Ритуал.(Osmund Saddler)

      Настал великий день. По крайней мере, так принято думать среди сектантов, когда кто-то проходил обряд посвящения для закрепления статуса полноценного служителя «Лос Иллюминадос». Не каждому человеку выпадает такая честь, ведь большинство жителей Вальделобоса были втянуты в хитросплетённую паутину жреца Лас-Плагас — Осмунда Саддлера — без особых церемоний и торжеств, только испитием чёрной воды или посредством введения штамма с паразитом. Людей просто поставили перед фактом, что их жизнь никогда не станет прежней. Не было никакой огласки о сулящих жутких метаморфозах в теле и сознании.       Новый день и первые лучи солнца с момента минувшей ночи сулят перерождение и обретение новой сестры в пастве. Той, что разделила Святую Плоть со всеми и готова склониться пред ликом глашатая Господа, дабы поклясться в бесконечной верности и благих помыслах; во имя Лас-Плагас, культа, Бога, во имя отца и настоятеля — Осмунда Саддлера. — Доброе утро, дитя. Как спалось? — ясный и звучный голос лидера секты разрезал утреннею тишину. — Доброе. Замечательно, я быстро заснула. Обычно мне сложнее сделать это на новом месте, — Скарлетт учтиво улыбнулась, а когда подошла ближе, то немного поклонилась. — Прекрасно. Идём. Перед завтраком я хочу провести ритуал, — тонкие губы Саддлера тронула лёгкая улыбка. — Отлично, я готова, — тише отозвалась девушка и кивнула. Где-то в глубине души, закралась доля волнения от неизвестности: нет точной информации о том, как именно должен пройти обряд, разве что, вероятно, жрец Лас-Плагас обязательно нарисует кровавый символ культа на девичьем лице.       Следуя за лидером в подвал деревенского дома, девушка слышит едва уловимый скрип половицы под ногами, когда ноги минуют лестницу вниз. На удивление, вокруг царит чистота, словно после совсем недавней уборки, а горящие свечи и мраморный алтарь вносят оккультный окрас во всё происходящее. Взгляд Скарлетт цепляется за деревянную ванну в центре помещения. — Сейчас начнётся подготовка. Я попрошу тебя о кое-чём, — Саддлер остановился недалеко от алтаря и повернулся юной леди.       «В ней трупы что ли хранили или разделывали? Зачем она тут?» — подумала девушка, и сердце кольнуло страхом, но голос лидера требовал реакции. Приподняв выразительные брови, она слегка робко ответила: — Да? — Разденься, — невозмутимо произнёс Саддлер, беспрестанно глядя в серо-зелёные глаза в оправе густых, пышных ресниц. — А, оу... Полностью? — девушка опустила взгляд, и казалось, что сильное смущение обожгло почти как пламя. — Низ можешь оставить, так и быть. — Хорошо. Выбора же нет, я всё сделаю, — тихо отозвалась она, но по голосу было ясно, что волнуется. Медленно прошла в нерешительности ближе к ванне и посмотрела вокруг. — Меня не следует стесняться, дитя. Всё хорошо, — безмятежно произносит Саддлер, словно прочитав мысли о желании толики поддержки. Наблюдает за Скарлетт и задерживает взгляд на пышных, бело-серебристых локонах, которые Лас-Плагас вдруг перестал обделять меланином.       Девушка поворачивается боком к Осмунду, озирается по сторонам с мыслью, куда бы сложить одежду, пока пальцы неспешно расстёгивают пуговицы хлопкового платья на груди. Она неуверенно снимает платье через голову, но раздавшиеся шаги мгновенно заставляют напрячься. Как только в помещение проходит несколько бледноликих монахов в чёрных рясах, девушка испуганно замирает в оцепенении и взирает на них, как испуганная лань. Повернувшись к фанатикам, машинально прикрывает грудь тканью; такая ситуация смущает и крайне неприлична, но разве свои собственные мысли на счёт Саддлера всегда были благими и порядочными без капли томного вожделения? Неужели сейчас все эти мужчины будут видеть её в исподнем? — Не волнуйся, им вообще не до тебя. Вставай передо мной, они не будут тебя видеть, — спокойно изрёк Осмунд и повернулся к алтарю лицом. Неспешно разжёг умиротворяющие благовония и плавно развеял дым рукой.       Скарлетт никогда не встречала монахов за пределами замка Салазаров, но сейчас они намеренно явились в деревню, дабы помочь провести обряд посвящения. На каждой мертвенно-бледной физиономии фанатика лишь тусклый взгляд и имплицитное выражение лица. Словно не живые, но и не мёртвые, сектанты наполняют деревянную ванну, опустошая деревянные тары и даруя освобождение крови еретиков. Парадокс, но именно багрянец грешников должен помочь в духовном очищении во время ритуала.       Скарлетт сложила платье на неком трухлявом ящике. Да, местный сервис здесь так себе, но возражать и капризничать чревато не лучшими последствиями. Не убирая ладоней от груди, девушка прошла и встала напротив Саддлера, но сразу же опустив робкий взор. В голове нашла место мысль: «Ну, так подумать, что я тут прячу? Он как врач в этом случае: не имеет пола. Да и у меня не бидоны, выгляжу скромно».       Абсолютно безмятежно заглянув в девичье лицо, Осмунд ни на миг не опустил взгляд ниже, вопреки тому, что являлся мужчиной, а напротив предстала вполне приятная, но нагая девушка. Сейчас его фигура полностью закрыла Скарлетт от взоров монахов, которым, впрочем, было всё равно. — Начнём? — Да, мой лорд, — тихим голосом отозвалась юная особа, сглотнула от волнения и зацепилась взглядом за позолоченный амулет на груди Осмунда — символ Лос Иллюминадос. Красивые изгибы необычного украшения словно успокаивали голову от бурного потока мыслей и улетучивали волнение хоть немного, ибо даже фанатики в чёрном перестали волновать, ведь действительно не обращали никакого внимания на девушку, но мужчина напротив всколыхнул сердце втройне.       Жрец кивнул, прикрыл глаза и начал монотонно произносить мантру на родном испанском языке. Мужской баритон быстро обволок помещение незримой аурой, и казалось, что посыл, вложенный в слова, действительно имел силу и могущество вне примитивного понимания homo sapiens. Адепты культа почтительно склонили укрытые капюшонами головы, опустились на колени и принялись бормотать молитвы себе под нос, слово в слово повторяя за своим лидером.       Не прошло и минуты, как Скарлетт словно обдало вспышкой: руки Саддлера, которые ухватились за её плечи, были холодными, но почему-то гоняли кровь по венам, как ток по проводам. Щёки вспыхнули, словно после удушающего марева под открытым, палящим солнцем в летний период. Мысли вновь стали путаться, хотя, казалось бы, что мужской голос наполняет атмосферу умиротворением в тандеме с ароматом благовоний. Когда девичьи губы дрогнули, и приятное тепло разошлось по телу, Саддлер только крепче сжал её плечи, словно бы разогревая растущее вожделение в девчонке. После того, как ванну наполнили до половины, культист повернулся к ней, засучил длинный рукав мантии и макнул длинные пальцы в кровь, не переставая произносить молитву.       Скарлетт немного приоткрыла глаза, проследив за действиями мужчины. Происходящее уже не пугает, но, тем не менее, цепляется когтями за определённые точки в подсознании, отвечаемые за мораль и духовное развитие. «Это какое-то богохульство», — ей начинает казаться, что всё происходящее — акт сатанизма или вовсе является сном. Как вообще можно было скатиться до такой жизни в свои юные годы? Да, у неё не осталось родственников и друзей, но разве это обязательно должно было обернуться путёвкой в секту, где похищают людей, калечат и лишают жизни?       Миг — Осмунд поворачивается к девушке, и его кровавые пальцы наносят мазки на её лоб. Монахи продолжают бормотать мантру в унисон при свете свечей, пока лидер вырисовывает вполне отчётливый символ культа на Скарлетт. Девушка безмятежно прикрывает глаза в этот момент и не смеет шелохнуться, но только лицом дело не обходится.

«La cabeza es la cima de este templo, el receptáculo del bien y del mal. Que se llene de la gracia de Las-Plagas y se purifique de la inmundicia».

      Мужчина повторно макает пальцы в кровь и невозмутимо начинает рисовать очередной символ на грудной клетке девушки, которая едва вздрогнула от неожиданности. Скарлетт поймала себя на мысли, что это даже приятно, и в таком, казалось бы, запретном действе есть нечто интимное и сближающее. Стало ещё теплее, несмотря на то, что приходится находиться в холодном подвале без одежды.

«El pecho es la morada del corazón. Una acumulación de energía vital y sentimientos que el cerebro no puede manejar. Que se llene de gracia de Las-Plagas y se purifique de la inmundicia» .

      Саддлер вновь макает пальцы в кровь, и теперь багрянец орошает девичий впалый живот. Неспешно вырисовывает очередной символ культа, проговаривая молитву и невольно будоража чужую фантазию. Невероятное чувство перехватывает дыхание и, несмотря на то, что тело протестует как при холоде, ведь соски затвердели, но всепоглощающий жар проходит по всей плоти и концентрируется внизу живота. Этот мужчина точно осознает, что делает, не импровизация ли это? Так или иначе, но Скарлетт не желает, чтобы прекратил; для неё уже не существует ни монахов рядом, ни подвального холода, ни смущения.

«El vientre de la madre es el comienzo del camino del hombre y es insaciable como una corriente de deseos interminables. Que se llene de la gracia de Las-Plagas y se purifique de la inmundicia».

— Принимаешь ли ты нашу веру, дитя? — умиротворенно произнёс лидер культа, после того, как закончил работать с полотном в женском обличье. Его ясные глаза смотрят в упор и кажутся почти стеклянными; настолько светлый оттенок, но взор пронизывает вплоть до подсознания и словно улавливает каждую мятежную мысль в человеке. Как бы ни было страшно другим, но когда Осмунд так смотрит на неё, то не возникает ни гроша желания на сопротивление. — Да, Владыка Саддлер. Принимаю, — полушёпотом проговорила Скарлетт, приоткрыла глаза, но дышать носом стала ощутимо глубже. Как бы хотелось броситься ему на шею, всего зацеловать и... Да, она уже долгое время не получала должного мужского внимания и тепла. — Готова ли ты до конца жизни быть верной нам? — Готова, — Скарлетт гулко сглотнула и робко посмотрела в глаза напротив, пытаясь убить в себе очередное острое желание прикоснуться к мужчине. Это не первая их встреча дошедшая до подобных мыслей: «Поплыла, блядь, что за колдун?!» — Так будь же с нами, оставайся верной и прими нашу силу, дитя. Окунись, — отойдя в сторону, Осмунд плавно указал рукой на деревянную ванну.       Леди не медлит, подходит к ванной и аккуратно забирается в неё, чтобы не поскользнуться. Жар возбуждения играет на контрасте с прохладой багрянца под ногами, но и здесь лидер секты не оставляет её без своего физического вмешательства: заботливо берёт девчонку за руку, чтобы та смогла спокойно расположиться и не грохнуться на скользкой как масло крови.       Приходится намочить нижнее белье, которое, к сожалению, в дефиците для здешних мест. Она усаживается на дно и шёпотом интересуется: — С головой? — Да, — Саддлер кивнул и отпустил девушку.       Кровь обволакивает стройный стан на удивление приятно, ведь ранее в неё были добавлены аромамасла; настоящая забота со стороны Осмунда, дабы юная особа смогла расслабиться и чувствовать себя комфортно, попутно получая уход за своей молодой кожей, придавая той бархатистость. Скарлетт закрывает глаза, задерживает дыхание и постепенно опускается с головой ко дну, слыша напоследок лишь монотонное бормотание фанатиков. Багрянец проник в уши и забился в белёсые волосы, и когда спустя секунды девушка подняла голову, то её можно было охарактеризовать лишь в двух словах: кровь и молоко. Фарфоровая кожа и серебристые локоны абсолютно точно играют на контрасте, но глаза открыть не получилось — немного щиплет. — Во имя Лос Иллюминадос, дитя, — изрёк Осмунд, глядя на новоиспеченного адепта культа. — Во имя Лос Иллюминадос, — интуитивно пробормотала она в ответ и ухватились скользкими руками за бортики ванны. Холодный воздух негативно сказался на влажной коже, и сейчас хотелось бы просто оказаться под тёплым душем, а затем — под пуховым одеялом.       Лидер культа продолжил быть джентльменом не хуже графа Салазара: спросил про самочувствие и любезно протянул руку, чтобы помочь выбраться девице из ванны. Скарлетт сперва менжуется, страшится заляпать мужчину, но тот заверяет, что и так был в крови. Под босые ноги постелили полотенце, что оказалось очень кстати для скользких и холодных стоп; ледянящие капли крови продолжают капать с волос на плечи, лоб и грудь. — Теперь ты часть Лос Иллюминадос, — ровным тоном произнёс Саддлер и накинул чистую черную мантию на девичьи плечи. Прислужники заранее позаботились обо всём. — Спасибо. Я рада, — тихо отозвалась девушка, вытерла глаза ребром ладони и только сейчас сумела их открыть. Придержала мантию на плечах и умеренно скрыла свою наготу.       Продолжая быть обходительным, Осмунд аккуратно вытер кровь с девичьего лица пальцами, хоть и остались разводы. Скарлетт взирала на него с замирающим сердцем, и казалось, будто узрела нечто воистину могущественное и божественное. Его лицо излучало абсолютное спокойствие, но не было в нём апатии или скуки. Как бы ни были радикальны и незаконны методы секты, но остро захотелось постигнуть их взгляды, посмотреть на мир с иной стороны. Происходящее было за гранью, но пути назад уже нет. Этот культ проник в самую душу, и если нутро одних разъедал сродне кислоте, то других — раскрывал с новой стороны и манил на ранее неизведанные шаги, как произошло со Скарлетт.