7.

6 октября 1998 года   Целый месяц Джинни не могла угомониться. Видимо, ее сильно впечатлили откровения Гермионы. Каждое утро за завтраком она порывалась подойти к директору. Грейнджер боялась услышать, что та скажет. Лучше томиться в неведении, чем узнать страшную правду.    — Ну, пойдем же! — Не унималась подруга. — Клянусь Мерлином, если до конца сегодняшнего дня ты не подойдешь к ней, я выспрошу все сама! Да с такими подробностями, что ты до конца жизни будешь стыдиться смотреть ей в глаза!   — Да сколько можно? — Закатила глаза Гермиона, — каждое утро мы возвращаемся к одному и тому же…   — Вообще-то, угрозы всегда разные. Я, значит, стараюсь, придумываю, придумываю, а тебе «одно и то же»… —  Рыжеволосая девушка наигранно насупилась и отвернулась от своей подруги.    — Джинни, я клянусь тебе. Я спрошу у нее. Но не сегодня…   — Ты всегда так говоришь! — перебила ее Уизли. — Мое терпение на исходе. Это было последнее предупреждение! — Она отчеканила последнюю фразу, пригрозила пальцем Гермионе, встала из-за стола и быстро удалилась из Большого зала.    Девушка понимала, что нехорошо кормить подругу завтраками. Если быть честной с собой, она не знала, чего хочет. Сомнения душили ее. Наверное, уже и вправду пора решиться.     Весь день она провела как на иголках. Гермиона была сама на себя непохожа: некогда образцовая ученица теперь постоянно теряла концентрацию и часто отвлекалась на наручные часы, проверяя, когда закончится занятие. Последней в расписании стояла защита от темных искусств. Новый преподаватель еще не появился, хотя прошло уже больше месяца с начала учебного года. Макгонагалл приняла на себя обязанность замещать временно отсутствовавшего профессора. Занятия по этой дисциплине всегда проводились прямо перед ужином, чтобы они не накладывались в расписании на Трансфигурацию.    С первого занятия Гермиона начала обращать внимание на одну странность. Профессор Макгонагалл никогда не задерживала их на своих уроках, всегда отпускала студентов ровно со звонком, и сама удалялась вместе со всеми. Так было всегда, насколько помнила Грейнджер. Но на Защите директриса была совсем другой: она еще ни разу не покинула аудиторию раньше учеников. Бывало и такое, что, проходя по коридору мимо кабинета, в котором проводились вечерние занятия, можно было заметить, как Минерва подолгу засиживалась в нем, пропуская ужин.    Поначалу Гермионе казалось, что она придумывает себе это, будучи озабоченной своими вопросами. Ей казалось, что Макгонагалл ждет именно ее. Ее беспокойство лишь усилилось, когда об этом начали шептаться в коридорах школы. Все заметили странное поведение профессора, но обсуждение этого быстро прекратилось. У каждого хватало своих дел, и не было времени на разговоры о всякой ерунде. Одну лишь Грейнджер заботила эта странность.    В тот вечер ее догадки подтвердились.    Нарочно долго складывая вещи, Гермиона осталась в кабинете одна, если не считать Минерву, которая листала учебник, стоя за учительским столом, не поднимая головы и не обращая внимания на девушку. Убедившись, что в комнате больше никого нет, гриффиндорка двинулась в сторону профессора.    — Мисс Грейнджер, — прерывая тишину, неожиданно громко для них обоих сказала Макгонагалл. Казалось, она только и ждала, когда же девушка сделает первый шаг. — Долго же мне пришлось ждать. — Немного упрека слышалось в ее голосе.    — Извините, я не понимаю… — только сейчас Гермиона осознала, насколько сильно она была не готова к обсуждению этой темы.    — Все вы понимаете, моя дорогая. — Не заметив, как женщина приблизилась к ней, девушка почувствовала руку на своем плече. — Так задайте же вопрос, который так сильно гложет вас. Раньше вашу поднятую руку можно было увидеть после любого вопроса преподавателя, а сейчас из вас силой слова не вытянуть. И не одна я это замечаю. Никогда бы не подумала, что скажу это вам, но учителя жалуются.    — Я не знаю с чего начать, — Грейнджер отстранилась от директора, увеличивая расстояние между ними. — Вам известно о том, что произошло в Визжащей хижине? — Заходя издалека, спросила девушка.    — Мистер Поттер поведал мне ужасную историю об убийстве профессора Снейпа наутро. Он так же рассказал, что увидел в Омуте Памяти. — В глазах женщины резко появилась грусть. Это напугало Гермиону, но она не стала перебивать преподавательницу. — Он тоже был моим учеником. Да, преподаватели не должны отдавать предпочтение студентам определенного факультета, но все мы люди. Конечно, с самого первого дня в Хогвартсе я относилась к слизеринцам настороженно. Будучи студенткой, я даже презирала некоторых, если быть честной. — Женщина ухмыльнулась, но чувствовалось, что так она пытается скрыть подступающие слезы. — Когда я стала профессором, эту неприязнь пришлось погасить в себе. Несмотря на то, что С… — она запнулась и немного помолчала, видимо, подбирая подходящие слова. — что Северус учился на Слизерине, он мне нравился. В юные годы в нем не чувствовалось тяги к Темным искусствам. Таким я его всегда и видела. Было заметно, что ему не хватает родительской любви, и старалась исправить это, при этом не выдавая себя. Я полюбила его как сына, и старалась избавить его от издевок Поттера-старшего, когда могла. Когда он присоединился к Пожирателям, мое сердце было разбито. Я до последнего надеялась, что он не совершит этой ошибки. Когда он осознал, что поступил ужасно, и решил стать шпионом, я была невероятно рада. Это я настояла на том, чтобы Альбус назначил его преподавателем зелий. Мне было безумно больно, когда он убил Дамблдора. Я уже начала сомневаться, правильно ли я делала, что защищала его. Мой гнев был абсолютно не наигранным, когда его назначили директором.  Мы все думали, что он предал Орден… Пока Гарри не рассказал все. После этого паззл в голове сложился… — Казалось, еще немного, и она даст волю чувствам. — Как только я узнала, что он… Что с ним сделал Том, я ужасно разозлилась на Поттера. — Медленно на ее щеках стали появляться мокрые дорожки. Макгонагалл подошла к ближайшему столу, села на него и закрыла лицо ладонями. — Простите, мисс Грейнджер. Я знаю, вы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать мою исповедь. Просто… Мне кажется, вы должны понять, что я чувствую. Не так ли?   Гермиона не знала, что ответить на это. Женщина сказала правду. Девушка с замиранием сердца слушала ее рассказ и даже не думала останавливать. Только сейчас она поняла, что получила более развернутый ответ на свой вопрос, чем рассчитывала. Гриффиндорка села рядом с профессором и сочувствующе обняла ее.    — По рассказу Гарри я поняла, что Северус, должно быть, лежит мертвый в Хижине, — продолжила директор. — Портрет Альбуса еле отговорил меня ринуться к нему в ту же секунду. Он убедил меня, что нужно дослушать Поттера. Это открыло мне глаза на его поведение, но, даже несмотря на то, что я не знала всех подробностей, мне уже было все равно, что он натворил в прошлом. Мне было важно увидеть его в ту же минуту. — Профессор Макгонагалл глубоко вдохнула, а Гермиона уже знала, что услышит дальше. — Когда я добралась до Хижины, я не обнаружила его тела там. В тот момент, во мне как будто что-то оборвалось. Я подумала, что его тело забрали Пожиратели. — Женщина резко замолчала. По ее лицу уже не текли слезы. Оно просто не выражало никаких эмоций.    Они просидели в гробовой тишине несколько минут. Гермиона не решалась просить профессора продолжить, а та, в свою очередь, не продолжала свой монолог, видимо, подбирая слова.    Наконец она произнесла:    — Знаешь, Гермиона, — похоже, женщина сама не поняла, что только что сказала. Она подняла взгляд на девушку. — Ты же не против, если я буду к тебе так обращаться? — с надеждой в голосе сказала директор, на что Грейнджер отрицательно мотнула головой. — Я чувствовала себя так, будто потеряла своего родственника. У меня никогда не было детей, но к Северусу я была сильно привязана. После этого я несколько дней просидела в кабинете директора, все время слушая успокаивающие речи Альбуса. Сначала он пытался заверить меня, что все с ним будет хорошо. Но я-то понимала, что после укуса Нагайны он бы вряд ли выжил без посторонней помощи. Профессор Дамблдор говорил, что Пожиратели бы не бросили одного из своих, что они спасли его. Я не чувствовала, что он сам в это верит. Поэтому на следующий день он уже успокаивал меня тем, что Снейп погиб благородно, что я должна гордиться одним из своих учеников, что мне стоит повесить его портрет в кабинете директора, и если он действительно умер, то его изображение наверняка появится на картине. Я так и сделала. — Ее взгляд не выражал никаких эмоций. Это было самым страшным для Гермионы, потому что она не понимала, что Макгонагалл скажет дальше. — Он не появился. Альбус говорил, это значит, что он жив. В первый день я не проронила ни слова и безэмоционально смотрела в одну точку в стене, сидя на полу. Во все последующие — я плакала, кричала, била вещи. Все директора ушли на другие свои портреты, чтобы не слышать всего этого. Только Альбус все еще был со мной. Он уже пару дней просто молча смотрел на меня, когда… — на лице женщины появилась улыбка, полная счастья. — Через девять дней после того, как я узнала о его смерти, в кабинет неожиданно залетел Патронус, — последнее слово она произнесла, с подозрением глядя на Гермиону, — который вдруг заговорил его голосом и попросил прийти меня в Святого Мунго. В тот момент я будто заново родилась. Мое счастье было не описать словами. Тревога все еще оставалась на задворках сознания, но теперь у меня появилась огромная надежда…    — Так… — впервые за долгое время заговорила девушка. Она не до конца поняла, что только что услышала. — Профессор Снейп жив?    Макгонагалл взяла руки студентки в свои, посмотрела на нее самым мягким взглядом и, улыбнувшись, сказала:   — Да, жив. В нем произошли некоторые изменения, но, в целом, его состояние здоровья в полном порядке.    — Это он будет нашим преподавателем Защиты от темных искусств? — Гермиону только что осенило. Наверняка так и есть.    — Да, как он давно и хотел.    — А почему он до сих пор не в Хогвартсе?   — Он просил дать ему небольшой отпуск, чтобы полностью восстановиться. Он обещал, что вернется к Хэллоуину. А если быть точнее, — Женщина помрачнела и отпустила руки Грейнджер. Она уставилась в стену и с каменным лицом сказала, — сразу после него. Этот праздник он обычно отмечает в другом месте.    Гермиона не знала, что это значит, но решила больше не задавать вопросов. Она получила все ответы, которые хотела, и была даже удовлетворена ими. Девушка была счастлива до безумия, но не подавала виду.    — Профессор, нам бы на ужин, пока все не съели, — аккуратно сказала Грейнджер, ища предлог, чтобы поскорее вернуться в комнату и обдумать все, что она сегодня услышала в этом кабинете.    — Иди, Гермиона, я приберусь здесь и приду.   Девушка двинулась в сторону выхода и, достигнув двери, еле слышно произнесла:   — Спасибо вам…   Гриффиндорке казалось, что она едва шевельнула губами и Макгонагалл не должна была ее услышать. Не прошло и мгновения, как она получила довольно четкий ответ:   — Думаю, это тебе я должна сказать спасибо, — кинув многозначительный взгляд, сказала женщина.    — Я не знаю, о чем вы…   — Знаешь, — профессор улыбнулась и подмигнула ей.    После последней фразы девушка быстро покинула кабинет, как можно тише закрыв дверь.