2. Хоть в чем-то повезло.

«2 августа 1971 года». «Вчерашний день казался худшим в моей жизни, но как я ошибался! Сегодняшний с полным правом может претендовать на звание самого отвратительного. Вместо крёстного в Косой Переулок с мамой отправился я. У крёстного вдруг откуда ни возьмись появились неотложные дела. Знаем мы эти дела - денег пожалел, скряга! В кошельке у мамы обнаружилось всего десять галеонов. Даже приличную палочку не приобретёшь, хотя, признаться, не понимаю, зачем она мне вообще нужна. Но крёстный вчера был непреклонен. На утреннем семейном совете решили, что берём палочку, а на сдачу - мантию, с чужого плеча. Остальное, вроде, есть. Хотя мамина мантия и имеется, но всё же она женская, не думаю, что она мне подойдёт. Камин не подключён, трансгрессировать мама не любит, особенно со мной в качестве балласта. Так что пришлось нам ехать поездом до Лондона, а там уже пешком до «Дырявого Котла». Почему он так называется, не знаю, но количество пьяных волшебников вокруг угнетало. Хорошо, что Тобиас остался дома, всхлипывающего и ноющего отчима я бы не вынес. И вот мы в лавке Оливандера. Нельзя сказать, что этот пожилой человек произвёл на меня хорошее впечатление. Он нёс какую-то околесицу, зачем-то меня измерял. Я попытался узнать - чем ещё он торгует, вряд ли качество палочки зависит от длины моих ног. Мама грозно на меня посмотрела, наступила на ногу и сквозь зубы посоветовала молчать. Я замолчал. Мама страшна в гневе. Даже отчим её слушается. Затем Оливандер начал предлагать мне палочки. Одну за другой. Что с ними делать, я не знал, просто держал их в руке. Мне это надоело. Продавец, наоборот, засуетился. В конце концов он принёс какую-то палку и заявил, что её сердцевина соответствует сердцевине другой, давно проданной палочки. Взяв её в руки, я сразу почувствовал отклик и понял, какая сердцевина в ней заключена. Привычка крёстного притаскивать домой всякую магическую живность меня иногда удивляет, но если он со своей птичкой нашёл общий язык, то у меня с ней - никак. Не знаю, кого лечат слёзы этой птицы, но на меня они действуют словно кислота. Эта гадость даже через дерево обжигает мне руки. Я отбросил палочку, тряся рукой и стиснув зубы, спросил: какая именно часть феникса находится в этой деревяшке? -Перо. Интересно, очень интересно, кажется, у меня есть кое-что подходящее, - задумчиво произнёс старик. Задумчивый Оливандер мне понравился больше, чем суетливый. Через некоторое время он вынес изящную коробочку, украшенную драгоценными камнями и исписанную древними рунами. В моём образовании есть пробелы. Нужно будет заняться рунами в Хогвартсе. Первое, что мне пришло в голову, - эта палочка нам явно не по карману. Судя по лицу мамы, она думала о том же. Но вдруг прозвучало: «Если эта палочка вам подойдёт, вы получите её бесплатно». Бесплатно?! Конечно, она мне подойдёт! Я открыл коробку. На зелёном бархате лежала она. Абсолютно чёрное дерево, гладкое, исписанное теми же рунами, что и на коробке. Оливандер что-то говорил о сердцевине и о предыдущем владельце, но я его не слушал. Я просто любовался. Затем мои руки потянулись к гадкой рукоятке, и в тот момент, я почувствовал СИЛУ. Она была внутри меня, вокруг меня. Мне хотелось бегать, прыгать, смеяться, делать что-то, что мне несвойственно. Идиотски улыбаясь, я взмахнул палочкой, и меня обсыпало фейерверком искр. Моё. Никому не отдам. Тем более бесплатно. Оливандер что-то кисло пробормотал, пожал мне руку, пожелал удачи и выпроводил нас на улицу. На улице чувство, овладевшее мной в лавке, улетучилось, и я начал мыслить рационально. Что в итоге? Во-первых, футляр, усыпанный, если не ошибаюсь, изумрудами. Его можно продать за хорошие деньги. Тратиться на книги и прочую ерунду вроде котлов, весов и перьев я не собираюсь. А вот мантию надо купить. Тёмный маг в женской поношенной мантии - это смешно. Уговаривать маму продать коробку я не стал - просто поставил её перед фактом. В ближайшей ювелирной лавке нам дали за неё тысячу галеонов. Огромные деньги, но у меня осталось ощущение, что нас немного обманули. Следующее потрясение ждало меня в магазине мадам Малкин. Нет, не в виде ленты, которой меня измеряли снова и снова, а в виде напыщенного белобрысого павлина лет на пять старше меня. Он посмотрел на меня скучающим взглядом, видимо, что-то решил, и произнёс: «Хогвартс?» И как догадался? Интуиция! Почему ещё одиннадцатилетний пацан покупает стандартную школьную форму? Хотелось ляпнуть, что иду к крёстному на обед, без мантии никак. Белобрысый протянул мне руку и сказал: «Малфой». Сразу не понял, это он меня оскорбил или представился? Ладно, пусть будет второе. А вот тут я запутался. Апофеозом вчерашнего разговора было то, что в школе я буду не Северусом Флотом, а Северусом Тобиасом Снеггом. Мой отчим - не просто магл. Он - мой отец-магл, который пьёт не просыхая и даже поднимает руку на меня и мою маму. Меня ладно, воспитывать иногда полезно, но маму?! Хотел бы я видеть того идиота, который так изощрённо решил покончить с собой. Тобиас чуть не повесился, когда всё это услышал. Как он, волшебник, может поднять руку на ребёнка? Еле успокоили, пришлось влить литр успокаивающего зелья. Да и мне не понятно, для чего всё это? Ради какой благодарности? Так что вопрос «как себя называть?» заставил меня задуматься. Скрепя сердце, я назвался так, как велел крёстный. Белобрысый паразит, не захотевший оставить меня в покое, начал допытываться, к какому роду я принадлежу. Напрягая мозг, я вспомнил девичью фамилию матери. Её ведь никто не заставлял менять. «Принц» - буркнул я. Белобрысый одарил меня улыбкой, пожелал попасть на Слизерин и удалился на примерку. Мои мантии были готовы, я сгрёб их и выбежал из магазина с той же скоростью, с которой вчера улетала сова. Вскоре я был дома. Надеюсь, оставшихся денег хватит моему папаше-алкашу хотя бы до следующего года. А там я что-нибудь придумаю. Наконец-то этот кошмарный день закончился. Всё. Спать». - Какая у него была палочка? - шептались вокруг. - Все вопросы потом, продолжай, мальчик, - сказала Эйлин и наколдовала кресло там, где магия не работала. Но никто этого не заметил, и Перси продолжил читать. Дамблдор погрустнел, перестал улыбаться, зная, что это только НАЧАЛО.