Превратности отношений.(Ramon Salazar)

      Замок графа Рамона Салазара был законным дарованием ему по наследству и оказался настолько исполинским, что даже недели не хватило бы, чтобы размеренно изучить всё пространство. Его новая жительница и не хотела спешить с этим, хотя величественная обитель манила секретами прошлого, изысканным антуражем и даже мрачными тенями. Кроме того, следовало бы предположить, исходя из общей концепции жуткого культа, практикующего жертвоприношения, и с учётом слухов о деспотизме кастеляна Рамона, — везде лучше и не пытаться бродить в одиночку, дабы не сочли за попытку побега. Помимо этого, не хотелось нарваться на возможные неприятности в виде взбесившихся фанатиков в балахонах или на вполне реальные скрытые ловушки (Если здесь снаружи есть пушки и катапульты, почему бы и внутри не ждать подвох?).       Изумительный бархат приятно льнет к женскому телу, а благородный бардовый цвет придаёт поистине королевский вид. Квадратный вырез на груди, рукава по локоть и длина платья по щиколотки — всё это ничем не стесняет; самое главное, что одеяние село на узкие плечи как подобает и не оказалось велико в талии или груди. Телосложение Скарлетт можно было назвать почти субтильным, и потому не всякий наряд хорошо смотрелся на девушке: у неё тощие руки, небольшая грудь, хрупкие плечи, низкий рост, но более пышные бёдра и ягодицы. Дворцовый этикет и уважение к графу требовали быть одетой от иголочки с филигранным размахом, и потому болтающиеся рукава или обильные складки на плечах были поистине несуразным зрелищем, особенно для графа Салазара, который ценил красоту в женщинах с присущими ему нотками перфекционизма.       Леди неосознанно коснулась приятного бархата на животе и поняла ещё с первого взгляда — она влюбилась в это платье, как и во многие другие в пристанище кастеляна. Ещё до появления в Испании, жизнь протекала в каменных джунглях, но многие придерживались мнения, что Скарлетт стоило родиться точно на пару веков раньше с её вкусами и взглядами на жизнь.       Помимо невероятной архитектуры, изысканных яств и разнообразной великолепной одежды в замке можно получить шикарную причёску не хуже, чем в мире извне. Точно как у прекрасных дев прошлого, если судить по дивным картинам. Леди знает, что с её густыми, длинными и вьющимися локонами даже самая простая произведёт фурор в подобном месте. Причёска на этот раз высокая и собрана косичками на затылке, образуя крендельки в три круга; даже игривая кудряшка, выбивающаяся на виске, совсем не портит общую концепцию, а скорее наоборот. — Как давно Вы вернулись, Скарлетт? — донёсся высокий и уверенный голос откуда-то выше и словно просквозил холодком.       Девушка вздрогнула от неожиданности, а ведь казалось, что время близится ко сну, и сейчас вряд-ли можно случайно встретить самого графа в коридорах замка. Она остановилась, обернулась и подняла голову выше на уровень балкона рядом с боковой лестницей. — Около полутора часа назад, Ваша милость. — А я знал, что это платье подойдёт тебе, — изрёк Рамон и слегка улыбнулся, хотя не каждый смог бы определить насколько искренняя эта улыбка, и не следует ли за ней подвох. Возвышаясь над дамой в полумраке свечей, взгляд янтарных глаз неспешно прошёлся по девичьему телу. — Спасибо. Оно прекрасно, — Скарлетт учтиво улыбнулась и сообразила, что следовало бы поклониться: так и поступила. — Знаешь, чего-то к нему не хватает, — задумчиво произнёс граф и принялся спускаться к девушке плавной поступью: шаг за шагом, и вот он уже не возвышается над головой, а становится всё ниже и ниже по мере спуска. В этот раз его голова покрыта синей треуголкой в окантовке, сотканной золотыми нитями и образующими линию, а длинные серебристые волосы привычно собраны в конский хвост и украшены чёрной шёлковой лентой. Помимо этого, образ включает в себя синий камзол с абстрактным узором и жилет того же тона под ним, чёрные туфли с золотыми пряжками и штаны по колено в тандеме с гольфами. Завершается облик белоснежным жабо из кружевной ткани поверх рубашки с выступающими пышными манжетами из под камзола. Воистину, всё это не даёт усомниться в статусе аристократа. — Да, чего же? — мягко отозвалась дама и мельком осмотрела графа: его болезненная кожа, седые волосы, потемневшие от плохого кровообращения губы и дьявольские глаза неестественного оттенка совсем не пугают. — Украшений, — Рамон подошёл к девушке, которая, к счастью, была не сильно выше его (Он был ей немного выше плеча). Помимо этого, его радовало, что разница в возрасте составляла не более, чем год: однако именно дева родилась раньше.       «А, я угадала», — подумала Скарлетт, немного улыбнулась, но робко потупила взгляд. — Почему ты не просишь украшений, мм? — Мне не по статусу, милорд. Я не из Вашего рода для того чтобы озвучивать свои капризы такого типа, — учтиво проговорила девушка, едва ли не сделав запинку на одном слове, аккуратно посмотрела в глаза напротив и сложила руки в замок внизу живота. — Ты должна быть красивой «от» и «до», особенно когда ешь со мной за одним столом, — бесстрастно изрёк граф. — Хорошо, буду знать. Простите, — она опустила взгляд и руки. Почему-то этот маленький лорд внушал ей грозность и трепет, даже просто общаясь без капли накала в голосе. — Пойдём, найдём тебе что-нибудь.       Слово за слово и вот, поднявшись на нужный этаж, девушка решила, что можно деликатно сменить тему. Расспрос на тему недавнего исследования в лаборатории острова напрягал, ведь всё сводилось к поиску способа симбиоза Скарлетт с Лас-Плагас. Необычный организм девушки отторгал низший штамм, и, признаться, она не решилась рассказывать все нюансы о себе местным и страшилась нечто инородного в теле; стать примитивной «ганадо» с пониженным интеллектом — значит забыть про трапезы за одним столом с Салазаром и про роскошные платья. Сейчас интереснее самой сокровищницы или принятия «дара Владыки Саддлера» ей был только сам кастелян. Сперва звучит любезный вопрос о самочувствии Рамона, а затем — чуть больше. — Могу я что-то сделать для Вас? — поинтересовалась леди, идя нога в ногу с Салазаром. — А что ты можешь предложить? — он украдкой посмотрел на неё. — Поддержку и роль того, кто всегда выслушает и поддержит. А, ой... Да, почти тавтология. А ещё обнимашки, — уголок губ вдруг слегка, но почти невольно приподнялся в лёгкой ухмылке. — Обни... машки? — Рамон мягко говоря обескуражен и вынужден замедлиться. — Ну да. Вы такой милашка, — почти нараспев выдала Скарлетт и заметно умилилась, заодно подхватив более умеренный шаг графа.       Удивление было велико, но скептицизм не меньше. Сколько раз Салазар слышал издевки в свой адрес из-за роста или просто болезненной кожи в морщинах, а тут вдруг такое заявление с учётом недавнего знакомства. Сейчас март, а девчонка свалилась на голову только недели полторы назад и уже настолько осмелела? — Я не... не милашка, — тише произнёс Рамон и отвёл смущенный взгляд, ведь слышать такое чуждо. — Ты просто глумишься. — Нет. Граф... Я не хочу показаться грубой и бестактной, но иногда прямо заявляю о том, что думаю. Вы приятный юноша. У Вас есть чувство вкуса, и Вы способны быть хорошим собеседником. Хорошо знаете чужой язык, образованный ко всему этому. — Поверь, мне непривычно это слышать, — кастелян остановился у большой двери и достал маленький ключик, принявшись отпирать замок. — Я понимаю, но... Теперь будете слышать это чаще. Время перемен, — тише произнесла она и встала рядом в ожидании. — Я не считаю Вас каким-то монстром. Симпатичный, вполне. Что-то в Вас завораживает. — Сменим тему! — смущенный граф насупился и быстро заскочил в комнату напротив, будто бы это спасло от присутствия странной леди.       Скарлетт изумленно приподняла выразительные тёмные брови, но решила промолчать. Ожидала услышать на комплименты элементарное «спасибо» от обычно жеманного аристократа, но только столкнулась с реакцией неопытного и робкого мальчишки: видимо действительно никогда не слышал такое прежде и ищет подвох. А ведь пока приходится жить в замке, он остаётся здесь единственным наиболее заманчивым мужчиной, способным позаботиться о даме и защитить одним словом, если потребуется! Девушке нужно его внимание как цветку — вода. Возможно, отчасти дело в том, что граф — билет в мирную жизнь, и если сохранить его интерес, то можно забыть о перспективе стать подопытной в лаборатории острова. Однако... Необычная натура и внешность Салазара — будоражат. Насколько необычный человечек, что хочется попробовать его словно запретный плод. Остаётся надежда, что он лучше, чем о нём говорят... Просто по-детски не верится, что он «чудовище» всем своим нутром, согласно множеству слухов. — Это моя... Как бы это сказать... Моя сокровищница. Между прочим, не единственная, — Рамон довольно усмехнулся, будто с гордостью, хотя поначалу не мог связать простую фразу. — Дам во дворце, как ты понимаешь, особо нет, поэтому носить это некому. — Оу, понимаю. Неожиданно, — Скарлетт медленно зашла и осмотрелась: вокруг хватает мраморных стеллажей с драгоценностями, и в комнате царит чистота, чего нельзя сказать о всех помещениях в замке. — Что-то осталось от Вашей мамы? — Только малая часть. Выбирай что нравится. — Спасибо, граф, — мягко поблагодарила девушка и прошла плавной поступью к стеллажам, неспешно изучая ювелирные прелести. — Может... Посоветуете? У Вас же изысканный вкус, Ваша милость.       Рамон хмыкнул и уверенно прошёл к угловой полке: благо, что не высокая и можно дотянуться. Открыл большую деревянную шкатулку и вдруг достал двумя руками роскошную диадему: такую, что было бы не стыдно носить самой королеве. Брови девицы от удивления и восхищения дёрнулись вверх — она никогда не питала большого интереса к драгоценностям, но когда появляется халявный шанс почувствовать себя графиней или принцессой, то почему бы и нет? — Надень-ка её, — Салазар повернулся к Скарлетт. — Ого. Ничего себе... Прямо к платью по цвету, — девушка неуверенно взяла позолоченную диадему, украшенную большими алыми рубинами и маленькими чёрными топазами. — Именно, поэтому я вручаю её тебе. У меня есть несколько подобных, но разных цветов, — Рамон легонько улыбнулся и осмотрел миловидную девушку, в которой не видел ничего выходящего за грань приятной внешности. — Спасибо большое, — довольно прощебетала девчонка и аккуратно надела корону на голову, а затем плавно опустилась на колено перед Рамоном так, словно сочла его монархом. Однако то действительно было уважение и немного разница в росте... Пускай и не колоссальная. — Всё ровно?— Скарлетт подняла взгляд на кастеляна снизу вверх.       Рамон молчаливо поправил диадему на женской голове и почти нежно убрал выбившиеся прядки волос за её уши. После благодарности в свой адрес констатировал, что необходимо подобрать украшение на её шею в завершение образа. Только леди не спешила подниматься с пола, и вдруг последовало неожиданное: девушка издала тихий смешок и смущенно опустила взгляд, ведь если так подумать была не сильно опытна в амурных делах, как и сам граф; деликатно взяла Салазара за плечо, опустила веки и вдруг попыталась поцеловать его в щёчку.       Рамон шокировано округлил глаза и почти машинально отпрянул назад. Что происходит? Что за выпяченные губы, будто пародия на утку? Точно какой-то фарс. — Эй, что это ещё такое? — тонко выдал он. — Прошу прощения, — Скарлетт в конец стушевалась и поднялась, избегая столкновения взглядом. — Не позволяй себе слишком много, если я так добр, — Салазар отвернулся в надежде скрыть опаляющее смущение на лице. Нет сейчас мужества, чтобы повести себя иначе. — Я хотела отблагодарить слегка... Да, Вы граф, но... Просто, хотела показать, что Вы мне приятны, — тихо проговорила девчонка и затем решила обставить ситуацию под другим углом, хотя ожидала подобной реакции. — Я Вам совсем не нравлюсь как женщина? — Хватит водить меня за нос! — пригрозил нахмурившийся Рамон и сразу посмотрел в лицо бесстыдницы с упрёком. — Ты врешь мне, и я это знаю. Хочешь расположить к себе быстрее? Не выйдет, я не такой дурак!       Скарлетт обескуражено молчала пару секунд, затем размеренно произнесла в полголоса: — Нет. Просто, привыкла к Вам. Вы были ко мне добры. Ох, Ваша милость... Я понимаю, как это выглядит, но привыкните, — на такое заявление она услышала лишь пренебрежительное фырканье, но сдаваться не хотелось. Продолжила: — Я... Мне кажется, что Вам бывает одиноко, и я хочу помочь. Да, не моё дело, думаю. Ничего такого, можете наказать меня даже прямо сейчас. Мне здесь никто не доверяет, но я просто хочу стать ближе. Друзей я могу не найти, — она аккуратно протянула ему свою ладонь и развела пальцы в надежде, что лорд примет её желание сблизиться и взяться за руки. Напрасно. — Я тебе сказал что делать: хватит лить эту воду. Ты здесь не так долго, я мало могу поверить, что за столь короткий срок ты вдруг действительно решила остаться среди нас. Возможно, ведёшь какую-то игру... — Я не стану отрицать: всё это несколько чуждо и непривычно. Скучаю по дому, но когда я общаюсь с Вами, то я не думаю о лишнем. Только о Вас, как о своём собеседнике.       Рамон тягостно вздохнул и отвёл взгляд. Теперь её слова засели в голове и повторяются как на заевшей пластинке, а девичье лицо с опущенными веками, обрамленными длинными ресницами и приближающиеся, выпяченные губы — не покинут голову даже с наступлением ночи. Как теперь спокойно спать?

***

Спустя пять дней.

      Казалось бы, что разногласия позади. Скарлетт продолжала общаться с графом, как ни в чём не бывало, и помимо диалогов за трапезой или совместных прогулок по саду с попутным восхищением девушки при виде жутких псин под влиянием плаги — они всё больше узнавали друг друга. Девушка слышала разные слухи о судьбе Рамона... То, что якобы изначально был католиком, но будучи юным, оставшимся без родителей и немного наивным, повёлся на громогласные речи Осмунда Саддлера, который на момент рождения графа и не жил в Вальделобосе. Однако когда появился — земли Салазаров стали насыщаться кровью и прахом детей, не переживших слияние с Лас-Плагас, почти всё как во времена инквизиции и чумы. Скарлетт было искренне жаль Рамона, и потому найти комбинацию к клетке его искаженной души оказалось в приоритете. — Надеюсь Вам не холодно. Весна ещё не вошла в пик, — учтиво произнесла дама, когда подошла в саду к графу. — Мне не холодно, а вот ты почему находишься в таком виде на улице, милочка? — Рамон властно посмотрел на девушку, которая в марте ошивалась под открытым небом лишь одном платье; а вот самому графу пока достаточно камзола. — У меня нет ничего из верхней одежды, я прыгаю и бегаю для тепла, — она игриво поиграла бровями, подняла подол и едва фривольно не обнажила колени, попутно озорливо попрыгав на месте. — А попросить? Даже тот же плед? — Решила никого не напрягать. Ваши слуги сейчас в делах, некогда им штаны просиживать, — мягким тоном пояснила дама и более нежно заглянула в янтарные глаза Рамона, однако немного смутилась с того, что получается... флиртует? — Слуги на то и слуги, чтобы исполнять поручения, Скарлетт, — Рамон украдкой посмотрел на клыкастое зверье в клетке. — Иди внутрь, не хватало заболеть. — Хорошо, пойду. А может Вы меня согреете, граф? — игриво поинтересовалась она и будто смышлёный щенок, склонила голову на бок. — Как я тебя могу согреть? Я похож на печку? — седая бровь приподнялась, выражая скептицизм и долю недоумения. — Люди тёплые. Иногда горячие, — с этими словами девушка плавно подошла сбоку и немного наклонилась к мужскому уху со словами в полушёпоте: — Я бы полежала с Вами под пледом на кроватке, приходите ко мне. — Что за бред ты тут опять несёшь? — Рамона сперва, казалось бы, обдало жаром от пят до мочек уха, но все эти приторные фразы казались слишком неестественными для той, кто и месяца не пробыл в Вальделобосе и был схвачен силой. — Прекращай. Знаешь, как называют таких девушек, которые зазывают мужчин в свое ложе, не заключив брака? — граф поспешил немного отойти в сторону, а голос его колол укоризненными шипами. — Так давайте заключим брак, — не всерьёз парировала леди и выпрямилась с разочарованным вздохом. — Не стану точно претендовать Вашу комнату из-за того, что не по статусу. Ничего такого ужасного не имела в виду. Ладно, простите. Буду тогда зазывать того доктора Луиса, — она повернулась спиной и собралась уходить; пусть думает, что обиделась! — Ты странная, Скарлетт. Девушка должна излучать скромность, робость и невинность, — Салазар хладнокровно прищурил глаза и приподнял подбородок. Как девка смеет упоминать другого человека, но флиртовать с Рамоном? Определённо, только он сможет перевоспитать эту дурёху, — а не думать о мужчинах, особенно когда знаешь их чуть больше недели. Где твоё приличие?       Девчонка действительно стала испытывать простую женскую обиду, хотя изначально внушила себе, что это игра и отчасти все равно на его противную реакцию. Нашла в себе силы, остановилась и развернулась на пятках к графу. — При всём уважении, но я росла не среди дворян, а среди современных людей с иным укладом жизни. Поверьте, я была скромнее многих, но у нас вполне нормально, когда женщина проявляет инициативу, а не тащит всё на себе только мужчина. Я человек, который следует чувствам и поэтому говорит прямо. Не стала предлагать вам подобное на второй день или третий. Простите, если оскорбила Вас, — сделав поклон, Скарлетт повернулась и быстро пошла дальше, но неприятная мысль настигла: «Плохой опыт — тоже опыт. Даже карлика не могу околдовать. Самооценка, прощай... Ладно, надо думать как свалить из этого места». — Я не разрешал тебе уходить, — властно отозвался Рамон. — Ты сейчас не среди своих гнилых людей, а в высшем обществе. Будь добра блюсти правила этого дома, — вместо ответа — тишина, но девице хватило мозгов и уважения, чтобы остановиться и повернуться лицом. Граф вальяжно прошёл к Скарлетт и, плавно поводя рукой, продолжил: — Я понимаю, что ты расслабилась, — звучит лёгким тоном, а уста растянулись в каверзной улыбке, — Но если я много тебе позволяю, это не значит, что теперь ты можешь устанавливать тут свои правила и вести себя неподобающе приличной женщине.       Скарлетт опускает голову, прячет взгляд и немного поджимает губы от обиды и растущего стыда. От нравоучений Рамона невольно вспоминает своего родного дядю из всемирно известной корпорации «Umbrella», который некогда неоднократно отчитывал за распущенность, капризность и просто был твёрдой рукой, способной наставить на путь истинный. Жаль, что дядю убили ещё в 2003-году на закате организации, и с тех пор жизнь катится под откос. Девчонка с тех пор живёт с желанием мести тому, кто устроил коллапс в жизни и убил единственного родственника. — Беги, милая. Ты ведь совсем замёрзнешь, — перейдя на фальцет, закончил Рамон.       Скарлетт произнесла лишь раболепное «спасибо» и поспешила ретироваться. М-да, теперь у неё точно отбито всё желание оказывать знаки внимания Рамону на ближайшую неделю. Может лучше подумает как избежать внедрения плаги, даже если пускай доминантной.

***

      Следующий день внезапно предвещал встречу с лидером культа Осмундом Саддлером. Леди мало знала этого человека и виделась с ним только пару раз, но исходя из того, что слышала от одного из «здоровых» слуг, Саддлер внушил юному графу скверные помыслы и, возможно, являлся просто лицемером, преследующим корыстные цели. Хотя на первый взгляд культист — умный, спокойный, даже где-то понимающий и мягкий... А с другой стороны пугает своей загадочностью и хищными глазами, иногда кажущимися почти бесцветными. — Простите ещё раз. Я больше не буду. Иногда перехожу грань, признаю. Только поверьте мне, я никогда не стала бы торговать телом или танцевать за деньги, — сидя в гостиной на диване подле графа, Скарлетт осторожно взглянула на него. — Вчера у меня совсем не было настроения, а когда его нет, я могу срываться по пустякам, — Рамон снисходительно махнул рукой. — А ещё мне не особо нравится, что ты заставляешь меня смущаться. Я чувствую себя... неуверенно, — тише констатировал граф и посмотрел на свои короткие ноги, не достающие пола, покуда сам сидит ближе к спинке дивана.       «Я всё расскажу папе Саддлеру! Ты разбил мне сердце, маленький принц. Я к тебе со своей душой!» — Скарлетт опустила взгляд и тихо ответила: — Думаете я никогда не смущаюсь? Вы бывает так смотрите... — Как я смотрю? Я просто... Просто рассматриваю платья на тебе, пф, — Салазар фыркнул, но отчасти солгал, затем поставил чашку с чаем на маленькое блюдце. — Неужели я действительно могу тебе.... симпатизировать?       Она округлила глаза и окончательно стушевалась, опустила взгляд и, созерцая пол, робко ответила лишь через пару секунд: — Нет, конечно. Простите. Я не Вашего статуса, знаю. — Нет? — тонче отозвался Рамон и приподнял брови, предвещая свой нервный срыв. — Тогда зачем ты лезла ко мне и говорила про брак? — А, ой... Я не так поняла, простите, — Скарлетт озарила вспышка паники. — Я немного туплю, голова плохо работает! — тонко пролепетала девчонка и смачно хлопнула себя по лбу. — Английский — не мой родной язык. Возможно я что-то не так сказал? — Нет-нет, всё хорошо. Вы симпатичный и приятный юноша. Я же говорила... Поверьте, если бы мне было противно, то я бы быстрее стала бегать в навозе с коровами, чем проводить время с Вами тет-а-тет, Ваша милость.       Аристократ только хмыкнул и сделал глоток чая. Послышались шаги, и в гостиную прошёл Саддлер, как всегда с монстрообразным посохом. Девушка даже не сразу обратила внимание, ведь продолжила думать о Рамоне и признала его милым, не смотря ни на что. Граф поспешил встать и встретить лидера не только словами, но и поклоном, и Скарлетт сделала тоже самое. — Приветствую, господа, — Саддлер немного улыбнулся, добродушно настолько, насколько умел, и когда прошёл ближе, задал вопрос: — Как вы тут, дети мои? — Прекрасно. Скарлетт ведёт себя достойно, не выказывает скуку по своей прошлой жизни и даже не пыталась сбежать, — отозвался кастелян, после того как снова занял место на диване рядом с леди. — Это радует, — Осмунд уселся в кресло и задержал вдумчивый взгляд на девушке.       «Достойно, ага. Пыталась с тобой флиртовать и буквально предложила полежать вместе. Ты меня прикрываешь, Рамон» — подумала девчонка и потупила взгляд, ведь взор главного сектанта всегда казался более цепким и смущающим, нежели у Салазара.       А далее ничего нового и по накатанному сценарию: наводящие расспросы о самочувствии Скарлетт, болтовня на тему Лас-Плагас и относительно милостивое предложение попробовать внедрить высший штамм; Саддлер хотел обладать уверенностью, что сможет контролировать каждого в случае нужды, и не может позволить девчонке ни шанса на побег, как бы любезно она не отзывалась о последних событиях. — Владыка, ей было совсем не до этого всего, — хмыкнул граф. — Поподробнее, Рамон, — отозвался Саддлер. — Она сказала, что испытывает чувства ко мне и желает вступить в брак, — Салазар уверенно посмотрел в глаза лидера без тени сомнений в своём заявлении.       Сказать, что обычно невозмутимый Осмунд удивился, ничего не сказать: его глаза стали огромными настолько, будто он сам никогда не верил, что у избалованного мелкого сноба в лице Рамона есть шанс на брак и отношения с женщиной. Он сразу уставился на Скарлетт, а та в свою очередь вытаращила глаза не меньше и поспешила спрятать взгляд; подумать только, её слова, сказанные не всерьёз в саду были приняты за чистую монету! Удивительно и то, что ещё недавно юный лорд заявлял о малом сроке знакомства, а тут внезапно такой серьёзный шаг? — Ничего себе новость… Этого я никак не ожидал, извините, — Саддлер обескураженно кашлянул и сделал глоток чая. — Как и я. Но я не вру Вам, — Салазар воодушевлено заулыбался. — Да... Неловко даже, — девушка тихо усмехнулась, но голос её прозвучал тихо. — Это правда, Скарлетт? Неужели он смог покорить твоё сердце? — поинтересовался Осмунд. — Да. Мне, конечно, неловко, и я знаю, что он мне не доверяет, но... Он же не какой-то тролль с рогами и копытами? Или кем граф себя возомнил? Вполне очаровательный юноша со своим шармом. Необычный, — отпираться было поздно, хотя казалось, что с языка слетает какая-то чушь. — Видите, — Рамон самодовольно усмехнулся и важно сложил руки на груди с приподнятым подбородком. — Ну... Я рад, что так сложилось. Да и брак мы вам можем организовать. Своеобразный, — Саддлер деликатно улыбнулся и подумал, что идея заманчивая, лишь бы только девчонка не пыталась просто втереться в доверие ради выгоды; многие женщины стараются взять мужа под каблук и дёргать за невидимые ниточки.       Скарлетт опустила взгляд, но собралась с духом. Подумала, что нечего терять и придется лишь постепенно получать больше свободы, всегда одеваться разнообразно и роскошно. Плевать, если иногда придётся носить тугой корсет, зато можно отдавать приказы слугам, принимать ванну с аромамаслами, получать красивую причёску по щелчку пальцев и таскать вкусности с кухни в любой удобный момент. В жизни здесь есть и другие плюсы: вокруг простилается чудесная испанская природа, а до гор — рукой подать; всё как любит Скарлетт. И возможно со временем Рамон действительно смягчится, полюбит ту, что была так терпелива и добра! — Хорошо, я не возражаю. Только у меня деликатный вопрос, Владыка, — тихо произнесла она, встала и подошла достаточно близко к лидеру секты. — Я слушаю тебя, дитя, — отозвался Осмунд. — От брака часто появляются дети. Или с Лас-Плагас эта возможность теряется? — полушепотом произнесла Скарлетт. Было понятно, что если граф — человек старых устоев и взглядов, то должен рассматривать такой союз как способ получения законного наследника. Да и признаться, Скарлетт понятия не имела что из себя представляют карлики в постели с женщиной, однако любопытство росло в геометрической прогрессии. Хотя возможно стоило задуматься о том, что такой болезненный юноша вообще не в состоянии иметь детей.       Саддлер немного подумал, усмехнулся, а затем ответил: — Знаешь, этот вопрос не изучен досконально. Я позже сообщу тебе об этом, хорошо? — тихо ответил он, хотя знал, что все дети не переживали внедрение плаги, но вот сугубо рождённых от таких родителей ещё не было. — Чего вы там шепчите? — вмешался Рамон, ведь не смог понять каждое слово девицы. — Нет, ничего, — Саддлер посмотрел на графа, как ни в чём не бывало.       Кастелян немного обдумал происходящее. Сперва посмотрел в выразительные глаза избранницы, затем задержал взгляд на Осмунде. — Серьёзно будет свадьба? — Если вы вдвоём согласны, почему нет?       «Я здесь и сейчас. Вот бы что-то изменить в их мрачном обществе... Жаль даже этого мужчину Саддлера. Зато Вескер сюда в одиночку в жизнь не сунется. Никаких идиотских поездок по миру и шантажа», — Скарлетт всё твёрдо решила для себя и вновь села рядом с Рамоном. Ей было жаль примитивных ганадо из числа деревенских жителей, монахов и солдат острова. Даже жаль лидера культа, который вроде казался разумным и говорил умные вещи, но слепо верил в свои помыслы и следовал им с упованием, даже не осознавая, что рано или поздно приведёт себя и всю паству на погибель.

***

Спустя полтора месяца. Май.

      Графиня. Статус, безусловно, благородный и громкий, но гаранта в сугубо райскую жизнь не обязан сулить. Рамон и Скарлетт поженились чуть больше месяца назад в тронном зале, и брачная церемония хоть и несла оккультный окрас с необходимостью глотка крови из серебряного кубка вместо обмена колец, но Скарлетт всё впечатлило в лучшем смысле. Она была другая в отличие всех прочих девиц, что случайно заплутали в земли Вальделобоса.       С того дня всё продолжало лететь под откос: упрёки, равнодушие, эгоизм и даже минимум тактильного контакта — так Рамон чаще всего платил супруге, не смотря на её лояльность. В день свадьбы граф напился сверх меры и сначала постоянно целовал руки жены публично, сидя за столом, и улыбался, но к часу икс заявил, что брачной ночи не получится, ведь «Мы слишком пьяны, всё должно быть идеально» (Хотя ему следовало говорить только за себя!). С тех пор интимом и не пахло; неделя за неделей. Скарлетт стало казаться, что Салазар проверяет на нравственность или ещё морально не готов. Даже думала, что не привлекает его физически, но потом, судя по всему, оказалось, что он импотент, ведь его тёмные губы от скверного кровообращения и бледная холодная кожа могли доказать это сразу. Рамон даже целоваться не умел, а если изредка и позволял себе подобное, то только выпячивал губы вперёд и ничего более. Скарлетт даже искала совета и утешения у лорда Саддлера, к которому стала привыкать и ощущать себя спокойнее рядом с ним, нежели с супругом.       Сейчас перевалило за полночь, и лунный свет проникает в хозяйскую спальню между бархатных штор. Графиня пребывала в царстве Морфея на роскошном ложе с балдахином и ещё до того как заснуть не ждала визита Рамона. Они поругались. Снова. Он даже не соизволил явиться на ужин. Постоянные склоки вынуждали девушку то голодать, то набирать вес от чрезмерного переедания. В последнее время только сон и позволяет забыться от нервов, а сейчас он насколько крепкий, что даже не ощутилось, как прогнулась кровать за спиной под чьим-то весом.       Скарлетт немного заворочалась, когда ощутила чью-то маленькую и наглую ладонь на своём животе. Пряди забавно спадают на девичье лицо и придают ей поистине беззащитный вид. Рука вдруг скользнула выше и неуверенно коснулась аккуратной груди. Сознание забило в колокола, девушка открыла глаза и немного нахмурилась. Подумала, что это какой-то чужак забрался в спальню графа и теперь подписал себе смертный приговор! Вот только сквозь тонкую кипенно-белую ткань ночнушки, ощутилась знакомая прохлада.       «Пф, что это?!» — девица залилась румянцем и посмотрела на маленькую руку. Пытается поверить, что Рамона настигло наваждение, но проще всё-таки представить здесь чужого человека, а не маленького ханжу.       Ещё миг, и очевидно мужская рука немного сжала полушарие женской груди, что выбило лихорадочный вздох из носа Скарлетт. Поясница невольно выгнулась, и пятая точка прижалась к кому-то сзади в растущей истоме. Слишком долго она не знавала мужской ласки, а ведь муж иной раз мог довести до искупления парой фраз и редкими объятиями, а тут такой перфоманс! Сознание даёт сигнал о ложной тревоге, и Скарлетт успокаивается, но лишь мысленно: физически — жаждет продолжения. Чувствует запах вина и слышит недовольное фырканье за спиной, но вдруг ласка обрывается, ведь рука убирается прочь. — Рамон... Прошу, повтори, — блаженно прошептала графиня с нотками мольбы и ёрзнула ногами. Казалось бы, что такого он сделал? Многим женщинам такого слишком мало для возбуждения. Однако она действительно принимала кастеляна от макушки до пят. — Не хочу, — пьяно прошептал Салазар, не скрывая очередной толики недовольства. Скарлетт тяжело вздохнула и повернулась лицом к мужу, после чего услышала продолжение: — Сходи к Владыке, — ревнивец икнул, но завалился в постель, будучи повседневно одетым, но к счастью без обуви, — Он же тебе нравится, а? — Ну чего ты? В таком духе можно сказать, что он нравится всем женщинам в деревне. Мы уважаем его, я не исключение, — тихо ответила девушка и подняла свою копну волос, раскинув поверх подушки над макушкой. Выставила нагое колено из под одеяла и постаралась принять более соблазнительную позу. — Ты же его рисуешь. И до этого странно с ним общалась... Решил перед смертью потрогать женскую грудь. Не знаю, что Серра так там хвалит, — продолжил бурчать кастелян с распущенными, но растрёпанными волосами. — Боже, Рамон... Тебе не нужно говорить о смерти. Просто у меня она маленькая, хвалить нечего, — тихо отозвалась супруга.       Аристократ спорить не стал: посмотрел на девичью грудь и напрямую подтвердил, что та действительно мала. Скарлетт почти забыла, что ещё минутой ранее желала этого поганца, а теперь только хочется скорее закончить с ночными диалогами и продолжить спать. Пожелала «доброй ночи» и отвернулась спиной, но граф не думал униматься. — Я впервые напился. А всё из-за тебя. — Не впервые, Рамон. В день нашей свадьбы ты тоже напился. — Не так сильно... — Салазар икнул, — как сейчас! Видишь до чего ты меня доводишь?       Она тяжело вздохнула с мыслью: «Знал бы ты до чего меня доводишь, да к счастью мне с тобой, наверное, не жить всю жизнь и не строить семью». Как бы она не была ласкова и терпелива большую часть отношений, но слышала оговорки всё это время: то, что проявляет чувства к мужу вне супружеской спальни («Вдруг кто-то увидит, что они подумают? Это неприлично!») или то, что якобы «хочет слишком много» и потом «ноет».       Глядя на затылок жены, Рамон немного подумал, затем тихо произнёс без прежней экспрессии: — Я правда тебе нужен, а? — Смешно. Я пыталась со своей душой всё это время... — тихо отозвалась графиня и быстро повернулась лицом к мужу, но взгляд её наполнился непривычной суровостью. — Прости... Я несдержан. Но как мне сдерживаться, когда ты рисуешь другого мужчину? Конечно, это наш Владыка, но вдруг тебе понравится он?       «Не думаю, что он со зла. Констатация факта. Хотя то, что он не только физический, но ещё и духовный импотент — теперь сто процентов», — Скарлетт в очередной раз подумала о том, что этот лилипут умудрился заявить, что её грудь мала и вроде бы ему не понравилась. — Я больше не буду рисовать. Это художественная практика в том числе. Я даже хотела изобразить Вердуго, — ладонь аккуратно накрыла прохладную щёку юноши, — Ты нужен мне, Рамон. Нужен. — Нет, рисуй... Можешь даже подарить портрет Владыке, — граф продолжал изучать лицо супруги, но в его взгляде впредь читалась нежность. — Вышло красиво, честно, — он закрыл глаза и плавно коснулся женской руки на своём лице, затем обнял девушку за талию одной рукой и уткнулся лицом в тёплую шею; запах от девичьей кожи отдаёт нотками роз из аромамасел и не сравнится со смрадом деревенских тёток. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, обещаю, — прошептала графиня с немигающим взглядом, направленным в потолок, поглаживая юношеский затылок и проникая кончиками пальцев между серебристых прядок мужа. Почему-то ей показалось, что сейчас лжёт: себе и ему. Возможно ли, что эгоистичный сноб с искаженным видением мира способен на любовь, или Скарлетт зря старается? Есть ли у них будущее без наследника? А если даже с ним? Принцы на белом коне обычно миф, а реальность — полна разочарований.