите вступить в ряды ГДАНО, -неужели их дела настолько плохи, что они принялись мобилизировать зэков? - и доказать свою преданность Республике и её народу, сражаясь на фронте за наши, уже общие интересы! Как только руководство сочтёт ваши старания достаточными, вас освободят и позволят жить так как должен жить каждый законопослушный гражданин нашей страны, а отличившиеся в боях солдаты будут приставлены к награде и отпущены на свободу ещё раньше! Тот, кто согласится рискнуть своей жалкой жизнью ради высшей цели будет немедленно отправлен в центр подготовки, где пройдёт ускоренный курс обучения, а после немедленно примкнёт к боевым частям. Готовые пойти на такую сделку, выйдите из толпы и постройтесь возле противоположенного края забора! Толпа заключённых зашевелилась, и очень скоро некоторые начали выходить из её состава. Сначала их шаги были робкими и неуверенными, но с каждой секундой всё больше и больше присутствующих соглашались на поставленные условия. Уинстон замер на месте, думая, как лучше поступить. Когда его только поймали, Смит был готов буквально бросится под пули лишь бы умереть быстро и безболезненно, однако сейчас он будто превратился в другого человека. Всё благодаря Либерти. Именно собачка своим нескончаемым позитивом и безграничным оптимизмом смогла показать ему, что даже в самой безвыходной ситуации не стоить терять надежды на спасение. Именно она вывела его из накатившей апатии. «А может всё-таки согласиться? Со своим послужным списком я вряд ли смогу выйти на свободу в ближайшие лет пятнадцать, и даже после этого, учитывая мои «преступления», на нормальную жизнь рассчитывать не придётся…». Он сделал небольшой шаг вперёд. Потом ещё один и ещё. Дойдя до конца, Уинстон обернулся назад и увидел Либерти, стоящую рядом с остальными неприсоединившихся. Она не хотела убивать. Они оба сделали свой выбор, и теперь их пути навсегда разойдутся. «Увидимся ли мы когда-нибудь ещё?» - размышлял про себя мужчина. - Это все? – спросил Грин, с максимально нейтральным выражением лица. – Ну, что же… Он поднял свою правую руку вверх, в тот же момент стоящие за ним ЧКисты направили свои пушки на три десятка тех, кто отказался от предложения. Многие из заключённых даже понять ничего не успели, лишь несколько заглушённых криков разнеслись по двору. - Огонь!

***

«Это просто дружеская встреча. Прям как раньше. Ничего необычного. Спокойно, Маршалл, это же Гончик, старый добрый Гончик. Он не укусит, наверное…» - успокаивал себя пожарный. Хоть Маршалл и Скай перешли на сторону овчара, виделись со своим другом они крайне редко. Каждый был занят своими делами. Маршалл вновь занялся тушением пожаров, возникавших в результате частых бомбардировок со стороны империи. До Гавкинбурга или Города Приключений самолёты врага не долетали, наскоро созданные системы противовоздушной обороны работали как нельзя лучше, но вот более мелкие городишки, находящиеся недалеко от линии фронта, регулярно ощущали на себе тяжесть дождя смерти. Пожары вспыхивали регулярно и требовали от спецслужб быстрой реакции и самоотверженной работы в особо опасных условиях. Маршалл и его новые коллеги буквально жили на своей работе, из-за чего времени на отдых или хотя бы на нормальный сон почти не оставалось.  Однако сейчас далматинец находился в Гавкинбурге в своеобразном двухдневном отпуске. Очень скоро он должен был встретиться с друзьями: Трекером, Скай и… Гончиком. Почему-то некогда лучший друг волновал Маршалла больше всего. Интересно, почему? Да, немец изменился, да, он стал более нервным и радикальным, но… в душе ведь он всё такой же старый, добрый Чейз. Верно? «Всё будет хорошо» - вновь напомнил сам себе Маршалл. В очередной раз сверяя адрес места предстоящей встречи, далматинец приметил идущую ему на встречу Скай. Кокапу была одета в стильную синюю униформу пилота, что лишь подтверждало информацию о её участии в программе по подготовке новых пилотов Гавкинбурга. На мордочке красовалась небольшая натянутая улыбка, Маршалл сразу понял, что она поддельная, не настоящая, в глазах читалась растерянность и что-то ещё. - Здравствуй, Маршалл, - сказала она, когда расстояние между ними сократилось до минимума. Было видно, что собачка всеми силами пыталась сохранить свой приветливый внешний вид, но с каждой секундой делать это было всё сложнее и сложнее. - Привет, Скай, - ответил пожарный. – Ого, вижу, тебе выдали новую форму. - Да. Помогаю подготавливать новых пилотов, думаю, ты знаешь, как они сейчас нужны. - Более чем, - ответил далматинец, вспомнив громкий вой сирены, оповещающей о начале очередного налёта. Впрочем, он быстро отбросил столь мрачные мысли в сторону, решив узнать о переживаниях своей собеседницы и по возможности помочь ей. – А как у тебя дела? Просто выглядишь ты… не очень. - Что значит «не очень»? У меня всё прекрасно… - Скай постаралась как можно быстрее сменить тему для разговора. - А ты случайно не знаешь, когда подойдут Гончик и Трекер? - Нет, не знаю, – ответил Маршалл, поглядывая на часы. Ровно три. Странно, всегда пунктуальный, никогда не опаздывающий лучший друг далматинца сейчас задерживался. Пёс посмотрел по сторонам, надеясь заметить где-нибудь в далеке бегущего к ним овчара. Бесполезно. - И всё-таки что-то с тобой не так, - желая прервать наседающую на них тишину, снова заговорил пожарный. Скай быстро поняла, что обмануть столь проницательного далматинца она не сможет, как и вновь увести разговор в сторону, а значит, ей всё же придётся ответить. - Ты что-нибудь слышал о «Чёрном корпусе»? Морда Маршалла слегка исказилась в непонимании, он явно не ожидал такого вопроса. - Да. Организация по борьбе с внутренними врагами Гавкинбурга. Я даже видел нескольких ЧКистов у нас в отделении. Ходили что-то высматривали, время от времени проверяли документы и… в общем, делали свою работу. - Значит, - продолжила Скай, слегка озираясь по сторонам, - ты знаешь о слухах, которые ходят о нём. - О слухах? – переспросил пожарный. – Ты имеешь ввиду их полномочия приходить без предупреждения к тебе домой и проводить там обыск? - Не совсем. Поговаривают, что они буквально пытают своих жертв (в большинстве случаев обычных людей), а после… - ей очень не хотелось это говорить, - казнят… Буквально сгоняют безоружных заключённых в одну кучу, словно скот, и открывают огонь! Далматинец снова скривился, а затем слегка нахмурился и оценивающе оглядел свою собеседницу. Та выглядела немного растерянной, по всей видимости война и политические игрища сильно запутали бывшую спасательницу. Раньше всё было гораздо проще. Были они – хорошие, и были проблемы, как воплощение чего-то плохого; теперь же всё иначе. Имеется империя, играющая роль ярко выраженного зла, есть и Бухта Приключений с принцессой и большей частью их бывших друзей – явная положительная сторона конфликта, но тогда кто они? Если воюешь сразу и против хороших, и против плохих, то кто ты? - Скай, - начал Маршалл, поняв, что его подруга очень нуждается в поддержке, - мне кажется, тебе не следует верить слухам. Да, Гончик изменился и стал гораздо более… жёстким, но я уверен, что до уровня фанатика, готового расправляться со всеми несогласными, ему ещё очень далеко. Внутри он такой же, каким мы его помним. - Я хочу в это верить, Маршалл, но… это сложнее чем кажется. Когда ты последний раз разговаривал с ним вживую? Пожарный помолчал несколько секунд, силясь вспомнить хоть небольшую беседу со своим другом и неожиданно для себя понял, что последний такой разговор между ними произошёл четыре месяца назад, как раз после освобождения Гавкинбурга. - Давно, - тихо сказал он, - очень дано, однако это произошло по вине обстоятельств, - голос далматинца резко оживился. – Неужели все твои сомнения связаны с тем, что ты просто дано не виделась со своим дорогим Чейзом? - Конечно нет! Но, просто я… я не знаю, как это объяснить. Я просто запуталась! - Успокойся, Скай, - попытался разрядить обстановку далматинец. – Признаться, я тоже до конца не понимаю происходящее. Мне кажется, что нам следует просто довериться нашему другу, как доверились ранее. Просто взять и слепо поверить. - Я постараюсь… Двое ещё очень долго стояли там, на перекрёстке городских дорог, дожидаясь своего друга, который так и не пришёл. На до этого лёгком и безоблачном небе собирались тучи, знаменуя своим появлением скорое начало дождя. Тишина ласкала слух, помогая душе расслабиться и хотя бы не на долго оторваться от затянувшегося уже на целый год кошмара. Они постоят там ещё немного и уйдут, вновь разойдясь по своим делам.

                                                                ***

- И как долго эта штука может держаться на такой высоте? - Заряда ему хватит до двух суток беспрерывного полёта, после потребуется подзарядка, иначе дрон просто упадёт. - До двух суток? – не скрывая своего удивления переспросил Гончик. – Да ещё и на высоте до сорока километров? Надеюсь, ты не шутишь. - Я полностью серьёзен, ты и сам это понимаешь. Шутить с тобой в моём-то положении очень глупо, - констатировал факт Гарольд. - Это очень впечатляющие параметры, - проигнорировав последние слова собеседника продолжал овчар. – Как быстро удастся наладить их массовое производство? - Сложно сказать. Учитывая, что ничего подобного в нашей стране никогда раньше не производили, на это может уйти от двух недель до трёх месяцев. Гончик пробурчал себе под нос что-то невнятное, а после сказал: - У нас нет трёх месяцев. - Всё настолько плохо? - Ты даже не представляешь… Есть что-нибудь, что может помочь нам прямо сейчас, а не когда будет слишком поздно? - Увы. Если кто-нибудь полгода назад сказал Гарольду, что он будет вынужден работать на ГДАНО, Хамдингер бы рассмеялся в голос и назначил сказавшего сею чушь своим личным шутом. Однако по велению судьбы эта чушь оказалась чистой правдой. Заклятые враги империи очень нуждались в как можно более инновационном и современном оружии, а так как в Гавкинбурге квалифицированных конструкторов почти не осталось (все они были вывезены в империю и оказались вынуждены работать на её военную машину), Гончик решил прибегнуть к помощи одного из взятых им в плен злодеев. Сначала Гарольда допросили по поводу всего, что ему известно о дальнейших планах императора и местоположения Крепыша; Хамдингер смог откупиться отговорками по типу: «Для бывшего герцога я был простой пешкой, в свои планы он меня почти не посвящал и Крепыша забрал себе именно он». После же юному гению предложили заключить своеобразную сделку: он будет разрабатывать новое оружие для ГДАНО, а взамен останется жив. Долго выбирать Гарольд не стал. Как легко договариваться с проституткой, для которой нет ничего святого, для которой собственная шкура – высший приоритет. - Слушай, - резко оживился Гарольд. Было ясно видно, что в его голову пришла идея. – Не хочу хвастаться, но заправляя Городом Приключений, я пытался активно развивать промышленность города. В частности, мною была запущена программа по восстановлению ранее заброшенных предприятий. На одном из них, заводе «Облака», для промышленных нужд производился и производится по сей день один очень интересный газ… Хлор. Его собеседник, до этого стоявший у окна, смотря куда-то в даль, развернулся к Хамдингеру, сразу поняв, на что тот намекает. В глазах пса что-то промелькнуло. Искра сомнения, в последний раз спрашивающая: «Может не стоит?». Впрочем, она очень быстро потухла, а на Гарольда начали глядеть два горящих скрываемой ненавистью ока.