Часть 37

      I

      

      23-24 ноября 2001 года,

      четверг–пятница

              Гермиона не проснулась и когда Снейп поднял ее на руки, чтобы перенести в постель. Он никогда не отличался физическими данными, но девчонка показалась ему практически невесомой. Она что-то невразумительно пробормотала во сне и сморщила нос, на что Северус не сдержался и закатил глаза.        Укладывая мисс Грейнджер на застеленный диван, Северус решил ничего не делать с ее одеждой, в частности, толстым вязаным свитером, и просто накрыл одеялом. Выпрямившись, он замер, глядя на девушку и невольно думая, как неприятно, должно быть, его поведение выглядит со стороны. Ничего дурного в мыслях у него не было — просто размышления о том, как она устала, раз выключилась, едва получила возможность расслабиться. Вздохнув, Северус наклонился и натянул одеяло повыше.        Для Снейпа время было еще раннее, и он уже традиционно обошел двор вместе с Сиром, делая вид, что выгуливает пса. Вытащить дирхаунда на улицу стоило больших усилий: тот никак не хотел отходить от вернувшейся хозяйки и растянулся на полу возле нее вместо коврика. Северус надеялся, что свежий воздух поможет прочистить мозги и разобраться в себе после якобы игры на публику в «Чертополохе», но вместо этого в черепной коробке нюхлеры плясали чечетку. Ему до сих пор мерещилось прикосновение к предплечьям, пускай и через свитер, и чудился ее осторожный неловкий ответ. Снейп не придумал ничего лучше, чем вытереть губы, — что ничуть не помогло.        Вернувшись в дом, он до последнего оттягивал момент отхода ко сну: приговорил сэндвичи и почти чайник чая, покормил животных — в том числе и вернувшегося с озера кота, наверняка распугавшего своим ором всю рыбу в округе, — вычистил печь на кухне, наколол дров, пусть в том и не было нужды, и наконец наведался в душ. Северус подумывал провести ночь наверху, в спальне, но отмел эту идею: во-первых, боялся, что Гермиона замерзнет, когда камин потухнет, а во-вторых, его побег станет подтверждением подозрений, которые могли у нее возникнуть после случившегося в баре.        Мисс Грейнджер спала, спрятав нос в одеяло, а огонь почти потух, когда Снейп вернулся. Стараясь вести себя как можно тише, он положил свежие дрова и, постояв в задумчивости возле дивана, все же лег к Гермионе спиной и завернувшись в мантию. После душа было зябко, но Северус не посмел лишний раз пошевелиться, боясь разбудить девушку. Вдруг ей захочется поговорить? Хорошо, если о деле, а не об их нелепой маскировке. Можно подумать, Джек не смог бы обойтись без всех этих показных телячьих нежностей…        Незаметно для себя Северус задремал, попав в непонятную круговерть мутного сна, где Дамблдор и Темный Лорд играли в шахматы: Альбус черными, а его противник — белыми. Окружавшие их дементоры, среди которых почему-то стоял и сам Снейп, одобрительно шелестели, подмечая особенно удачный ход. В самый интересный момент стремительного миттельшпиля, борьбы за центр доски, один из дементоров зашевелился за спиной Северуса, и он, развернувшись, проснулся.        Гермиона сидела в постели, пытаясь выпутаться из свитера. Спросонья получалось не очень хорошо. Оглянувшись на нее через плечо, Снейп недовольно сощурился на огонь в камине.        — О, я не хотела вас будить, Северус, — виновато прошептала Гермиона, словно боялась потревожить его еще сильнее. — Простите.        Он ничего не ответил и, тоже сев, потянулся к полам ее свитера. Гермиона недоверчиво на него покосилась, но без тени страха или опасения и так же молча подняла руки, принимая его помощь. Футболка задралась вместе со свитером, оголяя живот. Памятуя о деликатности, с какой мисс Грейнджер не однажды отнеслась к его вынужденным обнажениям, Северус счел необходимым ответить ей тем же и поднял взгляд. Гермиона не могла не заметить задравшейся футболки и, едва освободившись от лишней одежды, одернула ее, тут же залившись румянцем, заметным и в полумраке комнаты. Не желая смущать ее еще больше, он вновь лег, отвернувшись от Гермионы, кутаясь в мантию.        Казалось, мисс Грейнджер хочет что-то сказать: она помедлила и даже о чем-то заикнулась, но так и не произнеся ни слова легла рядом, — гораздо ближе обычного, как показалось Северусу, — и он почувствовал, как его накрывают одеялом.        — У вас руки холодные, — услышал Северус из-за спины. Должно быть, он не заметил, как случайно задел кожу.        — Спите.        Гермиона завозилась, устраиваясь поудобнее позади него, и в конце концов практически уткнулась носом ему в спину.        — Я рада вернуться, — почему-то девчонке непременно нужно было продолжить разговор, чего Снейп и опасался.        — А я надеялся, что вам хватит благоразумия прислать весточку с кем-нибудь и остаться в Лондоне, — в прежнем тоне ответил он и, когда мисс Грейнджер попыталась возразить, прервал ее несколько грубее, чем того требовала ситуация: — Говорю же, спите.        Грубость давно стала для него защитным механизмом и крепкой броней — только вот сейчас хотелось отвесить себе подзатыльник. Стоило бы ему отказаться и от одеяла, но было и в самом деле холодно — ночи стали по-настоящему морозными, — не хватало еще разболеться. Наверное, нормальный человек на его месте открыто бы признался и в том, что ему было одиноко, и в том, что ему было приятно общество молодой умной девушки, которая его наконец не боялась. И что он был бы рад оградить ее от всяческих невзгод — в первую очередь от себя.        Хорошо зная свою натуру, Северус вовсе не был уверен, что не надумал себе лишнего и что простое человеческое к нему отношение является достаточным для чрезмерно сильной привязанности, как это было с Лили. И уже нельзя было оправдывать себя порывами юности и неопытностью. Не говоря уже о том, что временами из них двоих именно мисс Грейнджер вела себя наиболее взвешенно.        Раздалось укоризненное мяуканье, и спинка дивана пошатнулась под весом запрыгнувшего Живоглота. Потоптавшись, он продолжил недовольно ворчать, и Гермиона сграбастала его, сунув под одеяло.        — Мало того, что ваш кот облинял всю мою одежду… — начал Северус, но девушка негромко посмеялась и успокаивающе, как ей должно быть казалось, погладила его по спине.        — Это значит, что вы ему нравитесь, вот и все. И, кажется, вы сами настаивали на необходимости сна?       

      II

              Проснувшись утром, Гермиона с улыбкой взглянула на смятую половину постели, на которой спал Северус. Разумеется, он встал до ее пробуждения и уже успел уйти, но ей все равно было спокойно. Впервые после отъезда Гермионе удалось выспаться: стоило сесть в машину после встречи с Северусом, как начало клонить в сон. Рядом устроился Сир, впереди сидел Снейп… Вспомнив эпизод в баре, девушка снова невольно улыбнулась. Это было… интересно. Гермиона ни с кем не целовалась уже с год, а когда их задание началось, не могла и подумать, что им придется пойти на подобный шаг, тем более и Снейп не выражал никаких намерений, даже когда они бывали в деревне. Местные скорее всего считали его холодным англичанином, пренебрегающим молодой женой, — и это их обоих устраивало. Что бы ни было у него на уме на самом деле, пускай Рон и был даже прав, Северус не позволял себе ничего лишнего, хотя сегодня ночью вполне мог дать себе волю.        Ей стало интересно, каково было бы целоваться не с Джеком, а с Северусом — по крайней мере, первый оказался весьма предупредительным. А может, Снейп был не таким хорошим актером, как казалось Гермионе.        За время, проведенное в Лондоне, в Гленн Дуб пришла самая настоящая зима: снег уже не таял, ночи стали по-настоящему холодными, а ветра — злыми. Надев свитер, Гермиона отправилась на поиски напарника, предполагая, что он должен найтись на кухне. Сир, лежавший возле дивана, внимательно наблюдал за ее передвижениями и вскочил, как только хозяйка подошла к двери.        Снейп в самом деле сидел на кухне в обществе чашки кофе и своих любимых карт местности, на которых даже на первый взгляд прибавилось пометок. Трудно было описать словами облегчение, испытанное Гермионой при виде Северуса в «Чертополохе» — живого и на первый взгляд невредимого. Хотелось думать, что он образумился и оставил идею выследить Сивого, пока она копошилась в архиве, но, зная Снейпа, можно было особо не рассчитывать на его благоразумие. Недаром Дамблдор сказал, что Северусу место на Гриффиндоре, считая это комплиментом.        — Доброе утро, — поздоровалась Гермиона, подходя к плите, на которой стоял еще горячий кофейник. Снейп вместо приветствия кивнул. — Вы голодны?        — Нет, благодарю. В холодильнике есть все для сэндвичей, если нужно.        Было слышно, как в камине трещат дрова. Наверное, было бы проще топить углем, но печь и камин были такими старыми, что могли треснуть от слишком высоких температур. После относительного тепла лондонской квартиры дом на отшибе казался еще холоднее, и на большее рассчитывать не приходилось, но Гермиона надеялась, что перед грядущим полнолунием они снова переберутся в местную гостиницу, найдя для того еще один благовидный предлог.        Налив кофе, она тоже села за стол, с любопытством глядя на заметки Снейпа на карте. Не терпелось рассказать ему о своих находках и расспросить про загадочный архив Отдела Тайн, поэтому Гермиона достала из заднего кармана джинсов аккуратно сложенные вчетверо и защищенные чарами от повреждений листы бумаги с копиями страниц. Северус покосился на ее руки.        — И что же вы нашли?        В последние два года Гермиона редко чувствовала себя настолько увлеченной, как этим утром, сидя на холодной кухне и рассказывая напарнику обо всем, что ей удалось узнать. Северус оказался отличным слушателем — не перебивал, а только хмурил широкие брови, оглаживал бороду, стремившуюся захватить большую часть лица, и делал одному ему понятные пометки на клочке пергамента.        — …и мистер Хайд был настолько добр, что сделал для меня копии, — закончила Гермиона и наконец отхлебнула совершенно остывший кофе.        — Вы не замечали проблем с магией? — невпопад спросил Северус, впервые с начала монолога Гермионы взглянув на нее и теперь буравя взглядом так пристально, что она вновь почувствовала себя на уроке.        Вопрос, ставший абсолютной неожиданностью, заставил ее крепко задуматься и обратить внимание на детали, до того казавшиеся совершенно незначительными. Трудности с некоторыми заклинаниями, списанные Гермионой на отсутствие практики в последний месяц и в принципе нечастое использование трансфигурации после окончания Хогвартса, резко перестали казаться совпадениями. Она еще ничего не ответила, но Снейп уже криво усмехнулся и невесело покачал головой.        — Чудо, что вас не расщепило при аппарации.        Он достал из рукава собственную палочку и теперь задумчиво крутил ее в пальцах, а Гермиона, глядя на лист с последней найденной записью дневника неизвестного волшебника, поклонника деяний Экриздиса, чувствовала, как внутри все холодеет. Хотелось бы списать все на усталость и желание побыстрее найти хоть что-то, но она не привыкла искать себе оправданий и была вынуждена признать, что просто упустила очевидное.        — Вы думаете, филактерии высасывают магию из волшебников?.. — обмершим голосом спросила девушка.        — Уверен, — пренебрежительно фыркнул Северус. — С таким-то количеством дементоров вокруг. Вы же знаете, что раньше, когда дементоров было еще больше, у заключенных Азкабана даже не отбирали палочку? Своеобразная насмешка и демонстрация бесполезности их попыток выбраться на волю.        — А что насчет искажения магии?        Снейп пожал плечами.        — Так ли важно это теперь? Скорее всего, либо какой-то побочный эффект, о котором волшебникам неизвестно — никто, знаете ли, никогда не рвался особо изучать этих тварей. Либо Руквуд решил повеселиться…        — Но почему здесь? — Гермионе не давали покоя слова Грюма. — Магов здесь нет, а эти вспышки…        Северус по-прежнему мрачно пялился на палочку, в то время как девушке не давало покоя их новое открытие. Очевидно, процесс истощения магии проходил медленно, но неизвестно, был ли он обратим и не продолжится ли регресс и после прекращения влияния филактерий.        — Вам надо уехать, хотя бы на пару дней, — торопливо продолжила Гермиона. — Дать себе передышку.        Напарник поднял на нее лицо со скептически вздернутой бровью — сразу стало понятно, что его не сдвинуть с места. Наверное, стоило бы написать Грюму или лучше даже Кингсли с просьбой отозвать Снейпа, безвылазно сидящего в окружении тьмы дементоров, в Лондон под благовидным предлогом…        — Мне не нужна легилименция, чтобы понять, о чем вы сейчас думаете, — ернически заметил Снейп. — Если действительно хотите овладеть окклюменцией, для начала научитесь справляться с собственным лицом.       — Вы не передумали насчет своих слов перед моим отъездом?        Снейп помедлил с ответом, глядя на Гермиону исподлобья.        — Я же пообещал.        Очевидно, это значило «не передумал». Вспоминая их прощание в лесу, девушка постаралась не улыбнуться. Звучало очень многообещающе, хотя бы потому что ей не хотелось прекращать их общение, вышедшее за рамки привычных ролей. Но в очередной раз вспомнив необдуманные слова Рона, вполне способные оказаться правдой, стоило задуматься: готова ли она пойти на что-то большее? И хочет ли того?        Пока что легче было ответить на вопросы о творящейся в Гленн Дубе чертовщине.        — А как ваши успехи? — Гермиона приложила все усилия в попытке придать голосу невозмутимость. — По всей видимости, мои молитвы были услышаны и вы не встретились с Сивым?        Снейп, не особенно разделяя ее радость, скривился как от зубной боли и пододвинул к напарнице карту, исписанную убористым почерком, знакомым ей по ехидным ремаркам на свитках с домашними заданиями. Иногда Гермионе хотелось набраться наглости и сообщить их зловредному профессору, что на замечания о превышении требуемого им размера эссе он и сам потратил чересчур много чернил и времени.        — Ваш кот привел меня к еще одной филактерии — на этот раз в лесу неподалеку от Гленн Дуба.        — Сколько же их еще может быть в округе?..        — Не знаю, — с явной неохотой признался Северус. — Но Живоглот, — Гермионе показалось хорошим знаком, что он назвал кота по имени, — уже не первый день орет у озера.        Девушка с обреченным стоном уронила голову на стол.        — Думаете, еще одна на дне? Но почему тогда Живоглот не реагировал раньше?        — Понятия не имею, спросите у него, — раздраженно отозвался Снейп. — Может, фон усилился. А может, ее там и не было.        Чем больше они узнавали — тем больше вопросов появлялось. Гермиона, не разгибаясь, уперлась подбородком в столешницу, глядя на Снейпа снизу вверх. Он хмурился, рассматривая принесенные копии.        — Допустим, про чистую кровь и грязную догадаться не сложно, — Северус нахмурился еще сильнее, переведя взгляд на Гермиону, — но вот эти «дар» и «радость» вызывают у меня вопросы.        — О, тут как раз, думаю, нет ничего сложного, — встрепенулась она, немедленно выпрямившись, почуяв возможность блеснуть догадкой.        — В самом деле? — скептически выгнул бровь напарник.        — Да. Вы сами сказали, что филактерия покрыта какими-то рунами. Наверняка следует отталкиваться от этого — gebu и wynn.        — «Дар» и «радость»… — задумчиво протянул Северус, и ей показалось, что она видит в его непроницаемом взгляде тень одобрения.        — Осталось понять, как это применить. Может, я бы могла тоже осмотреть одну из филактерий? — понимая, что Снейп сейчас начнет возражать, Гермиона поторопилась с пояснениями: — Я хочу посмотреть сама, может, смогу что-то понять из рун. Пока пыталась расшифровать «Сказки барда Бидля», неплохо подтянула знание рунического письма.        Насколько можно было судить, руны не входили в сферу особых интересов Снейпа: не так много текстов по алхимии или зельеварению были написаны подобным образом. Особенно по алхимии, получившей наибольшее развитие в более поздний период. Неудивительно, что Джек был профессором-латинистом. Но Гермиона уже хорошо поняла характер Снейпа, привыкшего быть если и не самым умным во всем на свете, то уступать разве что Дамблдору, но совершенно точно не бывшей студентке.        — Не уверен, что хорошей идеей для вас будет лезть так близко к филактерии, — мрачно ответил Северус, сверля ее взглядом. — Вспомните, что с вами было после того, как оказались рядом.        — Я могу справиться с дурным настроением, — вздохнула Гермиона. — И вы сами говорили, что мы должны делать каждый свое дело, а все остальное вторично. Надеюсь, хороший обед в «Чертополохе» сможет сгладить часть последствий.       

      III

              Решено было в этот раз не дожидаться темноты и пойти засветло, чтобы точно не свернуть себе шею. По дороге к лесу у подножия хребта мисс Грейнджер самым жестоким образом выспрашивала у него все подробности визита в пещеру, облюбованную Сивым. Ни про шапку, ни про ожившие страхи, связанные с оборотнями, он, разумеется, распространяться не собирался — девчонка и так знала про него слишком много. Не то чтобы он считал ее способной рассказать его секреты кому-то из друзей или использовать их против него, но Снейпу было непривычно, что другой человек знал о нем нечто помимо очевидных вещей. Хватило одного трепа Поттера, заговаривавшего зубы Темному Лорду.        — Что? — процедил он, заметив насупленное выражение лица мисс Грейнджер.        — Вы серьезно рассчитывали, что можете справиться с Сивым при помощи винтовки? Сколько вы стреляли? Один раз по банкам во дворе?        — А вы предпочтете, если он в грядущее полнолуние сожрет еще кого-нибудь? На моей стороне был элемент неожиданности. И, на крайний случай, магия.        — Да, не хватало еще оказаться под завалом…        Порой девица напоминала ему со своим ворчанием маленькую старушку. Мадам Помфри с его школьных лет частенько вела себя подобным образом, делая вид, что разговаривает не со слизеринцем с расквашенным носом. Страшно было представить ее выговор, явись Северус к ней после инцидента с Пушком, раз уж Филч в той ситуации показался ему лучшей альтернативой.        Впрочем, Снейп тоже был абсолютно не в восторге от ряда ее решений — например, от возвращения в Гленн Дуб. Несмотря на то что Северус скучал по мисс Грейнджер, он искренне рассчитывал, что, узнав о грозившей им опасности получше, она в самом деле останется в Лондоне. Надеялся, но не верил.        В последние три дня значительно похолодало: по ночам вода на берегу озера замерзала, а в баре фермеры судачили между собой, что в этом году пришлось сгонять скот с пастбищ раньше обычного и сколько голов придется забить, потому что не хватит корма на зиму.        — Кого я вижу, — услышали они, едва зайдя под сень деревьев, вполне возможно, некогда бывших частью легендарного Каледонского леса.        Петляя между валунами, навстречу им спускался Эмери, одетый наподобие большинства местных охотников, а окончательно образ дополнял болтающийся на шее бинокль.        — Вот уж не ожидал встретить вас.        Северус был абсолютно уверен в наложенных на ублюдка Долохова чарах Забвения, но ему все равно казалось, будто тот издевается и очень хорошо играет роль. Он с трудом удержался, чтобы не заступить собой мисс Грейнджер, но очень вовремя взял себя в руки — все же подобное поведение было бы чересчур даже для очень ревнивого мужа.        — Мы вас тоже, доктор, — с улыбкой заметила Гермиона.        Снейп, сунув руки в карманы куртки, почувствовал, как вредноскоп пришел в движение и тот же час пожалел, что они не взяли с собой Сира и винтовку. Теперь из-за каждого дерева ему мерещилась волчья тень, а и без того мрачный денек разом превратился в вечерние сумерки.        — О, тут иногда встречаются красные ястребы, представляете? — вскинул брови Александр и приподнял висящий на шее бинокль. — Вот, выбираюсь порой понаблюдать.        Северус понятия не имел, что за красные ястребы и почему их появление должно вызывать восторг. Но был вовсе не против, если бы какая-нибудь хищная птица сейчас выдрала Эмери его наглые глаза. Или хотя бы нагадила на твидовую охотничью кепку.        — А мы просто выбрались погулять, — продолжала щебетать его спутница, словно не испытывая ни малейшего дискомфорта, — сменить обстановку, а то голые холмы уже успели приесться.        — Но вы ведь только вернулись. Неужели успели соскучиться?        Гермиона подхватила Снейпа, до сих пор не обронившего ни слова, под руку и прижалась щекой пониже его плеча.        — Разумеется, успела.        Мигом захотелось выпрямиться, развернуть плечи и все-таки оградить девушку от неприятного общества Эмери, а лучше зарядить ему в нос.        — А вы, профессор, до сих пор в обиде на меня из-за укола? — продолжал веселиться доктор.        — Нет, — не размыкая уже сведенных от злости челюстей, протянул Снейп. — Я надеялся прогуляться с женой наедине. Если вы не против.        — Разумеется! Только будьте осторожны, тут живет злобный лунь — то ли спятил, то ли ослеп на старости лет и кидается практически на все, что движется.        Примирительно подняв руки, Александр ловко соскочил с вросшего в землю округлого лба и зашагал дальше. Вредноскоп в кармане понемногу начал успокаиваться.        — Надо было проломить ему голову и закидать тело камнями, чтобы до весны не нашли, — зашипел Северус, глядя через плечо на удаляющегося Долохова-младшего.        — Думаете, он здесь не ради ястребов? — вздохнула Гермиона, потянув его за локоть на себя.        Девушка так и не отпустила его руки, и Снейп не стал настаивать на обратном — по крайней мере, пока они стояли на месте.        — Думаю. Не очень представляю, зачем ему могли понадобиться филактерии, но не верю ни единому его слову.        Снега в лесу практически не было, и проследить на примерзшей земле путь Эмери было весьма затруднительно. Нехотя высвободив локоть из некрепкой хватки Гермионы, Снейп перешагнул поваленное дерево и без особой на то нужды подал ей руку.                    Хайленд со своими холмами, хребтами и озерами располагал к возникновению легенд и мифов. Неудивительно, что старик Бен не затыкаясь твердил о народе холмов, не предполагая, насколько близок, по сути, был к действительности, ошибаясь лишь в соседстве с фейри, а не с такими же, как он, людьми.        Доведя Гермиону до расселины, уходящей под землю, Снейп дал ей время отдышаться после подъема. Еще не спустившись вниз, он уже чувствовал, как настроение падает ниже обычного паскудного уровня. Будь его воля, Северус предпочел бы избежать очередного взаимодействия с филактерией и ее обитателями, но выбора, как водится, у него не было.        — Вы уверены? — спросил он, глядя в темноту провала, скрытого среди валунов и пологого кустарника.        — Не особо, — уже не столь вдохновенно ответила мисс Грейнджер, так и цепляясь за его рукав. — Но это нужно сделать.        Спустившись первым, Снейп подал Гермионе руку. Было темно, но она в своей маггловской предусмотрительности догадалась захватить фонарик, которым Северус нарочито упрямо пренебрегал изо всех сил.        — Не светите мне в глаза, — зарычал он, закрываясь рукой от скользнувшего по лицу электрического света.        — Простите, я не специально.        В отличие от каверны, облюбованной Фенриром, эта была неглубокой и по весне ее скорее всего затапливало талыми водами — да и сейчас внутри было сыро, а от холода, показавшегося Снейпу неживым, изо рта при дыхании шел пар. В самом темном углу, излучая не то свечение, не разгоняющее мрак вокруг, не то некое подобие ауры, стояла пресловутая филактерия, прикрытая камнями. Больше всего Северусу этот невидимый свет напоминал хламиду дементора, закрывшую и без того бледное зимнее солнце.        — Здесь… неприятно, — прошептала Гермиона. — Странно, что на нее до сих пор не наткнулись местные дети.        Чтобы разглядеть и перерисовать руны, ей пришлось практически лечь на землю, а Снейпу выпала честь стоять над ней с фонарем в руках. Ему мерещилось, что за ними наблюдают, хотя в пещере это было невозможно. Под конец паранойя разыгралась вволю, и Северус уже видел, как вход закрывают неподъемным валуном. С облегчением заметив, что девчонка завозилась, пытаясь подняться, он потянул ее вверх за локоть.        — Я пока что точно не уверена, — зачастила Гермиона, еще не утвердившись на ногах, но уже не в силах держать в себе полученную информацию, — но, думаю, это дубль рун из дневников…        — Не здесь, — одернул ее Северус.        Складывалось впечатление, будто на мисс Грейнджер в этот раз филактерия никак не повлияла — или же она просто пребывала в приободренном настроении и не замечала ничего вокруг. Расплата могла быть жестокой. Глядя на него, Гермиона резко замолчала и виновато потупилась.        Наверное, не стоило ее останавливать — девушка, наткнувшись на замечание, разом поникла и оставалась тихой всю дорогу до «Чертополоха». Она не обратила внимания на налипшую на одежду землю и полусгнившие листья, занесенные в расселину ветром, так что Северусу пришлось остановить ее и помочь отряхнуться.        — Как думаете, — вдруг спросила она, пряча во внутренний карман пальто свои записи, — это все скоро закончится?        — Так или иначе, думаю, да, — честно признался Снейп. — Для вас все могло закончиться еще вчера, не реши вы вернуться.        — После всего я не верю, что вам так уж неприятно мое общество.        Северус хотел ответить что-нибудь обидное, указать на ее чрезмерную чувствительность, однако предпочел сдержаться, не желая вгонять напарницу в еще большее уныние. Гермиона смотрела на него выжидающе, как будто даже надеясь на очевидную реакцию, но он молча зашагал по направлению к деревне, крыши которой можно было разглядеть со склона среди облетевших ветвей.        До Гленн Дуба они шли порознь и только поравнявшись с первыми домами Гермиона, изрядно запыхавшаяся в попытках поспеть за Снейпом, вновь взяла его под руку.        — Не понимаю, почему Джин вышла за Джека, — пробурчала она.        — Если вы забыли, он сразил ее хамским поведением, — напомнил Северус, пользуясь отсутствием людей на улице.        Нутро грызло поганой тоской, неимоверно хотелось напиться, пусть бы это и не помогло. Мисс Грейнджер тоже не выглядела радостной, и со стороны могло показаться, что супруги рассорились после разлуки. Пора было уподобиться Люпину и начать таскать для нее шоколад.        «Чертополох» только-только открылся, и в этот раз Снейп направился не к стойке, а к столу возле камина. Помогая Гермионе избавиться от пальто, он кивнул Доналу и Старому Бену, куковавшему с пинтой эля. Девушка вымучила из себя улыбку и помахала лавочнику.        — Можно мне что-нибудь горячее и чертовски сладкий чай? — попросила она у подошедшей Мэдди, глядя на нее с плохо скрываемой виной.        — А тебе что? — совершенно без эмоций поинтересовалась официантка у Снейпа.        С одной стороны, он был рад избавиться от лишнего внимания неугомонной женщины и ее непрошеных советов. С другой — уплаченная цена была слишком велика и не факт, что после избавления от дементоров в округе Мэдди вернется к прежней жизни.        — То же самое и порцию виски, пожалуйста.        — Гдей-то вы ошивались по такой-то холодине? — вместо приветствий поинтересовался Бен со своего места у бара.        — Гуляли в лесу возле деревни, — абсолютно честно призналась Гермиона, пододвигая стул ближе к огню.        — Дурное место выбрали-то…        — Бен, — тяжело вздохнул Донал.        — Кажется, док так не думает, — хмыкнул Северус, откидываясь на спину и скрещивая руки на груди. Не то чтобы он всерьез думал, будто Эмери наведывался проверить филактерию — и знал ли о ней вообще? — но может, старик что-нибудь взболтнет по глупости.        — Да у вас, городских, кажись, у всех в голове насрато, — сплюнул Бен и вернулся к элю.       Донал неодобрительно покачал головой, но говорить ничего не стал, наверняка понимая бесполезность спора с упертым фанатиком. Северус же с облегчением заметил, как мисс Грейнджер тонко улыбнулась, глядя на своего приятеля.       Ужинали они в тишине, почти не глядя друг на друга. Когда Мэдди принесла стакан с виски, Снейп предложил Гермионе сделать глоток, чтобы согреться, но она решительно отказалась.       — Вы двое в порядке? — И от Мэдди, сейчас мало что замечавшей вокруг себя, не укрылось их дурное настроение.       — Просто замерзли, — мисс Грейнджер явно взяла сегодня на себя роль парламентера по вопросам взаимодействия с деревенскими.       Спрашивать, как дела у матери, недавно лишившейся единственного сына, было не только глупо, но и жестоко, особенно в свете очевидного для всех ответа. Бен продолжил свой извечный спор с Доналом, не очень-то заинтересованным в перебранке, ходившей по кругу уже не первый год.       После тепла бара Северусу не хотелось вновь выходить в стылый ноябрь. Мисс Грейнджер и вовсе начала клевать носом. Пришлось растормошить ее и потянуть за руки, помогая встать. Гермиона сонно улыбнулась ему и уже почти привычно привалилась лбом к груди.       — Посмотрим дома кассеты?       Снейп кивнул, забыв, что она не может его видеть, и лихорадочно вспоминая, что сломал проклятый маггловский ящик в первый же вечер ее отсутствия, — мисс Грейнджер ждало суровое разочарование.       — Здесь было бы красиво, не испорться погода, — с тяжелым вздохом сказала Гермиона, пряча нос в шарф, когда они уже вышли из деревни. — Мне даже нравились утренние туманы и желтая трава, а сейчас вокруг все как на карандашном эскизе.       Она покосилась на непокрытую голову Снейпа и волосы, припорошенные снегом, однако ничего не сказала и протянула руку стряхнуть небольшие сугробы, успевшие вырасти у него на плечах. Он не возражал.       — Когда вернемся в Лондон, вы планируете снова отрастить волосы?       — Я пока не решил, — нехотя отозвался Снейп.       — Неожиданно, но вам идет короткая стрижка.       Хвала Мерлину, уши у него и так уже были красные от холода.       

      IV

             Дома было предсказуемо холодно. Раздеваться совершенно не хотелось, но Гермиона все же перебралась в свой домашний многослойный наряд капусты и поспешила присоединиться к Снейпу, традиционно занятому камином.       На душе после визита к филактерии было уныло, и грело только то, что все было не зря. Сверив торопливые записи, сделанные в пещере при свете фонаря, и копии из дневника неизвестного, она убедилась в их идентичности. По всей видимости, запись была не только руководством к действию, но и волшебной формой одновременно. Стоило бы озаботиться поисками информации о хозяине дневника по возвращении в Лондон. Если Кингсли, конечно, согласится еще раз дать ей доступ к архивам. И она ведь обещала пообедать с мистером Хайдом…       Пока она переоделась и возилась с бумагами, Снейп справился с камином и занял свое обычное кресло. Гермиона устроилась напротив и протянула ему два листа.       — Знаете, я думаю, мы сможем спокойно прикоснуться к филактерии, когда выполним вторую часть формулы, касающуюся дара и чистой крови.       — Каким образом вы собираетесь это исполнить? — хмыкнул Северус, переводя взгляд с одного листа на другой. — Допустим, достать материал для руны — те же рога оленя — не сложно, а что насчет чистой крови? Ни я, ни вы не можем ею похвастаться.       — Не уверена, что это предмет для хвастовства… Но мы можем попросить у кого-нибудь. Аластор же вроде чистокровный?       Снейп издал звук, похожий на то, как могла бы кашлять старая ворона, что должно было означать смех.       — Вы серьезно считаете, что этот старый параноик кому-то даст хоть каплю своей крови, особенно если узнает, что ее будут лить на какой-то сомнительный темный артефакт, внутри которого заточена стая дементоров?       — Но ведь создатель этих чар явно был повернут на чистоте крови и вряд ли стал бы наносить вред ее обладателям! — горячо возразила Гермиона.       — Есть кандидат поближе…       Девушка нахмурилась, не сразу поняв, о ком Снейп ведет речь, но, быстро смекнув, неверяще уставилась на него.       — Эмери?       — Насколько я знаю Долохова, он бы не стал связываться с дамой, не соответствующей его высоким стандартам, — Северус поморщился. — И я сейчас говорю отнюдь не о неземной красоте его предполагаемой избранницы.       — Может быть. Только вот есть одно обстоятельство, из-за которого я не могу разделить вашу уверенность.       — То, что он сквиб?       — Да.       — В принципе, я не прочь выкачать из Грюма пинту-другую крови, — Снейп дернул верхней губой, демонстрируя неровные зубы. — Пусть даже и насильно.       Гермиона не смогла сдержаться от легкой улыбки, глядя на внезапно приободрившегося Снейпа, после их прогулки больше всего напоминавшего грозовую тучу.       — Вынуждена вас разочаровать, едва ли нам потребуется такой объем.       — Очень жаль. Но судя по вашему коту, придется ограбить запасы Грюма еще на жабросли и согревающий бальзам.       — Думала, вы не доверяете другим зельеварам.       — Я сам варил для него несколько месяцев назад целый котел — чертов идиот собирался кого-то сторожить ночами в засаде.       — Наверное, ту соседку и ее собачку, — попыталась пошутить Гермиона, но Снейп ее веселья не поддержал, и она быстро сникла.       Еще с час им потребовалось на составление записки и отправку Сократа в путь. Северус настоял, чтобы отпустить птицу самому, без Гермионы, заставив ее остаться дома. Он не сильно задержался и вернулся необычно быстро, наверное, решив не отходить далеко.       Оставшись в одиночестве, Гермиона почувствовала на своих плечах вес всего земного шара, до того делимый на двоих. Северусу было так же тяжело остаться одному или минувшие десять дней стали для него благом? Для Гермионы вернувшееся в присутствии Снейпа спокойствие улетучилось, стоило ему выйти в ночь. Разумеется, он был не всемогущ, а без магии — всего лишь человеком не самых выдающихся физических данных, но она свято верила в его способность справиться с любой напастью. Желательно еще было бы научиться находить быстрые выходы из положения без ущерба для здоровья…       Очень хотелось рассказать Северусу и о том, как сильно она скучала, что не могла уснуть, и даже о словах Рона. Останавливало лишь то, что подобные откровения могли превнести в остаток их пребывания на одной площади еще больше ненужной неловкости. Может быть, после.       Снейпа встречали чашка горячего чая, приготовленный к ночи диван и Гермиона, ерзавшая от нетерпения вернуться к просмотру похождений самого хитрого камердинера и самого непутевого аристократа. Остановившись в дверях, Северус оглядел представшую ему картину и тяжело вздохнул.       — Мисс Грейнджер, боюсь, я умудрился сломать это… эту вашу штуку для кино.       Гермиона перевела непонимающий взгляд с напарника на совершенно целые телевизор и проигрыватель. В ее представлении, Снейп мог сломать «проклятую шарманку», только разбив ее вдребезги, но этого не произошло. Поняв, что его слова требуют пояснений, он прошел к технике и весьма ловко включил, чем немало удивил девушку.       По экрану забегали черно-белые мушки, и Гермиона тихонько рассмеялась, запоздало понадеявшись, что не заденет тем самым болезненное самолюбие Северуса.       — Вы не сломали его, — как можно мягче сказала она, подходя к нему и касаясь его руки, еще холодной с улицы. — Просто на кассете кончилась лента — нужно перемотать. — Снейп непонимающе нахмурился и перевел на нее сумрачный взгляд, отчего Гермионе, понявшей все его смущение и недоумение, захотелось улыбнуться еще шире. — Вы ведь смотрели кассету, верно?       Снейп перевел взгляд в темное окно, за которым кружились крупные белые мухи снега.       — Вы говорили, это может помочь уснуть…