8.

31 октября 1998 года   В подземелья Хогвартса не проникало ни лучика солнечного света, и глаза Гермионы уже привыкли к темноте. Она не знала, сколько уже здесь находится, но сейчас время потеряло для нее значение. В данный момент девушка полагалась на обоняние и осязание. Холодный и влажный воздух, источающий тошнотворный запах, полностью окутал гриффиндорку. Но каждой клеточкой своего тела она чувствовала его присутствие. Его аромат выделялся среди всех остальных: запах чернил, пергамента и сандала резко выбивался из окружавшего ее смрада.    Гермиона стояла в центре комнаты, где они с друзьями изучали зельеварение вплоть до шестого курса. Она никогда не думала, что окажется здесь по собственной воле. Давящая атмосфера с липким воздухом пугала всех учеников, и Грейнджер не была исключением. Но сейчас девушке не казалось, что комната хочет избавиться от ее присутствия. Это мрачное место полностью поглотило ее, не давая шанса сбежать. Лишенная зрения, она все равно ощущала взгляд мужчины на себе. Гермиона не могла этого видеть, но чувствовала спиной, как он изучает ее, медленно приближаясь.    Все резко изменилось, как только теплое дыхание коснулось ее волос. Девушка будто оцепенела: она хотела скорее рвануть отсюда, но ноги будто не слушались ее, и дышать становилось сложнее с каждой секундой. Грейнджер ощущала, как ее конечности погружались в зыбучие пески, лишая возможности двигаться.    По ее телу будто прошел ток, когда она вдруг ощутила прикосновение крепкой мужской руки на своем правом плече. Только сейчас Гермиона поняла, почему же ей было холодно, как никогда прежде. На ней не было мантии, и вся одежда состояла из рубашки с коротким рукавом, на которой не были застегнуты несколько пуговиц, и юбки до середины бедра, чей окрас соответствовал факультету Гриффиндор. На ногах не было ни ботинок, ни даже чулок.   Черт! На мне же нет белья!   Неожиданно теплая рука, коснувшаяся ее остывающей кожи, заставила девушку резко выдохнуть и зажмуриться. Глаза, немного привыкшие к темноте подземелья, теперь вообще никак не выполняли свою функцию.    Гермионе начало казаться, что мужчина напротив наложил на нее Ослепляющие чары: как может быть так, что он двигается уверенно, точно зная, где находится каждая часть ее тела, а она даже не способна определить, где вход в эту чертову комнату. Ее прерывистое дыхание, вызванное резким перепадом температур на коже, стало тяжелым и чересчур глубоким: ей будто не хватало воздуха. Было ли это вызвано повышенной влажностью в подземелье или возбуждением, Гермиона сама не могла понять. Голос в ее голове предательски твердил ей: «Он наконец-то обратил на тебя внимание, не упусти этот шанс, покажи, как сильно тебе это нравится!» Девушка уже и сама понимала, что цепляться за остатки разума и оправдывать реакцию своего тела микроклиматом в этой комнате было бесполезно.   Все еще не выпуская Гермиону из цепкой хватки, мужчина аккуратно заправил волосы, обычно безбожно пушащиеся, а теперь послушно спускающиеся по личику студентки, за ухо и склонился к нему, обжигая кожу своим горячим дыханием:   — Зачем вы пришли сюда, мисс? — глубокий и такой знакомый голос звучал будто внутри ее головы. Она на мгновение даже засомневалась, не чудится ли ей это.    — А вы разве не знаете, профессор? — ее ответ получился чересчур дерзким. После своей реплики Гермиона резко развернулась на месте, отчего кожу руки в области чуть выше локтя засаднило — хватка мужчины ничуть не ослабла. Она не могла видеть этого, но была на сто процентов уверена, что сейчас она смотрит прямо в его обсидианового цвета глаза. Сейчас они казались самым теплым местом в этом подземелье.    — Знаю, — с каждой фразой его голос будто становился все более и более томным. — Только хочу, чтобы вы сами это озвучили…   — Вы хотите меня? — это вырвалось настолько резко, что Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. Девушка не могла поверить, что она такая язва.    Ответа не последовало. На несколько мгновений в кабинете воцарилась оглушающая тишина. Казалось, она могла слышать кровь, текущую не только по ее, но и по его венам.    Последовавшие за молчанием события и без слов послужили достаточным ответом. Пальцы мужчины крепко сжались, притягивая девушку ближе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и начало казаться, будто они вот-вот начнут драться за воздух, которого, по ощущениям, в комнате было катастрофически мало для двоих. Гермиона чувствовала, что еще миг — и их губы сольются в страстном поцелуе. Ее сердце билось так сильно, что было способно проломить грудную клетку. Никогда в жизни она не испытывала таких эмоций. Ей казалось, что еще немного, и ее движок остановится.    Не ослабляя хватку, мужчина запустил пальцы другой руки в волосы девушки. Достигнув затылка, он резко крутанул ладонью, намотав ее пряди на кулак. Он медленно потянул шевелюру, вынуждая наклонить голову назад, и навис над ее лицом еще ближе, чем был до этого.    Горячие и полусухие губы коснулись острого подбородка гриффиндорки. Едва слышный стон в этой комнате казался просто криком. Мужчина ухмыльнулся, не отрываясь от юной студентки. После легкого касания, оставленного на ее нежной коже, профессор начал выкладывать тропинку едва ощутимых поцелуев по линии ее нижней челюсти. Достигнув уха, он поднялся к мочке и начал спускаться вниз по шее. Чем ниже продвигались его поцелуи, тем громче становились стоны. Когда он был у ее лица, она просто дышала чуть громче обычного, но, когда он впервые коснулся губами ее шеи, она будто вскрикнула. Было очевидным, что девушке это доставляло огромное удовольствие, как и то, что ей хотелось большего.    Попытки вырваться из его крепких рук не увенчались успехом, поэтому Гермионе пришлось идти на радикальные меры: свободной рукой она махнула как бы невзначай, задев при этом пах мужчины. Он резко прервал поцелуи и посмотрел прямо в глаза девушке: в его взгляде плясали демоны, выдавая, что он и сам горел изнутри не меньше, чем Грейнджер. Не прошло и мгновения перед тем, как мужские, немного потрескавшиеся губы накрыли ее. Этот поцелуй был нежным, будто спрашивающим разрешения.    Гермиона с ужасом поняла, что пропустила момент, когда ответила на него. Ее руки сами по себе потянулись к его воротнику. Накрахмаленная белая ткань, торчавшая из-под грубого шерстяного сюртука, с хрустом сжалась под давлением ее пальцев. Девушка тянула мужчину к себе, не желая выпускать его губы из плена. Его напористый язык резко проник к ней в рот, лишая поцелуй всякой невинности. Страсть захлестнула Грейнджер с головой. Она целиком отдалась этому слиянию. Все ее мысли были заняты лишь тем, что она хотела большего.    Она запустила одну руку в его волосы, отзеркалив его действия. Ей всегда казалось, что сальные патлы профессора ни разу не видели шампуня, но сейчас эти предположения рассыпались в пыль. Кожей она ощущала, как шелковистые локоны струились между ее пальцев.    Да он ухаживает за своей шевелюрой лучше любой девчонки в Хогвартсе!   Второй рукой Гермиона заскользила вниз по его телу. Даже через одежду она чувствовала, как мышцы на груди мужчины напрягались от ее прикосновений. Он издал гортанный рык прямо ей в губы. Профессор высвободил свою руку из девичьих кудрей, положил ее на талию и грубо прижал гриффиндорку к себе.    — Мисс Грейнджер, кажется, вы забываетесь! — его движения противоречили словам. Он, видимо, хотел поставить студентку на место, но его тело говорило об обратном. Гермиона чувствовала выпуклость в области паха, которая давила ей на живот.    — Я делаю что-то не так? — наигранно невинно спросила девушка, прижимаясь еще ближе к мужчине, будто пытаясь слиться с ним в одно целое.    — Вы распускаете руки!    — Кто бы говорил! Из-за вашей хватки я еле могу дышать!    После сказанных слов мужчина наконец освободил ее плечо и убрал руку с талии, вызвав у девушки недовольный стон. Ее реакция не осталась незамеченной.    — Советую вам сначала думать, а потом говорить. — Он начал отступать, увеличивая расстояние между их телами.  — Хотите сказать, вам не понравилось?   — Я… Я не… — задыхаясь от возмущения, Гермиона не могла связать и двух слов. — Я не это имела в виду! — Девушка наконец обрела контроль над собственным телом и двинулась за ним, ведомая только его голосом.    — Я знаю. Точнее чувствую. Ваши острые соски и запах вашего возбуждения говорят все за вас. — она слышала в его голосе насмешку, но не обращала на это никакого внимания. Его слова смущали ее, но телом управляли гормоны.    Гермиона потерялась в пространстве, когда он замолчал. В попытках определить свое положение, она начала крутить головой, но скоро поняла, что это бесполезно. Смирившись со своим безвыходным положением, Грейнджер упрямо скрестила руки на груди и уставилась в пустоту. С ужасом она осознала, что ее соски и вправду стали твердыми и горошинами выпирали через тонкую ткань рубашки.    В следующий момент она ахнула от неожиданности. Грубая ткань мантии коснулась ее колен сзади и выбила из-под нее почву. Ноги подогнулись, и девушка почувствовала, как начала терять равновесие. Крепкая мужская рука легла ей под лопатки, не давая упасть, и студентка оказалась поднятой над полом.    — Профессор! — вскрикнула Гермиона. Приличные слова не приходили ей в голову.    — Вам что-то не нравится? — изображая удивление, ответил мужчина. Она вновь ощущала теплое дыхание прямо над своим ухом. Грейнджер была готова поклясться, что профессор ухмылялся.    Девушка оставила вопрос без ответа, что явно не понравилось мужчине. Ее руки все еще были сложены на груди. В такой позе она чувствовала себя капризным ребенком. Преподаватель уверенно ступал, неся ее куда-то вглубь кабинета. Ей не нравилось ее уязвимое положение, но, к своему удивлению, она не сопротивлялась, шагнув в неизвестность.    Видимо, достигнув своей цели, мужчина остановился. Гермионе казалось, что сейчас он просто уберет от нее свои руки, и она упадет на каменный пол. Этого не случилось. Действуя неожиданно нежно, профессор начал медленно опускать девушку. Когда ее голые ягодицы, выглядывавшие из-под короткой юбки, коснулись лакированной поверхности, она поняла, что теперь сидит на краю стола. Холодная древесина обожгла ее кожу, вызвав тихое шипение из ее уст.    — Повторяю свой вопрос. Вам что-то не нравится? —Девушка вновь проигнорировала его.      Горячие мужские ладони коснулись девичьих коленок, сорвав с губ ученицы легкий стон. Он аккуратно раздвинул ее ножки и повел руками выше по бедрам, устраиваясь между ними. Участившееся дыхание служило достаточным ответом на его вопрос, но он хотел услышать подтверждение словами.    — А так? — его пальцы уже были в опасной близости от сочившегося лона, когда девушка наконец-то соизволила произнести хоть слово.    — Пожалуйста, не останавливайтесь! — это фраза вырвалась хриплым криком.    Профессор медленно опустился на колени, и ее киска оказалась на уровне его глаз. Обычно стеснительная Гермиона сейчас не смущалась своего откровенного положения. Она не успела даже вздохнуть перед тем, как мужское дыхание обожгло ее промежность. Гриффиндорка подалась бедрами вперед, желая скорее ощутить его рот на себе. Крепкая хватка удержала ее на месте, вырвав разочарованный стон из ее рта.    Грейнджер не знала, что может порождать звуки, подобные тому, что издала, когда мужской язык коснулся ее сокровенного места. Неведомые движения между ног сводили ее с ума. Она пропустила момент, когда одну из ее ляжек перестали сжимать. Внезапно она почувствовала, как в нее погрузились два пальца, а уплощенный язык накрыл клитор. В тот момент Гермионе показалось, что она была готова взорваться. Толстые пальцы растягивали ее изнутри, скользя по передней стенке влагалища, а на чувствительный комочек нервов действовали чудовищно приятные силы. Движения языка достигли нечеловеческой скорости. Стенки ее киски резко сжались, а спина до боли выгнулась в тот момент, когда тело пронзил разряд тока, и из ее рта вырвалось лишь одно слово:    — Северус!   — Гермиона! — голос раздался будто издалека, но он не принадлежал мужчине. — Гермиона! — громче и увереннее повторила девушка. Она наконец узнала ее. Джинни! — Гермиона, проснись! — Грейнджер почувствовала, как ее кто-то трясет, пытаясь вырвать из царства Морфея. — Что это было? — рассержено и чуть ли не крича, спросила подруга.    Сон. Это был сон.