Часть 34

      I

              Терпения Снейпа хватило аккурат до въезда в деревню. Наблюдение даже таких безобидных частей Поттера, как затылок и ухо, требовало недюжинного самообладания. Стоило впереди замаячить деревенским домам, Северус требовательно постучал по спинке водительского кресла.        — Остановите, Поттер.        Это были первые за долгое время слова, обращенные непосредственно к Избранному. Мисс Грейнджер оказалась права: осознание того, что Поттер не испытывает восторгов от его общества, да еще наверняка с трудом сдерживается от попыток вцепиться в глотку, в самом деле приносило мелочной половине души Снейпа небывалое облегчение. Поганец за долгие годы заслужил небольшую нервотрепку. И это его еще никто не поджигал, не обкрадывал и не оглушал. Не говоря уже про попытки убить и просто свести с ума.        Чертов Избранный резко ударил по тормозам, и Северус едва не влетел носом в подголовник переднего кресла, в последний момент успев выставить перед собой руки. Как бы ни хотелось ему в ответ садануть Поттера по его пустой голове, Снейп предпочел спокойно выйти из машины. Что он прекрасно освоил за годы жизни, так это что даже самая мелкая месть должна успеть остыть, а с магией можно было придумать куда больше вариантов, нежели вульгарное физическое воздействие на оппонента.        К облегчению Северуса, «Чертополох» был открыт и внутри собралось достаточно народу, чтобы не привлекать чрезмерное внимание. Его появление без Джин не могло остаться незамеченным, но ее отсутствие было легко объяснить, не вызывая лишних пересудов.        Поздоровавшись с парой знакомых завсегдатаев, Северус занял место за стойкой бара. Разумеется, Донал не мог промолчать.        — Твоя красавица наконец прозрела и решила, что слишком хороша для тебя и твоего огромного носа? — скучающе спросил он, цедя пиво в кружку.        — Нет, — спокойно ответил Снейп, не чувствуя ни желания, ни сил поддерживать приятельское подтрунивание бармена, — срочные дела с родителями в Лондоне, что-то там про бабушкино наследство. А я им не очень-то нравлюсь.        — Не удивительно, — хмыкнул Донал и поставил перед гостем жестяную кружку с шапкой плотной пены, немного перелившейся через край.        Северус не без удивления был вынужден признать, что у него, пускай и в облике Джека, в самом деле появился приятель. «Чертополох» после похорон Энгуса, казалось, немного оттаял, как и Мэдди, начавшая по крайней мере общаться с посетителями. Вид у официантки был по-прежнему понурый, но она явно старалась вернуть себя к жизни.        Снова Донал заставил Северуса задуматься. Мисс Грейнджер не была красавицей в обычном понимании: никаких правильных черт лица, будто нарочито выверенных, как у той же Нарциссы или Беллы пока ее не состарил Азкабан и не обезобразило безумие. Нельзя было сказать и что Гермиона уделяла себе какое-то особое внимание… Но были в ней те живость и искренность, что превыше любой красоты. И глупо было отрицать решающую роль ее готовности терпеть его выходки и далеко не самое джентльменское поведение, при этом не принимая позу жертвы и не теряя способности дать ему отпор и даже пристыдить временами. Северус видел в ней и задушенную тоску по прикосновениям — в том, как она, попривыкнув и узнав его получше, сама постоянно цеплялась за его руки, не чуралась и не сторонилась прикосновений Джека в отличие от их первых дней рядом друг с другом.        Он сам настолько привык к девчонке рядом, что рассказал о себе самое сокровенное. На этот раз не вынужденно, полагая, что не справился с возложенной миссией, и в надежде исправить собственную легкомысленную оплошность, а зная, какое облегчение принесет исповедь. Впервые в жизни Северус рассказал кому-то о сыне, которого и сам не знал, но перед которым был чертовски виноват. У живых можно хотя бы попытаться получить прощение, а вот мертвецы тебе подобной милости не окажут.        Из бара Северус вышел через пару часов, изрядно поднабравшись. В «Чертополохе» можно было пить без лишних вопросов, но при этом не в одиночестве. Донал и завсегдатаи, конечно, не походили на мисс Грейнджер, но их общество определенно выигрывало перед рыжим котом и псом, так порой напоминавшим человека, но им не являвшимся.        Дорога до дома была непривычна: никто не вертел головой по сторонам, разглядывая пейзажи, набившие Снейпу оскомину, не пытался завести разговор ни о чем. Никто не торопился взять его под руку… До отвратительной оглушающей тишины пусто. Когда-то, в годы преподавания, Северус только мог мечтать, чтобы его оставили в покое, — не говоря уже о временах, омраченных воскрешением Темного Лорда. Ему в самом деле казалось, что больше никогда в жизни по доброй воле не впустит в свою жизнь другого человека — уж совершенно точно не Гермиону Грейнджер.        Кота дома не было, а Сир, не увидев хозяйку, встретил Снейпа с явным недоумением. Тяжело вздохнув, Северус распахнул перед псом дверь и выпустил его на улицу.        — Она тебя не бросила, просто у нее есть дела, — сам не зная зачем, произнес он.        Несмотря на то что перед отъездом мисс Грейнджер попрощалась с Сиром, сейчас тот выглядел потерянным. Так же себя чувствовал и Северус.        Пить он начал — точнее, продолжил, — едва вернулся с прогулки с собакой, попутно продумывая дальнейшие шаги. После двух стаканов в голову пришла мысль вновь воспользоваться ловушками, присланными Уизли, и обезопасить хотя бы черный вход в дом. Оставалось надеяться, что вместо недоброжелателей в них не попадется загулявший кот, неизвестно как уходивший и возвращавшийся.        Больше всего сейчас его волновали пещеры и то, что можно в них обнаружить. Или кого. В том, что Сивый обитает именно там, Северус не особенно сомневался. А может, уже просто хотел покончить с оборотнем до возвращения мисс Грейнджер и тем самым избавить ее от старых страхов. Не последнее место в его мыслях занимала месть за пережитый восемнадцатилетней девчонкой ужас. Как бы для нее все сложилось, если бы не нависшие тени Фенрира и Беллатрисы?        О филактериях сейчас предстояло позаботиться самой мисс Грейнджер. Единственное, что мог сделать Снейп в сложившейся ситуации, — постараться узнать, сколько их всего в долине и где именно расположены. Справиться самостоятельно без магии он вряд ли смог бы, так что приходилось уповать на странный дуэт из полуниззла и джарви.        Мысли о деле хорошо помогали отвлечься от тоскливого вечера. Когда рядом сидела Гермиона, пусть и молча, дом казался живым. Северус ведь даже не заметил, когда она успела так крепко утвердиться в его реальности. Покачав в пальцах полупустой стакан, Снейп встал с кресла и подошел к фортепиано, так неожиданно ему полюбившемуся — снова благодаря упорству его напарницы и ее попыткам найти точки соприкосновения с неуживчивым соседом. Подняв крышку, он неумело прошелся по костяшкам инструмента и брезгливо поморщился. Все не то.        Он не был слепым и видел изменения, произошедшие с начала их задания. Девчонка привыкла к нему, перестала бояться, несмотря на все его приукрашенные откровения, и даже словно тянулась навстречу. Но последнее можно было списать на тоску по родным и друзьям, а он, Снейп, был единственным человеком рядом. Едва ли мисс Грейнджер разделяла его эмоции и чувства, привыкнув к его отвратительному поведению не только в школе. В последнее время Северус действительно старался сдерживаться, однако едва ли это могло перечеркнуть массу неприятных воспоминаний. Не умея прощать, Снейп никак не мог понять подобного великодушия в других людях. И как бы к нему ни были строги окружающие, по итогу он стал для себя самым строгим судьей.        Ему правда хотелось хоть как-нибудь обозначить свои намерения там, в ельнике, но не хватило смелости. Конечно, в худшем случае Гермиона бы просто решила не возвращаться в Гленн Дуб и осталась в относительной безопасности Лондона, только вот Снейпу не достало смелости рискнуть тем, что у него уже было, в попытке обрести большее. Да и что он мог бы ей дать или пообещать? Одни лишь неопределенность и сомнения. Недобитки, его бывшие товарищи, до сих пор были ой как не против увидеть его наконец мертвым. Осталось их не так уж и много, но это были лишь те недоброжелатели, о ком было известно.        Так и пусть все остается на своих местах. Он уже и так достаточно дал себе волю.       

      II

              Путешествие по Министерству в обществе Кингсли оказалось более чем непривычным. Обычно Гермиона старалась минимизировать внимание к своей персоне, но рядом с Бруствером это было невозможно. Первой реакцией служащих при попытке зайти в лифт с Министром был легкий ступор. Зато рядом с ним ее не загнали в угол, как это обычно бывало. Если ты ростом чуть выше низзла, спешащим по своим делам людям все равно, кто ты — героиня войны или очередная девочка-практикантка. Теперь же все глазели и на нее, а не только на Кингсли, отчего быстро стало неуютно, и Гермиона вспомнила, что так и не сняла с пальца кольцо Эйлин Принц. Поспешно сунув руку в карман, она принялась крутить согретый ее собственным теплом ободок, невольно задумавшись, не успел ли Северус уже влипнуть в историю.        Мучения ее не продлились долго. Лифт мелодично звякнул, и голос сверху возвестил о прибытии в Отдел Тайн. К тому времени, как они доехали до девятого уровня, людей в кабине практически не осталось, если не считать двух клерков Визенгамота, что минимизировало возможность распространения слухов — по крайней мере, более или менее достоверных.        После пятого курса Гермиона ни разу не спускалась в самый загадочный Отдел Министерства — да и кто бы ее пустил? — но прекрасно помнила длинный коридор, освещенный холодным голубоватым светом, исходящим непонятно откуда. Казалось, они с Кингсли — единственные живые люди на всем этаже. Обычно в любом помещении Министерства было слышно по крайней мере отголоски общего шума, гама и суеты. Здесь же… На ум приходили ассоциации с моргом. Прохлада и тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов. От воспоминаний по спине пробежали мурашки, и Гермиона передернула плечами, вспомнив ослепительную вспышку боли, когда Долохов попал в нее неизвестным проклятием, и блаженную темноту. Она даже не успела тогда испугаться.        В отличие от них пять лет назад, Кингсли знал, куда идти, и, кажется, не испытывал ни малейших душевных терзаний. Интересно, Снейпу комфортно находиться в подобной атмосфере? Даже подземелья Хогвартса были куда гостеприимнее, нежели эта усыпальница секретов.        — Пришли, — возвестил Кингсли, остановившись около ничем не отличавшейся от иных двери.        Гермиона, впав в мрачные раздумья, не успела затормозить и влетела Брустверу в спину, но тот вряд ли хоть что-то почувствовал. Толкнув дверь, он прошел в комнату, предположительно отведенную под архив. Хотя назвать это «комнатой» язык не поворачивался. Ожидая увидеть такие же черные плиты на стенах и полу, как в коридоре, Гермиона была удивлена, оказавшись в помещении, больше всего напоминавшем Бодлианскую библиотеку или залы Тринити-колледжа в Дублине. Она бы даже не удивилась, окажись, что настоящая арфа Бриана Бору на самом деле хранится в подземельях Министерства так же, как и великолепные книги Келлса и Дарроу, а ирландцам достались лишь искусные копии. В полумраке бесконечного зала, разгоняемом лишь редкими парящими в воздухе шарами света, было видно деревянные панели на стенах и стеллажи, теряющиеся в темной высоте. Потолка видно не было, зато под ногами оказался сложный наборный паркет. Воздух в архиве тоже был прохладным, но не таким сухим, как снаружи. Мертвенная тишина никуда не делась.        — Где хоть кто-нибудь? — прошептала Гермиона, глядя на Кингсли снизу вверх. Министр был настолько выше нее, что и сам напоминал один из монументальных стеллажей.        — Мистер Хайд! — позвал неведомого архивариуса Бруствер. Позвал совершенно не повышая голоса, но эхо зычно разнеслось по огромному залу.        — Мистер Хайд, серьезно? — не сдержалась девушка.        Будучи чистокровным волшебником, Кингсли едва ли способен был разделить ее внезапное веселье. Поинтересоваться, есть ли здесь еще и доктор Джекилл, она не успела, услышав откуда-то справа, совсем рядом с собой, шелестящий голос.        — Я здесь, Министр.        Ей хватило самообладания не заорать от испуга и неожиданности, но Гермиона все же подпрыгнула на месте и вцепилась в рукав своего спутника. Из темноты на нее пялились слабо светящиеся глаза. Кингсли, незыблемая скала, с тяжелым вздохом зажег огонек на кончике палочки и поднял ее повыше. Свечение глаз пропало, а на его месте появился невысокий сутуловатый мужчина — к удивлению Гермионы, довольно молодой, кажется, даже младше Снейпа, — морщившийся от света и заслонявшийся от него рукой. Невольно на ум пришло описание бедолаги Горлума.        — Я ведь просил вас не сидеть в темноте, — устало сказал Кингсли, опустив палочку пониже, чтобы не слепить архивариуса. Судя по его тону, спор велся давно и безрезультатно.        — Книги любят тишину и темноту, Министр.        Чтобы расслышать сказанное, пришлось напрягать слух — так тихо он говорил.        — В темноте их нельзя читать, мистер Хайд, — набравшись смелости, возразила Гермиона.        Попривыкнув к скудному освещению, она смогла рассмотреть странного человека получше. Самым бросающимся в глаза было полное отсутствие подбородка и внушительный нос — в отличие от носа Снейпа, он был прямым и вытянутым вперед, из-за чего напоминал птичий клюв. Из-под капюшона мантии свисали светлые патлы, а глаза, утратившие фосфоресцирующий эффект, выглядели водянистыми, почти белыми. Складывалось ощущение, что архивариус вообще не покидает своего поста.        Переведя на Гермиону бледный взгляд, он растерянно моргнул, будто только что ее заметил.        — Это мисс Грейнджер, мистер Хайд, — Кингсли говорил мягко и тоже негромко, — вы наверняка о ней слышали.        — Гермиона Грейнджер, подруга Гарри Поттера, героиня Второй магической войны, — пробормотал себе под нос архивариус. Говорил он слегка пришепетывая, должно быть, из-за особенностей подбородка. — Разумеется, Министр.        — Отлично. Ей нужна кое-какая информация, и я прошу вас оказать ей всяческое содействие в ее поисках.        Взгляд мистера Хайда разом стал настороженным. Он приподнял правое плечо, отгораживаясь от пришельцев, и странно, по-птичьи, наклонил голову, искоса поглядывая на Бруствера.        — Вот как? А как же мой Обет?        — Обет? — влезла Гермиона. Если речь сейчас шла о Непреложном Обете, все становилось решительно непонятным для нее.        — Вы давали его мне, и я прошу вас помочь мисс Грейнджер — это очень важно для всего магического сообщества, — слегка улыбнулся Кингсли. — Обет не примет это за нарушение, уверяю вас.        — Вы полностью уверены в ее намерениях?        Было несколько странно слышать о себе, словно ее и нет рядом, но Гермиона смолчала, предпочтя слушать и мотать на несуществующий ус.        — Абсолютно, мистер Хайд.        Архивариус перевел настороженный взгляд с Министра на Гермиону, и она подавила желание спрятаться за широкую спину Кингсли. Опасности она не чувствовала, но назвать нового знакомого иначе, чем «жуткий», не получалось. Большого труда стоило дружелюбно улыбнуться ему и протянуть раскрытую ладонь для рукопожатия. Впрочем, зря — Хайд передернулся и спрятал руки за спину.        — Это лишнее, — прошептал он и поднял взгляд на Бруствера. — Хорошо, Министр. Я помогу, чем сумею.        — И включите свет, — вздохнул Кингсли.        Первый этап поисков было решено перенести на завтра — мистеру Хайду нужно было время смириться с действительностью и подготовить место для гостьи. Гермиону обуревало любопытство, и она пыталась подобрать слова поделикатнее.        — Мистер Хайд… интересный человек, — осторожно подступилась она к Кингсли, когда они снова оказались в его кабинете. В приемной уже собрались представители Отдела магического спорта, но Министр вновь попросил их подождать.        — Да уж, — проворчал Бруствер, обваливаясь в кресло. — Я так и знал, что у тебя будут вопросы, так что задавай, но только быстро.        Первым на ум пришел вопрос, однако, не касающийся их визита в архив. Гермиона до сих пор помнила лицо Северуса, пытавшегося практически безуспешно сдержать эмоции в самом начале их экспедиции, когда он сдал Бруствера с потрохами. Теперь, по прошествии месяца, было поразительно наблюдать изменения, произошедшие с напарником, — его принятие, его откровения и внимание. По-прежнему эти метаморфозы с трудом удавалось уложить в голове.        — Я правда так надоела тебе своими инициативами, что ты отправил меня в Шотландию со Снейпом? — склонив голову к плечу, спросила она.        Взгляд Кингсли разом сделался растерянным, и Министр поспешил опустить глаза к бумагам на столе. Гермиона совершенно на него не сердилась, но все равно всплыли злые слова Снейпа, стоило увидеть старого орденского друга. Почему-то, судя по всему, Северуса тяга Бруствера пристроить ее к делам Отдела Тайн бесила гораздо сильнее, чем саму Гермиону. Наверняка не последнюю роль играло то, что у него в свое время этот выбор практически отобрали — или он сам подписался на подобное. Конечно, на ее нынешнем месте работы было довольно тоскливо и хватало волокиты, но она искренне верила, что в ее силах все изменить и помочь волшебным существам наконец получить голос в магическом сообществе Британии.        — Нет, я просто думаю, что ты не на своем месте, — пробормотал Кингсли, перекладывая папки. — Но вообще я имел в виду вопросы про архив.        — Я поняла, — улыбнулась девушка и села в кресло по правую руку от Министра. — Но да, наверное, я бываю чересчур инициативна, просто…        — Гермиона, — мягко перебил ее хозяин кабинета, — давай поговорим об этом по окончании вашего задания? Я обещаю, ладно?        — Извини… Так вот, насчет мистера Хайда. Правильно понимаю, что он дал тебе Непреложный Обет?        — Все архивариусы Отдела Тайн дают Обет действующему Министру, — Бруствер откинулся на спинку массивного кресла и потер блестящую лысину. — Строго с одним и тем же текстом, утвержденным Визенгамотом, и текст этот не может быть изменен. Это-то и погубило наставника мистера Хайда — архивариуса Кэмпиона. — Гермиона уже хотела было спросить, о чем именно гласит текст Обета, но Кингсли продолжил сам: — Архивариусы не могут помогать кому бы то ни было в поисках информации, способной навредить волшебному или маггловскому миру.        — Но сами невыразимцы вольны без ограничений использовать материалы архива? — вздернула брови Гермиона.        Кингсли усмехнулся.        — Завтра ты увидишь, сколько всего там хранится. Поверь, там не просто что-то найти без помощи мистера Хайда. Хотя он сам утверждает, что знает архивы далеко не так хорошо, как покойный Кэмпион.        — А что с ним случилось?        — Видимо, помог кому-то из невыразимцев, перешедших на сторону Волдеморта. Может, тому же Руквуду, — Кингсли пожал плечами. — Магия, знаешь ли, очень причудлива, и мало кто способен понимать ее так хорошо, как это получалось у Альбуса.       Узнав подробности хитросплетений плана покойного Дамблдора, Гермиона до сих пор не могла осмыслить его в полной мере и определиться с окончательным мнением о директоре. Так и не сумев понять, где Дамблдор безоглядно полагался на волю случая, а где его план был тем самым пониманием законов магии, она в конце концов просто решила оставить случившееся позади, насколько это вообще было возможно.       — Завтра можешь сразу же отправляться в архив, — продолжал Министр, не замечая ее задумчивости. — Запомнила, какая именно дверь нужна?        Девушка кивнула. Мучить Кингсли остальными вопросами смысла было немного, тем более что напрямую они к делу не относились, а его за дверью ждали другие сотрудники Министерства.        — Гермиона, — окликнул Бруствер, когда она почти дошла до двери.        — Да?        — Как там Северус? Надеюсь вы… сработались?        Как день было ясно, что на самом деле Кингсли волнует, насколько сильно Снейп ее извел более чем за месяц. Трудно было предположить, докладывал ли Грюм Министру только детали, непосредственно касающиеся задания, или делился еще и более личными частностями их встреч, но Кингсли достаточно хорошо знал характер Северуса и его способности, чтобы обойтись без дополнительных сведений.        — Вообще-то, да, — серьезно кивнула Гермиона. Ей очень хотелось сказать что-нибудь, способное шокировать Министра. Например, что с Северусом, если узнать его получше, очень приятно иметь дело, но девушка решила, что Снейп может счесть это слишком личным, и смолчала. — Хорошего дня, Кингсли.       

      III

              Раз уж у нее выдался свободный остаток дня, Гермиона хотела навестить родителей, но, уже добравшись до Атриума, почувствовала, как кто-то схватил ее за локоть. Огромного труда стоило удержаться и не выхватить палочку. Разум твердил, что едва ли в Министерстве в самом деле ей может грозит реальная опасность — во всяком случае, на виду у десятков людей, — но инстинкты практически взяли верх.        — Ты дурак, Рон, — прошипела Гермиона, резко развернувшись и увидев возвышающегося над ней улыбающегося парня. — Нельзя же так просто хватать ни о чем не подозревающих людей!        — Ого, — впечатлился друг, тут же поднимая руки, будто сдается. — Верно говорят, муж и жена — одна Сатана! Шипишь и в самом деле не хуже ты поняла кого.        Гермиона открыла и закрыла рот, не зная, что можно возразить. Наверное, со стороны это действительно выглядело, словно она переобщалась со Снейпом, но ведь правда вовсе не обязательно так подкрадываться!        — Просто ты меня напугал, — пробормотала она себе под нос.        — Да брось, — отмахнулся друг, — это же Министерство, а сейчас уже не война. Кстати, я как раз освободился с дежурства, может, пообедаем?        Кто бы мог подумать, что у Северуса Снейпа и Рональда Уизли есть что-то общее и это общее — любовь к еде? Гермиона не могла не улыбнуться, отметив для себя подобную деталь. А еще ей определенно нужен был друг. С Гарри они были почти как брат и сестра, но он вряд ли был способен спокойно и адекватно обсуждать ее сотрудничество со Снейпом. Рон же на удивление мирно принял случившееся и даже почти не пытался злословить насчет ее напарника, пускай в школе его и приходилось постоянно одергивать.        — McDonald’s? — посмеялась девушка. Она прекрасно знала, как Рон пристрастился к маггловскому фастфуду после войны и никогда не упускал возможности посетить любимую забегаловку.        Парень расплылся в широченной улыбке.        — McDonald’s.        Схватив Гермиону за руку, он поволок ее к одному из каминов, и вскоре они неловко вывалились в «Дырявом Котле», чуть не налетев на незнакомого согбенного старичка. Оставалось только гадать, что думал по поводу их несостоявшихся отношений Рональд, но Гермиона была безмерно счастлива оставаться его другом. Она порой размышляла о том, как все могло бы у них сложиться, и каждый раз приходила к не самым утешительным выводам. Слишком уж они были разными, и, если бы не война, о которой они тогда даже не подозревали, но которая коснулась их еще в самом детстве, вряд ли бы вообще стали кем-то больше, нежели просто однокурсниками. Теперь же Гермиона держала за руку славного парня, друга, с которым прошла огонь и воду, и между ними не было ни малейшей неловкости.        С заднего двора кабака они аппарировали куда-то на окраину города. Предоставив Рону право вести ее, куда он посчитает нужным, Гермиона в кои-то веки позволила себе расслабиться. Людей на улице практически не было, только проходя через парк они наткнулись на группу пенсионеров, занятых кто игрой в шахматы, а кто просто досужей болтовней. Картина эта была настолько мирной и обыденной по сравнению с постоянным напряжением, сопровождавшим ее пребывание в шотландской глубинке, что Гермиона снова невольно в мыслях вернулась к Снейпу. Как он там? Наверняка, стоит закончиться ингредиентам, из которых можно слепить сэндвичи, он будет питаться по утрам до открытия «Чертополоха» одним кофе, а ужинать виски.        Местный McDonald’s оказался совсем крошечным, довольно старым и, что главное, совершенно пустым. Глядя, как Рон заказывает два бургера, большую порцию картошки и десерт, не говоря уже о ведре газировки, Гермиона, посмеиваясь про себя, представила себе Снейпа с подобным заказом. Хотя газировка ему бы вряд ли понравилась…        — Ты-то будешь заказывать? Давай, Гермиона, я угощаю!       Спорить с Рональдом по поводу еды было бесполезно — в этом он очень походил на мать, разве что не готовил на целый полк солдат.       — Чизбургер и колу, пожалуйста.       — Так-то лучше, — серьезно кивнул парень.       Забрав заказ у сонной кассирши, они устроились в дальнем углу и по старой привычке, оставшейся с блужданий с палаткой, набросили Muffliato. Если можно было предположить, из-за чего, точнее, из-за кого Снейп создал Sectumsempra, то с заклинанием глухоты возникали вопросы. Можно набраться наглости и спросить у него при встрече.       — Снейп еще не обнаружил, что теперь красуется на карточках от лягушек? — ехидно поинтересовался Уизли.       — Откуда бы? Грюм, хвала Мерлину, подобным не интересуется.        — Кстати, его кривая рожа там тоже есть.        — Даже не сомневалась, Рональд, — хмыкнула Гермиона.        — Ну а как тебе вообще в этой глуши?        Рассказывать подробности дела было нельзя, но хотелось поделиться хоть чем-то. Рон тоже понимал, что выспрашивать детали задания бесполезно, и его интерес вряд ли был на пустом месте.        — Дай-ка угадаю, ты поспорил с Фредом и Джорджем о том, как мы уживемся со Снейпом? — подняв брови, поинтересовалась она, впрочем, совершенно без раздражения. Мальчишки остаются мальчишками — должен же быть какой-то островок стабильности в их изменчивом мире. — Ну, или о чем-то типа того?        — Вполне возможно, — хитро косясь на нее, ответил друг. — Если подыграешь, поделюсь с тобой выигрышем.        — Так и о чем спор?        — А ты Снейпу не расскажешь?        — Мерлин, ты как будто до сих пор в школе. Не расскажу.        — Ну знаешь, — притворно возмутился Рон, — в школе или нет, но это Снейп, и теперь он не обязан держать себя в руках, так что проклясть может быстрее, чем Пламптон поймал снитч.        — Мы же договаривались без спортивных метафор, — вздохнула девушка. Стоило признать, доля правды в словах Рона была, но любопытство было сильнее тяги читать морали.        — Эти два остолопа уверены, что вы со Снейпом на самом деле два сапога пара и… кажется, Фред сказал «споетесь».        — А ты?        — А я уверен, что ты снова его подожжешь.              — Ты такой дурак, — с нежностью ответила Гермиона, глядя, как Рональд принялся уплетать один из заказанных бургеров и уже успел перепачкать веснушчатый нос в соусе.       — Ну, а если серьезно, — парень с трудом проглотил не прожеванный толком кусок и поспешил запить его, — как вы там вообще? В смысле, Снейп, конечно, выглядел в последний раз не таким мудаком, как обычно, но я все равно за тебя переживаю, — тут он смутился и залился краской от глаз до шеи. — Ну… ты понимаешь.        — Ох, Рон… — Гермиона потерла лоб.        Даже она, узнав о том, что им предстоит изображать молодоженов и жить под одной крышей, не подумала напугаться Снейпа в этом плане. Он бы скорее изничтожил ее морально, чем прикоснулся и пальцем — может, подобное впечатление создавалось из-за его прошлого и пронесенной сквозь года любви к Лили Эванс, пусть подобные чувства по здравому размышлению и казались не вполне нормальными. Друзья, словно чувствуя вину за случившееся в мэноре, с того времени принялись ее опекать, зачастую совершенно без повода, но Северус, при всей его неоднозначности и подчас сомнительных моральных качествах, вел себя с ней прилично. Особенно после того, как не столько вытянул из нее признание, сколько догадался сам о случившемся. Гермионе становилось за него обидно, каждый раз, когда она слышала неловкие вопросы Гарри и Рона.        — Он, может, и не подарок, но вам с Гарри совершенно не о чем волноваться.        Было важно не выложить Рону чересчур много в попытке успокоить его и, чего греха таить, расположить хоть немного к Снейпу.        — Северус топит камин, — при этих словах, вырвавшихся абсолютно непроизвольно, друг вытаращился на нее похлеще, чем когда увидел Виктора среди прибывших в Хогвартс студентов Дурмстранга.        —Все же «Северус»?        — Мы живем вместе месяц, странно было бы называть его «мистер Снейп», не находишь? — с легким раздражением, пытаясь скрыть смущение, напомнила она.        Впрочем, Снейпу это не мешало в большинстве случаев называть ее «мисс Грейнджер», лишь изредка сбиваясь на имя. Рон косился на нее крайне недоверчиво, но комментарии, если они у него и были — определенно были, — оставил при себе.        — Мне продолжать?        — Пожалуйста.        — Так вот, он топит камин, колет дрова… Представляешь, он даже ест все, что я приготовлю, — Гермиона негромко посмеялась, вспоминая, как напарник безропотно ел и пережаренное мясо, и твердокаменную овсянку. — Все правда не так уж и плохо.        — Но ты же не умеешь готовить…        — Да, Рональд, спасибо, я в курсе, — снуло согласилась она.        Покачав головой, Уизли вгрызся в оставшуюся половину бургера. Видок у него был озадаченный и по-прежнему недоверчивый.        — Просто поверь, у Северуса…        — Мерлиновы подштанники, Гермиона, — взмолился он, — я уже понял, что ты можешь звать Снейпа по имени, но, умоляю, не перебарщивай — у меня мурашки по спине. Это противоестественно!        Подумать только, Рон успел стать аврором, не говоря уже про их мытарства, а до сих пор так боится Снейпа… Но, положа руку на сердце, не вела ли она сама себя примерно так же, стоило узнать, с кем предстоит иметь дело?        — Ладно, ладно… Я хотела сказать, у него нет никаких плохих намерений, — Гермиона поскребла пальцем застарелое пятно на подносе, тщательно обдумывая следующие слова. — Знаешь, он догадался о случившемся в мэноре — не спрашивай как. И с тех пор вообще многое изменилось. Сев… Снейп стал спокойнее, что ли? Не всегда, конечно, но все-таки. А еще, оказывается, он разозлился, когда узнал, что Кингсли пытается подыскать мне место получше, чем Отдел волшебных популяций.        Рон фыркнул с набитым ртом, и Гермиона поняла, как неоднозначно для него прозвучали последние слова.        — Да нет же, я имею в виду, он считает, что раз я сделала выбор, то не нужно тащить меня куда-то силком.        — Не будь я уверен, что мы сейчас говорим о Снейпе, — Рональд страдальчески закатил глаза, — я бы решил, что речь о каком-то парне, который на тебя нехило так запал.        — Что? — сипло переспросила Гермиона, чувствуя, как во рту мигом пересохло.        — Ты же знаешь, я тебя люблю, но твоя еда совершенно несъедобная. Одно это заставляет задуматься, не говоря уже про все остальное, — друг закинул в рот последнюю горсть картошки и довольно вздохнул.        — Он просто не умеет готовить.        — Так ты…        — Я знаю, Рон! Не обязательно напоминать об этом через слово.        Он примирительно поднял руки, одна из которых была занята остатками бургера, а вторая — стаканом колы.        — Короче, я рад, что вы друг друга не сожрали. Но ты можешь не говорить об этом Фреду и Джорджу? А! И будешь свой чизбургер или что?        — Забирай, — пробормотала Гермиона, думая уже совершенно об ином.