Глава 3

      У Драко и Гермионы уходит всего два дня на то, чтобы напасть на оставленный мистером Бейкером след. Впечатляет, однако, когда время на исходе, это нисколько не облегчает дела.              Они выследили его в неблагополучном магическом районе Нью-Йорка, мало чем отличающемся от знакомого им Косого переулка. Он ведь не добьётся здесь большего успеха, чем в Европе? Ему отказали даже те, кто когда-то был связан с Пожирателями. Малфой разговаривал как минимум с двумя волшебниками, когда-то носившими маску Тома Реддла. Хотя они остались недовольны поражением в войне, за пять лет оба хорошо устроились финансово, да ещё и с ведьмой под боком. В конце концов, кругом полно чистокровных девиц, которые по-прежнему цепляются за старые идеалы, чтобы у более сговорчивых Пожирателей — тех, кто избежал Азкабана (как Драко), — был выбор подходящих спутниц.              Излишне упоминать, что игры со временем — это авантюра, на которую даже они пойти не готовы.              А если кто-то по ту сторону океана думает иначе? Достаточно только найти человека, которому нечего терять, и игра превратится в нечто совершенно новое.              Они поселились в захолустном отеле под вымышленными именами, выдав себя за любовников. Ощущение анонимности придаёт Гермионе уверенности за границей.              А вот сожительство в одном номере с Драко Малфоем, как нетрудно догадаться, эту уверенность убавляет.              — Я просто не понимаю, почему мы не можем путешествовать как брат и сестра или типа того. — Она бросает сумку на кровать (читай: единственную. Кровать. Только одну) и садится следом, слегка подпрыгивая на дешёвом матрасе. — Просто ужасное место.              Малфой закатывает глаза, вешая мантию на одну из трёх вешалок в скрипучем шкафу.              — И кто тут из нас избалованный?              — О, да ладно. Если у меня нет таких соломоновых богатств, как у тебя, это не значит, что я росла нищенкой. Кстати, по-моему, тут таракан. Не знаю, какие у тебя там стандарты, но это место уж никак нельзя назвать приемлемым.              Он следит за её взглядом и действительно натыкается на насекомое. Взмахом его палочки оно превращается в божью коровку.              — Лучше?              Гермиона не может сдержать улыбку, хотя и борется с ней.              — Немного. Но простыни наверняка колючие.              Он посмеивается, снимая ботинки.              Ночь проходит, мягко говоря, неловко. Гермиона берёт запасное одеяло и создаёт между ними стену. Она бы расширила кровать, но комната едва ли больше самого матраса, так что деваться правда некуда.              В какой-то момент, когда Гермиона выгибает спину и устраивается в самой удобной позе, какую только удаётся принять, она готова поклясться, что краем глаза видит, как Малфой смотрит на неё. Ей лестно чувствовать на себе его взгляд, так что она, ухмыляясь, опускает одеяло ниже, открывая вид на глубокий вырез. Почти сразу на неё наваливается усталость, и она больше ничего не помнит, пока противный звон магловского будильника не вырывает её из сна.              Малфой уже не спит, а пьёт кофе из стаканчика со знакомым зелёным логотипом.              — Не знал, какой ты любишь, — говорит он вместо приветствия, — так что взял самый обычный.              Едва придя в себя, она бормочет слова благодарности и направляется в крошечную ванную, чтобы подготовиться к новому дню. К тому времени, как Гермиона выходит, кофе уже остыл, но чары легко с этим справляются. Она кивает Драко:              — А ты какой пьёшь?              Он слегка морщится.              — Что на листовке порекомендовали. Варево из капучино.              Похоже, он не в настроении болтать, а раз так, то Гермиона подхватывает расшитую бисером сумочку и устремляется к двери, бросая через плечо:              — Ну что, готов?              Позже в тот же день полученная информация приводит их к пожилой женщине по имени Рицпа. Гермиона не позволяет ей себя одурачить. Рицпа может казаться невинной бабулькой, но в её взгляде кроется острая боль, и, когда на неё давят, она признаёт свою причастность. В свои сто шестьдесят восемь лет, отвёрнутая от семьи и живущая одна, она — тот самый профессор заклинаний, которому нечего терять.              — Он его починил? Он может воспользоваться маховиком? — наконец спрашивает Драко. У них здесь нет полномочий арестовывать её, и она это знает. Сейчас они только давят на то, что она ничего не теряет, помогая им так же, как Бейкеру.              Рицпа ведёт плечом, отхлёбывая чай. Она предложила им по чашке, от которой оба отказались. Эта женщина кажется опасной, но пока они не могут понять, в каком смысле.              — Почти, — кашляет она. — Ещё возится с ним. Чёрт, а может, он уже что-то изменил, а мы и не знаем. Забавная штука — путешествия во времени, очень забавная штука.              Выяснив его примерную локацию, Гермиона даёт женщине инструкции, как с ними связаться на случай, если мистер Бейкер снова выйдет на связь. (Хотя та уверяет, что сделала для них всё возможное и теперь их судьбы решит только время.)              Уже вечереет, когда они уходят и ищут способ добраться до места назначения. В конечном счёте, поскольку трансгрессия для них не вариант, ведь они никогда здесь не были, Гермиона, чтобы пересечь оживлённый город, просто ловит такси.              — Я в это не сяду, — говорит Малфой, когда одной ногой она уже забирается в машину.              — Ну, тогда, видимо, встретимся там. Если предпочитаешь поезда, которые ходят под землёй, вход в метро вон там, — Гермиона указывает направление, и Драко прослеживает за её пальцем, замечая, как люди поднимаются и спускаются по лестнице.              — Поезда под землёй? — он выглядит растерянным и немного испуганным, стоя посреди тротуара и словно разрываясь на части оттого, какую магловскую смертельную ловушку выбрать.              — Эй, леди! Вы едете или нет?              Гермиона поворачивается к хорошо одетому джентльмену, вероятно приехавшему в город по делам, который быстро приближается, вторгаясь в её личное пространство. На вид он немного старше её, не то чтобы непривлекателен, но от него веет раздражением и надменностью, которыми, кажется, пропитан весь город.              — Да, еду.              Он бегло осматривает её, даже не скрывая этого, и с американским акцентом протягивает:              — Ну, тогда, может, поделишься такси? Куда направляешься, милая? Я не против сделать небольшой крюк… — Лицо мужчины растягивает назойливая ухмылка, и у него ещё хватает наглости положить ладонь ей на спину, словно помогая сесть в машину. Гермиона уже готова разразиться тирадой об уважении к женщинам и использовании ласковых обращений к незнакомым людям, как вдруг, как бы удивительно это ни было, Драко приходит ей на помощь.              — Запрыгивай, любимая. Давай не будем заставлять водителя ждать.              На долю секунды она открывает рот, чтобы ответить Малфою, а затем поворачивает голову к мужчине, чьё выражение лица превратилось в недовольное, чтобы ответить уже ему. Он, кажется, обиделся.              В конце концов Гермиона никому из них ничего не отвечает, а только забирается в машину, неловко ёрзая. Они сделали выбор в пользу магловской одежды, зная, что придётся перемещаться по городу из одного магического района в другой. Скользить по заднему сиденью в юбке — это не то, что можно сделать с особой элегантностью и скромностью. Гермиона надеется, что ухмыляющийся мужчина не разглядывал её задницу, пока она забиралась внутрь.              — Малберри-стрит, пожалуйста. На углу с Хестер.              Водитель трогается с места, даже не обратив на неё внимания, хотя Гермиона уверена, что они направляются в Маленькую Италию, как она и попросила.              Драко шепчет ей:              — Грубый тип, да?              Гермиона не способна выразить, как иронично эти слова звучат из уст Драко «мой отец узнает об этом» Малфоя.              Их высаживают перед симпатичным ресторанчиком «IL Cortile», и Гермиона расплачивается за поездку. Она тратит немного времени на то, чтобы сориентироваться, а потом просит Малфоя следовать за ней:              — Сюда, в сторону канала.              — Ты, кажется, неплохо знаешь город, — подмечает он, и в его голосе звучит раздражение оттого, что ему приходится выполнять её приказы (по крайней мере, так она думает).              — Родители часто привозили меня сюда. Конференции для дантистов и всё такое.              Он не отвечает, да она и не ждала этого. Они пробираются по переполненному тротуару, обходя маглов. Перед следующим перекрёстком Гермиона тянет Малфоя за рукав, уводя его в узкий проход между зданиями. Она улыбается и прижимается к его груди.              — Грейнджер, что ты…              — Тише. Подыграй мне. — Малфой на вид ни капли не доволен таким положением, и Гермиона пытается притвориться, что её это ничуть не задевает. Не то чтобы он ей так уж сильно нравится, но неужели ему так неприятно рядом с ней?              Высматривая просвет в потоке пешеходов, она бросает стандартное дезиллюминационное и отходит в сторону.              — Мне просто нужно было увести нас с улицы. Прости, что прикоснулась к тебе без предупреждения. Уверена, у тебя теперь травма, — Гермиона прикрывает уязвлённое самолюбие сарказмом и продолжает углубляться в тёмный переулок, подходя к кирпичной стене, похожей на вход в Косой.              Здесь не требуется никакого причудливого каменного кода. Только магическая подпись кончиком палочки — и кирпичи отодвигаются друг от друга.              — Не очень надёжно, — морщится Малфой так, будто одна только мысль об американцах-волшебниках вызывает у него отвращение.              — Или они просто меньше обеспокоены маглами. Это молодая страна, не забывай. Многие из чистокровных предрассудков твоих Священных чудаков здесь не прижились.              Он вновь не отвечает ей, а она только и рада тишине, надеясь, что насмешки над семьёй и прошлым заставят Малфоя молчать, пока они не доберутся до места.              На другой стороне улицы малолюдно. Большинство магазинов, похоже, уже закрыты. Гермиона замечает, что многие перестают работать в пять или шесть часов. А после восьми в торговом районе и вовсе нет смысла выходить из дома. Это немного сбивает с толку после суеты нью-йоркских улиц, которые, кажется, не пустеют никогда.              Они находят свою цель: старое здание (ну как старое… тут вся улица старая) примерно в восьми домах от них.              — Там есть боковой вход. Иди вперёд, а я обойду.              Малфой бросает на неё взгляд, который ей очень не нравится.              — С ума сошла? Хочешь разделиться на первой же миссии? Ты никогда не делишься, Грейнджер.              Она закатывает глаза и шагает к двери.              — Мы даже не знаем, здесь ли он. У нас нет времени на разборки. Если он починит маховик, то исчезнет навсегда. Мы можем исчезнуть навсегда.              Он ещё мгновение сомневается, но вскоре сдаётся:              — Сообщи мне, если что-нибудь найдёшь. Используй галлеон, — требует Малфой, имея в виду зачарованную монету, которая теперь, благодаря приключениям Гермионы и Гарри, входит в стандартную комплектацию любого агента магического правопорядка.              — Конечно. А теперь тихо. Встретимся внутри.              Как только Гермиона входит, то сразу начинает подозревать, что выбрала правильный путь. До ушей доносятся приглушённые звуки, она медленно идёт по, судя по всему, заброшенному офисному зданию, пока не попадает в комнату, расположенную сразу за маленькой кухней.              Перед ней оказывается человек, подходящий под описание, которое ей дали, и, что ещё важнее, в его руке — маховик времени.              — Мистер Бейкер?              Он смотрит на неё с удивлением, но на его лице быстро появляется очаровательная улыбка.              — Повелитель времени, если не возражаете.              — Как Доктор?              — Кто?              Гермиона качает головой.              — Неважно. Мистер Бейкер, от имени ОМП Великобритании вы арестованы за хранение незарегистрированного маховика времени и намерение изменить ход времени.              Он посмеивается, рассеянно касаясь маховика.              — Знаете, даже если я сделаю только пол-оборота, я смогу уйти прежде, чем вы успеете произнести заклинание. Мне нужен всего час, и вы никогда меня не найдёте.              Она ухмыляется.              — Только в том случае, если вы успели его починить. А будь это так, вас бы уже здесь не было.              Он оглядывает обшарпанную комнату. В углу стоит небольшая кровать и другие вещи первой необходимости. Бейкер был здесь, возможно, куда дольше, чем они думали.              — Просто планирую, моя дорогая. Сценарии. Графики и схемы. Нельзя просто так взять и вернуться в прошлое, не имея чёткого плана действий. Это было бы ужасно безответственно.              Гермиона фыркает, спрашивая:              — А бывают ответственные виды путешествий во времени? Какой у вас вообще план? Заставить отца перестать бить мать? Не дать первой девушке, которую вы полюбили, разбить вам сердце? Сделать крупную ставку в квиддиче?              — Мило, — невозмутимо произносит он, — но нет. Я подумал, может, уничтожу Тома Реддла, пока он не успеет решить разрушить магический мир.              Она моргает.              — О. О, ну, это… — Гермиона запинается, — …я полагаю, это достойно восхищения. — Вероятно, на её лице читается потрясение, хоть Гермиона и пытается стряхнуть его, но мысли уже устремляются в запретные места, где Гарри не приходится расти ягнёнком на заклание, а Джордж Уизли живёт в доме с зеркалами на стенах, а Тедди Люпин знает своих родителей… Если только Тедди Люпин вообще существует. Со временем всегда так.              — Но я всё равно не могу допустить этого. Вы ведь понимаете?              Бейкер взмахивает свободной рукой и закатывает глаза:              — Да, да, крыло бабочки и прочая чушь. К сожалению, мисс Грейнджер, это зависит не только от вас.              — Вы не можете просто взять и изменить то, что должно…              — Глупая ты девчонка, — надменно перебивает он. — Что должно быть? Нет никакого стандарта, нет нормы. Мы уже много веков владеем правом менять время. Моя дорогая, неужели ты думаешь, что та жизнь, которую ты проживаешь сейчас, была тебе предписана? Ты прожила тысячу жизней и всё равно не прожила ни одной. Другая ты подумала бы, что «ты» украла её судьбу.              Он вытрахал ей мозг не церемонясь. Оставляя Гермиону размышлять над услышанным, он тянется к маховику и поворачивает его прежде, чем она успевает произнести заклинание. Бейкер поднимает голову и улыбается.              Заклинание отскакивает от защитных чар, о которых она даже не подозревала.              Похоже, придётся по старинке…              Она бросается на него, пытаясь остановить и выбить маховик. Ей удаётся лишить Бейкера равновесия, но маховик по-прежнему у него в руке, и Гермиона изо всех сил пытается его забрать. Как бы она поступила, если бы прямо сейчас внезапно исчезла, Гермиона не уверена, но в данный момент её переполняют адреналин и инстинкты и она просто пытается расправиться с преступником. У неё лишь доля секунды подумать, что, возможно, Управлению мракоборцев не помешала бы чуть более строгая программа физической подготовки.              — Почему он не работает? — вопит Бейкер откуда-то из-под неё, и Гермиона наваливается на него сильнее, выхватывая маховик. — Я всё починил! Всё починил! — его хладнокровие исчезло, и теперь он в бешенстве: на его глазах рушатся его же планы. Она может ему только немного посочувствовать.              — Грейнджер!              Гермионе удаётся выдавить из себя знак, что она здесь, и ударить Бейкера острым локтем прямо в лицо. Только тогда в комнату входит Драко и связывает преступника зачарованными узлами.              Во время потасовки его защитные чары, должно быть, пали.              — Почему ты меня не подождала? — огрызается Малфой.              — Нельзя просто ждать, когда в деле замешан маховик. Он мог в одно мгновение исчезнуть куда угодно.              — Напарники, Грейнджер. Мы с тобой чёртовы напарники. Используй зачарованный галлеон в следующий раз. Он тебе дан не просто так. — Малфой рывком усаживает Бейкера на пол и накладывает дополнительные заклинания, чтобы быть уверенным, что тот не сможет освободиться. Маховик лежит рядом, поблёскивая в тусклом свете.              Гермиона наклоняется к нему, но Малфой кричит:              — Нет! Не надо! Не трогай. Мерлин, Грейнджер, как ты войну пережила? Чёрт бы побрал этих безрассудных гриффиндорцев…              — Я его уже трогала, Малфой. Он сломан. Этот крутил его как сумасшедший, и мы оба ещё здесь.              Он поджимает губы, а Гермиона видит лишь мальчика, который изо всех сил пытается найти причину раскапризничаться.              — Таков протокол.              Она закатывает глаза, но всё же левитирует маховик палочкой в сумку, на всякий случай заворачивая его в старый полосатый шарф, который носит с собой.              Бейкер ещё бормочет что-то о маховике, не в силах поверить, что тот не сработал. Он продолжает говорить сам с собой, пока Драко и Гермиона достают аварийный портключ и готовятся к перемещению. Они работают вместе всего пару дней, а это уже одна из самых успешных миссий в истории ОМП.              Гермиона обязательно скажет об этом Гарри — похвалы никогда не бывает мало. Даже на тренировочных испытаниях она продолжает охотиться за «Превосходно», пытаясь получить высшую оценку. Вероятно, это стремление не исчезнет бесследно никогда.              По дороге домой у Гермионы в голове звучат слова Бейкера. Представить осязаемую концепцию времени и последствия его изменения немного сложно даже для её блестящего ума. Она наливает себе бокал вина и снимает туфли. Завтра понедельник, и Гермиона с нетерпением ждёт, когда сможет написать отчёт по заданию, завершив хорошо проделанную работу.