1.

1 сентября 1998 года   Через щель в стене было видно, как на мужчину раз за разом накидывается змея, оставляя все больше и больше дыр от зубов в его шее. Кровь из него и так уже била фонтаном, но змее, как и ее хозяину, этого было недостаточно. Она обвилась вокруг его шеи и начала душить. Мужчина уже не мог сопротивляться, его тело просто обмякло, не подавая признаков жизни.    Добившись своего, змея вернулась к хозяину, и они вместе аппарировали.    Гермиона не могла наблюдать за этой сценой. Она, Гарри и Рон все это время сидели за стенкой под мантией-невидимкой и были вынуждены стать безмолвными зрителями сего действа.    Она вырывалась, пыталась кричать, но друзья держали и затыкали ей рот. Им никак нельзя было быть обнаруженными, ведь Темный лорд сделает с ними то же самое, если увидит или услышит их. Он поступит так же безжалостно, как и со Снейпом.    Снейп. Это бездыханное теперь тело когда-то принадлежало Снейпу. Он был верным членом Ордена Феникса, но больше никогда не сможет послужить ему во благо.    Как только ребята услышали хлопок аппарации, они отпустили Гермиону. Она первая рванулась в помещение, от которого их отгораживали несколько полусгнивших досок, зазоры между которыми могли спокойно пропустить не только бегущую кошку, но и любого первокурсника Хогвартса. Как только Грейнджер протиснулась между ними, она упала на колени рядом с преподавателем. Пытаясь сохранять надежду и спокойствие, Гермиона дотронулась до его лица.   Уже было поздно. Никакой надежды на исцеление не осталось. Его лицо было обескровлено, в глазах не осталось огонька жизни, а температура тела дала понять, что все потеряно.    Слезы потекли ручьем, и в этот же момент раздался душераздирающий крик:    — Нет!…   Ее глаза открылись.    Сердце в груди бешено стучало, не давая осознать, что все увиденное перед этим было всего лишь сном.    Сон… Только сон и не больше.    Окончательно придя в себя, Гермиона осознала, что находится одна в купе Хогвартс Экспресса. Ей показалось, что в начале поездки она садилась не сюда, да и вещей своих не обнаружила. Она не помнила, как здесь оказалась, но сейчас это было совсем не важно. Всем, что ее волновало, был ее сон.    Война окончена. Пора уже осознать это. Ты едешь в Хогвартс и тебе ничего не грозит.    С битвы за Хогвартс прошло уже 4 месяца, а Грейнджер так и не смогла смириться с тем, что Темный лорд ушел и магическому миру больше ничего не угрожает. По крайне мере, на некоторое время.    Жизнь в постоянном напряжении и страхе смерти не могла отпустить ее. После стольких лет сражения с одним из самых темных волшебников за всю историю ясное небо над головой кажется сном.    Ей предстояло пройти последний курс обучения в Хогварте, сдать ЖАБА и определиться, чем дальше заниматься по жизни. Зная Грейнджер, можно с уверенностью сказать, что она уже не раз задумывалась об этом. Во время войны ей пришлось изучить некоторое количество книг по целительству, чтобы быть способной помочь Гарри и Рону, если с ними что-то случиться во время охоты за крестражами. К счастью, ей понадобилось всего несколько элементарных заклинаний за все время, и Гермиона была благодарна за это судьбе. Не смотря на ее ум, девушка не была уверена, что в действительности могла бы использовать более продвинутые чары в критичной ситуации. Однако эта область магии вызывала у нее неподдельный интерес, поэтому Гермиона всерьез задумалась о том, чтобы посвятить ей дальнейшую жизнь.    Почти всю дорогу девушка ехала одна в купе. Ее голова была занята лишь мыслями о предстоящем учебном годе. Когда солнце уже клонилось к горизонту, и они были на подъезде к школе, к ней заглянула Джинни:   — Ах, Гермиона, вот ты где! — Рыжеволосая подруга вихрем влетела в ее купе. — Я, пока тебя искала, кажется, весь поезд прошла! Уже начала думать, что ты все-таки передумала возвращаться. Как хорошо, что ты не стала брать пример с этих двух дураков, которым сложно было еще хотя бы годик попросиживать штаны на занятиях…   Джинни вдруг заметила, что Гермиона никак не реагирует на ее тираду и притихла:   — У тебя все хорошо? — аккуратно спросила девушка.    Казалось, что Гермиона только в этот момент обратила внимание на появление подруги. Она оторвала взгляд от сменяющихся пейзажей сумерек за окном и повернулась к ней лицом:    — А? Джинни, прости, не заметила, как ты вошла   — Не заметила? — недоверчиво спросила Уизли, — да я так громыхнула дверью, что удивлена, как наш вагон не отцепился.    В купе воцарилось молчание, длившееся всего лишь миг, который казался вечностью. Гермиона смотрела на Джинни и не знала, как ей ответить. Та не унималась:   — Грейнджер, — тон Джиневры стал серьезным. — У тебя явно что-то случилось. Признавайся. Ты всю неделю, что гостила у нас, ходила мрачная. Что-то с Роном? Ты расстроилась, что он не захотел ехать?    — Джинни, нет, ты чего. Все нормально у меня с настроением. Да и Рон здесь совсем не причем….   — Здесь не причем? — перебила подруга, — так значит что-то все-таки случилось. А ну, выкладывай! — Джинни подсела к Гермионе и приобняла ее. — Ты же меня знаешь, я от тебя не отстану, — сказала девушка уже более мягко и легонько щелкнула Грейнджер по носу.    Вновь отвернувшись к окну, Гермиона погрузилась в раздумья. Она не знала, как рассказать кому-либо о том, что с ней происходит. Один и тот же кошмар снился ей каждую ночь с того самого дня, когда силы Света одержали победу над Злом. Как бы хорошо у нее не шли дела, ночью она всегда сталкивалась с одним и тем же видением. Каждый раз просыпаясь, она понимала, что все увиденное — это всего лишь сон, но руки начинали трястись сами по себе. Она не могла справится с этим и осознавала, что помочь ей может только смена обстановки.    По правде говоря, Грейнджер и сама задумывалась над тем, стоит ли возвращаться в Хогвартс. Еще один год учебы в замке, где за последнее время произошло столько чудовищных событий, вселял тревогу в мысли девушки. Она не была свидетелем тех зверст, но Джинни в красках описала ей все, что творили Кэрроу. Она понимала, что Снейп, будучи и директором, и двойным агентом, не мог перечить им, чтобы не быть рассекреченым, но это все равно не укладывалось у нее в голове.    В добавок к этим тревогам, безусловно, шла и печаль по расставанию с друзьями. Как бы она не пыталась заверить Джинни, что она не расстроена тем, что Гарри и Рон решили не заканчивать обучение, ее все равно жгла тоска по ребятам. Все самые радостные события за время ее знакомства с миром магии были связаны с этими двумя. Именно воспоминания об их разговорах и путешествиях помогали ей создавать Патронус.    Отдельное место в ее мыслях занимал Рон. И это были не романтические мечты об их совместном будущем, не воспоминания об их первом поцелуе. Совсем нет. И это, несомненно, тоже вгоняло Гермиону в грусть. Такое поведение было странным, ведь с тех самых пор, как Грейнджер начала ловить себя на мыслях о том, что ей небезразличен противоположный пол, ее голова была заполнена одним только Роном. Те времена, когда она ревновала его к Лаванде, будто тоже потеряли значение. На их с Уизли отношения летом нельзя было пожаловаться. Рон, несмотря на впечатление, которое он о себе создавал, оказался очень внимательным и нежным парнем. Ей всегда хватало внимания, любви, объятий, поцелуев и проведенного времени вместе. Но теперь Гермионе казалось, что все это ей не надо. Будто завладев тем, чего она так яростно хотела, ей стало теперь неинтересно. Она видела по Рону, что тот смотрит на нее глазами влюбленного щенка, но не могла ответить тем же. События той ночи перед Битвой, перевернули все с ног на голову. Теперь ее мысли занимал совсем другой человек, но она боялась признаться в этом даже самой себе, не то что сестре своего парня.    — Гермиоооона, — тихо протянула Джинни. — Я дождусь от тебя ответа?   Обе девушки почувствовали, как поезд начал замедляться. Прибытие на перрон было уже так близко. Грейнджер ощутила, как внизу живота у нее начал завязываться узел напряжения. Похоже, подруга это тоже заметила.    — Джинни, — неожиданно для самой себя тихо выдавила Гермиона. — Мы скоро приедем. Зачем заводить разговор, который оборвется на половине. Давай перед отбоем поболтаем? Я постараюсь ответить на все твои вопросы. — она взяла рыжеволосую подругу за руки и выдавила из себя подобие улыбки, но ее печальные глаза, кажется, ее выдавали. — А сейчас тебе пора идти за своими вещами, да и мне бы не помешало найти свои.    — Ну, ладно. Ловлю тебя на слове, Грейнджер. Мерлин знает, что будет, если ты меня обманешь. — Она кинула на Гермиону угрожающий, но в то же время игривый взгляд, резко встала с сиденья, махнув роскошной шевелюрой, и удалилась из купе, так же громко захлопнув дверь, как и при появлении.