Привет!

Стоя на автобусной остановке, я пыталась вновь найти в себе силы пойти завтра на работу. Желание уволиться, как и маразм моих коллег, крепчали с каждым прожитым днём. Даже плавание не помогает мне расслабиться. Волосы плохо высушила, ещё и холодно как-то. Надеюсь, что уйду на больничный. Хотя бы на недельку… — Угадай, кто? Мужские руки закрыли мои глаза. — Маньяк? — Нет. — Сдаюсь. — Подумай хорошо. — Никита? — Нет. — Егор? — Мимо. — Виктор Николаевич, вы? — в шоке. — Не попала. — Тогда, я точно сдаюсь. — Ладно. Он развернул меня к себе лицом, и от радости я завизжала. — Серёжа! — Та-дам! — улыбается, — привет! — Привет! Мы тепло и очень-очень крепко обнялись, чуть ли не задушив друг друга. — Со школы не виделись, — разглядываю его. — Восемь лет, — кивает, — да, время быстро пролетело. — Тебя не узнать, — восхищаюсь, — возмужал. — Поправился… Ты посмотри на эти щёки! — У тебя нет щёк. — Признаться честно, не ожидал встретить тебя в Питере… Сразу даже не узнал. — И все же, — усмехаюсь, — как признал? — Боюсь, такую красавицу тяжело не запомнить. — Подхалим, — рассмеялась, — как жизнь? Как дела? — Работаю, снимаюсь, живу, — снял очки, — ты как? — Просто работаю. — Кем? — Менеджер по продажам. Торгуем строительными материалами. — Хлебное место. — Ага, — киваю, — если бы. — Слушай, можно с твоего телефона позвонить? — Конечно, — протягиваю, — с первой сим-карты. Горошко набрал номер, и через несколько секунд в его кармане завибрировал телефон. — Вот теперь, — возвращает, — мы точно не потеряемся. — Хитрый какой, а, — удивляюсь. — Сильно торопишься? — Ну-у-у, — задумалась, — нет. Хочешь прогуляться? — Хочу пригласить тебя к себе в гости. — Так сразу? — А чего стесняться? Поболтаем, я сделаю тебе кофе, — прищурился, — с молоком и корицей… Куплю тортик. — Знаешь, чем подкупить. — Всегда работает. Идём, иначе, окончательно замёрзнем. Мы зашли в кондитерскую, Серёжа взял какой-то вкусный торт с клубникой, рассказал мне о своей жизни. — Ты настоящая звезда. Я рада, что твой творческий потенциал раскрывается. Молодец. — Спасибо, — прикурил, — а ты так и не поступила в академию музыки? — Нет, — поджала губы, — меня отправили к тётке в Калининград, там отучилась на бухгалтера и три года работала по профессии, а потом, — оглядываюсь, — Санкт-Петербург. — Всё бросила и приехала? — Кириллу предложили должность, и мы переехали. — Кирилл? — Мой жених. Мы две недели назад подали заявление, и вот, в марте свадьба. — Поздравляю. Начали готовиться? — Нет, после новогодних праздников начнём. — Я живу не один, а значит, буду вас знакомить, — открывает дверь подъезда, — заходи. Предупреждаю, она может не выспаться и быть чуточку злее, чем обычно. — Разберёмся. Я настороженно зашла в квартиру, и ко мне побежала маленькая пушистая кошечка. — Мамочки, — присаживаюсь, — это что за прелесть такая прелестная? — Мр-р… — Это Китти. — И совсем не злая, — глажу её, — настоящая красотка. Зря пугал меня. — Злюка сейчас в рейсе. Маша работает стюардессой. — Девушка? — Ага, — достает из шкафа плечики, — давай пуховик. Просторная и уютная однушка в светлых тонах. Огромный диван, напротив которого телевизор, а рядом очень много различной аппаратуры, на стенах висят плакаты, гитары. — Настоящее логово музыканта. — Берлога, — проходит на кухню, — располагайся, чувствуй себя как дома. Когда домой?

Как закончу очередное задание от Ирины Александровны, то пойду.

Она не оборзела со своими тараканами? Время видела?

Кирюш, у нас статотчёт. Я же за денюжку работаю, а не за «спасибо».

Я просто переживаю.

Как Ханты-Мансийск?

Очень холодно.

Кстати, ты до новогодних праздников приедешь?

Не думаю, сдача проекта назначена на первые числа января. Как главный инженер, я обязан присутствовать.

Опять встретим Новый год в разных городах.

Малыш, такова моя работа. Потом слетаем в Париж, как ты и хотела. Ладно, обед закончился, я пошёл дальше работать.

Хорошего дня.

Соблазнительный аромат кофе привёл меня на кухню. — Отлично пахнет. — Стараюсь, — улыбнулся, — ну, рассказывай, выбрала платье? — Самое обычное белое. Какого-то особого торжества не будет, так как Кирилл не видит в этом надобности. Распишемся и посидим с родителями в ресторане. Да и вообще, — вздохнула, — это я настояла на женитьбе. Семь лет вместе, а продвижений нет. — Взяла всё в свои руки? — Да. — Целых семь лет, — достает тарелки, — так много. — Со второго курса. Он брат моей одногруппницы. Старше меня на десять лет. — Мужчина в самом расцвете сил. — Можно и так сказать. А вы давно с Машей встречаетесь? — Где-то год с лишним. Познакомились в самолёте, — улыбнулся. — Романтично. — Ни капли, — рассмеялся, — а давай-ка, мы лучше кого-нибудь обсудим? — Отличная идея. Громко хохоча и вытирая слёзы от смеха, вспомнили школьные деньки. Весело было. — А староста наша? — Она же замуж выскочила после школы. Прикинь, в июле свадьба, а в декабре родила. Ну точно по любви, — закатила глаза. — Ты не понимаешь, они так друг друга любили, что ребенок сформировался за четыре месяца, а не за девять. Это сила любви! — Это презерватив порвался. — Да ну тебя, — махнул рукой. — Ксюха же с ним в Москву уехала. — Он москвич? — Ага, — отпиваю кофе, — фоточки в инсте, — подбираю слова, — по типу «лакшери жизнь», «столичная дама», якобы вся такая богатая, охуенная и живет в шоколаде. — А в итоге они развелись и Ксюха вернулась к маме с ребёнком? — Ага, — рассмеялась, — вот тебе и лакшери. — Очевидно. Она же везде первая была. Родила первая, вышла замуж первая, и развелась первая. — У неё же братец старший тоже разводится. — А почему? — закинул ногу на ногу. — Загулял. Настя ему сказала, мол, гуляй, ты, Виталик, лесом. — А Кристина? — От какого-то чурека родила. Я её в парке видела, она покрылась, в платке этом, с коляской, с пузом, а рядом нечто похожее на Микки Мауса, только волосатее и чернее. — Боже, — хохочет, — перестань. — Я же тебе правду говорю. Серёжа, он страшный, как атомная война. — А она, разве, красавица? — Тоже верно. — Я же тут с мамой разговаривал, — гладит Китти, — помнишь Макса? — Конечно. — В тюрьму посадили. — За что? Он же был самым тихим. — Ювелирку вынес. В тихом омуте… — Черти топятся. Я в шоке… — Да я сам охуел, когда мама мне сказала это. Мало того, что ограбил, плюс ко всему продавцу голову пробил. — Живая? — Живая, еле откачали. — И сколько дали? — Двенадцать, или тринадцать лет. Что-то такое. — Слышал про Гришу? — Слышал, — грустно кивнул, — даже не удивился, что Грипенко сторчался. В школе же ещё всё началось. — Я на похоронах была… У него дочка такая красотка. — Это та, которую они с Яной в девятом классе родили? — Угу, — задумалась, — копия Янка, да она и сама девка симпатичная. — Чем занимается? — Парикмахер. Стрижет хорошо, моя мама к ней ходит. Ушла от него с дочкой. — И правильно сделала. Ты с кем-нибудь из наших общаешься? — Нет. — Встречи выпускников? — В том году была. Пожалела, если честно. — Почему? — Они все такие душные зануды, Серёж… Лишь с единицами можно было общаться нормально, а остальные мерились всем подряд. — Я хотел приехать, но съёмки меня не отпустили. — Поверь, ты бы ничего не потерял. — Ну-у-у, — прикусил губу, — как сказать… — Прекрати на меня так смотреть. Мы с Горошко были не просто одноклассниками. Мы были влюблены друг в друга до одури. Я жила в двухэтажном многоквартирном доме. Ночью, конечно же, тайком покидала квартиру, и выходила на крышу дома, где меня ждал Серёжа с гитарой, пледом и горячим кофе в термосе. Он пел мне песни, читал стихи, целовал нежно и трепетно, мы могли просидеть так до самого утра, а в школе засыпать, и делать вид, что ничего между нами нет. К сожалению, чего-то серьёзного не было, в плане отношений… Если не считать того вечера… На выпускном, который проходил в школьной столовой, мы тайком сбежали с торжества, и закрылись в кабинете литературы. Первый секс у обоих. Музыка играла так громко, что стоны было тяжело услышать. Рваные и грубые поцелуи, неумелые движения, мятая одежда, возможно, глупые фразы, страх спалиться за таким занятием… Всё это вызывает у меня трепет и улыбку. Отличное воспоминание. Прекрасно помню день, когда встретились в последний раз. Серёжа сидел на перилах у школы и курил, глядя куда-то за горизонт. Разговор был тяжёлым. — Привет. — Привет, — выдыхает, — я в Питер поступил. — Отличная новость, — пытаюсь улыбнуться, — а я в Калининград. — Получается, по разным городам? — Получается… Меньше тысячи километров. Всего сутки на поезде, почти как до Питера. — Ты же понимаешь, что это глупо. — Изменятся компании, вкусы, люди… Да, я понимаю это, Серёж. — Может, передумаешь по поводу Калининграда? — Тётя нашла мне место. Сам прекрасно знаешь, что платное обучение нам не потянуть. — Уедем в Питер, найдём работу… — У меня денег нет даже на билет и первое время. Папа только-только с больничного вышел после травмы, маме одной не справиться. Да меня и не отпустят в Петербург! — Я тебя понял, — кивнул, — удачи в Калининграде. — А тебе в Санкт-Петербурге. — Спасибо, — спрыгнул, — я надеялся, что ты поедешь со мной. — Извини… Общение не задалось, и буквально через месяц мы забыли друг про друга. — А я действительно верил, что мы вдвоём сюда приедем, — вздохнул, — прекрасный город… Мне хотелось показать его тебе, и возможно, всё сложилось бы иначе. — Всё сложилось так, как надо было… У меня не было возможности. — Знаю… Пора домой. — Ой, — посмотрела на время, — почти девять. Мне на работу завтра. — Ты работаешь шесть дней? — Пять. — Завтра суббота, — рассмеялся, — оставайся, если хочешь. Я лягу на раскладушке. — Как-то… — Брось, — нахмурился, — я похвастаюсь своими успехами, там заценить несколько треков, и да, — улыбается, — уже заказал доставку, приготовим что-нибудь вкусное. Тем более, было и было. У каждого своя жизнь, мы оба в отношениях, для чего портить это? — Верно. — Считай, что я твоя подружка и у нас девичник. — Подружка с членом. — Разные люди бывают, — хохочет, — пошли в комнату. Я плюхнулась на диван, и ко мне запрыгнула Китти. — Красотишна, — умиляюсь. — Можешь взять любую одежду из шкафа, — накинул куртку, — я пока за сигаретами схожу. Всё чистое, но я не утюжил. — Ходишь в мятом? — Это модерн. — У тебя есть резинка? — Резинка? — Для волос. — А-а-а-а, — смутился, — в комоде посмотри. Если нет, то дам свою. Я нашла какую-то резинку с рыжими волосами. — Любишь рыженьких? — Это мои. Не скучай. Мой выбор пал на большой свитер черного цвета и пижамные серые штаны. Вместе с Китти рассмотрела фотографии на его стенах. Снимки с концертов, фестивалей, съёмок и премьер. У него такая яркая, насыщенная, интересная жизнь. Она очень красивая. Я рада, что у Серёжи всё в жизни получилось, и он продолжает развиваться, совершенствовать себя, изучать что-то новое. Молодец, им можно гордиться. Горошко талантливый, сообразительный. — Я вернулся. В руках кошачий корм, хлеб, сок, а в зубах пачка сигарет. — Пакеты не продают? — И так дотащу. Отряхнулся от снега, как мокрая собака. Через минут тридцать, может, сорок, приехал курьер с продуктами, и наша команда отправилась на кухню. Актёр надел фартук, собрал волосы, включил музыку. — Будем готовить солянку. — А ты умеешь? — Нет, но умеешь ты, — расхохотался, — Интернет сказал, что нужно для этого, — кивнул в сторону пакетов, — начнём? — Давай попробуем. Солянка получилась вкусной, и наши мучения, точнее, старания, того явно стоили. — Что ты делаешь? — Запускаю стрим, — поправил волосы, — обещал подписчикам, что сегодня будем петь. — Я буду мешать? — Нет, — снимает гитару со стены, — минутку. Горошко достал плед, постелил его на стол и похлопал, как бы приглашая. — Будешь наблюдать за кулисами. — Может, мне лучше на кухне посидеть? — Лучше здесь, — ослепительно улыбнулся. — А соседи жаловаться не будут? — Я один на этаже, и снизу глухая бабуля. Подключил всю аппаратуру, проверил звук, камеру, включил неоновую подсветку в комнате, и начал стрим. С ним кто-то ещё. Скорее всего, участники группы. Первая песня, по традиции, конечно же «Вахтёрам». — Прикосновения плавили мой металл. Ты элемент номер пять, ни дать ни взять, — прикрыл глаза. Серёжа пел от души. Очень нравится его голос, тембр, подача. Складывалось ощущение, что он переживает каждый сюжет песни. Мне нравится здесь находится. Уютно и тепло. Мы с Китти наслаждались этим моментом, а я тихонечко подпевала. В чате начали писать, что Горошко пялиться куда-то в сторону. Серёжа показал аудитории кошечку. Оправдан. — Ребят, давайте пятнадцать минут перекурим и вернемся, — убрал гитару. — Ох, хоть на диван сяду, — прошептала. — Пой в полный голос, — улыбается, — он у тебя красивый. — И поползут сплетни. Горошко скрывает свою избранницу, — драматично закатила глаза, — кто же она? Тем более, вдруг Маша будет смотреть стрим? — Нет, — уверен в своих словах, — её это не интересует. Поверь мне. — Я подумаю. — Пошли курить. Утепленная лоджия встретила нас холодом. — Блять, опять не закрыл, — ругается, — прошу простить. — Ты постоянно с сигаретой в зубах? — Да, — достаёт, — у меня где-то пачка в день уходит. — Такая же ерунда, — достала стики. — Фу, — скривился, — айкос. — Не будь расистом. В офисе курилки нет, приходиться заниматься этим делом в туалете, а бегать на улицу мне лень. — Понял. Нук, — тянет руку, — дай попробую вашу эту гомосятину. На протяжении вечера, Серёжа как-то незаметно оккупировал мой айкос и стики. Спели репертуары Короля и Шута, Сектора Газа, Сплина, Кровостока, и тех, чьи песни знаем наизусть. Кирюша Входящий звонок Я соскочила как ошпаренная и рванула в ванную комнату. Чуть-чуть выждала, якобы сплю, приняла вызов.

— Что-то случилось?

— Ты дома?

— Конечно, — промямлила, — два часа ночи, Кир.

— Почему не написала?

— Пришла и сразу же уснула. Очень устала. У тебя четыре утра, ты почему не спишь?

— Да так, занят был.

— Ясно.

— Спи. Чем он занят в такое время? Четыре утра, блять. Серёжа постучал в дверь. — Эй, всё хорошо? — Да, — выхожу, — Кирилл звонил. — Дома ждет? — Нет, он в Хантах сейчас. — У них четыре утра, чего не спится? — нахмурился. — Без понятия. Меня видно было, да? — Ага, — кивнул, — не страшно. Мы все равно закончили. Пойдём, я там постелил. Мы вернулись в комнату, Горошко опять взял гитару в руки, и уселся на диван, перед этим поставив камеру напротив. — Иди ко мне. — Зачем? Опять стрим? — Нет, это для личного архива.

Баста ft. Город 312 — Обернись

Он начал петь не спеша, чувствуя каждую ноту. — Обернись, мне не встать без твоей руки, — хором, — не услышать биение сердца… Обернись, мне не встать без твоей руки, и на холодных ветрах не согреться… Обернись! В этот момент мы существовали в унисон, да так, словно не расставались на долгие восемь лет, словно, мы снова школьники. — Мимо людей, мимо витрин в пыли. Мимо того, кто также одинок как и ты. Суметь услышать сдавленный крик: «Обернись, мне не встать без твоей руки!». Серёжа резко положил гитару и опустил глаза. — Ты чего? — Останься со мной. Не едь к этому Кириллу. — Себя слышишь? — в шоке. — Слышу. — А Маша? — Я с ней час назад расстался. Послушай, потерять тебя вновь — трагедия. — Думаешь, я променяю стабильность на школьную любовь? — Глупое предложение, — осекся, — я идиот. Прости… Я… Да похуй… Улыбнувшись, прикоснулась к его щеке, поправила волосы. — Хорошее предложение. — Не понял, — нахмурился. — Останусь. — А Кирилл? — Решу что-нибудь… — Ты серьёзно? — Вполне, — киваю, — терять мне нечего. Прикрыл глаза, и кивнув своим мыслям, повалил меня на диван, начиная осыпать лицо поцелуями. Я счастлива. — Серёжа! — завизжала, — ты колючий и меня щекотишь! — Знаю, — продолжает, — не сбежишь уже. Ты у нас в заложниках. — У вас с Китти? — Да, — утыкается носом в шею, — всё правильно… Завтра же перевезу твои вещи. — А вещи Маши? — Мы вместе не жили… Я настолько сейчас счастлив, что у меня аж внутри всё сжалось. — Соглашусь. Не знаю, какие последствия будут у моего выбора, будут ли наши отношения крепкими и серьёзными, получится ли из нас семья, но я не жалею. У каждой был или есть такой «Серёжа» о котором вспоминаешь с особым теплом. С ним связаны чувства первой влюбленности, первые поцелуи, прикосновения… Тот самый, которого никогда не забудешь, и при встрече улыбнешься. Ближе к рассвету мы уснули в обнимку.