9. День за днём.

«28 августа 1972 года.» «Анализируя прошедшее с Хэллоуина время я понял, что ничего с этого времени не произошло. Фактически, целый год был прожит зря. Даже эта золотая гриффиндорская троица не делала попыток достать меня. Ну как не делала. Пыталась, что очень быстро пресекалось на корню старостами своего факультета. Было такое ощущение, что они ходят за ними по пятам, предотвращая любые попытки потерять драгоценные баллы, которых бы хватило на парочку выпадов в мою сторону. Это принесло определённые успехи. Они заняли гордое третье место, опередив только пуффендуйцев, которые перед самыми экзаменами умудрились каким-то, способом разнести больше половины четвёртой теплицы, где выращивались. Редкие и очень ценные растения. Особенно расстроила мадам Стебль гибель только что созревающих мандрагор. Это привело к гигантскому количеству снятых баллов. Новый рекорд Хогвартса между прочим. Пятьсот баллов за один вечер и ещё никто и никогда не терял. Я негодовал! Как могло такое событие произойти без моего участия?! Или бы не в пределах моей видимости. Проходя по холлу мимо часов, где в глаза бросилась горстка топазов, я помчался в кабинет директора за объяснениями. Выслушав эту историю я ехидно поинтересовался, а точно ли от меня нужно защищать Хогвартс? Такими темпами мы будем доучиваться в руинах, причём я к этому не буду иметь никакого отношения. Короткое и ёмкое «вон отсюда» послужило поводом гордо гордо удалиться, пожелав директору счастливого дня. Люпин вообще от меня шарахался. Ну не в духе я был в тот день, когда мы повстречались один на один в каком-то тёмном коридоре. Он начал меня оскорблять, наверно пытаясь выпендриться перед своими дружками, надеясь рассказать, как безнаказанно ему удалось со мной поквитаться. Не вышло, бывает. И ни разу после этого не пытался на меня наезжать. Даже иногда предпринимал попытки сдерживать Поттера с Блэком. То ли у него чувства самосохранения больше развито, чем у них, то ли в его голове есть мозги. Отсутствие которых отличительная особенность их факультета. Не знаю. Но факт остаётся фактом. С Люпином у меня проблем больше не было. Ещё бы выяснить куда он каждый месяц уходит. Загадки конечно есть, но не буду раньше времени кидаться голословными обвинениями. Все экзамены я сдал на превосходно, естественно. Даже эти дурацкие полёты. Летать это конечно здорово: чувство свободы, пространства вокруг, ветер в ушах. Ещё бы делать это без метлы. Находят удовольствие от полётов на мётлах исключительно извращенцы. Вот как можно ощутить всю красоту полета, когда древко трет тебе между ног, рукоятка периодически впивается в задницу, руки от постоянного перенапряжения регулярно сводит судорогой, а в голове лишь одна мысль: как бы не сорваться. Как бы было здорово научиться летать без метлы! Но к сожалению, это невозможно. Квиддич я вообще не понимаю. Какой смысл часами перекидывать один тяжёлый мячик друг другу, пытаясь попасть в три огромных кольца, уворачиваясь при этом от ещё более тяжеленных мячиков, посланных с явной целью тебя травмировать, если результат всё равно зависит от ловца, ну и устраивали бы соревнования ловцов. О, я понял! Это и есть соревнования ловцов, а для пущего эффекта в команду набираются еще группы мазохистов и садистов, для удовлетворения потребностей и тех и других. Все оказывается логично и просто. К слову о словах. Малфой как-то вытащил меня на поле и предложил поймать снитч. Ну и чего сложного. Раз поймал, второй поймал. А перед тем как ринуться вдогонку за снитчем в третий раз, я обнаружил, что на поле вышел, чуть ли не весь факультета Слизерина. На четвертый раз мне это надоело, и всучив снитч в руки опешившему Малфоя, я заявил, что в этом цирке больше участвовать не собираюсь и гордо ушёл с поля. Малфой бегал за мной по пятам целую неделю. То один. То с капитаном слизеринской команды. То вообще со всей командой. Я так и не понял, чего они от меня хотят. Нет, я конечно понял, но упорно делал вид, что не понимаю. Но вскоре, начались экзамены у старшекурсников: у кого-то С.О.В, у кого-то Ж.А.Б.А и от меня наконец-то отстали. Крёстный нашел чем меня занять, чтобы я ничего не натворил и никого не провоцировал. Всё свободное время я помогал мадам Помфри готовить зелья для больничного крыла. Все стандартные зелья были мною переработаны и полностью улучшенны. Писать мне совершенно не хотелось и все исправления я делал прямо в учебнике. Во время работы с этими зельями у меня возникло только два вопроса: почему за сотни лет никто их так и не доработал и зачем больничному крылу столько зелья от поноса. Я его готовил в два раза чаще, чем кровоостанавливающее и перечное. С объёмами зелья от поноса могло сравниться только успокаивающее. Неужели применение первого, студентов так расстраивает, что его необходимо запивать вторым? Наконец наступило долгожданное лето. Прямо с вокзала Кинг-Кросс я потащил маму в банк Гринготтс, чтобы проверить состояние своего счёта. Там я узнал две новости. Хорошую и плохую. Злобный гоблин начал с плохой. Оказывается, Слизнорт настолько впечатлился придуманной крестным историей про моё несчастное детство, что решил огородить от посягательств на мои деньги моего папашу алкоголика, тем самым заблокировав мой счёт до наступления совершеннолетия. Хорошая новость заключалась в том, что денег там оказалось достаточно чтобы прожить безбедную жизнь мне и моим родителям. И к моему совершеннолетию эта сумма устроится, по расчётам гоблина. Кстати, я впервые общался с гоблинами и удивился, что они все такие вежливые и обходительные. Даже перед двенадцатилетним мальчиком. Врут все, что они грубые и жадные. По рассказам матери я понял, что из вырученных от продажи шкатулки галеонов не было потрачено и кната, мол, они мне пригодятся в будущем. Я разозлился. И заявил, что не позволю родителям экономить на себе ради меня, не голодаю я, и хорошо. А на новую мантию я и сам смогу заработать. Мама была удивлена, но ничего не сказала. И как заработать маленькому мальчишке в маггловском мире, если волшебство вне школы под запретом и применять магию нельзя было ни под каким предлогом?! Впрочем — это был вполне решаемый вопрос. Работу я нашёл на маггловской автомойке недалеко от дома. Там я и познакомился с маггловскими мальчишками, подрабатывающими летом так же как и я. Интересные они люди! Если бы я не знал, что они магглы, подумал бы, что они тёмные. Они очень много рассказывали про свою школу и меня очень сильно заинтересовала наука, которую они называли «Химия». Я даже выцыганил у них учебник. Это что-то наподобие нашего зельеварения, только более взрывоопасное. Многие ингредиенты, которые магглы используют для своих зелий, мои новые приятели притащили мне в подарок. В довольно больших количествах и с диким хохотом объяснили, где всё это можно удачно применить. Я обязательно это проверю! Да я, уже мечтаю, как поеду в школу! Вместе с ингредиентами они впихнули много различных маггловских приспособлений, среди которых были порох, пробирки, и многое другое с детальной инструкцией по применению. Кроме развлечений я уже прикидывал, что можно добавить в зелья. В качестве эксперимента. Можно сказать, что лето прошло не зря.» — Как же он так просто ловил снитч, если он всю жизнь завидовал моему отцу из-за того, что тот стал непревзойдённым ловцом?! — завопил возмущённый Гарри. — Гарри, а кто тебе сказал, что Снегг ни разу не был ловцом и ни разу не обыгрывал твоего отца? — раздался тихий голос Макгонагалл. — Да, я помню этот момент. Мечтательный голос прервала Эйлин: — Так, не будем торопиться события, я думаю мой мальчик просто обязан про это рассказать. И тут, к удивлению всех собравшихся Перси, прервав Эйлин, начал судорожно читать.