Часть 35

      I

             

      13 ноября 2001 года,

      вторник

             Снейп мрачно уставился на закипающий кофейник. Ночь прошла просто ужасно. Он не уставал удивляться тому, что успел привыкнуть к сопящей и вертящейся у него под боком девице. Сейчас этого чертовски не хватало, и Северус, стоило впасть в дрему, почти сразу выныривал на поверхность, поддаваясь безмолвию дома, услужливо подкидывающего самые дурные воспоминания и мысли. Хотя он не присутствовал в мэноре, когда Фенрир забавлялся со своей жертвой, Снейп достаточно хорошо знал оборотня и мог представить произошедшее, как если видел бы все собственными глазами. Должно быть, если дружба Грейнджер с Поттером и Уизли не сошла на нет от обоюдной неловкости после представшего парням зрелища, эта троица останется вместе до гробовой доски. Тут было чему позавидовать… Но Снейп пообещал быть честным с самим собой и испытывал большие сомнения относительно собственных способностей к дружбе. Уж тем более не после всего, что он успел натворить. Ставить другого человека превыше себя требовали не только самые возвышенные чувства, но и куда более обыденные вещи. Северус не был уверен и в готовности вновь пойти на жертвы ради кого-то другого. Приятно было переживать только за себя, но вместе с тем подобное отношение делало его существование каким-то пустым.       Очнулся он, когда кипящий кофе начал литься через край. Чертыхнувшись, Северус подавил желание швырнуть ни в чем не повинный кофейник в стену. Сир и невесть откуда взявшийся Живоглот смотрели на него с осуждением. Не хватало еще от одиночества, до того сопровождавшего его почти всю жизнь, а теперь навалившегося подобно неподъемному валуну, начать разговаривать со зверьем.       — Чем попусту пялиться, лучше бы разнюхал со своим блохастым дружком, есть ли вокруг еще филактерии, — прошипел Снейп, глядя на кота.       Тот, мало впечатлившись, презрительно моргнул и принялся намывать заднюю лапу, задрав ее выше головы. За окном шел дождь, смешанный со снегом, и наглое животное не очень-то спешило выполнять поручение. Северус подумывал лишить Живоглота пайка, но очень живо представил укоряющий разочарованный взгляд мисс Грейнджер и сдался.       Ему и самому не хотелось тащиться в горы в такую погоду, но откладывать вылазку в долгий ящик смысла не было. Чем дольше они возились, тем выше был риск нового нападения Фенрира, и так затихшего после убийства Энгуса: ни тебе очередной охоты на оленя, ни визитов к дому… Был еще и Эмери, которого Северус в последние дни не встречал в деревне. На похоронах доктор вел себя спокойно и чинно, но Снейпу привиделась в нем чрезмерная задумчивость и некоторая заторможенность, что не было редкостью после чар Забвения. Очень на руку пришелся отъезд Долохова, способного без труда понять причину странного поведения сына. Оставался еще Руквуд, но о нем ничего не было слышно с их небольшой стычки в «Мечтах» — Снейп подозревал, что очень ощутимо повредил спину бывшего соратника. Что же касается Сивого, в плане волшебства он никогда не был силен и вряд ли способен должным образом истолковать поведение Эмери.       В попытке занять себя Снейп в который уже раз расстелил на столе карту местности, которую помнил наизусть. Если Фенрир и в самом деле обитает в тех пещерах, Мантия Поттера несомненно пригодится, но вот запах она скрыть была не в состоянии, а старый оборотень и в виде человека на порядок превосходил по обонянию даже Северуса. С этим нужно было что-то делать.       В подвале по-прежнему лежали метлы, привезенные мисс Грейнджер. Оставалось проверить винтовку.       Так же остро стоял вопрос и с выбором времени экспедиции, но если уж в его планах было воспользоваться метлой, день, несмотря не на самую благоприятную для наблюдений погоду, отпадал.       — Донал, ты охотишься? — поинтересовался Снейп у хозяина «Чертополоха».       Выбраться в деревню его заставил голод. Мерзкая погода и близость дементоров никак не улучшали настроение Северуса, но и обычно благожелательный Донал сегодня больше напоминал снеговую тучу, нависшую над долиной.       — Здесь все охотятся, — проворчал он. — Тоже хочешь? Обратись к Гаррету — уверен, он все организует.       — Не хочу таскаться с кем-то, — не менее жизнерадостно ответил Снейп, вымакивая куском хлеба остатки подливы. — В детстве отец брал меня на охоту, но ходили на птицу. — Разумеется, это было чистой воды брехней. — Ружье у меня есть, проблема в том, чтобы олень меня не учуял.       Бармен фыркнул.       — Дай угадаю. Первой твоей мыслью было обтереться дерьмом? Не отвечай, я по лицу вижу.       Домой Снейп вернулся нагруженный резиновыми сапогами, различными травами, клочками овечьей шерсти, новой курткой, охотничьим билетом, а также советами Донала, его скепсисом и шутками о нечаянных холостых днях.       

      II

             Гермиона и в самом деле не считала мистера Хайда опасным, но наладить контакт с ним хотелось, особенно в свете предстоящей совместной работы и его изначального к ней недоверия. Ничего об архивариусе, кроме вероятной принадлежности к роду человеческому, ей известно не было. Если же судить по другому странному человеку, еда являлась универсальным языком дипломатии.       Больше месяца Гермиона прожила, практически не используя магию — не считая редких призывов патронуса в гостях у Грюма. Собираясь с утра пораньше в Министерство, она уже по привычке обходилась без волшебства и лишь на выходе, обувшись, вспомнила об оставленном в гостиной кошельке. Простейшие чары призыва удались со второго раза, чего не случалось даже в Хогвартсе, когда они только изучали их с профессором Флитвиком. Сделав себе пометку почаще использовать магию, Гермиона поспешила на Чаринг-Кросс-роуд — многие волшебники, жившие в домах без каминов, пользовались «Дырявым Котлом» в качестве перевалочного пункта. К ее облегчению, аппарация прошла без осложнений.       — Доброе утро, Том.       — Доброе утро, мисс Грейнджер, — радушно отозвался хозяин кабака. — Давненько вас не было видно.       — Да, так получилось. Можно, пожалуйста, мне с собой два сэндвича с ветчиной и ваши бисквиты?       Взятка для мистера Хайда была весьма незамысловатой, но какой англичанин, пусть и волшебник, откажется от сэндвичей и бисквитов? Не может же архивариус питаться одной книжной пылью. Или сырой рыбой…       В лифте ей встретилась пара коллег, выразивших недоумение по поводу долгого отсутствия и того, что Гермиона не торопилась выходить на четвертом уровне. Она, так и не сняв кольцо, поспешила спрятать в карман пальто левую руку. Наверное, стоило обзавестись флаконом-другим Оборотного зелья для подобных случаев.       Сегодня до девятого яруса Гермиона доехала одна. Без Кингсли привычное дзыньканье лифта и безразличный голос, возвестивший о прибытии в Отдел Тайн, с еще большей живостью воскресили в памяти их отчаянную вылазку. Страшно было подумать, что с ними стало бы, не предупреди Снейп Орден.       Темный коридор Гермиона преодолела едва ли не бегом, только бы поскорее добраться до двери в архив. После вчерашнего визита она ожидала попасть в по-прежнему темный зал, освещенный мертвенным светом парящих шаров, но, видимо, внушение Кингсли возымело действие и архив предстал перед ней во всей своей библиотечной красе, однако громадные стеллажи по-прежнему уходили в темную невидимую бесконечность потолка и глубину зала.       — Мистер Хайд? — Гермиона старалась, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя под ложечкой неприятно сосало. Архивариуса нигде не было видно, но можно было не сомневаться в его близком присутствии.       — Мисс Грейнджер, — непонятно откуда раздался пришепетывающий шелестящий голос, — вы вовремя.       Складывалось ощущение, что Хайд боится куда сильнее, чем Гермиона, но от этого легче не становилось.       Неподалеку от входа располагалась стойка со шкафом картотеки, напоминавшим библиотекарские. Подойдя к стойке, Гермиона провела по ее поверхности пальцем, прочертив в пыли полосу, — очевидно, архивариус давненько не пользовался своим рабочим местом.       — Так что вас интересует, мисс Грейнджер? — продолжал он, так и не показавшись на глаза.       — Мистер Хайд, думаю, нам будет проще общаться, если я смогу вас видеть.       Нельзя было с полной уверенностью сказать, в самом ли деле ей послышалось натужное сопение или просто разыгралось воображение.       — Министр велел вам во всем помогать, — донесся голос из-за спины, и Гермиона, не удержавшись, тоненько взвизгнула, моментально развернувшись.       — М-мистер Хайд, — глубоко вдохнув, просипела она, — пожалуйста, не нужно так делать.       — Как? — со всей искренностью удивился он, вместе с тем повесив птичий нос.       — Подкрадываться.       В светлых глазах отразилось полнейшее непонимание предъявляемых ему претензий, но спорить архивариус не стал и просеменил к картотечному ящику. Очевидно, роста он был вполне среднего, но, сильно сутулясь, казался едва ли выше Гермионы, не способной похвастаться возможностью самостоятельно дотянуться даже до средних полок книжных шкафов хогвартской библиотеки.       Мистер Хайд, моргнув, уставился на Гермиону, явно не собираясь повторять вопрос. Привыкнув держать в секрете все, касающееся их со Снейпом задания, она была вынуждена сделать над собой усилие, чтобы поделиться с кем-то даже малой толикой информации.       — Меня интересует информация о дементорах, сэр. В частности, об артефактах, способных их заточить, — она задумчиво почесала кончик носа. — Или о чем-то, что может повлиять на магию — исказить ее, например.       Архивариус снова моргнул. И снова. Иной реакции не последовало, и Гермиона уже собиралась потревожить его, как Хайд сам встрепенулся и засеменил куда-то в темноту стеллажей. Немного помедлив, девушка, так и не дождавшись приглашения, рискнула последовать за ним.       Он что-то бормотал себе под нос, оглядываясь по сторонам. Прислушавшись, Гермиона смогла различить какие-то отдельные слова на латыни и постоянно повторяющееся: «Нет… нет… нет…». Наконец Хайд так резко остановился, что девушка впечаталась ему в спину, чуть не сбив с ног — кажется, у нее появилась новая дурацкая привычка. Пришлось придержать его под руку, но архивариус поспешно, с прытью, которой от него никак нельзя было ожидать, отпрыгнул от нее и принялся вытирать ладони об мантию, хотя Гермиона их и не касалась.       — Извините, — неловко пробормотала она, тоже отступив на шаг.       — Идите сюда, мисс Грейнджер.       Еще десяток шагов, и они остановились между двух совершенно одинаковых шкафов ничем не отличающихся от остальных. Хайд кивнул на один из них.       — Вот, — говорил он так, словно сказанное все объясняло от и до.       Гермиона до хруста в шее задрала голову, но так и не смогла разглядеть верхушку стеллажа. Как бы она ни любила книги, но сейчас такое обилие материалов играло против них. Мистер Хайд не стал пояснять, чего именно касаются сведения, содержащиеся в документах, расположеных на указанном им стеллаже, а Гермиона постеснялась спросить.       Архивариус чему-то кивнул и зашаркал обратно. Мантия волочилась за ним по полу.       Не зная, как свитки могут отреагировать на магию, девушка набрала полные руки манускриптов и не спеша направилась в начало зала, где приметила несколько столов для работы. Прямо впереди маячил свет, но между рядами полок было сумрачно, словно в лесу в дурную погоду. Сколько бы Гермиона ни шла, свет не становился ближе. Создавалось впечатление, будто на обратном пути она прошла гораздо большее расстояние, да и мистера Хайда не было видно. Становилось жутковато, и уже хотелось окликнуть единственного живого обитателя этого бумажного склепа, как вдруг стеллажи расступились и она оказалась около входа. Архивариус вновь как сквозь землю провалился.       Решив заняться делом и не отвлекаться на здешние странные порядки, Гермиона разложила свитки и книги на одном из столов — на удивление чистых от пыли. Пытаясь понять, с чего начать, она никак не могла отделаться от ощущения, что за ней неусыпно следят.       Любопытство и тяга к знаниям, а также желание поскорее раскрыть тайну филактерии из Гленн Дуба взяли свое, и Гермиона с головой погрузилась в исследования. И чем больше она читала, тем больше понимала, что так недолго окончательно запутаться. Большинство прочитанного было лишь неясными теориями и домыслами о природе дементоров. Истории Разидиана, Экриздиса и некоторых других темных волшебников, попытавшихся поставить этих жутких существ себе на службу, — у кого-то это получилось, у кого-то нет. Последствия для последних были самыми плачевными.       Попался ей и какой-то маловразумительный текст, написанный нетвердой рукой, будто автор был вусмерть пьян. Именно этим можно было объяснить его заверения о том, что ему якобы удалось уговорить дементора не высасывать душу. Впрочем, автор не сообщил, как именно это у него получилось.       И наверняка подобного сомнительного мусора в архиве было немало.       Здесь даже время словно текло по-иному. Просмотрев больше десятка свитков, книги Гермиона решила оставить на вторую половину дня — однако, взглянув на наручные часы, увидела, что стрелки едва подобрались к полудню. От витавшей в воздухе пыли неимоверно саднило горло и хотелось пить, но нигде не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего графин. Будучи хорошо воспитанной гостьей, Гермиона постеснялась без спроса использовать Aguamenti, тем более в непосредственной близости от книг.        — Мистер Хайд? — несмело позвала она, но ответом в этот раз была тишина. Помедлив, девушка робко добавила: — Сэр?        — Что-то случилось?        Архивариус появился из ближайшего к ней прохода и нес с собой стопку свитков.        — Очень хочется пить… И уже почти время обеда.        Хайд дотащил свою ношу до стойки и испытующе покосился на Гермиону, будто бы оценивая ее умственные способности и возможность доверить ей столь опасное оружие, как стакан воды.        — Можете воспользоваться чарами, — прошелестел он. — Только отойдите подальше от стола.        Должно быть, Гермиона выбрала не лучшее время, но иного шанса могло не представиться. Покопавшись в сумке, она вытащила завернутые в пергаментную бумагу сэндвичи из «Дырявого Котла». Архивариус сразу же нахмурился и повел несуразным носом.        — Вы бы не хотели перекусить, мистер Хайд? Ничего такого, просто сэндвичи с ветчиной.        — Перекусить? — непонимающе переспросил тот.        — Ну да. Сейчас время обеда.        — Обеда?        Гермиона начинала сомневаться, что имеет дело с человеком. Вместе с тем ей стало до ужаса жаль этого нескладного хранителя тайн магического мира, который он наверняка не видел долгие годы. Вздохнув, она отошла к свободному столу и развернула хрусткую, пусть и немного испачканную в соусе бумагу.        — Я захватила и для вас.        Он в очередной раз моргнул.        — Для меня?        — А еще бисквиты. Ну же, соглашайтесь!        Настороженно вновь принюхавшись, подобно довольно нелепому животному, мистер Хайд семенящей походкой направился к Гермионе. Благожелательно улыбнувшись чудаку, она протянула неразвернутый сэндвич и поставила на стол картонную коробочку с упомянутыми бисквитами.        — Приятного аппетита.        Архивариус внимательно следил за ней и сам не торопился приступать к еде до того, как гостья не прожевала первый кусок.        — Похоже на то, что мы ели в «Дырявом Котле», когда делали покупки к Хогвартсу, — совершенно неожиданно сообщил он, прикончив половину сэндвича.        Слава Мерлину, Богу или кому угодно — все же человек. Ну, или кто-то типа.        — Это как раз оттуда, — заулыбалась Гермиона. — Я зашла перед работой.        Мистер Хайд не торопился продолжать разговор, вернувшись к сосредоточенному жеванию. Очень не хватало чая, но Гермиона удовольствовалась стаканом воды. Правда с тем, чтобы превратить обычную шариковую ручку в стакан, у нее с непривычки возникли небольшие проблемы.        — Скажите, мистер Хайд, — набравшись смелости, она решилась задать вопрос, не имеющий напрямую отношения к делу, — вы знакомы с Северусом Снейпом?        Стоило до того мирному архивариусу услышать имя ее напарника, как он мигом ощетинился. Светлые глаза яростно, но вместе с тем обиженно блеснули.        — Ужасный, кошмарный человек! — прошипел он.        Не то чтобы Гермиона считала нужным спорить с этим утверждением, но ей требовались пояснения, особенно от такого человека, как Хайд. Впрочем, просить не пришлось — плотину прорвало.        — Он пишет заметки на полях книг и в свитках! — практически взвыл хранитель, и в голосе его была такая мука, будто Снейп у него на глазах зверски замучил и убил десяток лунтелят, а после ощипал феникса и сварил его в крови единорога. — Это сущее варварство!        Несмотря на то что с последним утверждением Гермиона была согласна, она с трудом подавила улыбку, которую в сложившихся обстоятельствах можно было счесть издевкой. Похоже, от старых привычек Снейп так и не смог избавиться.        Мистер Хайд жалобно причитал еще некоторое время, кляня непочтительного невыразимца на чем свет стоит, но вдруг замолчал на полуслове и засеменил обратно в темноту, оставив Гермиону в недоумении и с нетронутой коробкой бисквитов.             

      III

      

      14 ноября 2001 года,

      среда

                    По совету Донала пришлось на сутки перенести охоту, точнее, вылазку в пещеры. Новая куртка и остальная чистая одежда была помещена в пакет с травами и шерстью, чтобы отбить человеческий запах. Фенрира подобная гамма скорее бы смутила, но не учуять ее он не мог и можно было по крайней мере надеяться, что так он не опознает Снейпа.       Также Доналом было предписано воздержаться от пищи с резким запахом и алкоголя, и теперь Северус плохо понимал, как ему скоротать вечер и уснуть ночью.       Ожидание его просто убивало. Не так давно он увещевал Гермиону, что иногда лучшее из возможных действий — бездействие, а сейчас сам был готов лезть на стену. Весь вечер у камина он размышлял, что делать при встрече с Сивым. Ответ был очевиден: пристрелить. Помимо очевидных плюсов, связанных со смертью оборотня, Северус надеялся еще и на то, что это послужит своеобразным толчком для дальнейшего развития событий, на что он до сих пор мог влиять лишь очень и очень опосредовано. Эта деревня, этот дом успели ему опостылеть — особенно за последние сутки, проведенные в одиночестве.       Верно говорят, лучшее — враг хорошего. Он был вполне доволен своей послевоенной жизнью до сих пор, но теперь предыдущие три года, не говоря уже о предыдущих десятилетиях, казались ему бледным подобием чего-то настоящего. Совершенно точно не стоило впускать в сложившуюся размеренную повседневность девчонку, способную перевернуть все вверх дном, как бы Снейп ни сопротивлялся. И делала она это совершенно не специально. Просто он — старый дурак, поддавшийся на простое человеческое отношение.       Задумчиво покрутив на пальце кольцо, Северус в сердцах плюнул и отправился спать.       Ожидаемо, проклятый сон никак не шел.       Лучше бы ему в голову и дальше лезли мысли о кровавой расправе над Сивым, а не воспоминания о мисс Грейнджер и ее обещании скучать. Кто-нибудь хоть раз по нему скучал? Мерлин, как он жалок.        Но нельзя было не заметить, что она, даже если и уходила спать раньше него, скорее дремала до его прихода и лишь после уже крепко засыпала. Не всегда сон ее обходился без пробуждений от кошмаров, но чем дальше, тем реже случалось подобное. И как она теперь? Так же пялится в потолок, как и он?       Прокляв все на свете, Снейп сел на диване. Что там мисс Грейнджер говорила про средства от бессонницы?       Северус видел, как она включала телевизор и проигрыватель кассет. Пришлось повозиться, но вскоре комнату помимо почти догоревшего камина осветил экран и огласила задорная мелодия. Завалившись на бок, Снейп подложил локоть под голову и уставился в телевизор…       Проснулся он задолго до рассвета. По экрану с противным монотонным шипением бегали мириады черно-белых мурашек, и никого из героев сериала видно не было. Поморщившись, Снейп встал и выключил проклятый ящик, будучи полностью уверенным, что тот сломался. Голова была отвратительно тяжелой после не более чем четырех часов сна. В комнате за это время заметно похолодало — этой ночью, в отсутствие мисс Грейнджер, можно было не утруждаться с поддержанием огня в камине.       Это утро напоминало его унылые скитания по дому в Паучьем тупике по окончании войны и возвращении из Мунго: такое же бесцельное и бестолковое. Сварить кофе, не утруждая себя даже минимальной готовкой, наесться хлеба и сыра и пройтись с псом вокруг дома в предрассветных сумерках. Сир вел себя мирно, что уже успокаивало, а на выпавшем вновь за ночь снегу не было никаких посторонних следов. Уж не ушел ли Фенрир из долины?        С обнаружением филактерии стали понятнее мотивы оборотня, действовавшего, очевидно, с подачи Долохова, — по собственному разумению Сивый никогда бы не стал принимать Аконитовое зелье, сдерживающее звериное безумие. В ином случае среди жертв был бы далеко не один бедняга Энгус. Зато смерть ребенка подтвердила намерения Пожирателей: скорбь делала людей куда более легкой добычей для дементоров, а смерть мальчишки в таком замкнутом сообществе затронула не только его родителей. Дурные сны жителей Гленн Дуба и стихший в «Чертополохе» смех подтверждали теорию Северуса.        Его смущало отсутствие новых вспышек магии среди магглов — Джоан была последней удавшейся жертвой. Что Эмери решил насчет самого Снейпа, оставалось загадкой. В конце концов, можно было подумать, что зелье просто испортилось. И вряд ли раньше проводились опыты на волшебниках, чтобы однозначно сделать выводы относительно человека из коттеджа на окраине.        С другой стороны, Антонин был слишком умен и прозорлив, чтобы не понять, насколько подозрительно выглядит происходящее в Гленн Дубе. Министерство просто не могло не заинтересоваться подобным, тем более что пострадавшие магглы были эвакуированы. Чем больше Снейп размышлял, тем больше уверялся в том, что Джоан стала практически случайной жертвой Эмери и его нетерпеливости — нападение на нее вряд ли было совершено с согласия Долохова-старшего. Скорее всего, отцу после спешно пришлось прибирать за сыном, и в этот раз удар пришелся на Сазерленд, бывшую в курсе происходящего, — через нее можно было легко управлять расследованием. И вот ее внезапное исчезновение уже нельзя было не заметить… Но Долохов очень вовремя для Северуса убыл на континент. Слишком много белых пятен и предположений — оставалось порадоваться, что мисс Грейнджер сейчас находится в относительной безопасности Лондона.        День тянулся отвратительно медленно. Винтовка была проверена слишком быстро, а до темноты оставался еще далеко не один час.        Кот Гермионы опять куда-то слинял, и Северус искренне надеялся, что тот отправился на поиски остальных филактерий. Если они, конечно, существовали.        Он вновь зачем-то подошел к фортепиано и попытался изобразить что-то, хоть отдаленно напоминающее музыку, но попытка вновь увенчалась обидным провалом. Ближе к середине дня Северуса сморило в кресле у камина, и вскоре он проснулся с отвратительно тяжелой головой и одеревеневшей шеей. В настолько поганом настроении он не был со времен своего директорства.        К его облегчению, темнело рано, а низкие тучи не пропустили бы лунный свет, и можно было не особенно тревожиться о маскировке. Мантия-невидимка при полете была более чем бесполезна, и не хватало еще потерять ее, а потом выслушивать претензии Поттера.        Приняв душ с брусковым мылом, чтобы максимально смыть собственный запах, Северус вытащил из пакета чистую одежду, оставленную вчера пропитаться ароматом трав. От вещей весьма ощутимо пахло хвоей, полынью, вереском и, кажется, лигистикумом. Увидев, что человек одевается, Сир робко завилял хвостом, но Снейп отрицательно покачал головой, и пес разом сник.        — Я вернусь, — нехотя проворчал Северус, походя погладив Сира по голове. В эти дни он чувствовал, что они с дирхаундом, лишившись общества мисс Грейнджер, находятся в одной лодке.        Когда Снейп вышел из дома, перекинув через плечо винтовку и пряча под курткой Мантию, за горами на западе, бросая последний бледный отсвет, садилось солнце. На то, чтобы спуститься в подвал за метлой и вернуться, ушло не больше двух минут, но этого времени хватило, чтобы из окружающего мира разом ушло последнее и без того скудное тепло, несмотря на непоздний час уступив место резко опустившейся ночи. Не было ни прощального цветного зарева, отражавшегося от облаков, ни каких-то вечерних полутонов. Как будто кто-то захлопнул тяжелую крышку сундука.        Подойдя к кромке тихо плещущегося озера, Северус едва смог различить Гленн Дуб на противоположном берегу: редко в каком окне горел свет, а силуэты домов практически сливались с окружающим бесцветным пейзажем. Теперь, когда время наконец пришло, Снейп медлил. А если Фенрир уйдет? Оборотни — живучие твари. Их прикрытие — если его еще не раскрыли, в чем Северус сомневался, — пойдет псу под хвост, и придется искать Долохова с подельниками по всему свету.        Он ненавидел сомнения, торг с самим собой и рассуждения на тему «а что, если?..»        Лететь против ошалевшего ветра нагорья было удовольствием весьма и весьма сомнительным. Снейп мысленно поблагодарил мисс Грейнджер за купленную для него шапку, но вот делать это вслух был вовсе не намерен. Полет занял куда меньше времени, чем если бы он отправился в путь пешком, но к тому моменту, как он увидел уже знакомый сарай и остов коттеджа, где им пришлось коротать ночь, лицо и руки онемели от холода. В темноте вход в пещеры не было видно, и Северус, снизившись так, что ноги почти касались земли, полетел вверх по склону, попутно силясь высмотреть хоть какие-то следы пребывания оборотня. Очень некстати с неба повалили крупные хлопья снега, делавшие видимость практически нулевой.        К своему вящему удивлению, добравшись до конца довольно пологого взъема, который можно было одолеть пешком и ведущего непосредственно к горе, Снейп наткнулся на едва заметную в темноте расселину, куда свободно мог пролезть взрослый человек, но практически невидную снизу, — неудивительно, что здесь в давние времена прятались мятежники, скрываясь от королевского преследования. Спешившись, он припрятал метлу в приземистые кусты можжевельника и, достав из-за пазухи Мантию, тщательно укутался в невесомый материал. Даже несмотря на всю ответственность момента и свои недавние сомнения, Северус не на шутку задумался над тем, чтобы все же ненароком избавить Поттера от столь тяжкого бремени одного из Даров Смерти.        В расселину не задувал ветер, и вокруг стояла просто невероятная тишина, однако легко нарушаемая малейшим движением. Идти приходилось очень медленно, тщательно выбирая, куда поставить ногу. Северус даже подумывал вернуться за метлой, но вскоре расселина пошла вниз, превращаясь в пещеру едва выше человеческого роста, и ему пришлось отказаться от идеи.        С палочкой он чувствовал бы себя несомненно куда увереннее, но приходилось довольствоваться винтовкой, хотя древко по обыкновению и покоилось в рукаве свитера на случай необходимости принять крайние меры. На входе в пещеру Снейп остановился и прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, зато отчетливо тянуло тухлятиной и старой мокрой шерстью. Сглотнув, он поудобнее перехватил «Ли-Энфилд» и, как было написано в старой военной брошюре, проверил лишний раз предохранитель.        Если им доведется столкнуться с Фенриром, на все про все будет едва ли больше секунды или двух. Немного успокаивали практически полное отсутствие движения воздуха и застаревшая вонь, затруднявшие возможность учуять пришельца.        Невзирая на царивший холод и сырость, Северус почувствовал, как у него между лопаток стекает холодный пот. Он боялся, чертовски боялся, пусть и не собирался признаваться в этом — у него были собственные страхи, связанные с оборотнями, благодаря трусливому ублюдку Блэку. Сейчас Снейп даже опасался моргать, чтобы в следующий миг не обнаружить перед собой раззявленную истекающую слюной волчью пасть. И наплевать, что еще не полнолуние.        Пещера оказалось неглубокой, но Снейпу показалось, что он тащился не один час, едва-едва переставляя ноги и замирая при любом шорохе. О том, что он прибыл на место, возвестили усилившиеся до предела запахи псины и разложения. Помедлив, Северус достал коробок и чиркнул спичкой, подняв ее повыше, и тут же поудобнее перехватил винтовку одной рукой.        Пламя горело ровно, не выплясывая и позволяя рассмотреть, за неимением лучшего слова, убранство небольшой каверны. У самой дальней стены была импровизированная лежанка из сосновых лап, поверх которой бросили старый ватный матрас. Там же рядом лежали обглоданные кости, а на естественном выступе, напоминавшем банальную полочку, покоилась целая оленья голова, к которой оборотень почему-то не притронулся и оставил гнить, — именно она, по всей видимости, и служила главным источником смрада. Опустив взгляд, Северус обнаружил, что одной ногой вступил в давно потухшее костровище, при ближайшем рассмотрении которого он обнаружил, что оно даже отсырело, хотя неподалеку валялся запас дров и — удивительно — несколько пустых консервных банок.        В том, что здесь долгое время жил Сивый, сомневаться не приходилось. Но он бросил жилище отнюдь не вчера, оставив незадачливого преследователя с носом.       От злости, уже нимало не скрываясь, Северус со всей силы пнул консервную банку в стену, и пещера отозвалась ему на тысячу голосов.