Часть 38 - Я рядом

      Всё происходило молниеносно.       Сакура увидела лишь мелькнувшие впереди светло-платиновые волосы и стальной отблеск протектора шиноби Конохи, прежде чем новоприбывший человек с ошеломительной силой влетел в мужчину и слился с ним в вихре.       Торнадо из двух сцепившихся насмерть шиноби разнёс всю комнату за считанные секунды, разметав мебель, словно та весила не больше перышка. Все книги выпали из наклонившегося шкафа, каскадом упав на ковер; с грохотом разбился торшер, разметавший по полу осколки стекла; треснула поверхность комода, разломанного посередине. Был слышен лишь звук сталкивающихся между собой кунаев, глухих ударов плоти о плоть и судорожных выдохов после нанесённых точечных ударов. Два шиноби метали друг друга из стороны в сторону, атакуя с такой скоростью, что глаза Сакуры практически не успевали их отследить. Вскочив с журнального столика, она забилась в угол комнаты, боясь, что вихрь заденет и её тоже.       Всё закончилось внезапно. Словно бой резко остановили по команде рефери.       Проигравший упал спиной на пол и был прижат победителем коленом к груди.       Мужчина оказался и близко не ровня Яманако. Та, подобно яростной кошке, влетела в квартиру и со всем рвением кинулась на противника, растерзав его за считанные мгновения, и окончила его жизнь метким ударом куная под ребра, едва открылась такая возможность.       Крепкое тело, сотрясающееся в конвульсиях, содрогалось на полу, заливая мягкий чистый ковер Сакуры кровью. Не дыша, Сакура лишь изумленно смотрела на того, кто всего минутой ранее хотел обойтись с ней таким же образом.       Видя агонию мужчины, она, к своему удивлению, не испытывала ничего: не было ни жалости, ни торжества.       Сверлила лишь одна навязчивая мысль: она могла быть на его месте, если бы не Ино. Это её кровь могла быть сейчас на этом ковре.       Погрузившись в мрачное болото этих мыслей, она продолжала пустым взглядом наблюдать за умирающим мужчиной, совсем позабыв о подруге. — Сакура! Ты в порядке? Ты цела? — убедившись, что мужчина умер, Ино тут же рванула к Сакуре и поспешно ощупала её тело ладонями, выискивая травмы. Облегченно выдохнула через минуту, придя к выводу, что кроме лёгких ушибов никаких серьезных ранений не было. — Ино! — шок оттаял, словно лёд, и Сакура, проморгавшись, очнулась и тут же кинулась к своей спасительнице с объятиями. Ино крепко обняла её в ответ и прижала к себе. Хаотичный быстрый ритм двух сердец ощущался ими обоими даже через их одежду. — Я так переживала! Я почувствовала чужую чакру через дверь и твою испуганную, и сразу поняла, что на тебя напали. — с облегчением выдохнула Яманако и ещё крепче сжала Сакуру в своих руках. — Спасибо! Спасибо тебе! — Сакура закусила губу, чтобы не расплакаться от накрывшего её облегчения, и уткнулась лбом в плечо подруги. Ей всё не удавалось побороть дрожь в теле. — Что происходит, Ино? — На деревню напали. Ты же слышала взрывы? Я подумала, что ты испугаешься и не будешь знать, что делать, и решила первым делом прийти к тебе, а тут такое… Хорошо, что я была неподалеку! Тебе нужно спрятаться в убежище со всеми гражданскими, так как ты не можешь сражаться. Пойдем. Я отведу тебя туда. — Ино разжала объятия, схватила Сакуру за руку и поспешно двинулась на выход из дома, волоча за собой девушку на дрожащих ногах. Стресс всё ещё не отпускал и превращал её ноги в мягкую и непослушную вату. — Мне что-то взять с собой? — встревоженно спросила Сакура, наспех обувшись в сандали, и, видя, как Яманако отрицательно покачала головой, выбежала за ней на лестничную площадку, даже не прикрыв за собой дверь. Было не до этого.       Пока они спускались вниз по лестнице, перепрыгивая по три-четыре ступеньки за раз, раздались новые взрывы, и Сакура едва не полетела под ступеням вниз, потеряв равновесие. Вцепившись в перила, она в последний момент выровнялась и бросила встревоженный взгляд на хмурую Яманако перед собой. — Что это за взрывы? — Не знаю. Там происходит черти что.       Когда они оказывались на лестничных пролётах, Ино громко кричала так, чтобы жители дома её могли расслышать: — Всем срочно в укрытие! Выходите из квартир и направляйтесь в укрытия!       Но никто не выходил. — Наверное, все на работе, — задумчиво предположила Ино, стремительно двигаясь к выходу из дому.       Выбежав на улицу, они замерли, удивленно рассматривая открывшийся перед ними горизонт и вид. Над крышами деревни вздымались несколько столбов густого чёрного дыма. Отовсюду звучали системы оповещения со сводящей с ума сиреной. Та царапала нервы, натягивая их до предела, тем самым вгоняя в состояние тревоги от нависшей над головой опасности.       Обе девушки замерли, удивленно взирая на картину вокруг. Как же это произошло? Данный вопрос Сакура задала вслух. — Не знаю. Но это массовая атака изнутри деревни. Мы явно не были готовы к такому сценарию.       Внезапно раздался очередной взрыв совсем неподалёку, и земля затряслась под ногами, лишая Сакуру равновесия. Ино вовремя взяла её за руку, помогая устоять на ногах, и, едва дрожь земли успокоилась, Яманако тут же властно потянула её за собой, стремительно двинувшись прочь от дома к улице, часто крутя головой по сторонам в поисках потенциальной опасности.       Сакура тоже засматривалась по сторонам, наблюдая за такой непривычной Конохой, пока в конце концов не зацепилась в ногах.       И Ино тут же дёрнула её на себя, рывком подтягивая за собой. — Не отвлекайся! Смотри только на меня и беги! — крепко держась за руки, они выбежали на соседнюю улицу и вместе побежали по дороге.       Ведомая за руку Ино, Сакура честно пыталась концентрироваться лишь на развивающемся перед ней белоснежном хвосте, но не смотреть на происходящее вокруг было выше её сил. Всё вокруг притягивало её взгляд, как магнит.              В Конохе творился хаос: подобно муравьям, все мирные жители выбегали из домов и зданий со встревоженными лицами и хаотичной толпой двигались в направлении убежища, обещавшего им спасение и безопасность. Одни несли на руках плачущих и испуганных детей, других — своих домашних животных. Люди в спешке закрывали свои магазины, бросая товар на улице; оставляли свои дома, порой даже не закрыв двери и окна. Особенно тяжело Сакуре было видеть пожилых людей, которые не могли двигаться быстро, и, хромая и опираясь на свои палочки, медленно продвигались сквозь бурлящую толпу более молодых и подвижных людей. Страх в их глазах казался особенно живым и неподдельным. По противоположной стороне улицы двигалась толпа кричащих и обливающихся слезами детей из детского сада, которых пытались собрать в кучу и провести в убежище воспитатели, но те разбегались, зовя своих мам и пап.       Это была тяжелая картина.       Мирная жизнь Конохи была оборвана столь жестоко в один миг. Без какого-либо предупреждения и каких-либо провокаций с её стороны.       И теперь дети, которые ещё часом ранее играли в детских садах, плача, бежали в убежище.       За что это происходило с ними?       Хлюпали лужи под сотней подошв, стоял тревожный гул. Сквозь непрекращающуюся сирену были слышны раздающиеся вдалеке одиночные взрывы.       Сакура даже не запоминала, какими дорогами и куда её тащила за собой Ино.       Неожиданно неподалеку от них упала пожилая женщина, которая изо всех сил тянула на себе тяжелую сумку. Её подвела её палочка, которая застряла в трещине на асфальте. Потеряв равновесие, женщина рухнула на колени и ладони с жалким криком. Сумка упала чуть дальше, и по ней тут же пробежало несколько человек.       Ино и Сакура тут же кинулись к женщине и помогли ей подняться. — Вы можете стоять? Колени сильно болят? — Ино кинулась ощупывать колени женщины, проверяя суставы. — Н-нет, — испуганно пролепетала старушка с мокрыми от страха и волнения глазами.       Пока Сакура поддерживала женщину под руки, а Ино двинулась в сторону, чтобы подобрать сумку, испуганная толпа огибала троицу, словно вода. — Зачем вы взяли с собой такую тяжелую сумку?! Бросьте её и быстрее двигайтесь к убежищу! — Как же я могу её бросить? Здесь все мои самые ценные вещи! А если и мой дом тоже взорвут, пока я буду в убежище? То с чем я останусь?!       Ино понимающе закусила нижнюю губу. — И всё же… Важнее сейчас спасти свою жизнь, а не вещи…       Внезапно неподалеку раздался мужской крик: — Мама!       Вся троица обернулась на бегущего в их сторону крепкого взрослого мужчину. — Я искал тебя! Слава Ками, ты в порядке! Мы всей семьей тебя искали! Пойдём в убежище. — Мужчина указал на стоящих вдалеке группу людей — там действительно стояла большая семья, которая взволнованно махала старушке. — Спасибо вам, что помогли ей! — с благодарностью мужчина в спешке пожал руки Ино и Сакуре, криво улыбнувшись, и тут же подхватил тяжелую сумку в одну руку, а пожилую женщину — под другую, потянув в направлении семьи. — Хорошо, что она не одна, — задумчиво проговорила Сакура, видя, как заплаканные внуки кинулись обнимать пожилую женщину. — Да. Ей повезло. Пойдем и мы тоже. Мы задержались.       Только Ино потянула Сакуру в ту сторону, куда двинулись старушка с мужчиной, как к ним одним прыжком подлетел высокий парень, и Сакура испуганно дёрнулась в сторону, вскрикнув от страха. — Тише-тише, это я! — Шикамару подхватил её под локоть, не позволив упасть, и неловко улыбнулся. — Не хотел напугать. — Шикамару!       С момента потери памяти Сакура встречалась с ним всего несколько раз, когда посещала кабинет Хокаге, но много слышала о нём от Ино.       Он заботливо осмотрел обеих девушек на предмет наличия ранений и, не обнаружив оных, обратился к Ино, желая убедиться в их благополучии: — Вы в порядке? — Да. На Сакуру дома напали, но я оказалась рядом и нейтрализовала нападавшего. Шиноби в форме без опознавательных знаков — такую вижу впервые, — быстро и профессионально отчиталась Ино. — Что происходит? — Какаши издал приказ сформировать команды. Мы срочно собираем ИноШикаЧо и будем пытаться оттеснить врага к окраинам деревни, чтобы минимизировать ущерб для Конохи. Всё остальное расскажу по пути.       Ино повернулась к Сакуре и уставилась на неё встревоженным тяжелым взглядом. Было видно, что она металась — бросить Сакуру она не могла, но и ослушаться приказа Хокаге и задержаться с прибытием на поле боя, подставив боевых товарищей, — тоже. — Сакура, на следующей улице двигается большая толпа местных жителей, которых сопровождают наши шиноби до убежища. Мы доведем тебя до этой толпы, ты примкнешь к ним и спустишься со всеми в убежище, хорошо? — как с ребенком заботливо заговорил Шикамару, внимательно смотря в глаза Харуно.       Пока они задержались с пожилой женщиной и Шикамару, улица успела полностью опустеть. Все мирные жители этого квартала уже успели скрыться из виду, поспешно двигаясь в направлении убежища, и на улице повисла пугающая давящая тишина.       Далеко за углом скрылась последняя пара гражданских, направлявшихся в сторону убежища, и по улице подул прохладный ветер, заставив Сакуру содрогнуться.       Было немного жутко остаться одной в опустевшем квартале деревни, где происходило нападение, особенно после того, как всего десятью минутами ранее её едва не убили. Но вместе с этим Сакура не хотела быть обузой и потому решительно покачала головой, собрав всю свою смелость в кулак: — Не переживайте за меня. Я сама доберусь до убежища. Поспешите к Какаши-сенсею! — Нет, я не оставлю её одну! Я сперва хотя бы проведу её до толпы, — запротестовала Ино, прожигая Шикамару недовольным взглядом, но Сакура мягко сжала её ладонь и отрицательно покачала головой. — Со мной всё будет хорошо. До главной улицы идти до пяти минут. Спасай деревню. Ты уже и так мне помогла! — Но… — Ино, я дойду. Всё будет хорошо. Правда. Я видела, куда ушли люди, и просто последую за всеми. — Ино сдалась под уверенным взглядом и натиском Сакуры и порывисто её обняла, зажмурившись. — Береги себя! Иди прямо к толпе! Никуда не сворачивай! — Просто иди по этой улице до конца, и ты выйдешь прямо к толпе, — вторил Шикамару и ладонью ещё раз указал ей нужное направление.       Сакура кивнула и выбралась из объятий Яманако, подталкивая её в сторону Шикамару. — Берегите себя!       И сразу же решительно двинулась в сторону главной улицы, где должна была быть толпа мирных жителей. Если было страшно самой передвигаться по деревне, то нужно было просто как можно быстрее преодолеть отрезок до убежища и спрятаться там. Вот и всё. Так она себя успокаивала.       Когда она обернулась, Шикамару и Ино позади уже не было.       Передвигаясь по пустой деревне, Сакура вдруг вспомнила схожее ощущение, которое испытывала в Сора-ку — городе-призраке, куда её привел Саске. Она опустила взгляд и посмотрела на неко-кулон в форме кошачьей лапки, всё ещё висящий на её груди. Тогда, рядом с Саске, она по странной причине чувствовала себя удивительно защищенной — рядом с ним она не боялась ничего.       С губ сорвался тяжелый вздох, и Сакура сжала в пальцах кулон, трусцой пробегая по пустой улице.       Её взгляд упал на дом, которому не повезло быть разрушенным взрывом. Пробегая мимо него, ей показалось, что она услышала плач.       Детский плач?       Оторопев, она замерла на месте и всмотрелась в то, что ещё часом назад было уютным домом. От былого жилища остались лишь половина стен. Крыша, как и добрая половина стен, рухнули, погребя под собой всю обитель.       Возле дома всё ещё не было спасателей. Видимо, потому что те не успевали заняться в одночасье всеми эпицентрами взрывов — их было слишком много. Сакура насчитала как минимум одиннадцать.       Значит, в этот дом ещё не успели попасть спасатели и под завалами могли находиться живые, но оказавшиеся в ловушке люди?       Прислушавшись и прикрыв глаза, пытаясь игнорировать громкую сирену, она вновь услышала детский плач.       Стоило ли ей забраться внутрь и попытаться найти того, кто плакал?       Но чем она могла бы помочь, если она лишилась всех навыков шиноби? Поднять бетонные плиты она точно будет не в состоянии.       Но всё же — вдруг она смогла бы оказать первую помощь?       А если это была ловушка?       Последняя мысль была отрезвляющей.       Сакура уже думала всё-таки двинуться на главную улицу, чтобы рассказать о детском крике шиноби, но остановила себя. Если это был действительно ребенок в беде, то время играло против него. Детский плач доносился из-под развалин дома, и в любой момент этот крик мог оборваться навсегда.       Сакура часто прогуливалась мимо этого дома. И хоть она и не знала лично людей, что жили в этой обители, несмотря на то, что они жили недалеко друг от друга, но часто видела эту молодую семью и определенно помнила, что у них был младенец.       И, скорее всего, именно крики этого младенца она и слышала в этот момент. От этих мыслей у нее застыла кровь в венах, и мороз пошёл по коже.       Она не простит себе, если уйдет сейчас и не попытается помочь. Даже если её попытки будут жалкими и безрезультатными — она обязана хотя бы постараться!       Приняв для себя волевое решение, она быстро кинулась в сторону развалин и вбежала внутрь, опасливо поглядывая на дышащие на ладан остатки стен вокруг. — Кто-то здесь есть? Подайте голос! — тут же закричала она, внимательно вслушиваясь. В ответ слышно было лишь приглушенный плач ребенка.       Сакура аккуратно пробиралась по развалинам дома, преследуя едва различимый звук, который нарастал по мере её продвижения.       Аккуратно ступая по разбитой мебели, обломкам стен и крыши, она натянула на рот и нос горловину платья, стараясь дышать через ткань. В воздухе плавала густая белая пыль, которая ещё не успела осесть после взрыва и обвала. Пахло гарью, раскалённым металлом и дымом. Щуря слезящиеся глаза, Сакура пробиралась практически вслепую в сторону этого слабого звука, пока в какой-то момент с ужасом не обнаружила, что крик доносился из-под её ног. Опустившись на колени, Сакура дрожащими от волнения руками приложила все усилия, чтобы сдвинуть обломки мебели один с другого. Это нужно было делать максимально аккуратно, чтобы ребенка невзначай не завалило и не придавило, убив. В крупном разломе большой доски шкафа она увидела маленькую детскую ручку, которая была сжата в кулачок. Детский крик донёсся четко и громко сквозь эту щель в деревянной поверхности. Не дыша от ужаса, Сакура трясущимися руками бережно приподняла доску и обмерла.       Ребенок лежал в объятиях двух родителей, прикрытый со двух сторон их телами. Пара покоилась в неестественных позах, с выпирающими открытыми переломами и зажмуренными глазами. Они приняли весь удар на свои тела, закрыв собой, словно щитом, своё драгоценное дитя. Вся семья была припорошена плотным слоем белой пыли, что делало их больше похожими на статуи, нежели на людей. Сквозь белую пудру на их одежде местами пробивались множественные тёмные струи крови. Сакура лишь надеялась на то, что их смерть была мгновенной, а не ускользала постепенно из их придавленных тел, вместе с надеждой на спасение.       Щёки Сакуры опалили горячие слезы.       Как несправедливо и жестоко.       Один и тот же вопрос возвращался к ней вновь и вновь. За что? За что с ними это происходило? За что убили эту пару?       Дрожащими руками она прикоснулась к шеям молодых женщины и мужчины и, спустя полминуты, с горечью пришла к выводу, что пульс ни у одного из них не прощупывался. Их тела всё еще были тёплыми, однако жизни в них уже не было.       Один лишь ребенок, прикрытый родителями в момент обрушения дома, выжил, заливаясь слезами и вопя изо всех сил своих маленьких легких. На вид ему было не больше четырех месяцев. — Совсем крошка… Тише, тише, не плачь, — зашептала Сакура хриплым голосом, хотя и сама горько плакала. Наспех вытерев влажные щеки, она шлепнула себя по ним и мысленно приказала себе взять себя в руки. Это было не время и не место для того, чтобы раскисать.       Сделав глубокий вдох, она аккуратно протянула руки к троице перед собой. Ей с трудом удалось разомкнуть жесткие, словно уже окоченевшие, руки родителей и достать из их хватки крошечный сверток.       Внезапно, раздался едва различимый шепот матери ребенка, который удивил и даже испугал Сакуру: — Пожалуйста… Позаботьтесь… — женщина так и не договорила, испустив последний вздох. Но Сакура и так поняла, о чем не по своей воле умолчала женщина.       Она ещё раз потрогала кончиками пальцев шею женщины, надеясь на то, что она была жива, но пульса всё-таки не было. В первый раз она не уловила слабый пульс, но в этот раз всё действительно закончилось. Женщина умерла.       Крепко прижав к груди плачущего ребенка, Сакура с болью посмотрела на его родителей, которые волей судьбы стали жертвами, и тихо пообещала: — Я позабочусь о вашем ребенке. Я обещаю. Спите спокойно.       Поклонившись им напоследок, Сакура зажмурилась, крепко прижимая тёплый свёрток к груди, и подумала, что никогда не сможет забыть этот момент. Момент, который рвал ей сердце. Хотя… сколько было таких моментов в прошлом? Наверняка не один и не два — и она всё забыла.       Вдруг она услышала шум у входа в дом. Кто-то откинул обломок двери в сторону, громко выругавшись.       Возможно, это наконец спасатели? Это было бы идеально: её с ребёнком могли бы сопроводить к убежищу! — Слышишь? Кто-то кричит, — раздался мужской голос.       Пришедшие тоже услышали плач ребенка и вышли на него.       Это шиноби Конохи? Кто-то пришёл спасти семью из этого дома?       С тёплой надеждой в груди Сакура встала на ноги, крепко прижимая к себе младенца, и повернулась в направлении звука, вслушиваясь. Она всё ещё не могла видеть того, кто говорил, как и он её. Их разделяли несколько уцелевших после взрыва стен и плотный занавес пыли в воздухе. Обладатель второго мужского голоса ответил: — Слышу. Ребёнок орёт. Предлагаешь полазить по развалинам и добивать детей?       Она, словно сраженная током, замерла, не дыша. Ей послышалось? — Почему нет? Это ж и так наша задача — убить как можно больше гражданских. Ещё и забавно.       "Забавно"?       Сакуре перекосило лицо от ужаса. Может, она надышалась гарью и у неё слуховые галлюцинации? — У нас есть задачи и поважнее. — Это всего минутка. Потом двинемся дальше. Где он? Слышишь? Где-то совсем рядом кричит. Ни хрена не вижу, блять.       Кровь отлила от лица Сакуры. Опустив взгляд на ребенка, она мягко прикрыла его раскрытый рот ладонью, пытаясь заглушить крик. Но ребенок заливался так рьяно и громко, что едва ли это существенно изменило ситуацию.       Одна она ещё, возможно, смогла бы сбежать, не попавшись на глаза этим психопатам. Но с кричащим младенцем? Шансы были близки к нулю.       И всё же, даже понимая это, она абсолютно точно не смогла бы его оставить одного на верную смерть. Нужно просто суметь добежать с ним до улицы, где дежурили шиноби Конохи. Они смогли бы их защитить. Главное — успеть до них добежать.       Судорожно покрутив головой из стороны в сторону, она осмотрела разрушенный дом и выбрала самый близкий путь к отступлению — сквозь парящую пыль было видно, что кусок стены с выходом на задний двор был отломан и Сакура как раз сумела бы в него проскользнуть. — Ну же, малыш, замолчи, прошу тебя! — тихо зашептала Сакура, пытаясь как можно бесшумнее ступать по обломкам мебели, крыши и стен.       Зудящие от напряжения нервы улавливали разговоры мужчин позади. Те тоже передвигались по дому вслепую, ведомые лишь удаляющимся детским криком. — Блять, этот крик как будто перемещается! Только что ж тут был! Его явно несут куда-то.       И тут, словно приговор, прозвучал низкий голос третьего мужчины: — Вон они! Вот там! Девка с ребенком! Лови их!       Услышав эту команду и осознав, что её заметили, Сакура сорвалась на самый быстрый бег, на который была способна. Прыгая по развалинам дома, она молилась, чтобы ей хватило ловкости не упасть. Любая ошибка и заминка будут стоить ей жизни.       Сердце тарахтело в груди, словно готово было в любой момент вырваться наружу; ребенок вопил в её руках, лишая их шанса беззвучно улизнуть; разрывалась сирена, мучая нервы.       Юркнув в узкую щель, образовавшуюся в стене, Сакура оказалась на заднем дворе.       Быстро пересекнув его, она перепрыгнула через низкое ограждение и, оказавшись на параллельной улице, со всех ног бросилась по пустой дороге, вжимая в грудь вопящий сверток и постоянно оборачиваясь через плечо.       Возможно, они не сумеют проскользнуть в узкую щель в стене? Или же просто откажутся от идеи бежать за ней? Разве это не слишком много мороки — бегать за женщиной с ребенком?       Её сердце оборвалось, когда она увидела, как трое крупных мужчин, с отставанием, всё-таки выскочили за ней на дорогу и кинулись вслед.       Видимо, не слишком. Наверное, такое для них было тем, что относилось к категории "забавно".       Это подстегнуло её бежать ещё быстрее. Адреналин хлынул в кровь в огромном количестве, сделав зрение туннельным, наполнив мышцы силой, резко ускорив реакцию и сделав концентрацию болезненно точечной.       И всё же — судя по приближающимся звукам — её догоняли.       Времени на рефлексию не было. Нужно было принимать быстрые решения.       До главной улицы всё ещё было далеко. Даже с отрывом она не сумеет от трёх крупных мужчин-шиноби убежать по прямой. Ей нужно было скрыться из виду и попытаться оторваться на витиеватых улочках. Там она найдёт, где спрятаться.       Свернув за угол, Сакура кинулась бежать по узким переулкам, надеясь, что так будет легче оторваться и скрыться от преследователей. Забегая за угол, она вдруг встала как вкопанная — проход был завален ещё одним обрушившимся домом. Она была загнана в угол.       Позади был слышен приближающийся топот ног преследователей. Путь назад был отрезан.       Вспомнив уроки Саске, Сакура направила чакру в стопы и, едва почувствовав в них тепло, тут же кинулась к горе из развалин, ловко взбираясь по обломкам дома на самый верх.       Преодолев гору из обломков и спустившись вниз, Сакура облегченно вздохнула и рванула со всех ног ещё быстрее, петляя по узким улочкам. Этот район был ей не известен — это были бедные, витиеватые, узкие улочки, окруженные неухоженными ветхими домами.       Узкий уличный лабиринт был новым для Сакуры — потерявшись, она петляла по тесным переулкам, пролетая мимо наглухо закрытых дверей и окон домов. Уже было совсем не понятно, в какой стороне находилась главная улица и убежище. Она просто бежала изо всех сил, спасая свою жизнь, играя в кошки-мышки.       Ребенок в руках не унимался, крича.       Позади слышались мужские выкрики.       Горели легкие от частого дыхания.       Нервы были подобны оголенным проводам.       Тот факт, что они всё ещё не успели её догнать, был чудом. Видимо, её тело всё ещё хранило былую силу и прыткость.       Судорожно выискивая, где можно было бы укрыться, она с надеждой заглядывала в одинокие окна, но все они были наглухо закрыты и смотрели на неё пустыми чёрными зеницами без сострадания. Не было видно ни одного человека.       Неужели все действительно уже успели спрятаться в убежище? — Помогите! На помощь, кто-нибудь!       Её крик, полный отчаяния, остался без ответа. По-видимому, все люди уже действительно находились либо в убежище, либо сражались на поле боя. — А она быстрая! Юху! Обожаю, когда они сопротивляются и убегают! — вопил восторженно мужчина позади, наполняя Сакуру ужасом до краёв.       Просто психопат.       Ну за что? Почему?       Что она им сделала?!       Завернув за очередной угол и оказавшись на маленькой улочке, она вдруг увидела, что в одном из домов была приоткрыта входная дверь. Видимо, хозяева в спешке покинули обитель, как и Сакура, оставив квартиру незапертой.       Влетев в дом, она тут же захлопнула за собой ветхую дверь и прокрутила замок до упора. Жадно и быстро осмотрела утопленную в темноте комнату и, убедившись, что хозяев в доме не было, стремительно рухнула вниз. На корточках подобралась к окну, вжимая плачущего младенца в грудь, и аккуратно выглянула наружу так, чтобы её не увидели с обратной стороны окна. Улица была пуста. Мужчин пока что не было видно. Испытав облегчение, она проверила, было ли закрыто окно, затянула его тёмной шторой, а затем быстро юркнула вглубь дома, чтобы детский крик не был слышен на улице, когда мимо будут пробегать преследователи.       Однако на деле дом оказался лишь крошечной однокомнатной квартирой-студией на первом этаже многоэтажного дома, и спрятаться было некуда. Единственное окно, как и дверь, выходили на крошечный сад, примыкающий к улице, с которой она только что вбежала. Разочарованно и растерянно рассматривая убежище, Сакура простонала себе под нос: — Ну почему мне так не везёт?       Вновь выбегать на улицу в поисках нового укрытия было уже поздно — преследователи с минуты на минуту должны были прибыть, и она рисковала угодить прямо им в руки.       Раз уж забралась внутрь, то нужно было спрятаться.       И побыстрее.       Спрятавшись в ванной комнате, она тихо закрыла за собой дверь и, взяв полотенце, висящее на батарее, слегка прикрыла им ребенка, чтобы приглушить звук его крика. Укачивая его в своих дрожащих руках, она хриплым от нервов голосом напевала ему колыбельную, не сводя пристального взгляда с двери. Видя, что колыбельная не возымела никакого эффекта, она принялась шепотом умолять младенца: — Малыш, ну я прошу тебя, пожалуйста, помолчи всего пару минут. Мне тоже страшно, но нужно потерпеть. Если они тебя услышат и вломятся сюда, то нам будет некуда деваться. Поэтому, пожалуйста, помолчи… — нашептывая мольбы, словно мантру, Сакура задержала дыхание, расслышав сквозь приглушенный детский крик шум внутри квартиры.       Послышался грохот за пределами ванной комнаты, и Сакура оцепенела от страха. Внутри квартиры раздались мужские голоса.       Это был конец. Они нашли её.       Преследователи выбили дверь и вломились в квартиру, из которой не было другого выхода.       Как они её нашли? Слышен ли был снаружи детский крик? Или же почувствовали её чакру?       Хотя это уже было и не важно. — Ты плохо спряталась! — мужской голос звучал задорно и весело. Не в пример состоянию Сакуры.       Загнанная в угол, Сакура принялась рьяно соображать над тем, как она могла бы выбраться из этой ситуации, но вывод был удручающим. Никак.       Ванная комната была по сути закрытым тупиком без окон и других дверей. Выход из неё был один — назад в студию, в которую уже вломились трое шиноби.       Бережно положив плачущего ребенка в корзину с грязным бельём, она слегка накрыла его полотенцем, оставив маленькое пространство в складках ткани для поступления кислорода, надеясь на то, что там его не обнаружат. Но, конечно же, это была пустая надежда, ведь он всё время кричал, и этот плач был слышен даже сквозь плетёную крышку корзины.       Сакура схватила в руки единственное, что было не прикреплено к стенам и полу, — металлическое ведро. В другую руку она взяла спрей с лаком для волос и встала сбоку от двери, ожидая гостей.       В момент, когда дверь выбили и та с хрустом влетела внутрь ванной комнаты, Сакура уже была готова. На голову появившегося в дверном проёме мужчины обрушилось ведро со всей силы. И тот, не ожидавший подобной атаки, рухнул на колени, прикрывая рассечённую кожу над ухом. Пусть Сакура и утратила навыки шиноби, но сила в её мышцах всё ещё осталась. — Ах ты ж сука! — раненный мужчина взревел и дёрнулся к Сакуре, но тут же получил ещё один сокрушительный удар по голове. Комнату заполнил пустой гул от вибрирующего ведра.       Пошатнувшись, мужчина потерял сознание, свалившись на бок и с шумом навалившись на стойку с моющими средствами, подмяв её под собой.       Следом за ним в ванну вломились двое других, и в этот раз Сакуре не удалось нанести ни одному из них удара. Увидев её в отражении зеркала, они не повторили ошибки предшественника и первыми напали на неё, отбив летящее ведро. Вырываясь, Сакура пшикнула в лицо одного из них лаком для волос, попав жидкостью чётко в распахнутые глаза. Закашлявшись, мужчина кинулся вслепую к раковине, чтобы промыть слезящиеся красные глаза. — Ах ты ж сука! Я тебя убью, мразь ты такая! — яростно шипел мужчина, умывая лицо водой.       Третий мужчина выбил из её рук ведро и спрей, но получил удар ногой в живот от брыкающейся Сакуры.       Схватив Сакуру за волосы и заломив руки за спину, мужчина вытащил её, брыкающуюся, из ванной комнаты в зал и развернул лицом к окну, чтобы рассмотреть. — А ты дикая!       В карих глазах напротив блеснул нездоровый интерес. Сакура тоже всмотрелась в него. Высокий крепкий мужчина средних лет с крупным шрамом на лице. Она видела этого мужчину впервые.       В конце концов, её всё-таки поймали. Но она хотя бы не сдалась без сопротивления. — Посмотрю хоть на тебя! За кем мы так гонялись! — и, осмотрев её искривлённое от злости лицо, выдал вердикт: — Симпатичная гражданская.       Из ванной комнаты к ним вышел и второй мужчина, одной рукой потирая всё ещё красные глаза, в другой неся кричащего ребенка, которого забрал из корзины. Подойдя к паре, без промедления занёс руку и влепил Сакуре крепкую пощёчину. — Ну ты и сучка!       Ошеломлённая внезапной болью, Сакура ахнула, развернув голову от удара влево. Но её тут же жёстко перехватили за подбородок и повернули назад в сторону мужчин. Сперва мужчина снова занёс руку для удара, но неожиданно замер и тоже внимательно всмотрелся в лицо Сакуры, передумав бить. Задумавшись, он почесал подбородок. — А я её откуда-то знаю, погоди-ка. Она не гражданская. Видел её на Войне.       Прожигая двух мужчин перед собой прямым взглядом, полным злости и презрения, Сакура стиснула зубы и поджала губы. Она не намеревалась показывать им страх.       Возможно, с этим гордым и волевым выражением лица она стала больше походить на себя прежнюю, поскольку мужчину внезапно осенило: — Разве это не та самая Харуно? — Какая Харуно? — Ты что, не знаешь? Её называют одной из самых сильных куноичи Конохи. Ученица одного из трёх Саннинов. Бабы с огромными дойками, кажется. — Одна из самых сильных куноичи, которая отбивается вёдрами и спреями для волос? Тебе спреем глаза выело к чертям? — с сарказмом уточнил мужчина со шрамом. — Да отъебись! Говорю тебе, точно она! Я этот цвет волос запомнил. Розовый цвет такой бабский. Редкий. Да и мордень симпатичная. Запомнилась.       Они разговаривали о ней в её присутствии таким образом, словно она была неодушевлённым предметом. Схватив её за подбородок, мужчина со шрамом покрутил её недовольное лицо и усмехнулся: — Ну, если ты та самая Харуно, или как там тебя, так чего не сражаешься?       Сакура молчала, стиснув зубы. — Может, у тебя есть сестра?       Ей вдруг надавили на подбородок, пытаясь раскрыть рот. — Что молчишь? Язык проглотила? Открой-ка рот, нужно проверить.       Словно он произнёс крайне смешную шутку, оба мужчины громко расхохотались.       Собравшись с силами и придав голосу стойкости, Сакура всё-таки прервала молчание и попыталась блефовать: — Если я нападу на вас в полную силу, от вас ничего не останется. Не провоцируйте меня. — Ай, ну ты посмотри, какая опасная! Нападёшь сразу с двумя вёдрами? — мужчина со шрамом вновь засмеялся и унизительно похлопал её по щеке, но Сакура резко отстранилась, вырываясь из-под мозолистой ладони, и окинула его уничижительным взглядом. — Не трожь меня. Я предупреждаю тебя.       Ей мастерски удавалось камуфлировать ужас под браваду. Но на мужчин это не возымело никакого эффекта.       Внезапно ребёнок, который всего пару минут молча лежал в мужской руке, вдруг напомнил о себе, заплакав.       Не обращая более внимания на Сакуру, которую мужчина со шрамом всё так же крепко удерживал, они принялись обсуждать план своих последующих действий: — С чего бы нам начать? С ребёнка или с девчонки? — Давай поделим — мне девчонка, тебе мальца. Эта сука мне глаза сожгла нахер. Нужно ей показать, что так с гостями себя вести нельзя.       Тут из ванной комнаты шаткой походкой вышел и третий мужчина, и Сакура разочарованно поджала губы. Пришёл в себя.       Прижимая к кровоточащей ране на голове полотенце, тот окинул Сакуру злобным взглядом: — Нет уж, эту суку мне оставьте. Разъебала мне голову, блять.       Пока мужчины решали её судьбу, Сакура анализировала ситуацию. Выбраться не представлялось возможным. Она была оцеплена со всех сторон этими тремя психами. Ах, как было бы чудесно — вернись к ней сейчас её память и навыки шиноби!       Она напряглась, закрыв глаза, истошно взывая к потерянным воспоминаниям.       Хоть что-то! Пусть она вспомнит хоть что-то!       Но сознание было кристально чистым.       Испустив вздох разочарования, Сакура открыла глаза и посмотрела на отвратительных особей перед собой.       Что ей оставалось?       Первым делом — не поддаваться панике. Нужно было оставаться в здравом уме.       Взяв под контроль страх, она вновь прислушалась к мужским разговорам. — Ладно, тогда девчонку на троих делим, по-братски. Но мне тогда мальца, — кивнул второй мужчина со всё ещё красными глазами.       Мужчина покрутил в руках ребёнка и зажмурился от его громкого крика. — Заебал уже орать.       Он отошёл и положил ребёнка на поверхность стола, стоящего рядом. Достал кунай и, забавы ради, метнул его в стол, попав чётко между головой и плечом ребёнка.       Сакура вывернула голову, лишь бы видеть, что происходило с её подопечным, и тут же закричала, увидев кунай в опасной близости от детского тела: — Не смей трогать ребёнка! Где твоё достоинство шиноби?       Оглушительный квакающий хохот заполнил всю квартиру. — Достоинство шиноби, блять, вы слышали? — смеясь до слёз, обратился к двум другим мужчинам: — Это на этой херне вас тут в Конохе растят? — У меня есть другое достоинство, с которым я тебя сейчас познакомлю, — мужчина со шрамом положил ладонь на бугор в штанах и, ухватив его пальцами, высунул язык. Выглядело это до того похабно и вульгарно, что Сакуру затошнило. Другой мужчина завыл, подобно волку.       Презрительно отвернув голову в сторону, лишь бы не видеть этих вызывающих отвращение и страх мужчин, она прожгла взглядом дверь.       До той было так издевательски близко. Свобода была близка. И всё же для Сакуры она была недоступна.       Будь у неё тот странный глаз, как у Саске, то она бы давно находилась с ребёнком на том красивом поле с цветами. Сакура прикрыла глаза, вспоминая то мирное и прекрасное место. — Наконец-то нормально отдохнём и развлечёмся! — раздавались у уха восторженные мужские возгласы, которые доносились приглушённым эхом.       Прикрыв глаза, она погрузилась в успокаивающее воспоминание, которое ласкало, забирая её из жестокой реальности в свои мягкие кашемировые объятия.       Ей вдруг вспомнился огненный дракон, танцующий над водой. Змея, ползущая по мужской красивой руке. Чёрные, как блестящий уголь, волосы, виднеющиеся сквозь разноцветный цветочный венок. Два таких разных по цвету глаза, которые внимательно наблюдали за ней. И тёплая рука на спине, когда её притянули телом к телу для использования Риннегана.       Стало хорошо.       Из мысленного забвения её вырвал оглушающий детский крик. Сакура открыла глаза. Реальность всё ещё была такой же отвратительной. Её держали в жёсткой хватке. Позади плакал ребёнок, в которого опять метнули кунай, угодив в пространство между его ног.       И снова стало плохо. — Блять, как же он орет! Действует на нервы! — Прикончи его уже наконец! — Не трожь его! Я убью тебя! Убью! — ворвалась в разговор Сакура, истошно крича и вырываясь из мужских рук. — Тебе нужно сейчас о себе волноваться, сладкая, — улыбаясь, прошипел мужчина и нанёс ей сокрушительный удар в живот, вынудив Сакуру согнуться и рухнуть на колени, опав наземь. — Должен тебя предупредить. Я люблю пожестче. Люблю, когда плачут.       Боль в животе была такой оглушительной, что Сакура не могла сделать и вдоха. Её резко затошнило. Где-то над ухом продолжали доноситься грязные мужские слова: — Мы будем долго с тобой забавляться, и если ты будешь вести себя хорошо и нам всё понравится, то мы, возможно, отпустим тебя, — раздалось сверху издевательское "соблазнительное" предложение.       Всё ещё пытаясь вдохнуть хотя бы толику воздуха, Сакура крепко держалась ладонями за сильно болящий живот. Спазмированная диафрагма стала жёсткой и ригидной, не позволяя дышать. — Ауууф! Ты посмотри на её испуганные глаза, — разразился хохотом мужчина и присел перед ней на корточки, склонив голову набок и пристально её рассматривая немигающим рыбьим взглядом. Кровь на его виске засохла, кривым рисунком застыв на уродливом лице. — Я попозже ещё принесу ведро и хорошенько тебя им приложу пару раз.       Ухватив её за основание волос крепкой и крайне болезненной хваткой, шиноби не дал ей времени на то, чтобы прийти в себя, и с силой ударил лицом о пол, вжав её лицо в старый жёсткий ковёр, и заставил распластаться по полу животом. Встав ей на спину коленом и всё ещё крепко держа за основание волос, он пресёк все её попытки вырваться и громко рассмеялся, видя её жалкие потуги.       Её щека, вжатая в жёсткий ворс старого, вонючего ковра, горела от натиска, и Сакура лишь краем глаза видела, как третий мужчина достал из стола кунай и, забавы ради, снова вогнал его в стол, попав между маленькими ножками.       Он играл в чёртову рулетку с ребёнком. — Не трогай его! — Сакура кричала не своим голосом, вырываясь. — Да что с вами не так?!       Ей нанесли хлёсткий удар по щеке, и от боли всё перед глазами расплылось.       Мужчина принялся водить острием куная по животу ребёнка, забавляясь и наслаждаясь паникой Сакуры. — Не смей! Не трожь его! — она выла так, словно это был её собственный ребёнок. Она не переживёт этого, если ребёнка убьют на её глазах. По какой-то странной причине она больше переживала за благополучие этого несчастного дитя, нежели своё.       Прямо над ухом раздался раздражённый мужской голос: — А ты всё не понимаешь, что тебе нужно бояться за себя, да? Но я сейчас всё тебе покажу.       Её всё так же с силой вжимали в пол и блокировали все её попытки вырваться. Она зажмурилась, всхлипнув. Её зубы так тарахтели, словно она умирала от холода.       Сакура изо всех сил дёрнулась, сбросив с себя мужчину, но её вновь пригвоздили к полу. — Держи её руки!       Её руки тут же прижали к полу стальной хваткой, нарушавшей приток крови к конечностям.       Господи, могла ли она подумать, что когда-либо окажется в подобной ситуации?       Всего часом ранее она сидела в своей квартире и мирно читала книги, сейчас же её распластали на полу чужого дома незнакомые мужчины, и она была в минутах от того, чтобы быть изнасилованной. Жизнь была воистину непредсказуемой.       Прижатая к полу, словно прибитая к досточке бабочка, она почувствовала вибрирующее внутри желание освободиться. Паника и ужас уже постепенно брали над ней верх.       Нужно было взять себя в руки.       Сакура зажмурилась на короткий миг, пытаясь заземлить себя и отключиться от происходящего.       Жёсткий ворс старого ковра, обжигающий щёку огненным трением при малейшем движении. Гулкое и отчаянное сердцебиение в груди, отдающее ударами в ушах. Лучи солнца на полу, пробивающиеся сквозь штору и задевающие концы её разметанных по полу волос. Жёсткий пол, в который болезненно упирались её выпирающие тазовые кости и грудь из-за давящего сверху мужского веса. Боль в вывернутых плечевых и локтевых суставах от зафиксированных в неудобном положении рук. Мужские грязные ботинки, стоящие перед её лицом. Мускусный кислый запах пота мужчины, держащего её за руки. И детский жалобный плач.       Почему он так долго плакал? Возможно, он был ранен и ему было больно? Если бы у неё были её силы, то она смогла бы проверить его состояние… А так она была бесполезной.       Именно поэтому она была в этот момент распластана на полу, а ребёнок был в руках преступника.       Жалкая и никчёмная слабачка. И угораздило же её потерять память?       Игнорируя закрывающий её с головой ужас, она с усилием воли заставила себя сдержать частое дыхание и выровняла его, сделав три глубоких вдоха и медленных выдоха.       Благо, мужчины отвлеклись, обсуждая что-то, на чём она не концентрировалась, погрузившись в размышления. Кажется, они спорили о том, кто будет первым.       Изнасилования ей не избежать. Но как бы ни была эта перспектива страшна, главное было сохранить жизнь себе и младенцу.       Где-то на подкорке она понимала, что чем больше вырывалась и оказывала сопротивление, тем больше удовольствия и задора приносила этим извращённым больным мужчинам, а потому внезапно отстранённым и безжизненным голосом проговорила: — Делайте что хотите со мной, но не трогайте ребёнка.       За спиной раздался смешок мужчины: — Мы и так сделаем с тобой то, что хотим. — Пожалуйста. Отпустите ребёнка, — игнорируя его насмешки, тихо попросила Сакура и вновь услышала смех позади.       Мужская грубая ладонь легла ей на икру, заставив Сакуру вздрогнуть, и заскользила по её ноге вверх. Скользнула рукой под платье и болезненно сжала ягодицу Сакуры.       Началось.       Нужно просто перетерпеть. Просто терпеть. — Пожалуйста, не убивайте ребёнка. Я не буду сопротивляться, только не трогайте его.       Мужчины вылили на неё очередную порцию насмешек и гнусных комментариев, которые она даже уже не слушала. Было бесполезно о чём-либо просить.       Всё это насилие пробуждало в ней лишь один вопрос. Вопрос, который крутился в её голове всё утро, с момента, как раздались первые взрывы в Конохе.       И она, наконец, озвучила его вслух: — За что?       Она почувствовала, что ей на бёдра сели всем внушительным весом. Мужские колени встали по сторонам от её ног, и её грубо схватили за бёдра, слегка приподнимая ягодицы. — За что? Почему вы это делаете? Я хочу знать. — За что? — мужчина со следами крови на лице, сидевший перед ней на корточках и держащий её руки, наконец соизволил уделить внимание её вопросу. — Просто потому, что мы можем. Вот и всё.       И… всё?       Такая причина?       Весь этот ужас потому, что они просто в чём-то сильнее?       Что ж.       Каким бы ни был разочаровывающим ответ, она его хотя бы получила.       Сакура опять посмотрела вверх. Туда, где мужчина забавлялся с плачущим ребёнком, которого она не видела, находясь ниже уровня стола, на котором он лежал.       В её ушах всё ещё стоял хриплый слабый голос с предсмертной просьбой женщины. Сакура всё ещё чётко слышала, как мать этого дитя, умирая, попросила защитить его.       Краем глаза она видела, как над ребёнком занесли кунай, и она, завопив от отчаяния, внезапно собрала всю силу и вырвалась, с силой столкнув с себя мужчину. Она подорвалась на ноги, но в следующий миг её со всей силой вновь ударили о пол, распластав по земле. Больно ударившись лицом о твёрдую поверхность, она почувствовала обжигающую боль от лопнувшей нижней губы. Горячая жидкость, хлынувшая из рассечённой кожи, тут же стекла на ковёр небольшой лужицей. Горький стальной вкус тёплой крови во рту был неприятен. Болели нижние зубы от удара, пробившего губу и изнутри тоже.       Её тело принялись жадно и хаотично трогать, болезненно сжимая и шлёпая. Но Сакура была сконцентрирована на другом. Зелёные пылающие глаза ни на секунду не отлипали от третьего мужчины, стоящего у стола.       Мужчина, игравший с ребёнком, озвучил, как именно он планировал оборвать жизнь ребёнка. И от ужаса услышанного Сакура вновь принялась вырываться, хотя мужские руки держали её крепче, чем когда-либо до этого. — Нет! Нет!       Словно утратив разум, она отчаянно закричала имя того, кто мог бы её спасти.       Его имя вырвалось из самых глубин её сердца. Имя того, кто сумел бы защитить её и ребёнка. Имя того, кого она жаждала увидеть в этот момент больше всего. — Саске! — истошно закричала имя этого человека, надеясь, что где бы он ни был, он её услышит. Это было глупо и иррационально — звать на помощь того, кого даже не было в деревне. Того, кто в прошлом так же хотел её убить. И всё же обезумевшее от ужаса и отчаяния сердце продолжало взывать именно к нему.       На фоне происходящего она почувствовала прохладу на оголённых ягодицах. Платье вновь рывком подкатили до самой талии. К её телу грубо прикасались, но она даже не чувствовала этих прикосновений — всё её естество было сосредоточено на кунае возле детского тела.       Мужчина, стоявший перед ней на колене, одной рукой вдавил её голову в пол, другой держа её сжатые кисти рук. Ещё одна пара мужских ладоней хаотично облапывала её ягодицы, оттянув бельё в сторону. Ей до безумия хотелось закрыть своё тело одеждой. Осознание того, что она была обездвижена и раздета, вызывало в ней необъяснимую волну стыда и злости. Но даже эти переживания и колоссальное сопротивление отошли на задний план, потому что всё её внимание было сконцентрировано лишь на бедном младенце. И он, и она оказались игрушками в руках жестоких психопатов, и она совсем не смогла ему помочь.       Позади раздался звук расстёгивающегося ремня и ширинки. Звук, предвещающий ей худший из кошмаров наяву. До боли омерзительный и грязный звук.       Мутным от слёз взглядом она наблюдала за тем, как шиноби, занеся руку с оружием над ребёнком, вдруг замер. С его губ сорвался хлюпающий звук, и он странно сглотнул, словно подавившись.       Сакура удивлённо моргнула.       Опустив взгляд с перекошенного мужского лица ниже, она увидела странный блеск в районе его груди. Сморгнув слёзы, она пристально всмотрелась в торчащий из мужской груди кончик острия. С его острого края соскользнула вниз капля крови.       Что это?       Издав хриплый квакающий всхлип, мужчина кашлянул, и из его рта вырвались брызги крови.       Казалось, мужчина был удивлён этому не меньше Сакуры. Он приложил ладонь к окровавленным губам, а затем опустил голову вниз, изумлённо смотря на кончик лезвия, торчащий из его груди.       Позади него возвышалась ещё одна фигура. Более высокая и широкоплечая. "Когда и откуда он здесь взялся?"       Кажется, этим вопросом задавалась не только Сакура. Двое мужчин, доселе сконцентрированных на её теле, тоже замерли, шокированно наблюдая за своим товарищем.       В свете контражура от единственного окна, располагавшегося позади нежданного гостя, Сакура могла видеть лишь освещаемый по контуру силуэт. В чёрном силуэте выделялись только глаза, светившиеся устрашающим красно-фиолетовым сиянием.       Он напоминал грозное божество с подавляющей аурой, возвышаясь тёмной высокой фигурой.       Изъяв катану из груди поражённого насмерть мужчины, силуэт молниеносно сорвался с места чёрной тенью. Он двигался слишком быстро для глаз Сакуры.       В следующий миг её руки наконец отпустили, и мужчина, сидевший напротив неё, был отброшен в стену мощным рывком. Удар о твёрдую поверхность был столь сокрушительным, что стена пошла витиеватой паутиной трещин под аккомпанемент звука хруста. Мужчина, вбитый в стену, выпучил глаза от боли с такой силой, что они едва не выпали из орбит. Прежде чем он успел осознать произошедшее и предпринять какие-либо действия, ему отрубили кисти рук двумя быстрыми взмахами катаны.       Две конечности упали на старый пол с глухим стуком неподалёку от Сакуры, вызвав у неё приступ тошноты, который она едва сдержала.       Рот мужчины, вбитого в стену, раскрылся для крика, но катана уже вошла в центр его груди и пропустила по своему лезвию витиеватые яркие молнии. — Чидори.       Комнату залил звук тысяч поющих птиц.       И в следующий момент рядом с отрубленными кистями на пол рухнуло и агонизирующее тело. Мучитель лежал лицом на ковре, смотря на Сакуру мутными глазами, из которых стремительно ускользала жизнь.       В нос ударил отвратительный запах горелой плоти и крови, вновь поднимая внутри Сакуры волну тошноты.       Только лишь в этот момент её, наконец, выпустил из захвата последний из трёх мужчин, и она тут же подорвалась с пола. Одернув платье и бельё и заплетаясь в ногах, она на четвереньках бросилась к стене, где забилась в угол комнаты. Пока она успела туда добраться, чёрное божество уже настигло третьего мужчину и одолело его за долю секунды. Обхватив себя руками и поджав к себе колени, Сакура забилась в угол, подобно испуганному животному. Крупно дрожа, она пристальным и нездоровым взглядом наблюдала за тем, как божество давило ступнёй в грудь третьему мужчине, вжимая его в пол. Даже сквозь громкий детский плач она услышала хруст нескольких мужских рёбер. Маленькую мрачную комнату залил крик двоих в унисон: ребёнка и мужчины.       Теперь на полу был распластан тот, кто всего минутой ранее держал её на земле, облапывая её тело и собираясь в него вторгнуться. Как быстро поменялись их роли. Сакура могла бы испытать удовлетворение от этого поворота событий и, возможно, даже злорадство, однако её обуревал столь сильный шок, что она могла лишь немигающе наблюдать за происходящим.       Она всмотрелась в божество.       Этот профиль, осанка, стан, комплекция — всё это было ей знакомо. Воинская безукоризненная выправка, величественная осанка, мужественный разлёт плеч, ниспадающие гладкие пряди цвета воронова крыла.       Даже в полумраке маленькой комнаты она сумела рассмотреть его, едва её глаза привыкли к темноте, и Сакура почувствовала импульс, сотрясший её тело.       Всё казалось ей сном.       Наверное, она давно потеряла сознание, и её мозг выдавал желаемое за явное. Иначе откуда здесь мог взяться Саске?       Вообще, всё происходящее было похоже на сумасшедший ночной кошмар: взрывы, нападение на неё внутри её квартиры, побег по Конохе от трёх психопатов, да ещё и с каким-то младенцем в руках. Теперь эта чужая маленькая квартира, внутри которой над ней едва не надругались и где хотели убить ребёнка. А теперь вот самый нереалистичный эпизод — чудесное появление Учихи.       Это просто сон. Ей просто нужно было проснуться.       Попытка отрицания происходящего канула в лету, едва она открыла глаза и уставилась на картину, происходящую в нескольких метрах от неё. — Закрой глаза, Сакура, — вдруг обратился к ней Саске, всё не сводя пристального взгляда со своей жертвы под ногой. Удивлённо моргнув, Сакура подумала, что ей послышалось, и он повторил просьбу спокойным голосом: — Сакура. Лучше закрой.       Дрожащими ладонями она послушно прикрыла лицо, но не выдержала и нескольких секунд в неведении. Были слышны стоны и хрипы мужчины, и она хотела знать, что происходило. Раздвинув пальцы, Сакура принялась подсматривать.       Штаны мужчины, расстёгнутые ранее для запланированных им отвратительных действий, оставались расстёгнутыми, и Саске бросил на его оголённый пах с выставленными наготове гениталиями презрительный ледяной взгляд.       Мужчина жалко вцепился в ногу Саске, пытаясь захватом опрокинуть его, но Саске, нерушимый, подобно глыбе, даже не шелохнулся. Вместо этого ещё сильнее надавил на грудную клетку своей жертвы в качестве наказания. Послышался ещё один хруст, и мужчина взвыл от боли. — В глаза смотри, — холод в голосе Учихи прошёлся по спине Сакуры морозом.       Лишь взглянув в глаза Саске, вырывавшийся до этого мужчина вдруг покорно опустил все конечности и безвольно обмяк. Активно продолжали двигаться лишь его глаза, которыми он испуганно вертел из стороны в сторону.       Саске обездвижил его с помощью гэндзюцу?       Пристально глядя мужчине в глаза, Саске прижал острие катаны к его груди, между рёбер. — Нет! Не делай этого! — закричал мужчина, но, словно оцепеневший, обездвижено лежал на полу тяжёлым камнем, не в состоянии пошевелиться.       Острие катаны вспороло кожу и издевательски медленно двинулось вглубь, скользя между рёбер мужчины, словно в масло. — Чидори, — тихо отдал приказ Саске, и его катана вдруг заискрила молниями.       Мужчина взвыл от боли, извиваясь от мелких разрядов, которые входили прямо в разрез его груди.       Вопль ударил по барабанным перепонкам Сакуры, и она прижала ладони к ушам, желая не слышать этих звуков. Комнату вновь заполнил тошнотворный запах горелой плоти. — Не бойся. Этих разрядов не хватит, чтобы тебя убить, — прохладно проговорил Саске, едва крик стих.       Предыдущий мужчина умер от такой же техники. Так почему не умрёт этот?       Сакура внимательно посмотрела на лицо Саске и сбилась с дыхания. Высеченное словно из камня фарфоровое, красивое и всегда безэмоциональное лицо выражало такие эмоции, которые Сакура на нём видела впервые.       Злость. Садисткое наслаждение.       Теперь всё стало понятно.       Это было не убийством. Это было пыткой и казнью.       Саске мстил.       Учиха явно не собирался подарить этому мужчине быструю смерть, как двоим другим. Он специально растягивал смертную кару, сантиметр за сантиметром медленно погружая лезвие всё глубже в мужскую грудь, двигаясь к сердцу.       Но почему именно ему из троих?       Её мозг соображал слишком вяло. Нехотя даже. — Пощади…       Донёсся хриплый мужской шёпот, но Саске был неумолим: — Что, не нравится? Тогда как насчёт этого?       Мужчина, взглянувший полуприкрытыми глазами в глаза Саске, угодил в гендзюцу. Сакуре лишь оставалось догадываться, что происходило в его сознании. Мужчина вдруг истошно завопил, и Сакура не могла не заметить, как удовлетворительно приподнялся уголок губ Саске. Казалось, этот крик был музыкой, которая приносила ему удовольствие.       Аура и энергия Саске были такими подавляющими и пугающими, что Сакура невольно едва не заскулила от страха. Разноцветные глаза резонировали силой, которой хотелось преклониться и молить о пощаде, и всё его натренированное тело было похоже на сжатую и готовую в любой момент выпустить накопленную силу пружину.       Пытка внутри гендзюцу длилась недолго — прошло секунд пять, прежде чем мужчина обмяк и прекратил кричать. Сколько же пытка длилась в его сознании, Сакура не могла предположить. Часы? Дни? Недели?       Мужское лицо, изуродованное старым шрамом, было мокрым от слёз. Влажные глаза слабо распахнулись и тут же увидели перед собой усмехающегося Учиху. — Очнулся? С возвращением. Но реальность тебе понравится ещё меньше. — и Саске кивнул на катану, которая всё ещё была воткнута в мужскую грудь. — Чувствуешь? — с жестокой улыбкой спросил Учиха. — Сейчас моя катана уже почти коснулась твоего сердца. Я чувствую в рукояти, как оно бьётся. Остались миллиметры. — Не…т! — задыхаясь, пытался кричать мужчина с искажённым от ужаса лицом. — Прошу! Помилуй!       Усмехнувшись, Саске с наслаждением медленно воткнул катану чуть глубже, и мужчина завопил то ли от ужаса, то ли от боли.       Не выпуская рукояти катаны из руки, Учиха сел на колено возле своей жертвы и, нагнувшись ближе к мужчине, прошептал ему на ухо: — Пообещай мне, что в следующей жизни ты не будешь таким отбросом и не будешь трогать женщин.       И прежде чем тот успел ответить, Саске наконец проткнул его сердце лезвием, легко надавив рукой на рукоять катаны.       Боль и страдания мужчины были окончены. Как и его жизнь.       Дрожа от страха, Сакура вжалась в стену, рассматривая такого незнакомого Учиху напротив. Он внушал ужас не только тем троим, кто пал от его руки, но и ей. Холодный и хладнокровный убийца напротив в корне отличался от того тёплого и нежного парня, с которым она провела столько времени. Того, на чью голову она возлагала венок, который мыл посуду на её кухне, нежно целовал ей кисть руки, ел с ней торт, бегал за ней по воде и дарил букеты. "Хотя он пытался убить тебя в прошлом и был причиной твоих кошмаров. Так что едва ли стоит удивляться", — вдруг заговорил голос внутри Сакуры.       Вёл ли он себя тогда с ней таким же образом? Погружал ли и её в гендзюцу с таким же садистским наслаждением? Приставлял ли катану к её телу с такой же ухмылкой на лице, желая вспороть его сантиметр за сантиметром?       Она вдруг всхлипнула. Этот жалкий непрошенный звук вырвался из её горла против воли. Сакура тут же захлопнула ладонями рот, боясь, что Саске её услышит.       И он услышал.       Резко обернувшись в её сторону, он нашёл её взглядом, и жёсткость вмиг пропала из его глаз. Красный пугающий глаз с чёрным узором принял свой привычный угольный цвет. Обернувшись вновь к убитому мужчине, Саске поспешно вынул катану из его груди и, вытерев лезвие об одежду, спрятал в ножны и двинулся к Сакуре, которая не сводила с него испуганного взгляда. — Я ведь сказал тебе закрыть глаза, — мягко укорил он её, недовольно покачав головой и едва заметно поджав губы.       Чем ближе он подходил, тем сильнее Сакура вжималась в стену, напуганная его приближением.       Он теперь убьёт и её тоже? Он собирался её убить?       Паника затопила её и без того истощённое сознание. Образ такого Саске был слишком пугающим.       Сидя в одном помещении с тремя трупами, Сакура не могла не думать о том, что скоро примкнёт к их числу.       Словно прочитав немой вопрос и ужас в её глазах, он оторопело замер на полпути, сбитый с толку. Мужское лицо на краткий миг непривычно продемонстрировало удивление, но Саске быстро взял эмоции под контроль, трезво оценив ситуацию. — Всё хорошо, — тихо сказал он, глядя в испуганное женское лицо и пытаясь её успокоить. Он вдруг вновь достал из ножен катану, и Сакура, видя это, всхлипнула ещё раз, мысленно прощаясь с жизнью. Саске поднял на неё внимательный взгляд, услышав её всхлип.       Он тоже пустит в её грудь молнии?       Будет медленно вгонять остриё оружия, пока не вонзит его в её сердце?       Её нижняя челюсть мелко задрожала, и она услышала, как стучат зубы друг о друга.       Но Саске, вместо того чтобы подойти к ней, двинулся непривычно медленно, положил катану на пол. Там же выложил и свои сюрикены и показал Сакуре, что под плащом у него больше не осталось оружия.       Но как будто он был опасен лишь с оружием в руках!       Выставив ладонь вперёд в успокаивающем жесте, Саске вновь мягко двинулся в её сторону, сокращая расстояние между ними. — Я не причиню тебе вреда.       Но Сакура дёрнулась от него, вжавшись в стену так сильно, как если бы могла слиться с ней, и зажмурилась. Крепко сжав кулаки, она прижимала их к своей груди, как и разбитые колени.       Едва её плеча коснулась мужская ладонь, как Сакура вздрогнула всем телом и испуганно распахнула глаза, чтобы тут же уткнуться взглядом в его лицо, оказавшееся напротив её собственного. Саске успел бесшумно приблизиться к ней и сесть перед ней на корточки, оказавшись практически на одном с ней уровне. На дне сдержанного омута его глаз ей показалось, что она увидела беспокойство и тревогу.       Он мягко проговорил: — Я не трону тебя. Не бойся.       Сакура совсем не расслабилась от его слов и, всё так же видя в нём своего палача, часто и поверхностно дыша от страха, отвернулась в другую сторону и зажмурилась, боясь гендзюцу.       Саске увереннее добавил: — Посмотри на меня. Сакура. Я не причиню тебе вреда.       Сакура не послушалась. Она приоткрыла глаза, но так и не отважилась повернуться к нему и встретиться взглядами.       Тогда он нагнулся к ней сам, заглядывая сбоку ей в глаза, и со всей серьёзностью сказал: — Не бойся меня.       Дрожа, она опустила голову вниз, всё ещё не издав ни звука. — Ты где-то ранена? — и, не дождавшись её ответа, он аккуратно приподнял её лицо и недовольно посмотрел на измазанный в крови подбородок. Достал из набедренной аптечки антисептическую салфетку и обработал её подбородок и губу. — Что у тебя болит? Они тебя били?       Но Сакура вдруг перестала слышать его вопросы и пусто уставилась расфокусированным взглядом в маленькое пятно на ковре возле своей ноги. — Сакура, — напомнил о себе Саске, но она не ответила, никак не реагируя на его слова.       Казалось, всё происходящее было сном. Ей даже уже стало всё равно, если бы Саске убил её в этот момент.       Он что-то говорил, но она не слушала и не слышала его. Затем он куда-то отошёл, и, наконец, впервые за долгие мучительные минуты смолк детский плач. Этот крик постоянно звучал на фоне, раздражая нервы.       Но Сакуру даже не интересовало, что Саске сделал с ребёнком, чтобы тот наконец замолчал.       Кажется, в какой-то момент Саске вновь оказался рядом, потому что она вновь почувствовала тепло мужской ладони на плече. Это ощущение отозвалось в плече маленькой искрой, которая послала короткую волну согревающего тепла по телу.       Всё ещё пребывая в диссоциативном ступоре, она молча рассматривала пятно на ковре.       Его рука скользнула по её плечам, и Сакуру притянули вперёд, чтобы заключить в бережные и осторожные объятия.       Оказавшись прижатой к его телу, Сакура первые пару секунд напряглась всем телом, но стоило его теплу начать проникать в неё, как она постепенно расслабилась. Он не убивал её. Вместо этого она почувствовала, словно он закрыл её от всего мира. Такого агрессивного и жестокого мира. — Всё закончилось. Я рядом, — словно сквозь толщу воды, до неё едва пробивались его тихие успокаивающие слова, которые он говорил ей на ухо, мягко прижимая к себе в объятии. — Ты в безопасности. Я здесь.       Время потеряло ход и форму, поэтому ей было сложно сказать, как долго они так сидели. Она только чувствовала его дыхание, и это монотонное вздымание грудной клетки действовало на неё успокаивающе, словно метроном. Был ощутим и другой ритм — толчки его крепкого сильного сердца. Этот ритм был быстрым и неровным. Но даже он действовал на неё умиротворяюще.       Постепенно оттаивая, она почувствовала, как к ней начала возвращаться реальность происходящего, а вместе с ней и телесные ощущения.       Сперва она почувствовала успокаивающий запах Саске, по которому, если признаться, скучала. Затем почувствовала тепло его тела, которое расслабляло и окутывало её подобно пуховому одеялу в зимнюю ночь. Затем услышала, наконец, его голос, когда он тихо что-то произносил возле её уха, успокаивая её. Начали ныть губа, подбородок, щека, колени и живот. Вернулась боль. Тело и психика постепенно пробуждались и возвращали свою чувствительность.       А затем Сакура испытала бурю эмоций. Словно пробка от шампанского вырвалась из бутылки, выпуская наружу бурлящий фонтан игристого напитка — всё смешалось воедино, вырвавшись наружу: страх, боль, обида, отчаяние, ужас, злость и облегчение.       Дрожащими пальцами она вцепилась в рубашку на его боках. — Я виноват. Прости, что пришёл так поздно. Я должен был быть рядом. Прости, — его ладонь, лежащая на её затылке, притянула её ближе к нему, и он погрузил своё лицо в её волосы, почти касаясь губами её уха. Его низкий бархатный баритон у уха всё шептал ей успокаивающие слова: — Теперь с тобой всё будет хорошо. Ты можешь расслабиться и довериться мне.       До неё начал постепенно доходить смысл слов, что он тихо шептал ей возле уха.       Он правда не собирался её убивать?       Едва эта мысль оформилась в голове и стала казаться достоверной, как она вдруг всхлипнула и обняла его в ответ, заплакав.       Ей не хотелось быть жалкой перед ним, но она ничего не могла с собой поделать. Оказавшись в его объятиях, она расслабилась, чувствуя себя в безопасности, и дала волю чувствам. Те даже и не спрашивали её разрешения, вырвавшись в произвольном порядке.       Уткнувшись лицом в основание шеи Саске, Сакура крепко его обнимала, обхватив руками за торс.       Саске, кажется, мягко поцеловал её в макушку, по крайней мере ей так показалось, и тоже обнял её крепче, прижимая к себе.       Выпуская, наконец, всё пережитое за это сумасшедшее утро через слёзы, она даже не осознала, что он давно поменял позицию их тел, и теперь это он сидел, опершись спиной о стену, в то время как она вжималась в его тело, сидя на его бёдрах.       Это должно было её смутить, однако Сакуре было всё равно. Доверчиво вжимаясь в крепкое твёрдое тело, она испытывала лишь жалость к себе и ребёнку за то, что им пришлось пережить, злость на несправедливость мира и колоссальное облегчение от того, что они спасены. Чтобы кардинально изменить ситуацию, оказывается, было достаточно одного сильного мужчины рядом.       Саске сидел покорно и неподвижно, лишь мягко поглаживая её по спине ладонью.       Когда она почувствовала, что слёз больше не осталось, словно сосуд опустел, а душевное равновесие было слегка восстановлено, она положила ладони на его грудь, чтобы от него отпрянуть. Дав ей выплакаться вволю, Саске покорно выпустил её из объятий, как только Сакура попыталась отстраниться.       Он помог ей встать на всё ещё нетвёрдые ноги и вновь принялся осматривать её тело. — Где болит? — он заставил её покрутиться вокруг своей оси, сканируя всё её тело на предмет травм. Опустился перед ней на корточки, осмотрев ноги с побитыми коленями, и недовольно нахмурился. Настойчивее повторил вопрос: — Ты в порядке, Сакура? Они что-то сделали тебе?       Всё ещё не в силах говорить, она отрицательно замотала головой, прижимая ладони к красному заплаканному лицу.       Саске выдохнул.       У неё ныли губа, подбородок, колени и щека, но это было не страшно. Боль после удара в живот уже тоже постепенно сходила на «нет». Ей действительно повезло отделаться малой кровью, учитывая, в какие переделки она попала за одно утро.       От осознания, что всё закончилось и теперь она в безопасности, вдруг все силы покинули её тело, и она рухнула вниз. Дрожащие ноги её в конце концов подвели. Она полетела телом вперёд, но Саске молниеносно отреагировал и вовремя её подхватил, не позволив ей даже коснуться пола коленями. Протянув руки вперёд, она обхватила его за шею и прижалась в объятии, спрятав лицо ему ниже плеча. От Саске пахло лесом. Этот его тёплый, знакомый запах расслаблял ещё сильнее, и Сакуру начало клонить в сон. — Спасибо…       Её шёпот заставил его вздрогнуть.       Это было первым, что она ему сказала.       Мужская рука крепко прижимала её за талию к телу Саске, фактически держа весь вес тела Сакуры. Его пальцы аккуратно погладили её по спине, желая успокоить.       Согнувшись, он уткнулся лбом в её лоб и, глядя на неё вблизи сверху вниз, спросил: — Что случилось? Почему ты здесь?       Её голос всё ещё предательски дрожал, пока она пыталась дать внятный ответ: — На меня напали дома, но Ино спасла меня. Я шла к убежищу и услышала ребёнка под обломками одного дома. И нас застали они. — Ей даже не нужно было объяснять, о ком шла речь. Саске шумно втянул воздух носом и прикрыл глаза. Ей было сложно сказать, о чём он думал в этот момент, да и было кое-что другое, что интересовало её ещё больше: — Почему ты здесь? Откуда ты взялся?