Глава 50. Правосудие

Джон Джон никак не мог не испытывать восторга по отношению у человеку, которого всю жизнь считал отцом. Даже в прошлой жизни, когда они по этим же землям отступали на юг, преследуемые по пятам восставшей из могил нежитью… Даже когда их собственные жизни висели на волоске… Даже тогда они не двигались с такой скоростью, с какой отец довел их от Стены до Винтерфелла. Причиной такой невероятной скорости было несколько почтовых воронов, которыми обменялись между собой Черный замок и родовая твердыня Старков. И сам Джон… Несмотря на то, что он стал после возвращения в прошлое моложе и легче (как, впрочем, и все), он все равно донельзя вымотался во время изнурительного марша. Создавалось ощущение, что на спор по поводу того, кто останется защищать Стену, а кто будет сопровождать их по пути на юг, заняло больше времени, чем сам переход. И вот они здесь, в центральном дворе Винтерфелла, слезают с коней. Вокруг бегают конюхи и слуги, готовые им помочь. Джон устало улыбнулся, увидев среди встречающих Сансу и Давоса. Последний давно уже стал для него олицетворением чего-то спокойного и мирного. Старый контрабандист всегда был эталоном уравновешенности и практичности — Джон уже даже не считал, сколько раз этот человек удержал его от глупых ошибок в прошлой жизни. А сейчас он мог помочь не только ему. Он мог бы поговорить с отцом и успокоить его по поводу некоторых шокирующих перемен. Отец познакомился с сиром Давосом совсем недавно, но успел проникнуться к нему уважением, несмотря на его низкое происхождение. В отличие от многих других. Спешившись, Джон передал поводья одному из конюхов и пошел поприветствовать своих близких. — Санса, сир Давос, рад вас видеть, — начал он. — И мы тоже рады видеть вас в Винтерфелле, ваша милость, — кивнул в ответ Давос. — Да еще без орды нежити, наступающей вам на пятки, — добавил он многозначительно. — Да уж, — усмехнулся Джон. — Этих точно никто не будет рад видеть… Давос лишь понимающе развел руками. — Нам нужно многое еще обсудить, — не предвещающим ничего хорошего тоном заявила Санса. — Серьезно? — тут же погрустнел Джон. — Еще больше плохих новостей? — Разных, — Санса даже бровью не повела. — Есть просто плохие новости, есть плохие, но интересные, есть неоднозначные… но и хорошие тоже есть, — она все же позволила себе улыбнуться. — Да… сам удивляюсь, — нахмурился Джон. Затем обернулся, услышав приближающиеся шаги, и посмотрел на идущих к ним отца и Робба. Он сразу обратил внимание на то, куда направлен взгляд отца — на грудь сира Давоса, где был приколот значок, который в прошлой жизни носил он сам. — Милорд десница, — негромко поприветствовал его лорд Винтерфелла. — Нет нужды называть меня так, лорд Старк, — тут же поправил его Сиворт. — Просто Давос — так будет достаточно. Лорд Робб, — приветственно кивнул он двоюродному брату Джона. — Сир Давос, — с уважением ответил тот. — Ну так что за новости-то? — Джон попытался вернуть разговор в прежнее русло. — Если начать с хороших… Дядя Эдмар прислал нам хороший подарок, — начала Санса. — Лотара и Оливара Фреев. Джон тут же напрягся и покосился на Робба, который бледнел буквально на глазах. — Очень… занимательно… — он мысленно закатил глаза, представив себе, сколько головной боли принесет им этот «подарочек». Потом заставил себя выкинуть их из головы. У короля было полно других более важных дел, не требующих отлагательств. — Да, и это тоже, — приподняла одну бровь Санса. — Давайте лучше зайдем внутрь. Чувствую, Санса еще долго будет «радовать» нас интересными новостями, — заявил Джон. — И мне почему-то кажется, что нам всем не повредит теплый очаг, мягкое кресло и добрая выпивка. — Все это у вас будет, — Санса дала знак слугам. — Прошу следовать за мной, продолжим наш разговор в тепле и удобстве. И первой направилась в сторону замка. И Джон тоже последовал за ней, думая про себя, что еще судьба ему собирается подкинуть. ------------------------------------------------- Робб Когда Джон направился ко входу, Робб внезапно понял, что не может двинуться с места. Словно кто-то намертво приморозил его ноги к земле. Он вообще как будто превратился в ледяную статую. Лотар Фрей. Он был здесь. Он был в Винтерфелле. Он был в плену. Он был в его власти. Ни о чем другом Робб Старк думать не мог. Только об этом. О последнем, что он запомнил из прежней жизни. «Дожди в Кастамере». Лотар, приблжающийся к Талисе с ножом. Блеск клинка в свете свечей. Женский крик, в котором слышалось больше изумления, чем боли… Потом… потом он сам нырнул в круговорот боли, крови и тьмы. Он сделал глубокий тяжелый вдох, пытаясь выгнать из головы воспоминание. Вот только оно было выжжено там намертво… Выжжено кровью и пламенем, выжжено в самой его душе самым мучительным образом из всех возможных. Умом он понимал, что все это умерло вместе с прежней жизнью. Что теперь ему ничего не угрожает. И Талисе тоже — где бы она ни была. Должно быть, она была сейчас где-то очень далеко — и от него, и от Вестероса. Он почувствовал, как Серый Ветер встревоженно тыкается носом ему в ноги. И только это заставило его шевелиться. Наклонившись, он почесал лютоволку загривок, пытаясь успокоить и думая о том, как бы успокоиться самому. Потом он почувствовал, как оживают его ноги, все еще гудящие от усталости после долгой дороги от самой Стены. Но он и думать об этом забыл, стоило услышать всего одно имя. Он стал подниматься по ступеням крыльца главного входа. Джон с остальными успели уйти далеко вперед, он еще слышал их голоса, но они становились все тише, пока Робб все еще сомневался в том, делать ему то, о чем он задумал — или не делать. К чему он склонялся? Он и сам не мог дать вразумительный ответ. Потом понял, что не найдет покоя, пока не посмотрит в глаза изменников… В глаза Лотара. Темница. Да, ему надо было в темницу. В прошлой жизни, когда лордом Винтерфелла был его отец, он там почти никогда не бывал — большую часть времени они пустовали, а детей туда старались не пускать лишний раз. Сейчас он вошел туда без колебаний. В подземельях было заметно холоднее, чем наверху. Замок, воздвигнутый Брандоном Строителем, был теплее, чем можно было подумать — толстые полые стены напитывались теплом от пролегавших под землей горячих источников. В темнице, само собой, такой роскоши не было. Они были холодными и сырыми, как и подобает. Вот и Робб, едва переступив порог, почувствовал, как его начинает знобить. Но это его не остановило. Ярость согревала его куда лучше любых подземных источников. И он не мерз — он кипел. С каждым шагом бывший король Севера закипал все сильнее. — Милорд… — услышал он чей-то удивленный голос. Обернулся — это был один из стражников. — Фреи где? Где Лотар Фрей? — его голос не предполагал никаких возражений. — Здесь, милорд, — стражник тут же кинулся в нужном направлении. — Все проклятые изменники здесь… Удивительно, но темницы Винтерфелла оказались весьма хорошо освещены. Почти все камеры, мимо которых они проходили, были пусты. Только в одной из них сидел невзрачный старик, одетый, как показалось Роббу, в мейстерскую рясу, но почему-то без цепи. Лицо этого человека показалось ему смутно знакомым, но он не стал задерживаться. Потом с этим разберется. Может быть. Сейчас он пришел сюда не за этим. Да и старик, похоже, вспомнил его: быстро поднялся на ноги и низко поклонился. И лицо узника было таким, словно он был искренне рад его здесь встретить. Почему-то Робб представил его каким-то добрым дедушкой, хотя сам ни разу не видел живьем ни одного из своих дедов. Один был сожжен заживо еще до его рождения, второй сгорел в погребальной лодке незадолго до его прибытия в Риверран. «И все-таки, за что здесь держат этого старика? Чего он мог совершить? Он же совсем безобидный…» Робб встряхнул головой — с этим он разберется потом. Очевидно, они встречались где-то в прошлой жизни — вспомнить бы только, где именно. Но сейчас у него было другое дело. Он должен был увидеть пленных Фреев. Он должен был снова встретиться с Лотаром… Он прошел мимо камеры старика, даже не задержав на нем взгляда. — Сюда, милорд, — стражник указал на другую камеру, чуть подальше. Он недобро прищурился — и ему показалось, что весь мир вокруг заветной двери померк. Кровь застучала в ушах — словно морские волны, раз за разом бьющие о высокий берег. Больше он почти ничего не слышал. В камере воняло чем-то затхлым — судя по всему, стражники и слуги не слишком заботились о чистоте этих помещений. Он прошел чуть дальше — и увидел двух человек, сидевших в соседних камерах, друг напротив друга. Они почти одновременно повернулись к посетителям. Когда Робб и стражник приблизились к первой камере, тусклый свет факела осветил лицо узника. — Оливар… — с отвращением процедил Робб. — Ваша милость… — с трепетом прошептал бывший оруженосец, в панике вскакивая на ноги. — Умоляю! Пощадите! Я не предавал вас! Я не знал, что они задумали! Клянусь вам, я ничего не знал! Они заперли меня и не дали вас предупредить! Я всегда был вам верен! — кричал он полным сожаления и горя голосом. Робб молча слушал, сжав кулаки и думая о том, что разберется с изменником-оруженосцем позже. Сегодня он пришел сюда ради Лотара. И он отвернулся от Оливара, ничего не сказав. Лотар в соседней камере смотрел на него широко раскрытыми глазами — Роббу даже показалось, что в них нет ни радужки, ни зрачка. Он молчал и трясся — судя по всему, не только и не столько из-за холода. Робб готов был поклясться, что он чувствует исходивший от него запах страха. Серый Ветер, сопровождавший его в подземелье, грозно зарычал. Лотар в ответ тихо заскулил. — Открой, — скомандовал он, не отрывая взгляда от запертого в камере Лотара. — Милорд? — неуверенно переспросил стражник. — ОТКРОЙ, Я СКАЗАЛ!! — рявкнул Робб. Стражник вздрогнул и дрожащими пальцами стал искать нужный ключ. Попасть в скважину удалось далеко не сразу. А потом стражник судорожно отскочил в сторону, словно боялся лишнюю секунду остаться на пути Робба и его лютоволка. Но тот и думать о нем забыл. Он смотрел только на Лотара Фрея. Теперь, когда их не разделяла решетка, Лотар выглядел еще более беспомощным и жалким. — Ты… — очень зло начал Робб. — Ты убил мою жену. Ты убил моего сына… — Пощадите, милорд… Я… Я просто выполнял приказы! Я сделал то, что велел мне отец! — жалобно умолял Лотар, глядя на него снизу вверх дикими от ужаса глазами. Ярость, которая и раньше уже казалась Роббу запредельной, моментально скакнула на новый уровень. Пощады? Это ничтожество просит у него пощады? И пытается оправдаться в его глазах? Лотар Фрей всегда был трусом — даже на фоне своей никчемной семьи. Он и на войну не поехал, оправдываясь поврежденной ногой… Что не помешало ему участвовать в бойне в пиршественном зале. За которую он сейчас поплатится сполна. — ТЫ ХОЧЕШЬ ПОЩАДЫ?? Ты убил моего сына в чреве моей жены — и просишь у меня пощады??? — заревел Робб еще громче. В следующую секунду его сапог с размаху впечатался в лицо Фреевского выродка. Как же приятно было слышать глухой хруст под подошвой… Теперь запах страха Лотара стал еще сильнее. Он неуклюже отползал назад, оставляя за собой следы крови из разбитого носа. Кажется, Робб его сломал. Серый Ветер, продолжая рычать, медленно приближался к пленнику на полусогнутых лапах, как будто готовился. При виде лютоволка Фрей завизжал — и пополз назад еще быстрее, судорожно перебирая руками и ногами. Серый Ветер угрожающе залаял, продолжая наступать на Лотара. Его уши были прижаты к голове, а губы оттянуты назад, открывая обезумевшему пленнику острые зубы… Затем лютоволк прыгнул вперед. Лотар закричал… А Роббу показалось, что он сам чувствует вкус крови на своих губах. Вроде она должна быть соленой, но он не знал напитка слаще… Лотар не заслужил милосердия. А Серый Ветер его и не предлагал. Он стоял и смотрел, как его питомец рвет Лотара на куски. Крики узника очень быстро сменились хриплым бульканьем. Даже слишком быстро. Роббу хотелось, чтобы он помучился подольше. А потом и хрипы затихли, оставив лишь тишину. Серый Ветер отошел от останков Лотара, слизывая кровь с морды. Присел у ног Робба, глядя на него и будто бы спрашивая: что дальше? А Робб… он ощутил какую-то странную легкость, какой никогда прежде не испытывал. Она даже немного пугала. Он оглядел разорванный труп. Воспоминания о прошлой жизни наконец-то стали затягиваться туманом. Он знал, что дядя Эдмар покарал всех остальных, кто был замешан в том преступлении. Он не знал, как долго простоял там, погруженный в свои мысли… — Робб! — потрясенный голос отца вырвал его из размышлений. Обернувшись, Робб посмотрел в лицо отца, который, не веря собственным глазам, смотрел на изувеченное тело Лотара Фрея и окровавленную морду сидевшего рядом лютоволка. Позади него собралось еще несколько человек. Он узнал среди них Джона, Сансу, Арью и Давоса Сиворта. Каждый из них, судя по всему, воспринял увиденное по-своему. Лицо Сансы выражало сдержанное удовлетворение. Арья наслаждалась уже открыто. Джон отнесся к случившемуся скорее со смирением, мол, что тут поделаешь. Давос же был явно недоволен. А Роббу было все равно. Он еще раз оглядел останки Лотара, ощутив, наконец-то, мир и покой. ------------------------------------------------- Эддард То, что он здесь увидел… Это далеко превосходило все, что он когда-либо мог ожидать от Робба. Это точно не было тем, чему он учил своего будущего наследника. И никто в Винтерфелле не учил его такому — за это лорд Эддард мог ручаться. — Что ты наделал?! — грозно спросил он у Робба. Тот моргнул пару раз, как будто не понимал, чего от него хотят. — Робб, я задал тебе вопрос! — повысил он голос. Робб еще раз моргнул, потом посмотрел на разорванное клыками тело пленника, потом снова на него. — Я его убил, — наконец, ответил он. — Вот видишь, — Арья со снисходительно-покровительственным видом, очень странным для младшей сестры, обращавшейся к старшему брату, похлопала его по плечу. — Это не так уж и трудно. Особенно с Фреями… Он посмотрел на нее с явным неодобрением — и дочь ответила ему таким же прямым и непреклонным взглядом, а еще добавила: — Они все этого заслужили! Ноздри Неда раздулись от гнева, но адресован этот гнев был пока что не Арье, а Роббу. — Ты думаешь, что поступил по чести? По закону? Ты — не король! А он не твой подданный, которого ты можешь казнить и миловать! Ты не имел права убивать его! Тем более здесь! Тем более… — он обвел рукой залитую кровью камеру, — …вот так! — Я БЫЛ ИМ! — Нед сам поразился тому, с какой злостью крикнул в ответ его сын. — Я был его королем, когда все случилось! Он убил Талису! Убил моего сына! И ТОГДА я был его королем! Поэтому теперь я в своем праве! Лорд Старк был по-настоящему ошеломлен. Робб никогда прежде не перечил ему вот так… никогда не осмеливался повышать на него голос. Чьи-то руки взял его за плечи и оттащили назад. Оглянувшись, он с удивлением узнал Джона. — Джон, я… — Что сделано, то сделано. Покончим с этим, — твердо заявил Джон. И по его лицу было видно, что он далеко не рад случившемуся. Первым желанием Неда было одернуть дерзкого юнца, но он вовремя спохватился, что Джон больше не его племянник, которого все считали внебрачным сыном. Теперь он его король. — Как скажете… Ваша милость. Джон согласно кивнул и повернулся к Роббу. — Пошли, — властно приказал он. Робб попытался было возразить, но Джон недобро сдвинул брови. — Пошли, я сказал. Никто не узнал, что именно Робб увидел в лице Джона, но слова застряли у него в горле, а рот захлопнулся так, что зубы клацнули. Так он ничего и не сказал — молча направился к выходу, а Серый Ветер следовал за ним по пятам. Нед проводил сына взглядом, затем снова повернулся к Джону. — Джон, это… — Что сделано, то сделано, — повторил он. — Тело сожгите, — обратился он к стражнику, затем снова к нему: — Идем, отец. У нас много важных дел — нет нужды отвлекаться на то, что уже все равно не изменишь. Лотар Фрей мертв и мы не можем его оживить. Тем более, что скорбеть по нему все равно некому. Как и мстить тому, кто лишил его жизни. Нед все равно попытался возразить. — Я не так воспитывал своего сына! — Нет, — с горечью в голосе согласился Джон. — Не так. Жизнь изменила нас всех. Почти такие же слова говорил ему Хоуленд на том привале… Они были правдой еще тогда — и оставались такими же сейчас. Нед отвернулся. Он чувствовал, как еще одна часть его прежней сущности рассыпается и умирает. — Как скажете… ваша милость, — мрачно отозвался он. Все действительно менялось. Он постепенно осваивался в новом, изменившемся мире — и с каждым днем ненавидел его все больше и больше. ------------------------------------------------- Джон Да, Робб устроил бардак, который, как всегда, пришлось разгребать ему… Но для Джона этот бардак был не таким выдающимся, как для отца. Значила ли что-то жизнь и смерть Лотара Фрея для их планов? Нет, абсолютно ничего. А для кого-то другого? Тоже нет — любой уроженец Севера или Речных земель сначала радостно сплясал бы на его могиле, а потом еще и нагадил на нее. Станет ли он наказывать Робба за самоуправство? Джон мысленно фыркнул в ответ на собственный вопрос. Еще чего не хватало. Он знал массу людей, которые искренне поблагодарили бы его кузена за совершенную расправу. Арья уже сделала это открытым текстом — да еще в присутствии отца. Да и Санса тоже была искренне рада — и не пыталась этого скрыть. Смерть этого человека она вообще не воспринимала как событие, о котором стоит задумываться. А сам Робб… Этот поступок мог помочь ему смыть репутацию «короля, потерявшего Север». Или, по крайней мере, начать ее смывать. Ошибок, совершенных им в Войне Пяти королей — как настоящих, так и мнимых — было более чем достаточно. Джон нахмурился, это был беспорядок… просто не такой большой беспорядок, как представлял себе отец. Технически, Лотар Фрей не имел значения. Все на Севере и в Речных землях с радостью станцуют на его могиле. Робб не понесет за это никакого наказания. Джон мысленно фыркнул, он мог бы назвать несколько человек, которые поздравили бы Робба с этим. Черт, Арья уже это сделала. Арью и спрашивать не нужно было по этому вопросу — она сама все сказала. Хороший Фрей — мертвый Фрей, тут и добавить нечего. И он не мог ее за это винить. Отчасти он и сам был с ней согласен. Даже несмотря на то, что категорически не принял способ казни, выбранный Роббом. Единственным, чье мнение шло наперекор остальным, кроме отца, был Давос Сиворт. Но Джон сомневался, что случившееся как-то сильно повлияет на этого человека. Он тяжело выдохнул. — Идем в светлицу — и там все обсудим. Но не здесь. И не сейчас, — Джон потер виски. Его голова и так была забита кучей проблем. И если запихнуть туда еще и эту… ------------------------------------------------- В светлице отца собралось не так много людей, как он ожидал: он сам, его братья и сестры, сам отец, сир Давос… и леди Старк. Странно, что мейстера Лювина среди них не оказалось. — Леди Старк, — склонил Джон голову перед леди Кейтилин. Та нервно сглотнула. — Ваша милость… — поприветствовала она его в ответ. Тысячи мыслей пронеслись в его голове, и он был бы рад озвучить каждую из них… Но потом в голове всплыли слова, сказанные им совсем недавно: «Что сделано, то сделано». Прошлого не воротишь, значит, нужно оставить его позади. Да, для всех них было бы лучше начать все заново. Он смерил взглядом напрягшуюся леди Кейтилин. «Ладно, начнем все заново… Если она к этому готова», — подумал он про себя. Он не сел во главе стола. Он просто прислонился к его краю и оглядел свою семью и сира Давоса, рассаживавшихся по своим местам. — Похоже, нам нужно многое обсудить, — ровным голосом начал он. Отец был мрачен. Санса с Арьей, словно в противовес ему, лучезарно улыбались. Бран… Его лицо было все таким же пустым и безжизненным. Сир Давос все еще выражал недовольство, но, похоже, уже смирился с ним. Леди Старк взирала на все это с замешательством на лице, которое при виде выражения отцовского лица переросло в тревогу. Но она тоже молчала. И отец молчал, хотя было видно, что он хочет что-то сказать. Джон знал, что именно. — Ладно, начну с самого начала, — заявил он сам. И начал он с того, что расстегнул ножны меча, поднял их над головой и выдвинул клинок из ножен ровно настолько, чтобы все увидели характерную рябь валирийской стали. Арья от изумления выпучила глаза при виде гарды с драконьими головами. Санса поначалу не поняла, чему все так удивились — а потом на ее лице появилась радостная, почти волчья улыбка. Ему казалось, что он слышит ее мысли. Черное Пламя… Один из символов власти Таргариенов был в его руках. А значит, она могла укрепить и свое положение во власти… Вряд ли можно было найти более значимый символ власти, чем клинок самого Эйгона Завоевателя. — …И я отдал Роббу Темную Сестру. Он заметил, как Арья прикусила губу. И почти наяву увидел их детские игры, где она притворялась то Эймоном Рыцарем-Драконом, то Порочным Принцем Деймоном, то королевой Висеньей… — Все это время мейстер Эймон прятал оба меча, — объяснил им Джон. — Сейчас они вернулись ко мне. Санса хищно облизнула губы, не отрывая взгляда от клинка в его руках. — И ты, я уверена, найдешь ему достойное применение, — она не пыталась скрыть ликования в голосе. — Ну… — начал сир Давос. — Король с валирийским мечом… очень нам поможет… Остальные согласно закивали. Джон вернул меч в ножны и положил его на стол. — Но есть еще одно дело, не приемлющее отлагательств, — продолжил Сиворт. — И мы решили, что его нужно обсудить лицом к лицу… Джон нахмурился. — И что это за дело? Давос и Санса многозначительно переглянулись и Джон заволновался еще сильнее. — Мы получили гонца от лорда Лейтона Хайтауэра. Он сообщил нам о заговоре против дома Таргариенов, — объяснил Давос. — Заговоре очень старом и очень сложном… Вот теперь Джону стало действительно не по себе. Давос вкратце изложил суть заговора мейстеров против правящего дома и всего, что хоть как-то было связано с магией. А Джон слушал и переводил взгляд с одного лица на другое, тщетно ища хоть какой-то намек на то, что они шутят. И не находил. — …Есть, правда, и хорошие новости. Во-первых, не все мейстеры участвовали в заговоре. Лювин, например, не был заговорщиком, — немного успокоил его Давос. — Во-вторых, лорд Хайтауэр позаботился о том, чтобы переловить изменников, разбежавшихся по всем Семи Королевствам. А тех, кого он поймал сам… Старомест был украшен множеством отрубленных голов. Джон, как ни старался, не мог представить себе мейстера Лювина как предателя. Ну не мог человек, пожертвовавший жизнью ради спасения Брана и Рикона в той реальности, оказаться заговорщиком. И когда оказалось, что он действительно им не был, Джон был искренне рад. — А ты, — резко повернулся он к Брану. — Разве ты не мог этого увидеть? Бран помолчал немного и ответил: — Я разберусь. Больше он ничего не сказал, так и сидел, глядя перед собой в одну точку. Мысленно схватившись за голову, Джон спросил: — Получается, что с заговором уже покончено? По крайней мере, в основном? — В основном — да, — кивнул сир Давос. — Ладно, — подытожил Джон. — Тогда давайте дальше… И они продолжили говорить о делах в Винтерфелле и на Стене. Санса, как он и ожидал, была совсем не рада узнать о том, куда он отослал сира Барристана Селми. Легендарный рыцарь в белом плаще был в ее глазах почти таким же символом королевской власти, как и Черное Пламя. Потом они вспомнили о Квиберне. — Мне больно об этом говорить, но… Он и правда очень нам помог, — нехотя признал Давос. — Вот как? — поднял брови Джон. — Мейстер Лювин много раз с ним беседовал. И он подтвердил все то, что говорилось в письме лорда Хайтауэра, — добавила Санса. — А еще… Он охотно делился своими целительскими знаниями и умениями. Джон сильно сомневался в том, что человеку, бывшему правой рукой Серсеи до самого конца, стоило доверять. — Я понимаю, что он много всего совершил, — угадала его мысли Санса, — но сейчас он действительно нам нужен. И потом, нам ничего не помешает прикончить его при первом намеке на предательство. — Я… Мне нечего возразить, ваша милость, — скривился Давос. — Она права. — В таком случае… Быть по сему, — Джон совсем не был уверен в правильности своего решения. — Пусть живет… пока. Больше у них не было таких громких и шокирующих поводов для обсуждения, как заговор мейстеров… Если все пойдет по плану, уже завтра, покончив с текущими делами, они могли выступить на юг — и отбить Железный Трон у Роберта Баратеона. Джон надеялся, что это удастся сделать бескровно — или почти бескровно. На самом деле, этого хотели почти все. Но он не был так наивен, чтобы верить в то, что именно так все и будет. Сегодняшний поступок Робба был полностью забыт. Только отец еще продолжал бросать в его сторону недобрые взгляды, но ничего не говорил. Наказывать Робба он не собирался. С учетом того, что забрал у него Лотар Фрей… Джон хорошо понимал его мотивы. И остальные, дожившие до Красной свадьбы, тоже. Джон не думал, что кто-то из них будет недоволен его решением. Если только… Кто-то, возможно, сочтет смерть Лотара слишком легкой и быстрой. Да и ладно. Единственным исключением был отец — Джон уже убедился в том, что лорд Эддард Старк едва ли не хуже всех уживался с изменившимся миром. Джон готов был ему в этом помогать, но менять собственных решений ради того, чтобы сгладить его тревожность, не собирался. К концу встречи Джон уже чувствовал, как по всему его телу разливается тяжелая усталость и он не может определиться с тем, чего ему больше хочется — есть или спать. Поразмыслив немного, он решил, что сначала немного отдохнет, потом поужинает, а потом уже выспится как следует. Арья с Сансой, некоторое время назад почти устранившиеся от общего разговора, о чем-то перешептывались между собой. И еще иногда бросали в его сторону быстрые взгляды. И он чувствовал, что это не к добру. — Чуть не забыла. Мы видели сегодня Игритт во дворе, хотя пока с ней не разговаривали, — будто невзначай вставила реплику Арья. Джон не понял, с чего она вдруг об этом вспомнила, но то, как заблестели глаза двоюродной сестры, ему совсем не нравилось. Он видел этот взгляд и раньше — обычно за этим следовала какая-то особо обидная шутка над ним или Роббом. — И что? — Наверное, на этот вопрос стоит ответить мне, — медленно произнесла Санса, задумчиво постукивая пальцем по столу. — Джон… Ты обратил внимание, насколько мы с ней похожи? Джон нахмурился, посмотрел в лицо Сансы… И вдруг резко покраснел. И отец в легком замешательстве переводил взгляд с него на нее. — Рыжие волосы, голубые глаза… — многозначительно приговаривала Арья. — …Ты ничего не хочешь мне сказать? — подхватила Санса. Джон неловко поежился. — Нет… Ничего… — процедил он. Он и в самом деле ни разу не обращал внимание на это сходство. Арья и Санса еще раз переглянулись — и звонко, совсем по-детски, рассмеялись, как будто не прожили целую взрослую жизнь. — Это ничего не значит! — выпалил он. Они рассмеялись еще громче. Отец был совершенно обескуражен… А потом до него тоже начало доходить. И он посмотрел на Сансу так, словно видел ее впервые в жизни. — Я ваш король! Вы не смеете насмехаться над своим королем! — заявил Джон. Естественно, его словам никто не внял — сестры, по-видимому, решили, что сейчас самое время вернуться в детство. — А… ну вас всех, — махнул он рукой. — Я лучше немного отдохну перед ужином. Сир Давос отвел взгляд, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Джон покинул светлицу, не оглядываясь. ------------------------------------------------- Санса Даже странно немного, что она ни разу не дразнила Джона в детстве. После того, как мама объяснила ей, что такое «бастард», отношение к нему стало… не самым лучшим, мягко говоря. И сговариваться с сестрой для нее тоже было в новинку — в прошлой жизни они либо ругались, либо избегали друг друга. А теперь все прошло как-то совершенно естественно: две любящие сестры по-доброму поддразнивают старшего кузена. Что еще может помочь расслабиться на фоне надвигающегося безумия? Честно говоря, Санса не могла вспомнить, когда она в последний раз так веселилась — что в той жизни, что в этой. Но этот момент ушел — и сейчас она была в большой трапезной, полной лордов и слуг. Они наслаждались последним ужином перед началом марша на юг. Были среди них и уроженцы Застенья — они тоже пойдут на юг вместе с Джоном. Отец и сир Давос сидели по обе стороны от Джона во главе стола. Чуть дальше разместились лорд Амбер и лорд Мандерли. И Тормунд рядом с ними. Большую часть дороги до Винтерфелла они с Большим Джоном смотрели друг на друга волком, обмениваясь отборной бранью и оскорблениями. Но при этом ни разу не перешли от слов к действиям. Джон и отец до сих пор старались не допустить между ними кровопролития, но Санса хорошо разбиралась в людях — и видела, что этим двум суждено стать близкими друзьями. Отдельно от всех прочих разместились лорд Рид и Мира — в скорби по сыну и брату они не хотели ни с кем соседствовать, кроме друг друга. Санса на правах хозяйки ходила по трапезной, со всеми разговаривая и всех приветствуя, между делом оценивая отзывы и характеры гостей. Вольный народ и лорды Севера за одним столом — кто бы мог поверить в такое совсем недавно… О том, чтобы они не перегрызлись между собой, пришлось заботиться ей. Но больше всего его внимания занял не кто-либо из тех, кого раньше звали «одичалыми», а один из ближайших их знаменосцев — можно даже сказать, родственник. К нему она и направилась. — Леди Санса, — Рикард Карстарк поднялся со своего места и уважительно поклонился их. — Лорд Карстарк, — тепло поприветствовала его она. — Рада видеть вас в наших стенах и на нашей стороне, милорд. Рада снова видеть вас, леди Алис. Рада знакомству, лорд Харрион. Улыбка лорда Рикарда стала натяжной. Харрион и Алис молча переглянулись между собой. — Разумеется, мы на вашей стороне, миледи… — Да, да, у меня и в мыслях не было усомниться в верности дома Карстарков… — слово «верность» она многозначительно выделила голосом. — В отличие от тех же Фреев… — презрительно бросила Санса, присаживаясь напротив. — Но это уже не наша забота и мой дядя поступил с ними безжалостно, но справедливо. И даже послал нам в знак любезности пару… особей. Лотара и Оливара. — Вот так, значит? Ну и в пекло Фреев! Я уже слышал о том, что они натворили! Нарушать законы гостеприимства — последнее дело! — с отвращением произнес Карстарк. — И Нед, стало быть, собирается казнить этих выблядков? — Лотар уже мертв, — добавила Санса с довольной улыбкой. — Ну и в пекло его… — Рикард отпил эля из кружки. — …Мой брат скормил его живьем Серому Ветру, — тем же тоном добавила Санса. Карстарк тут же поперхнулся, покраснел и побледнел. Потом откашлялся. Открыл рот, желая что-то сказать или спросить — и снова закрыл. Харрион и Алис молча смотрели на нее широко раскрытыми глазами. — Вот как… миледи? — он шумно сглотнул и посмотрел в сторону Робба. И Санса обратила внимание на то, что теперь в его взгляде нет ни презрения, ни злости, которые этот человек по-прежнему испытывал к тому, кому когда-то бросил в лицо перед смертью: «Убей меня и будь проклят! Ты мне не король!» — Довольны ли вы гостеприимством Винтерфелла? — поинтересовалась она, непринужденно меняя тему беседы. Он обескураженно повернулся к ней. — Ну… Лорд Старк… Гостеприимен и щедр… как всегда… — Очень рада за вас, милорд, — довольно улыбнулась Санса. Она откровенно наслаждалась тем, как неловко чувствовал себя лорд Карстарк. Именно этот человек всегда был самой большой костью в горле Робба. Ладно Болтон — он всегда молчал, но при этом тихо саботировал его приказы и держал за спиной острый нож, выжидая удобного момента. И теперь поплатился за все сполна. Карстарк вел себя иначе. Никто не сделал для разрушения репутации короля Севера больше, чем лорд Кархолда. Ну да ладно. Теперь она позаботится о том, чтобы никто больше не оспаривал власть будущего лорда Винтерфелла. Ни по эту сторону Перешейка, ни по ту. Она подлила еще эля в кружку лорда Рикарда. — Ешьте и пейте, милорд. Завтра нас ждет долгая дорога, — напомнила она. Карстарк вежливо улыбнулся ей и отпил немного. Потом еще раз покосился в сторону Робба. И она видела в его взгляде страх… и уважение. Все получилось даже легче, чем она думала. Значит, можно было двигаться дальше. ------------------------------------------------- Эддард Весь день он пребывал в отвратительном настроении. Как его сын мог совершить такое зверство? И как Джон мог так легко отмахнуться от его поступка? В какой момент они стали воспринимать бессудную расправу как нечто допустимое? Он не видел, как умирал Лотар Фрей под клыками лютоволка. Но представлял себе… И больше всего его поражало даже не это — а то, с каким спокойствием это приняли все остальные! Вообще все! «С каких пор люди стали видеть справедливость вот такой?!» Продолжая кипеть от злости, он вышел в богорощу, чтобы обратиться к богам и остаться немного наедине со своими мыслями. Но до святилища он так и не дошел. Он замер при виде человека на тренировочном дворе. Человека из давно оставленного позади прошлого. Юноша с тяжелым молотом орудовал им так легко, словно и в самом деле был помолодевшим Робертом Баратеоном, сыном лорда Стеффона. Ноги сами понесли его туда. «Роберт» упражнялся с одним из стражником — кажется, его звали Десмондом. И Десмонд, несмотря на свой немалый опыт, похоже, проигрывал бой. Вот он оступился — и «Роберт» тут же воспользовался моментом, не слишком мягко припечатав его по бедру. Десмонд рухнул наземь, громко ругаясь, а «Роберт» со смехом помог ему подняться. Десмонд взял протянутую руку и с сожалением покачал головой. Они о чем-то поговорили, улыбнулись друг другу, затем «Роберт» повернулся к нему… И в этот момент иллюзия Неда разбилась вдребезги. Он узнал этого человека. Это был не Роберт. Это был Джендри — тот самый подмастерье из столицы, внебрачный сын Роберта. И, что еще хуже, тот самый, в кого влюбилась его Арья. Та единственная встреча в кузнице Тобхо Мотта, в Королевской Гавани, казалось, произошла много-много жизней назад. Нед поймал себя на том, что ноги все еще несут его к мальчишке. Первым его заметил Десмонд. — Милорд! — удивленно воскликнул он. Джендри обернулися — и растерялся, узнав его. — Лорд Старк… — торопливо поклонился Уотерс. — Оставь нас, — бросил Нед Десмонду. — Я хочу поговорить с ним наедине. Стражник покосился на Джендри, поклонился и ушел, не говоря ни слова. А Нед оглядел его снизу вверх. Рослый, крепкий, черноволосый… Он и правда был очень похож на Роберта в молодости. Его тут же затянул водоворот противоречивых чувств. Оценивающий взгляд еще больше смутил сына Роберта. — Я помню твою работу. Твой шлем в виде бычьей головы… он и правда был хорош, — зачем-то сказал он. — Тобхо хорошо о тебе отзывался. — Ну… Я… Спасибо, лорд Старк, — неловко ответил Джендри. — Я помню, как предлагал тебе службу в моем замке, — недобро прищурился Нед. — Но не помню, что в это предложение входила моя младшая дочь. Джендри побледнел. — Я… Ну… — он как будто забыл все слова. Нед не смог сдержать вздоха. Мальчишка так сильно был похож на Роберта, что ему самому было от этого почти больно. Вот только Роберт никогда не запинался в разговоре, вне зависимости от неловкости положения. И Нед отвел взгляд. И еще раз тяжело вздохнул. — И ведь ничего уже с этим не поделаешь… Я знаю, что и раньше переубедить Арью было невозможно, а уж сейчас… Сейчас она творит все, что вздумается… И даже Джон не в силах ей помешать… Джендри немного успокоился и даже посмотрел на него с чем-то вроде сочувствия. — Простите, лорд Старк… Нед усмехнулся и задержал взгляд на боевом молоте, который Джендри все еще держал в руках. Затем посмотрел в его синие баратеоновские глаза. — Ты, я смотрю, неплохо научился с ним обращаться. Хотя чего, спрашивается, ожидать от помощника кузнеца? С Десмондом ты хорошо справился — может, еще и мне покажешь, на что ты способен? Джендри выпучил глаза от удивления и испуга. Но возразить не посмел. — К… конечно, лорд Старк. ------------------------------------------------- Хорошая разминка с оружием в руках — вот чего ему действительно не хватало сегодня. Гнев ушел, сознание прояснилось, да и если бы даже и нет… Тренировка с оружием полезна сама по себе. А Джендри оказался похож на отца даже сильнее, чем Нед думал поначалу. Любовь к боевому молоту он точно унаследовал. Несколько ноющих от боли синяков не дадут соврать. Конечно, Роберт Баратеон в его годы обращался с молотом все же получше, но… Ничего, скоро наверстает. — Хороший бой, Джендри, — признал Нед, тяжело дыша. — Не знаю, что нас ждет в новой жизни… Но теперь я уверен, что о моей девочке есть кому позаботиться… Джендри закивал и ответил: — Сделаю все, что смогу, лорд Старк. — В таком случае… Добро пожаловать в Винтерфелл… — Нед покровительственно положил руку на его крепкое плечо, а потом добавил: — И в семью, наверное, тоже.