Часть 42 - Смерть подошла вплотную

      Из груди Сакуры вырвался отчаянный плач, граничащий с ревом умирающего животного. Всё внимание было словно магнитом притянуто лишь к одному.       Саске Учиха умирал на её руках.              Эта мысль откликалась в её сердце такой невыносимой болью, что оно, казалось, должно было разорваться на куски, ударяясь о ребра изнутри, подобно птице, бьющейся о прутья клетки.       Ранее, когда Сакура сама была на грани смерти, это казалось ей жутью. Но настоящий ужас вскрылся тогда, когда на горизонте маячила, злобно усмехаясь, Смерть Саске Учихи. И если со своей трагической участью Сакура могла смириться, то с участью Саске — нет.       Похолодевшие от стресса и холодной воды руки трясло крупной дрожью. Она покрутила головой по сторонам в поисках помощи, но вокруг была лишь разруха и плавающие по поверхности воды трупы. Те молчали, нагнетая своей тишиной, хотя Сакуре казалось, что она слышала их смех. Злорадный смех тех, кто радовался тому, что их убийца должен был с минуты на минуту примкнуть к их числу.       Дрожащие руки Сакуры бережно легли на холодные, измазанные в крови и грязи мужские щеки. — Что мне делать, Саске? Скажи мне!       Он не ответил. Веки были опущены и слеплены засыхающей кровью, которая до недавних пор всё ещё вытекала из его глаз. Хриплое свистящее дыхание давалось его организму огромными усилиями.       Красивое мужское лицо было таким расслабленным, словно Саске спал. Но стоило опустить взгляд с его лица вниз, как холодная липкая волна страха и отвращения тут же захлестывала с головой. Рана в его груди зияла, с вывернутыми наизнанку краями, похожая на раскрытую кровавую розу, вызывая в Сакуре панику, граничащую с животным ужасом. Она видела мякоть его кровавой плоти, развороченную, с остриями белых сломанных ребер и выпирающими мелкими осколками. Это месиво из осколков костей, раненых органов, пульсирующей крови и рваной кожи выглядело настолько противоестественно, что было удивительно, что жизнь всё ещё теплилась в теле Учихи. Теплилась, словно затухающий уголёк, который постепенно утрачивал свой жар, становясь из красного чёрным.       Порываясь прижать рану руками, дабы остановить поток крови, Сакура себя остановила — было страшно ещё больше повредить его грудную клетку и органы любым неосторожным прикосновением.       Дрожащими пальцами Сакура с трудом нащупала пульс на крепкой мужской шее. Тот с каждым ударом отдавался в её подушечках пальцев всё слабее и неровнее, словно утрачивая энтузиазм.       Она ведь была врачом! Его спасение было в её руках. — Пожалуйста, пожалуйста. Очнись. Я умоляю тебя.       Словно желая показать ей, что Ками был к её мольбам глух, дыхание Саске стало совсем слабым.       Сакура завыла от ужаса и душевной боли, сжавшись всем телом.       Между ней и Саске всё было так сложно! С самого момента, как она проснулась ничего не помнящим человеком и «познакомилась» с ним, их отношения напоминали горки в парке аттракционов. Сперва его ледяное отношение, которое так её задело и обидело, потом его возмутительное высокомерие, которое оттолкнуло её от него ещё дальше, хотя стоило признать, что вместе с тем её к нему нелогичным образом тянуло. Что-то было в нём такое магнетическое, что не позволяло игнорировать его присутствие. Затем эти их прогулки по Сора-ку, по полям и озеру — все те прекрасные, притягивающие моменты, когда мир плавно начал сужаться до одного Саске Учихи. Поцелуй, сбивающий с толку, но такой горячий и такой страстный. Затем появление Карин, заявившей, что у неё с Саске тоже отношения. И грязный, пугающий факт из прошлого о жестокости Саске, который омрачил и перекрыл всю её влюбленность. Затем он пропал, оставив её в раздрае, и вернулся, как самый настоящий герой из сказок, спасая её дважды тогда, когда она была на грани жизни и смерти. И в конце концов подставился под удар вместо неё. Сакура отталкивала его, боялась его, избегала его, и вместе с тем её к нему тянуло. Она всё время думала о нём, скучала по нему, хотела и вместе с тем не хотела его в своей жизни. Всё было так сложно и непонятно ровно до этого момента. Сейчас всё стало кристально ясно. Как бы всё ни было запутано между ними — она не могла себе представить мира, в котором его бы не существовало. Вот настолько расставание с ним казалось ей невыносимым. Как бы абсурдно это ни было. — Ну пожалуйста! — истошный крик вырвался из самой сердцевины её нутра. Такой искренний и неподдельный крик, смешанный со всхлипами её рыданий.       Но паника не помогала. Истерика ни к чему не вела. Вжимаясь лбом в его лоб, Сакура отчаянно шептала мольбу, тщетно умоляя холодеющее тело о том, что оно само не могло сделать. Зажмурившись, цепкими пальцами она крепко ухватилась за шиворот его мокрой от воды и крови рубашки, словно боясь, что у неё могут отобрать Саске.       Его Смерть, которая маячила ещё минуту назад на горизонте, плавно приближалась, двигаясь по воде, словно неподвижная статуя, жутко растянув лицо в нечеловеческом оскале.       Сакура чувствовала всем нутром, что та подошла уже слишком близко.       Всё так же прижимаясь лбом к его холодному лбу, Сакура закрыла глаза и, всхлипывая, совсем тихо зашептала, обращаясь к самой себе: — Пожалуйста… Пожалуйста… Просто я хочу всё вспомнить. Хочу всё вспомнить… Я ведь знаю, как ему помочь. Молю…       Мысленно обращаясь к своему мозгу, она усиленно пыталась вернуть воспоминания. Глубоко внутри она ведь знала, как его спасти. Всё знала. И если он умрет, то она…       Представив мир, в котором не существовал бы этот сводящий с ума Учиха с его раздражающе идеальным лицом с налетом надменности и самоуверенности, с его смущенным взглядом, мужественным поведением и доброй едва заметной усмешкой, она испытала такую боль между рёбер, что содрогнулась.       Его Смерть подошла вплотную. Сакура чувствовала её дыхание своей спиной.       Ещё крепче ухватившись руками за его голову, она сделала глубокий расслабленный выдох и едва различимо прошептала: — Пожалуйста…       Глубокий медленный вдох через нос. И медленный плавный выдох через рот.       Медленный вдох.       Плавный выдох.       Она задержала дыхание, чувствуя, как успокаивается сердцебиение.       Медленный вдох…       Плавный выдох…       Внезапно прямо перед её глазами появилось зеленое свечение.       Шокированная, Сакура отпрянула от лица Саске и в ужасе обнаружила, что яркое свечение исходило от её собственных ладоней. В руках ощущалось жжение, как при использовании чакры, когда она училась ходить по поверхности воды и скалы. — Что за…?       Сакура тут же убрала ладони от лица Саске, боясь ему навредить. Осмотрела его лицо на случай, если поранила его этим странным свечением. — А где рана? — пробормотала себе под нос.       На его скуле минутой ранее точно был порез. Но вместо него остались лишь следы крови. Могло ли быть, что в том месте, где зеленое свечение коснулось щеки Учихи, его рана была вылечена?       Это и была её сила?       Ведь Цунаде-сама десятки раз прикладывала к её голове ладони, которые светились таким же зеленым светом.       Неужели… получилось? Могло ли быть, что её медицинская техника вернулась к ней?       Не будучи уверенной в том, что она делает, Сакура, усиленно пытаясь не потерять концентрацию и ощущение жара в ладонях, приложила свои светящиеся руки к ране на груди Саске.       Появилась зыбкая звенящая надежда. Надежда такая сладкая, что если бы оказалось, что она была ложной, то это разбило бы Сакуру ещё сильнее.       Не дыша, она пристально наблюдала за раной под своими руками. Секунда, другая, третья, и ей показалось, что поток крови, фонтанировавший из краев раны его груди, замедлился. А спустя полминуты и вовсе остановился.       Сердце забилось в радостном галопе. Неужели действительно работало?!       Пять минут самой отчаянной концентрации — и вот, Сакура увидела, как ребра с щелчками срастались и вставали на место, раны на органах зарастали, а края раны постепенно начали соединяться между собой, затягиваясь.       Ладони горели. Казалось, что она приложила их к разогретой добела поверхности сковородки. Жар, исходящий из её тела, ранил, обжигая изнутри. — Работает! Работает, Саске! — по щекам побежали слёзы счастья. Сакура сжалась, громко всхлипнув, и из её рта вырвался неконтролируемый нервный смех. Плечом стерев слезу со щеки и резко махнув головой, чтобы убрать мешающие липнущие пряди, она не отрывала пылкого взгляда от затягивающейся раны.       Позади раздалось недовольное сопение и раздраженный выдох. Тот холодком прошёлся по спине Сакуры. Она знала, что это означало. Смерть, разочарованная тем, что в последний момент потеряла вкусную редкую добычу, злобно пощелкивая зубами, признала поражение. Она принялась отдаляться от пары, не сводя пристального немигающего взгляда с юноши, надеясь на то, что Сакура даст осечку и его всё-таки можно будет забрать.       Но Сакура не подарила такого шанса.       Концентрируясь изо всех сил, чтобы не потерять это волшебное обжигающее свечение, Сакура доверилась своему телу, которое на уровне мышечной памяти творило чудо, в котором она так сильно нуждалась.       Невозможно было определить, как долго она сидела сгорбившись над Учихой, боясь лишний раз дышать, дабы не спугнуть магию из своих рук. Прошла ли минута или же час — она точно не смогла бы сказать, спроси у неё кто-то.       В какой-то момент Сакура истощенно рухнула рядом с Саске в прохладную грязь. Тяжелое частое дыхание, словно она пробежала марафон, дрожащие крупной дрожью руки, болезненно горящие ладони и плавающие перед глазами белые пятна.       На горизонте никого не было. Смерть отступила.       Рана на мужской груди была затянута. Лепестки розы свернулись в плотный бутон, закрыв дыру, и стянулись тонкой бледной кожей. О смертельном ранении напоминала разорванная по центру рубашка с окровавленными краями. Саске всё ещё был болезненно бледным, что было совсем неудивительно, учитывая, сколько крови он потерял. Но он был жив.       Сакура тяжело дышала, лежа на боку. Половина её тела находилась в холодной воде, которая постепенно отступала, расплываясь по кварталу.       Не сводя усталых глаз с Саске, Сакура не двигалась, внимательно рассматривая его профиль. С трудом протянула дрожащую от слабости руку вперед и аккуратно провела подушечкой пальца по его аристократическому лбу, вниз по ровному носу и по красивым бескровным губам, размазывая грязь, которой была покрыта его кожа. Его дыхание было слабым и тихим. Но оно более не затухало, как ранее, а наоборот, становилось крепче. Уголок её губ приподнялся, и она мягко положила ладонь на его грудь, где едва ощутимо билось мужское сердце. Слышать толчки внутри груди Саске было жизненно необходимо. Сакура до ужаса боялась, что эти толчки остановятся, поэтому не могла заставить себя убрать руку, находя расслабление в этих ударах.       Саске только что едва не погиб, защищая её. Он сознательно подставился под удар вместо неё, наверняка зная, что не переживет его.       Память Сакуры вяло подбросила диалог с Саем, который состоялся на её кухне, когда АНБУшник принес неожиданную новость о том, что Саске ушёл из деревни.       "— Перегнула? Нежелание общаться с тем, кто хотел меня убить, — это перегнуть? Я не чувствую себя в безопасности рядом с ним! — И что бы он тебе сделал? — усмехнулся Сай, и эта усмешка была слишком уж насмешливой. — Ну, даже не знаю. Убил бы, например? — Это абсурд. Да этот дурак скорее бы умер, защищая тебя, чем позволил бы кому-то тебе навредить. — Это ты говоришь абсурдные вещи! Умер бы за меня. Конечно. — Я говорю тебе, что так и есть".       Тогда они ругались, и Сакура была убеждена, что Сай был глупцом.       Оказывается, глупой всё-таки была она.       Если бы она могла плакать, то заплакала бы снова, коря себя за глупость — ей действительно стоило тогда поговорить с Саске. Но все слезы были уже пролиты.       Что бы там ни происходило у них в прошлом, в настоящем он намеренно пошёл на то, чтобы обменять её жизнь на свою.       Так и не убрав ладони с груди Саске, под слабый, но размеренный стук его сердца, Сакура почувствовала, как её начало клонить в сон. Видимо, она слишком хаотично и несбалансированно использовала свою чакру, пытаясь вылечить Саске. Вся чакра была выплеснута одним отчаянным рывком в тело Учихи, которое жадно впитывало всё, что она ему давала, словно сухая губка, добравшись до воды. Силы в теле Сакуры закончились. Её тошнило, всё перед глазами кружилось, размываясь и покрываясь белыми пятнами. И стало холодно. Очень холодно. Тело начало мелко дрожать, и эта дрожь, казалось бы, шла из самых глубин её естества, распространяясь во все стороны.       Это был сумасшедший день. Совершенно сумасшедший.       Боясь, что Саске исчезнет, если она потеряет сознание, Сакура, оставив одну руку на его груди, другой взяла его ладонь в свою, крепко сжав его теплеющие пальцы своими ледяными. Подтянула его ладонь к себе и уткнулась в неё носом. Та была перемазанной в крови и грязи, но Сакуре было всё равно. Она и сама была ничем не чище. От его пальцев пахло железом, илом, кровью, озоном и огнем. Это была странная смесь сильных запахов, которая кричала о том, что Саске был воином. И этот запах странным образом дарил Сакуре ощущение безопасности и спокойствия.       Под его размеренный стук сердца, отдававшийся в её ладонь, и едва ощутимое тепло, исходящее от мужской руки, Сакура прикрыла тяжелые веки.       "Что за сумасшедший день…"       И сознание наконец её покинуло.

***

      Какаши, молнией влетевший на утихнувшее поле боя, проносился мимо десятков бездыханных тел, жадно впиваясь в них глазами, выискивая двоих конкретных людей. Он бежал до тех пор, пока наконец не обнаружил парочку своих учеников, лежащих в грязной воде без сознания и держащихся за руки. Какаши даже не сразу их узнал — перемазанные в крови и грязи, лежащие в холодной грязной жиже, два неподвижных тела с трудом напоминали ему его учеников. Проверив их пульс, он облегченно вздохнул, вытирая мокрый от испарины лоб.       Нашлись.       Живы.       Едва Наруто удалось разбить барьер, как Какаши, нарушая все правила безопасности, коих стоило придерживаться Хокаге, рванул первым вглубь деревни в стремлении спасти своих учеников.       Закинув обоих себе на широкие плечи, он спешно двинулся навстречу спешащим к нему шиноби Листа. Быстро раздал команды приближающимся подчиненным громким голосом, скрывающим его волнение: — Медиков сюда! Немедленно! Шикамару, направь отряды на зачистку территорий и поиск оставшихся противников. Также найдите команду барьера противника. Как только будет информация — доложи мне, и будем решать, безопасно ли уже освобождать мирных жителей. — Слушаюсь!       Всё вокруг пришло в движение: прибывшие шиноби Листа принялись осматривать тела врагов и прочесывать округу в поисках скрытых угроз.       К Какаши подкатил на коляске Гай, увязая колесами в грязи. Удивленно смотря на разбросанные по всей округе тела врагов, Гай присвистнул. Тел было такое количество, что тот едва мог сосчитать их, а воздух, казалось бы, всё ещё дрожал от избытка использованной здесь чакры и техник. Всё поле боя превратилось в сплошное месиво из обломков снаряжения и поверженных противников. Стоял неприятный влажный запах крови, грязи и металла. — Этот безумец и впрямь сам их всех уложил!       Какаши кивнул, аккуратно передавая в руки медиков своих учеников. Те аккуратно положили пару наземь и, дожидаясь, пока подоспеет медперсонал с носилками, кинулись их сканировать ирьёниндзюцу.       Первый врач отчитался спустя минуту, нервничая под пристальным немигающим взглядом Хокаге: — У Сакуры-сан критический дефицит чакры. Каналы полностью пусты. Общее истощение, множественные ушибы, поверхностные ранения и ожоги первой и второй степени. Прямая угроза жизни отсутствует.       Какаши кивнул и перевел хмурый взгляд на другого врача, склонившегося над Саске.       Другой медик молчал дольше, не спеша с выводами и отчетом, пока кропотливо не просканировал всё мужское тело руками. — У Учихи Саске было тяжелое проникающее ранение грудной клетки. Здесь след от проникающего ранения. Была проведена первичная регенерация тканей с помощью ирьёниндзюцу: кровотечение остановлено, ткани частично восстановлены, однако требуется ревизия внутренних повреждений и, возможно, операция. Также отмечено поражение зрительных нервов. Состояние тяжелое, обусловлено массивной кровопотерей и общим истощением, но жизненные функции стабильны и критическая фаза миновала. То есть угрозы жизни сейчас нет, но необходима немедленная госпитализация для интенсивной терапии.       Хатаке кивнул, выслушав краткий доклад врачей. Серые брови были сведены на переносице, а в мужских плечах читалось неприкрытое напряжение.       Наконец подбежали несколько врачей и медсестер с носилками, на которые тут же бережно переложили два бессознательных тела, с которых не сводил хмурого взгляда Хатаке. — Мы сейчас же доставим их в больницу и займемся ими. Доверьтесь нам, Хокаге-сама, — заключил главный медик, отдавая команду на подъем носилок. — Доставьте в больницу и немедленно приступите к лечению. Это приоритет. Отвечаете за их жизни лично. — Слушаемся!       А затем Шестой обернулся к толпе шиноби Листа, которые успели за это время также добраться до площади, стянувшись к ней со всех сторон деревни, и громко, чтобы каждый услышал, проговорил: — Вы все должны знать. Сегодня Учиха Саске храбро бросился в одиночку спасать деревню и защитил всех её мирных жителей. Если внутри убежища есть ваши близкие, то вы должны быть благодарны за их жизни Саске Учихе. И Сакуре Харуно.       Отношение к Учихе как к предателю в прошлом всё ещё было неоднозначным в деревне. Некоторые его сторонились и боялись, считая, что тому не было места в Конохе, другие же с надеждой искали в его поступках подтверждение того, что он окончательно выбрал сторону Конохи, признавая его силу и желая, чтобы эта сила оберегала Лист. Но и те и другие разделяли общее чувство — опасение перед непредсказуемым и могучим Учихой.       А потому было неудивительно, что первые пару секунд после речи Хокаге на площади стояла напряженная тишина. Шиноби Листа недоуменно переглядывались между собой, не будучи уверенными в том, как им реагировать на эту информацию.       Тишину нарушили первые громкие и уверенные аплодисменты. Хлопал Сай, игнорируя направленные на него удивленные взгляды сотен людей. Всем своим видом он демонстрировал присущую ему индифферентность к мнению окружающих. Он с неприкрытой гордостью смотрел на носилки с другом, которые спешно уносили в сторону больницы, безостановочно ударяя ладонью о ладонь.       К нему присоединилась Хината.       Словно от эффекта домино, по цепной реакции каждый в толпе принялся аплодировать. Толпа приняла решение, склонив чашу весов в сторону признания и принятия Учихи.       Спустя пару мгновений все до единого громко хлопали, выкрикивая слова благодарности и имя героя. Водопад аплодисментов, смешанный с радостными и благодарными криками толпы шиноби, обрушился благоговением, принятием и восхищением на Саске. Но сам виновник торжества без сознания лежал на кушетке, не зная о том, что в этот момент деревня Листа наконец-то его простила и оставила в прошлом все его грехи.

***

"Хочется пить".       Это было первой мыслью, что появилась в его голове.       Во рту было так сухо, что вся слизистая горела, словно сожженная нещадным огнем.       Второй мыслью было то, как сильно болела голова.       Та как будто разваливалась на куски, словно отпадающие части айсберга.       Где он?       Веки не поднимались, как бы он ни старался. Вокруг была сплошная тьма.       Он умер?              Что последнее он помнил?       С усилием напрягая память и извилины, он усиленно подавлял ростки паники.       Сражение… Коноха. Лидер противников схватил Сакуру за шею… А потом? Кажется, он поменялся с ней местами риннеганом, но что после?       Чем больше он пытался вспомнить всё, ныряя в воспоминания, тем сильнее начинала болеть голова.       И всё-таки, как же сильно хотелось пить.       Саске попытался пошевелить пальцами руки. Те с усилием воли, но таки зашевелились. Значит, тело работало. Нужно было встать. И попить.       Тело не слушалось приказов, словно бы команды от мозга до него не доходили.       И все же, почему он ничего не видел? — Чувак? Ты что, очнулся?       Раздался совсем близко знакомый удивленный голос.       Чей же это голос?       Дрожащий от волнения мужской голос был Саске очень хорошо знаком.       Мысли медленно крутились в голове. Слишком медленно и вязко.       Точно. Кажется, это голос Сая.       Но почему он его не видел? — Сай?.. — вместо имени АНБУшника из горла вырвался надсадный хрип, едва напоминавший голос. Голосовые связки и грудь отозвались резкой болью, и Саске зашелся в сухом, режущем кашле. — Чувак, ты реально проснулся?! Не может быть!       Судя по взволнованному голосу, Сай был глубоко шокирован его пробуждением. Что его так удивило?       Саске попытался подняться, но его тело не слушалось. Казалось, оно было приковано к постели. И он всё ещё ничего не видел вокруг.       Практически полная потеря контроля над телом и зрением пугала. — Что происходит? — еле слышно прошептал Саске, и друг рядом издал звук, похожий на всхлип. И тут же надтреснутый, полный нескрываемого отчаяния и облегчения голос выдал шокирующее: — Чувак, ты был в коме семь лет! Мы уже все думали, что ты никогда не проснешься! — …Что?