Глава 14

      Семнадцатый понедельник во многом похож на все предыдущие. Гермиона и Драко находят контакт, а потом весь день пытаются спасти её. Она приглашает его на обед, а время ужина застаёт их в поместье. Гермиона выскакивает из комнаты, как только эльфы приносят еду, а Драко смеётся над ней, считая это милым. Разговор постепенно обрастает серьёзностью, он берёт её за руку, большим пальцем поглаживая костяшки, а она в ответ смотрит на него с уже привычным обожанием.              Гермиона почти готова сдаться, как ей в руки попадает «Примитивная магия Востока» неизвестного автора. Сложно представить, сколько этой книге лет. Кажется, томик держится на одних только скрепках и честном слове… или на склеивающем заклинании, если выражаться магическим языком.              Она бросает взгляд на Драко, поглощённого чтением, и устраивается поудобнее, прижимаясь к его бедру. Он на миг отвлекается, с улыбкой кладя руку Гермионе на ногу, и возвращается к книге.              Дыхание перехватывает, когда она находит главу… этот отрывок… возможно, как раз тот, что они искали!              — Драко… Драко, послушай! — Гермиона придвигается к нему ещё ближе, пока он откладывает книгу в сторону. — Кхмерская империя — вот откуда я пишу, открывая для себя самую богатую и могущественную магию, — так сказано во введении. — Сам император одарён, как одарены мы, и изучал он… — Гермиона замолкает, пробегая глазами по странице. — Подожди. Вот, — она снова начинает читать: — Взгляд на время как на товар не нов, но никто не смог раскрыть его потенциал так, как Король-Бог. Контролируя ход событий, управляя историей, точно рождая художественное произведение, община на протяжении десятилетий процветала даже перед лицом иностранных завоевателей.              На следующей странице она натыкается на отрывок, от которого сердце чуть не останавливается.              — Что там? — допытывается Драко, заглядывая в строчки через её плечо.              — Заклинание, — выдыхает она. — Руническое заклинание. Мне нужно… нужно перевести его, — Гермиона заикается. — Мне нужен словарь. — Она поднимает голову, смотрит ему в глаза и чётко проговаривает: — Драко, мне нужен полный справочник по древним рунам. Возможно, это оно.              Он тотчас встаёт, запрашивая у библиотеки, что ему нужно, и пять толстых томов оказываются на главной полке. Драко выбирает тот, который кажется самым новым среди них, с хрустящим и свежим переплётом.              — Это всё одна и та же книга, — объясняет он количество экземпляров. — Но вот последнее издание. Оно должно быть самым полным и учитывать все современные открытия.              Гермиона с решимостью берёт у него книгу и принимается за работу.              — Я ни за что не закончу сегодня, — сокрушается она. — Здесь слишком много символов, а уже поздно. — Взгляд на часы даёт понять, что уже подобралась полночь.              — Утром сразу иди сюда. Не ходи в Министерство. Я проснусь в половину шестого. Пройди через камин. Скажи мне, что я обещал тебя впустить. Скажи мне… скажи всё, что нужно. — Драко смотрит на неё серьёзными глазами, и она откладывает книгу, беря его лицо в ладони.              — Ненавижу, — говорит она. — Ненавижу конец дня.              Он кивает.              — Я ненавижу каждый день забывать тебя. Сколько раз мы это делали? Сколько раз нам приходилось начинать всё сначала?              — Слишком много для меня. Для тебя — нет, — Гермиона грустно улыбается ему.              — Я не могу сожалеть, что так вышло. Иначе я бы никогда не узнал тебя такой.              Драко наклоняется вперёд и нежно целует её.              — Я слишком упрям. Капельку горд, — раздумывает он. — Ничего бы тебе не облегчил.              Она смеётся и снова целует его.              — Я тебя заставлю. Каждое утро буду заставлять, пока не выберусь.              — Да. — Он дразнится, едва касаясь губ. — Заставляй меня, пожалуйста.              Что-то в его тоне вынуждает Гермиону забыть о книге, о времени и обо всём на свете. Она льнёт к Драко, толкает его на диван и забирается к нему на колени. Их поцелуй становится отчаянным. Мерлин милостивый, он само божество — высеченный из камня, с нежной кожей и сильными, крепкими руками.              Драко прерывает её, утыкаясь лбом ей в переносицу.              — Не сегодня, — говорит он, тяжело дыша. — Я этого не вспомню. Может, завтра. Не вздумай дать мне забыть.              — Не дам, — обещает Гермиона, ничуть не удивившись его словам.              Они переводят дух в объятиях друг друга, пока, наконец, пульс не замедляется и Гермиона не слезает с его колен. Встают они, не разнимая рук.              — Завтра. Приходи как можно скорее. Я тебе помогу.              — Завтра. — Она теряется в красивых серых глазах и чувствует, как по венам разливается знакомая печаль, похожая на траур. — До завтра.       

***

      У Гермионы и Драко уходит три дня совместной работы на то, чтобы полностью расшифровать руны и прочесть в них не просто заклинание, а рецепт зелья. Для его приготовления нужно провести ритуал и задействовать древнюю магию. Гермионе невероятно повезло обладать совершенной памятью, что не даёт ей упустить ни секунды достигнутого ими прогресса. Она не может делать никаких пометок или записей на страницах, так что с началом каждого понедельника её мозг — единственный доступный им ресурс.              — Можем пройтись по саду, — говорит ей Драко утром двадцать первого дня. Только половина седьмого, а Гермиона уже ввела его в курс дела.              Она кивает и благодарит его. Драко не может знать, что не впервые предлагает ей прогуляться, но Гермиона подумала, будет лучше, если он сделает это снова. Она уже знает, как вести себя с ним, и полагает, это ей пригодится, если однажды выход из сложившейся ситуации найдётся и их отношения продолжатся.              Процесс античного перевода идёт медленно и размеренно, перебиваясь их очень редкими разговорами. В последние несколько дней они мало контактируют физически, однако Гермиону по-прежнему тянет к Драко — к его уму, сообразительности и удивительной способности проявлять внимание и заботу к ней.              Они собирают всё необходимое для зелья, а чтобы добыть недоступные для обычной ведьмы и волшебника ингредиенты, просят Гарри использовать свой немалый авторитет. Список вышел длинным: измельчённый в порошок аметист с точным указанием места сбора, волос самки единорога, не тронутой самцом, маринованная чешуя русалки и корень нирна. Помимо того, что ингредиенты, очевидно, дорогие и их трудно приобрести, зелье также обладает темномагическим свойством, так что Гермиона благодарна Гарри за то, что он, как и неотъемлемая часть его влияния в Министерстве, на их стороне.              Ей невероятно повезло, что единственный дорогостоящий ресурс, который для зелья совершенно не требуется, — это время. Оно варится всего пару часов, если следовать инструкциям.              Гермиона нервно ступает по ухоженной тропинке на территории поместья Малфоев. Драко рассказал, есть тихое местечко за кустами роз и конюшнями, где его предки, исконные Малфои, совершали обряды.              — Тогда магию ещё невозможно было контролировать, — ухмыльнулся он. — Нельзя было научиться колдовать по книгам.              Гермиона теперь заворожена этой мыслью. Она много времени посвятила индивидуальному изучению древней магии, и что-то глубоко внутри сейчас жаждет познать это необузданное ощущение чего-то, что является неотъемлемой частью её самой.              На полпути к месту назначения она резко останавливается, сталкиваясь с Люциусом Малфоем. Он идёт со стороны конюшни. До сегодняшнего дня ей не был известен тот факт, что они держат лошадей. Малфой-старший облачён в классическую экипировку — фрак для выездки и шлем. Не будь у Гермионы и без того небольших проблем со временем, она могла бы подумать, что перенеслась на столетие или два назад.              — Отец, — Драко приветствует его вежливым, но без особой теплоты кивком.              — Сын. — Люциус выдерживает паузу, демонстративно оглядывая Гермиону, прежде чем очень вежливо произнести: — Мисс Грейнджер. Добро пожаловать в поместье Малфоев.              Гермиона вообще не уверена, чего ожидала. Она не видела Малфоя-старшего несколько лет. По самым ярким воспоминаниям это импозантный мужчина с высоким чувством собственного достоинства и очень красивыми волосами. Менее яркие и немногочисленные воспоминания кричат о войне и времени после неё. Он тогда выглядел измождённым и подавленным, точно человек, который наделал ошибок и не желает признавать их, даже если приходится с ними жить.              Глядя на него сейчас, невозможно подумать, что он был кем-то иным, кроме как джентльменом из древнего рода. Он по-прежнему производит впечатление того, кто знает себе цену, пусть и выглядит уже не столь пугающе. Жаль, предрассудки и ненависть уничтожили то, что Гермиона могла с лёгкостью назвать именитым наследием. Чистокровное общество питало к ней ненависть, но лично она никогда не относилась к ним с предубеждением, по крайней мере в теории. Сама родословная Грейнджеров прослеживается с тринадцатого века — для её отца это было чем-то вроде хобби. Это и ещё модельки кораблей — вот две его самых главных любви в жизни… не считая Джин Грейнджер, разумеется. Гермиона отняла часть этой любви, когда в попытке обезопасить изменила ему имя. Она надеется, папа ещё строит корабли, а если нет, знать об этом не хочет.              — Спасибо, сэр. Драко очень гостеприимен. Мы просто осматриваем территорию.              Люциус поднимает бровь, смотря на сына:              — Я думал, она просто твоя напарница, Драко, и только? — он говорит так, словно повторяет слова Драко из какого-то предыдущего разговора.              Драко лишь пожимает плечами:              — Да, напарница, а разве этого мало для простой прогулки?              Гермиона не рассказывала этому Драко об их прошлом. Не сегодня.              Чёрт, обидно. Это вообще можно считать прошлым, если Драко не проживал его? Да, решает Гермиона, можно. Не хуже, чем амнезия, — он ведь всё тот же, с кем она уже разделила столько моментов. Будь она проклята, если отречётся от него.              Пусть и больно, когда он так безразлично говорит о ней и их партнёрстве.              Люциус снова обращается к ней:              — Боюсь, мисс Грейнджер, за вершиной этого холма не на что смотреть, — он указывает на тропинку, по которой шёл Драко. — Только неухоженная земля. Заросли. Весьма неприличный вид и… не стоит вашего времени.              — Вообще-то я думал показать ей Ковентину. Грейнджер впечатляют старинные, традиционные объекты. — Гермиона задумывается, правда ли Драко подметил область её интересов или просто прикрывает их перед отцом. Она надеется на первое.              — Да, что ж, уверен, магловское воспитание не дало ей многого, кроме телевидения и… этих конструкций, которые поджаривают хлеб…              — Тостеров? — насмешливо предполагает Гермиона.              Люциус отмахивается:              — Да-да. Они. В любом случае наслаждайтесь прогулкой, дети. Драко, поговорим с тобой вечером, когда твоя… гостья уйдёт.              Он удаляется, и Гермиона смотрит на Драко. Его лицо — та самая маска, которую она считала личностью Малфоя до того, как всё началось. Под надменным выражением, красноречиво говорящим о безразличии и высокомерии, скрывается, как Гермиона теперь знает, искренний, милосердный и душевный волшебник.              — Он сердится, что я здесь? — тихо спрашивает она. Ещё несколько недель назад Гермиона могла бы разозлиться и возмутиться. Теперь она понимает, что нет более быстрого способа вывести Драко из себя, чем выместить на нем своё разочарование, которое он вовсе не заслужил.              — Нет. Ну, — добавляет он после паузы, — возможно, немного, но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Он… не в восторге от моего выбора профессии.              — А, точно… это ведь не «Малфой Индастриз», — понимающе отзывается она, не успевая остановить себя. Драко смотрит на неё с любопытством. — Извини… Ты, э-э… ты мне про это рассказывал. В другой день.              — Рассказывал? — он кажется искренне удивлённым. Гермиона догадывается почему. Это ведь изрядно личная информация, а, насколько Драко сейчас известно, последние три недели они занимались исследованиями и переводами — и ничем больше.              — На самом деле мы о многом разговаривали. Иногда проводили время вместе. Даже я не могу заниматься исследованиями две недели подряд без устали, — Гермиона посмеивается, но Драко молчит. Рассматривает её, заглядывает в глаза.              — Что ещё я рассказывал?              Под его пристальным взглядом она начинает волноваться.              — Драко, — Гермиона уклоняется, — сейчас правда не время. Нам пора уже начать, пока не стало слишком поздно.              — Мне кажется, у тебя полно времени, Грейнджер. И с каких это пор ты называешь меня по имени?              — Я просто… — она запинается. — Малфой, да. Извини. Я просто… не задумывалась. Иногда я называю тебя Драко.              — Почему ты так нервничаешь? Есть что-то, что я должен знать?              — Боги, неужели я настолько очевидна? — бормочет она, после чего смиренно вздыхает. — Я всё расскажу утром, ты же знаешь. Как только доберусь до вторника, сдам тебе чёртов отчёт.              — Почему не сейчас? — Драко приближается. Он смотрит на неё сверху вниз, между ними меньше шага. Гермиона понимает, что он пытается выпытать из неё ответы, но не выйдет.              — Не могу… Мне нужно сосредоточиться. На зелье. Я не могу думать, когда ты рядом, — тихо произносит она. Сексуальное напряжение, очевидно, одностороннее, но когда он так близко и так страстно расспрашивает… Возбуждает настолько, что с таким же успехом мог бы уже выцеловывать к её трусам дорожку. В какой именно момент она им так очаровалась?              — Интересная реакция, — подмечает он. Должно быть, от неё волнами исходят феромоны, а язык тела кричит, как она хочет прикоснуться к нему.              — Возможно, мы… сближались… раз или два.              — Насколько сближались? Настолько? — Драко указывает между ними. — Или ещё ближе?              Гермиона на мгновение прикрывает глаза и кивает.              — Ты весь день на меня смотришь. Думала, такая хитрая, Грейнджер?              Она поджимает губы.              — Гриффиндорцы, как известно, не отличаются хитростью.              — Зато отличаются храбростью, — напоминает он. — Дерзостью, — Драко ухмыляется, почти касаясь носом её щеки. — Ну же.              Гермиона сокращает расстояние не думая. И ощущения такие же, как и всегда. Как в родном доме. Реакция Драко мгновенна: его руки находят своё место — на талии и в кудрях. Ей ни капли не стыдно, что она стонет от прикосновений, восторгаясь тем, что снова оказалась в его объятиях. Поцелуй потрясающий, но слишком короткий.              — Чёрт, Грейнджер. И так каждый день? — выдыхает он так близко к губам, что можно счесть за ещё один поцелуй.              — Не каждый. Но… в лучшие дни.              — И сколько было таких дней?              Она качает головой.              — Я почти сбилась со счёта… но недостаточно. Не вчера и не позавчера. Я соскучилась по тебе, — признаётся Гермиона и ему, и самой себе. — Но я устала. Я хочу, чтобы ты был там же, где и я. Хочу проснуться в мире, где ты уже знаешь, что я к тебе чувствую.              — И что же ты чувствуешь ко мне, Гермиона?              Стоит ему произнести её имя, как колени подкашиваются. Драко редко называет её так, даже в лучшие дни.              Какие бы флюиды она неосознанно ни излучала, они, верно, были сильными.              — Ты мне небезразличен. Наверное, настолько, что тебя это даже напугает, честно. Завтра, когда заклинание сработает и я встречу вторник, я не стану торопиться. Я дам тебе время, чтобы ты понял меня.              — Не уверен, что захочу не торопиться, — смеётся он. — Думаю, я хочу большего, что бы это ни было.              Гермиона улыбается ему, не без грусти.              — Я уже дала обещание, что во вторник буду твоей. Просто нужно меня туда отправить.              Драко отходит и, ухмыляясь, берёт её за руку.              — Так давай приступим к зелью, да?              Ритуал весьма прост. Сперва добавляются некоторые из самых неприятных компонентов, которые смешиваются с землёй и с помощью заклинания насыщаются магией. В отличие от большинства зелий, никакой варки — из-за этого оно становится неприятным на вкус, и только чары, расщепляющие крупные частицы, делает его пригодным для употребления. Нагревание, как упоминалось в книге, сильно изменило бы состав компонентов, особенно свежую землю.              К концу Гермиона смотрит на Драко, набираясь храбрости, и он подбадривает её:              — Чего ждёшь, Грейнджер? Письменного приглашения? Давай уже, покончи с этим, — он подмигивает ей, и она выпивает зелье, как стопку виски.              На вкус оно примерно такое же отвратительное.              — Я не чувствую разницы, — говорит Гермиона, облизывая губы и морща нос.              Драко пожимает плечами.              — У меня не было опыта в древних ритуалах, меняющих временную линию, так что… кто знает.              Она смеётся, но быстро делается серьёзной:              — Я впервые могу проснуться и не столкнуться с твоим безразличием. Я… переживаю.              — С чего бы тебе переживать? Ты провела со мной не одну неделю.              — Верно, но… Раньше я всегда знала, чего ожидать, — говорит она, глядя на него из-под ресниц.              С волчьей ухмылкой Драко подходит ближе.              — Значит, тебе станет легче, если ты будешь знать, чего ожидать? Так может, тебе подсказать?              Дыхание сбивается, и Гермиона шепчет:              — Да, пожалуйста.              Каждый поцелуй с ним — новый, и этот тоже не разочаровывает. В его движениях звучит вопрос. Неопределённость. Бывает, Драко целует её так уверенно, что нечем дышать. Сегодня же Гермиону влечёт его нерешительность, и она подталкивает Драко к более страстным действиям, вторгаясь в рот языком.              — Чёрт, Грейнджер, что ты со мной делаешь?              — Кажется, я тебя соблазняю, — она улыбается ему в губы и чувствует его ответный смешок.              — Может, зайдём в дом? Ты уже видела мою спальню? Или я обычно беру тебя на полу библиотеки? — в том, как он говорит с ней, есть что-то и дьявольское, и божественное.              Гермиона оставляет нежный поцелуй в уголке рта.              — А я тебе и не отдавалась. Ты сам меня заставил пообещать, что мы подождём.              Драко отстраняется и одаривает её озорной ухмылкой.              — Значит, я не пропустил наш первый раз?              — Нет. Только пару шикарных поцелуев, но я сделаю всё возможное, чтобы их воссоздать.              Возвращаясь в поместье, они держатся за руки, а в малой столовой принимаются за ранний ужин. Впервые они едят у него дома, если не считать случайных эпизодов в библиотеке.              — Мы должны отпраздновать, — говорит Драко и просит эльфов принести бутылку вина из погреба.              Эльфы отличные повара, как она и предполагала. К концу затянувшегося ужина уже темнеет. Гермиона рассказала Драко о судьбе своей семьи во время войны, а он ещё раз — о своём пути и сожалениях. Она прежде не чувствовала с ним такой связи, как в этот понедельник.              — Останься, — просит он. Уже начало десятого, и им правда больше нечего делать, кроме как ждать до завтра. Гермиона как раз застёгивает туфли у камина, когда Драко прислоняется к дверному косяку, пристально за ней наблюдая. — Останься на ночь.              — Остаться с тобой?              Драко подходит ближе.              — Просто переночевать. Я хочу, чтобы утром ты была здесь… пожалуйста.              Она ищет в мозгу любую причину, по которой это неправильно. По самой очевидной из этих причин её ждёт страшное искушение, так что Гермиона готовится высказывать свои опасения:              — Я не знаю, хорошая ли это идея, Драко…              — Просто поспать, — уверяет он. — И тогда завтра, — его волчья ухмылка возвращается, — мы не будем терять времени.              — Я… Ладно. — Гермиона следует за ним как в тумане. Пульс учащается от предвкушения и желания. Драко, как она выясняет, спит в одних только шортах. Как самый настоящий джентльмен, он просит эльфов принести ей сорочку для сна. Роскошную, но относительно скромную. Оттого, что Гермиона будет прикрыта, нервы, кажется, успокаиваются, и она заползает на большую кровать прямо в распростёртые объятия Драко.              Лёжа у него на груди, водя пальцем по алебастровой коже, она говорит:              — Надеюсь, я смогу дождаться утра.              Он отвечает ловким движением ладони, медленно скользящей по талии.              — Мы дождёмся. Оно того стоит. Я думаю… думаю, ты того стоишь.              Она засыпает, чувствуя себя обожаемой и желанной и испытывая то же в ответ.              А ранним утренним часом Гермиона просыпается бодрой и куда более отдохнувшей, чем за последние дни. В сердце поселяется покой и груз спадает, как только она вспоминает восхитительные события минувшего понедельника.              — Everytime I think of you, I feel a shot right through with a bolt of blue…              Глаза резко распахиваются: она видит знакомую кровать и будильник, который мигает ярко-красным, показывая 6:00. Ничуть не стыдясь, Гермиона всхлипывает и снова засыпает.