Уверена?

Кирилл вернулся в Санкт-Петербург через неделю после моего решения. Я была удивлена. — У нас свадьба в марте, — заваривает себе чай. — У меня, а ты просто красивый рядом постоишь. — Будь добра, прекрати этот концерт. Почти тридцать, а все как школьница. С чего вдруг, — усмехается, — решила уйти, собрать вещи? Ты где живёшь? — На съёмной. — Вот тебе и семь лет отношений. — Хватит, — выдыхаю, — я знаю, что ты в командировках мне изменяешь. Даже выражение его лица не изменилось. — Отрицать не стану, но нас все устраивало столько времени. Если ты себе нашла кого-то, то скажи, — отпивает, — ради мимолетного увлечения рушить союз — глупо. И мне тяжело назвать эти интрижки изменами, так, — махнул рукой, — скоротать время. Я возвращаюсь к тебе. — А мне это не нужно, — подошла к окну, — я хочу, чтобы ко мне приезжали, а не возвращались, Кирилл. — Очевидно… Я его знаю? — Нет. — И что, он богаче, успешнее? — Он настоящий. — А я — пластмассовый? — улыбнулся. — Не знаю… Кирилл, мне надоело быть инициатором в чем-либо, быть генератором идей, и смотреть на то, как тебе наплевать. Мы семь лет вместе, и я уговорила тебя жениться на мне. — Уговорила же. — Унижалась перед тобой месяца четыре. Пойми, я чувствую себя угнетённой, неинтересной, отсутствующей в твоей жизни. Мы как бы вместе, но в то же время живем своими жизнями. Если выходные совпадают, то ты в одной комнате, я в другой, пересекаемся на кухне, и то, — вздыхаю, — молча. Я как тень… Всех моих подруг и друзей ты ненавидишь, улыбаешься сквозь зубы, никуда со мной не ходишь… За семь лет две совместных фотографии, Кирилл! Про цветы вообще молчу. — Опять ты про эти цветы. — Из всего сказанного, услышал только про цветы? — усмехаюсь, — бесполезный разговор. — Можешь подарки мне не возвращать. — Какой щедрый, — рассмеялась, — я сама себе всё купила: машину, телефон, ноутбук, вещи. Это моё. А это, — снимаю с себя украшения, часы, — возвращаю. Подачки мне не нужны. Трусы постираю — отправлю СДЭКом. — Управлять машиной не умеешь. — Главное, что я её купила, — иду в сторону коридора. — Эти ботинки — мой подарок. — Эти, — выделила интонацией, — ботинки мама мне из Москвы привезла. Вот ещё, — положила ключи на тумбочку, — пока. — Захочешь вернуться — обратно не приму. — Я и не вернусь. — Уверена? — Да! В машине меня ждал Горошко. — Ругался? — Нет, — мотнула головой, — пил чай и усмехался. — Слушай, — взял за руку, — может, оно и к лучшему? — Ощущения странные. Я рада, и в то же время мне хочется лечь, — замялась, — и просто разреветься. — Если хочешь, то поедем в ресторанчик какой-нибудь, или же, — улыбается, — домой. С Серёжей было легко жить. Он не засранец, если что-то сделал, то сразу за собой убрал, без слов понимает меня. Может всё сделать сам, и мне не нужно стоять у плиты. Горошко на чистоте и порядке не помешан, как Кирилл, который определил место даже частичкам пыли. Прошла всего неделя, знаю, срок маленький, но я получаю удовольствие от этого. Я могу подурачиться с ним, шлёпнуть полотенцем, быть ребёнком, взять и укусить без стеснения, без мысли о том, что мне скажут «ты выглядишь глупо». Меня считают за человека, со мной разговаривают и испытывают интерес. Горошко смеётся над моими шутками. — Домой хочу… Замёрзла. — Едем. Мне позвонила мама. Она удивлена, частично расстроена, но осуждать не стала. Про Серёжу ничего ей не сказала. — Я тебе ванну набрал, — застыл в дверном проёме, — и чайник поставил. — Спасибо, — улыбаюсь. — Новый год скоро. Какие планы? — Домой хочу съездить, а у тебя? — Билеты уже взял, — просиял, — отдыхай, я где-то через пару часов вернусь. На студии парни ждут. — Не торопись. За один день моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Я потеряла ту самую долгожданную стабильность, сорвала собственную «свадьбу», и ушла от человека, с которым была семь лет. Ушла куда? К кому? К парню, которого любила в школе, не видела много времени и провела всего один вечер в его компании. Я не знаю его, помню лишь тот образ… А вдруг, совершила очередную глупость? Сходила в «Магнит Косметик», который был рядом с Серёжиным домом, купила себе две пачки чёрной краски для волос, а в квартире нашла какие-то ножницы. Без малейшего сомнения отрезала волосы по плечо, сделала чёлку и покрасила свои русые волосы. Кирилл не разрешал, говоря о том, что буду выглядеть дёшево. А мне нравится. Бунтарский стиль, слегка небрежный. Больше всего меня удивила реакция подруг. Они готовы были закатить фуршет на весь Санкт-Петербург. Тусовка с Блэкджеком и шлюхами. Столько радости у людей, словно, миллион евро выиграли. Писк Китти дал понять, что Серёжа вернулся. — Чем так вкусно пахнет? — Жареной картошкой. — Ого, — снимает куртку, — давненько я не ел её. Голодный, как собака. Он зашёл на кухню и обомлел. — Я не выгляжу дёшево? — смущаюсь. — Ты выглядишь охуенно, — шумно выдохнул, — тебе очень идёт. Сама? — Да. Не стой, садись. — Сергей постоит, и не только Сергей. Я отлучусь минут на пятнадцать, хорошо? В комнату не заходи, ладно? — Серёжа, — рассмеялась. — Ага… С ехидной улыбкой закрыл дверь кухни. Вернулся через минуты две. На стол положил киндер, молочный ломтик и шоколадки. — Ой, — смущаюсь, — спасибо… А в честь чего? — А нужен повод? — нахмурился. — Просто спросила… Как провели время на студии? — Мне есть что тебе показать. Давай так, я сейчас иду за солёными огурцами, а ты пока накладывай. — Договорились. У Китти корм почти закончился. — Знаю, завтра с Вайлдберриза заберу. Ладно, это не очередная глупость, а один из самых верных выборов.