Каждую ночь

В этот сон она проваливается, как в сон вечный. За окном мрачнеет небо, чью черноту прорешетили блеклые пятна звёзд, зубоскалится щербатый месяц и ничего хорошего от этой ночи ждать не стоит. Она ждёт утра с того момента, как солнце скрылось за горой, и рассвет ей бредится вторым пришествием мессии. Она вглядывается в сумрак комнаты, и в каждой тени находит ненавистный образ своего неизлечимого расстройства (оно наложило неизгладимый отпечаток на всю призму её восприятия). Ей кажется, что этой ночи не будет конца, и вечные хороводы будут водить бесноватые тени на желтизне стены. Скрипят оконные ставни, но она старается не придавать этому никакого значения. Кто-то тарабанит по стеклу, но пусть это будут ветки одной из тех многочисленных осин, что растут прямо под окнами госпиталя. Она изучает свои руки, и эти дрожащие пальцы кажутся ей чужими. Словно кто-то отобрал у неё тело, и целую ночь развлекается дёргая за ниточки этой несчастной марионетки. Возможно, с этого начинается забвение… «Trick or Threat?!» — верещит кто-то звонко. Она вздрагивает как от пощёчины. Не пытается осознать смысл бездумно выкрикнутых слов, лишь позволяет отвориться двери палаты, глядя, как маленькая тень юрко проскальзывает в больше не безопасное для неё место. Нечто в костюме бесёнка заливисто смеётся, смотрит на неё шаловливо, и она видит в этом взгляде отражение своей недолгой и бессмысленной жизни. В руках у порождения Ночи Всех Святых тыква с криво вырезанной рожей и остатками мякоти, с мерзким хлюпаньем капающими на стерильность больничного паркета. «Trick or Threat?» — вопрошает тень зловещим шёпотом, а она, присмиревшая на своей постели, уже ничего не отвечает, прекрасно зная, что этой ночью (впрочем, как и любой другой) её желания никого не интересуют, что дальнейшее развитие событий уже прописано в мрачном сценарии абсурдной постановки её жизни… И каждую ночь она умирает…