Часть 47

I

1 января 2002 года,

вторник

      Как Северус и ожидал, его идея не вызвала бурных восторгов со стороны рыжего семейства. Он и сам не готов был прыгать от радости при мысли о том, чтобы вскрыть Грюму грудную клетку и достать из нее холодное остановившееся сердце. В жизни он успел натворить много — и по собственной глупости, и по приказу, и поддавшись на уговоры, — но человека, пусть и мертвого, на ингредиенты до сих пор пускать не доводилось. И Северус не был уверен на все сто процентов, что сердце мертвеца сгодится для зелья, — однако выбора не оставалось.       До того как рассказать все Уизли, Северус предусмотрительно расспросил Тэбби о судьбе тела Аластора: у Долохова хватало забот, и погребение докучливого аврора очевидно не стояло вверху списка дел, так что с большой долей вероятности Грюма отправили с глаз долой. Хорошо, если в прозекторскую Аврората.       — Если тело действительно в прозекторской, ничего с ним не станет, — вмешался Рональд, еще не понимая, почему Снейпа может волновать сохранность трупа. — На камеры наложен стазис, чтобы улики не попортились раньше времени.       Эльф быстро-быстро закивал.       — Тот страшный старик велел отправить хозяина Аластора в Аврорат. Сказал, что… — домовик всхлипнул и вытер нос рукавом, так и не закончив фразу.       Гермиона присела с ним рядом и обняла готового вот-вот разрыдаться Тэбби.       — Здесь есть подвал? — спросил Северус. Препарировать Грюма на кухонном столе в чужом доме даже ему казалось далеко не лучшей идеей.       — Есть, — хором ответили близнецы. Отчего-то возникло ощущение, что за одним словом стояла какая-то история с их участием.       — Отлично. Тэбби, ты сможешь перенести тело к дому?       Бедняга особенно сокрушенно шмыгнул и повесил уши, всем видом воплощая скорбь эльфийского племени.       — Не знаю, хозяин Северус. Эльфам теперь тяжело колдовать в Министерстве.       — Дементоры, — сокрушенно напомнила Гермиона. — Но я не думала, что они так сильно влияют и на домовиков.       — В таком количестве — ничего удивительного, — пожал плечами Снейп. — Но у эльфов магия не пропала окончательно.       — Мы постараемся, хозяин Северус.       Наивный эльф наверняка думал, будто Снейпу позарез хочется устроить Грюму достойные похороны. Отчасти оно, может, так и было, только основной мотив заключался совсем в ином, и Северус не торопился разочаровывать единственное существо, способное им всем помочь.       — Вы понимаете, что это наш лучший, а возможно, первый и последний шанс? — закончив излагать план, Снейп обвел притихших и нахмурившихся Уизли тяжелым взглядом.       — Вырезать Аластору сердце… — укоряюще, но не совсем уверенно пробормотала Молли.       — Если зелье сработает, Тэбби сможет передать его аврорам и у нас появится шанс все исправить, — равнодушно заметил Северус. — И прошу заметить, у меня никто из родственников не застрял в Министерстве, и мне дела нет до того, кто станет следующим Министром. Хоть Амбридж.       Снейпу не хватило смелости предложить Молли другой вариант, при котором не пришлось бы сомневаться в пригодности последнего ингредиента и потрошить заслуженного ветерана Аврората.       — Но на вас сразу же натравят авроров, — возразил Рон.       — Мистер Уизли, я могу убраться из страны в течение получаса — меня здесь ничего не держит.       Разумеется, Северус заметил короткий взгляд, брошенный на него Гермионой. О, она держала его не хуже якоря — по сути, исключительно из-за нее он ввязался в очередной виток спасения мира. Ну и немного из желания наконец разделаться с недобитыми товарищами — однако никак не из любви к человечеству. Выгори план Долохова, он обязательно вернет Британию к старым идеалам, а в его совершенную картину мира никоим образом не вписывались недостойные магии осквернители крови.       — Стало быть, все веселье достанется аврорам? — недовольно нахмурился Фред.       — А какого хрена мы здесь торчим тогда? — присоединился к нему Джордж.       Молли молча всплеснула руками.       — На вас, господа, мы испытаем зелье. Думаю, если вам будет после приема так же плохо, как мне, эксперимент можно заочно считать удавшимся.       Так себе логическая цепочка, но вытянувшиеся лица близнецов того стоили. Среди этой рыжей братии, пытающейся бодриться и прячущей за бравадой страх, а также примкнувшей к ним Гермионы, Снейп ощутил себя самым настоящим дементором.       Оставив их обсуждать услышанное и наверняка обрекая Гермиону оказаться под завалом вопросов вроде «Почему ты не сказала нам раньше?» и «Как ты вытерпела его столько времени?», Северус предпочел подняться к себе. Чувствовал он себя значительно лучше вчерашнего, но состояние по-прежнему было далеко от идеала. Если он переживет очередное приключение, стоит заняться усовершенствованием Аконитового зелья. Бэлби, конечно, далеко не самый плохой зельевар, но у Снейпа теперь был неоспоримый козырь: он мог экспериментировать на себе. Не говоря уже о стимуле вернуть себе более или менее нормальную жизнь. Пока что, хоть его еще нельзя было назвать великим экспертом, Северус видел основную проблему в болезненных днях до полнолуния и периоде после. Сама трансформация была ужасной, но это была всего лишь минута, не более того. Пережить одну-единственную ночь в месяц, проведя ее на четырех костях, тоже было вполне возможно.       Он задремал и проснулся, когда солнце дошло до окон его мансарды. Прислушавшись, Снейп уловил с первого этажа звуки какой-то повседневной возни. Судя по всему, проспал он не больше двух часов, а значит, впереди была большая часть дня. Спускаться и участвовать в бессмысленных беседах или просто слушать их не хотелось, и Северус, призвав с крючка на стене свою мантию, достал из внутреннего кармана копии записей Эмери. Он очень сомневался по поводу Грюма — недаром же и у Лестрейнджа сердце удалили сразу после убийства, а для Люциуса операция и вовсе стала причиной смерти. Александр, чертов недоумок, ничего не писал про столь важный аспект, что лишний раз убедило Снейпа в случайности совершенного им открытия. Конечно, произошедшее с Малфоем могло быть лишь местью и показательной казнью в пример предателям вроде самого Северуса и не преследовать получение лучшего ингредиента для зелья в качестве главной цели. Другой вопрос, что сейчас не было возможности ошибиться: основа для зелья готовилась на растущую луну, а значит, до новой попытки придется ждать порядка двух недель, да и запасы рога двурога подошли к концу. Ругнувшись сквозь зубы, Снейп смял бумаги, но сразу же одумавшись, принялся разглаживать листы на колене.       Можно было разделить зелье на части и проверить пригодность сердца с учетом соблюдения пропорций… Но без апробации на человеке было не обойтись. Со слов Тэбби, наемников в Министерстве было порядка пятидесяти, а авроров не больше тридцати — Долохов наверняка собирал новых друзей по всей Европе и поэтому так задержался на континенте. Коллегам из Отдела Тайн Снейп, как и любой разумный человек, доверять был не склонен. Более того, он был уверен в причастности одного из них к повторной активации филактерий.       Его раздумья прервал звук шагов на лестнице. Гермиона. Оставалось гадать, как на самом деле она отреагировала на его неосторожную реплику. Вот будет смеху, если, до сих пор не впечатлившись его попытками спровадить ее в Лондон и оттолкнуть от себя при помощи дурацких откровений, Гермиона отреагирует на фразу, на самом деле весьма далекую от истины.       Прежде чем дверь открылась, Северус успел подняться навстречу гостье. Он уже ловил себя на мысли, что даже в мелочах старается вести себя с Гермионой как с женщиной, а не с одной из бывших учениц, которые, несмотря на возраст и положение, все равно останутся сопливыми детьми, сбившимися в стайку между факультетскими столами в ожидании распределения.       Наверное, она не ожидала встречи лицом к лицу и немного опешила. Снейп посторонился, давая пройти в комнату.       — Я не имел в виду, что вы… что мне нет до вас никакого дела. И до того, что с вами случится, если у Долохова все получится, — сказал он, прежде чем Гермиона успела его опередить.       Никакой окклюменции, дабы избежать подозрения в неискренности. Северус не знал, что и как говорить: очень не хотелось повторить историю, пусть в этот раз его неосторожность и не была настолько оскорбительной.       Девушка моргнула. Очевидно, она поняла, о чем идет речь, и его слова не стали пустым звуком. Но вряд ли Гермиона ждала от него очередной откровенности.       — Я зашла сказать, что Фред и Джордж отправились в магазин и заодно проверить, как дела в Косом переулке. Джинни сегодня побудет с Молли в «Норе», так что в доме кроме нас только Рон. На кухне готов обед.       Снейп не понял, что произошло: ему либо дали понять… что-то, либо… либо все хорошо? Он ненавидел чувствовать себя тупым.       Их разделяло не более трех шагов. Северус подошел ближе и с опаской коснулся не скрытого рукавом локтя — на очередную несуразную футболку обращать внимание он не стал. Гермиона не спешила прервать контакт, глядя на него скорее с интересом, нежели с осуждением, и это обнадеживало.       — Я не хотел вас обидеть, — негромко сказал он, делая еще полшага навстречу.       — Вы не обидели, — спокойно ответила девушка, не отводя взгляд. — Если вы до сих пор не заметили, я не очень-то склонна к драматизму.       Она легко улыбнулась, и Северус услышал грохот упавшего с души камня.       — Ну… Между нами все… не знаю. Спонтанно? Я толком и не поняла, в какой момент увидела в вас не просто напарника. И что ваши слова и поступки зачастую говорят о противоположном. Сначала мне казалось, что сумела привыкнуть к вам, но… — она неопределенно покачала головой. — «Вы мне нравитесь» звучит совсем уж по-идиотски.       Снейп не знал, что ему сказать или сделать. Язык не поворачивался признаться в ответ, и время было совершенно неподходящее. Оставалось надеяться на догадливость Гермионы. Наклонившись, он легко коснулся губами ее лба в немом признании и согласии.

II

2 января 2002 года,

среда

      Следующий день Северус предпочел провести в одиночестве, подготавливая подвал и прогуливаясь рядом с домом. Вечером он поднялся к себе и в очередной раз взялся за копии записей Эмери, тщетно надеясь все же найти хотя бы упоминания о требованиях к главному ингредиенту кроме того, что сердце должно принадлежать чистокровному. Ничего похожего.       Столь выдающееся открытие оказалось основано на слепой удаче, не иначе.       Не высказать, насколько Снейпа это злило.       Уже ближе к ночи, стоя у окна и глядя на неуспокаивающееся море, Северус стал свидетелем неожиданного появления нескольких существ неподалеку от дома. В темноте почти невозможно было разглядеть, кто именно почтил их своим присутствием, но он был готов ставить на министерских домовиков и очень надеялся, что явились они не с пустыми руками.       К тому времени, как Снейп подоспел вниз, из дома навстречу гостям вышли близнецы, Рональд и Гермиона — и Северус успел порадоваться отсутствию Молли и Джиневры.       — Хозяин Северус!       Запинаясь об песок, к ним семенил Тэбби, оставивший других домовиков на месте прибытия.       Растолкав друзей, сбившихся в кучу возле самого входа, Северус вышел вперед. Домовик выглядел еще более уставшим, чем при прошлой встрече, и казалось, сей же час свалится с ног.       — Получилось?       — Да, сэр.       Он услышал дружный вздох, раздавшийся из-за спины.       — Идем, — Северус кивнул Тэбби и, оглянувшись через плечо, добавил: — Вам не обязательно идти.       — Нет уж, — дружно ответили ему.       Северус не был рад компании — он предпочел бы встретиться с Грюмом один на один. Но и запретить идти с ним не мог.       Пропустив вперед Уизли, Гермиона задержалась и ободряюще сжала локоть Северуса, глядя ему в лицо. Он знал, что девушка сама старается крепиться, однако единственным, на что его хватило в ответ, был короткий кивок.       Рядом с трупом сидели еще два унылых эльфа, выглядевшие ничуть не лучше Тэбби.       — Я не смог один переместить хозяина Аластора, — скорбно сообщил он на подходе к трупу, — и пришлось просить помощи.       В Гленн Дубе филактерии были разбросаны по куда большей территории, чем все Министерство, а значит, и влияние дементоров было слабее… А ведь магия домовиков отличалась от человеческой, и было страшно подумать, что сейчас творится с волшебниками, застрявшими в Министерстве.       Аластор выглядел мирным и наконец-то расслабившимся, чего наверняка не бывало с ним долгие и долгие годы. Никаких забот, никаких тревог… Когда-то Северус ему бы позавидовал.       — Эх ты, старый черт, — прошептал Джордж.       Стоя напротив друзей, рядом со Снейпом, Гермиона опять потянулась к нему — на этот раз к ладони — и крепко стиснула пальцы. Северус, несмотря на тяжесть момента, поспешил расправить мантию, скрывая их от посторонних взглядов.       — Спасибо, Тэбби, — Снейп говорил спокойно, и наверняка со стороны выглядело, будто ему наплевать. — И вам тоже, — он перевел взгляд на незнакомых эльфов.       — Хозяин Аластор был хорошим, — сипло пробормотал один из них.       Снейп не стал спорить. Уизли мрачно молчали, дружно крутя в пальцах волшебные палочки, — им не терпелось отомстить, в этом сомневаться не приходилось.       — В Министерстве все по-прежнему? — все-таки выдавил из себя Рональд.       — Да, сэр.       — Визенгамот, полагаю, еще не собрался? — спросил Северус.       — Ждут Флэтворфи, — при его упоминании Снейп поморщился, — молодых Огдена и Гампа.       — Как скоро они появятся?       Домовики обеспокоенно переглянулись.       — Дольше всех придется ждать молодого Огдена — он где-то в Южной Америке, как сказал Министр. Но Фидо, — Тэбби указал на одного из своих друзей, — сказал, что Министр говорил с тем страшным стариком.       — Да, — проскрипел Фидо. — Сегодня около полудня. Министр сказал, что ждать три-четыре дня…       Времени оставалось мало, но оно было.       — Завтра в полдень кто-нибудь из вас должен прийти и я передам особое зелье для авроров.       Со стороны Уизли вновь раздался тяжелый вздох.       Настырные гриффиндорцы сами оттащили покойника к дому. Спуск в подвал и вовсе напоминал траурную процессию к гробнице, последнему месту упокоения. Снейп плелся рядом, попутно стараясь в потемках оценить состояние трупа.       Выглядел Грюм неплохо… Насколько это в принципе было возможно в случае Грюма. Никто из присутствующих не спорил и не укорял, но друг на друга, и тем более на Снейпа, Уизли и Гермиона старались не смотреть. Нетрудно было понять, что каждому из них было стыдно: и что ничего не могут предпринять, и что согласились пойти на вынужденные крайние меры.       Водрузив тело на трансфигурированный из кучи подвального хлама стол, спутники Снейпа уставились на него.       — Проваливайте, вы все, — бросил он и усмехнулся, увидев облегчение на лицах.       Гермиона задержалась на пороге, оглядываясь на Снейпа, и Рон остановился вместе с ней.       — Что-то еще, мисс Грейнджер?       Она намеревалась что-то сказать, но лишь грустно покачала головой и последовала за другом.       Наверху хлопнула дверь, и Северус остался наедине с телом и заранее перенесенным котлом.       — Ну, Аластор, — Снейп запустил в воздух несколько шаров холодного яркого света, — я постараюсь побыстрее. Одним шрамом больше, одним меньше…

III

3 января 2002 года,

четверг

      Когда он поднялся к себе, время было уже совсем позднее — часы в гостиной показывали начало второго ночи. Уизли разбрелись по спальням, и Северус был благодарен им. Дом встретил его догорающим камином, а на кухонном столе кто-то оставил тарелку с ужином — нетрудно было догадаться, кто именно. Снейп прекрасно понимал, что его нечаянные союзники поняли и приняли необходимость его действий, однако им по-прежнему было нелегко смириться с этой необходимостью. Не говоря уж о том, что в каждом авроре теперь появится частица Грюма. Не приведи Мерлин каждый аврор унаследует хотя бы толику паршивого характера Аластора… Северус невесело усмехнулся и покачал головой. Он был уверен, что старый засранец оценил бы всю иронию ситуации. В конце концов, порой стоило поступиться моралью для достижения цели.       Снейп до сих пор чувствовал в руке вес холодного сердца Грюма. Перед глазами все еще стояла пурпурная вспышка, когда он опустил часть сердца в заранее подготовленную половину зелья.       Все получилось. Но почему тогда на душе было так паршиво?       Постояв над тарелкой жаркого, Снейп вздохнул и направился к лестнице, с трудом перетаскивая ноги. И дело было отнюдь не в усталости физической. Помедлив возле первой ступени, он был вынужден признаться себе, что не хотел бы оставаться один, — хватило темных дней последнего года войны. Северус надеялся, что Гермиона давным-давно спит, а никого иного видеть ему не хотелось. За годы он успел привыкнуть быть один, научился справляться со своими демонами в одиночку, но девчонка показала, что может быть по-другому. Ненавязчиво, даже незаметно для него самого. Одному Мерлину известно, как лестно было Северусу понимать, что она доверяет ему, что не боится. А он наконец осознал, что не чувствует себя слабым рядом с ней.       Поднявшись на мансарду, Снейп тяжело опустился на постель и уперся лбом в ладони. Кажется, о сне сегодня не могло быть и речи: перед глазами до сих пор стояла разверстая грудная клетка старого аврора, а под руками он чувствовал холод мертвого тела. Гермиона сказала, что не может поверить в смерть Аластора, и Северус понял, что до того момента, как сам не увидел его сердца в собственных руках, тоже не верил в произошедшее. Когда мерзавец успел стать не чужим?       И Уизли, и Гермионе тоже было нелегко, но они могли поговорить друг с другом — и наверняка говорили, пока он в подвале возился с трупом. А он опять варился в собственном котле.       Проведя так четверть часа, Северус снова поднялся на ноги. Сил сидеть на одном месте не было, и лучше прогуляться, проветрить голову, нежели терзать себя бесполезными сомнениями и рассуждениями. Накинув на плечи мантию поверх свитера, Снейп открыл дверь и уже собирался было спускаться, как услышал тихий скрип петель этажом ниже.       Мало ли кому и зачем понадобилось бродить в ночи. Однако подрагивающий свет свечи приблизился к лестнице, и Северус различил знакомые шаги. Он отступил дальше в темноту, в самый угол площадки, наблюдая, как приближается огонек, и не очень понимая, чего хочет добиться своей игрой в прятки.       И когда Гермиона наконец ступила на верхнюю ступеньку, Снейп шагнул ей навстречу из поредевшей темноты. Девушка не испугалась и, прикрыв свободной рукой пламя от сквозняка, смело посмотрела в лицо нависшего над ней мужчины.       — Я хотела узнать, как вы, — прошептала она.       — Все получилось.       Свет падал на ее лицо снизу, и тени казались особенно причудливыми.       — Это хорошая новость. Но вы не ответили на вопрос.       Снейп невесело усмехнулся и шагнул в сторону, давая ей пройти на площадку.       — Бывало хуже, — усмехнулся он. — Но я не думал, что это будет так тяжело.       Гермиона понимающе кивнула и, подняв руку, бережно погладила его по груди, при этом глядя в лицо. Он накрыл подрагивающие пальцы, лежащие поверх свитера. От одного ее присутствия становилось легче и тени отступали, стирался образ мертвеца, такой свежий в памяти.       — Мисс Уизли поймет, что вас нет, — тихо сказал он, наклоняясь к лицу Гермионы. — Я в порядке, идите спать.       Она ничего не ответила и шагнула ближе, вместе с тем приподнимаясь на цыпочки, чтобы ему не пришлось сгибаться в три погибели. Вновь постояв рядом со Смертью, он отчаянно нуждался в ком-то живом рядом. А что может лучше помочь утвердиться в этом мире, чем другой человек? Он чувствовал тепло девичьей ладони на груди даже через плотную ткань.       Северус перехватил подсвечник в ее руке, мимоходом подивившись, почему было не воспользоваться магией, и потянул к себе. Стоило забрать у нее подсвечник, Гермиона обвила его шею, приникая ближе.       Никто из них не торопился углублять поцелуй. Одной рукой держа свечу, другой Северус осторожно и успокаивающе поглаживал Гермиону по спине, скрытой толстым халатом. Если она не собиралась возвращаться к себе, он не смел настаивать. Да и не хотел.       Стоять на лестнице было глупо, и Северус подтолкнул Гермиону в сторону двери, надеясь, что она не воспримет его приглашение как требование чего-то большего.       Скрипнула дверь, пропуская их в комнату.       Гермиона обхватила себя руками, кутаясь в халат, — Северус открыл окно, и теперь в спальне было прохладно. Взмах палочки — створка закрылась, и в комнате стало совершенно тихо без отдаленного шума воды. Снейп был не против провести остаток ночи рядом с Гермионой. Кровать его была на порядок уже их дивана в Гленн Дубе, но двоим места хватило бы. Наплевать, кто что подумает или скажет, не обнаружив ее в спальне второго этажа.       — Время позднее, — он тронул девушку за плечо, — а завтра непростой день.       Северус уже представлял прижавшуюся к нему во сне Гермиону и прикидывал, как лучше избежать или хотя бы не дать ей заметить под утро обычной мужской реакции. Пожалуй, снова придется перевернуться на живот.       — Простых дней и не предвидится, — невесело усмехнулась она, скидывая халат в изножье кровати.       Недостаток освещения не помешал Северусу разглядеть очертания ее груди и понять, что под светлой футболкой нет белья. Конечно, она же до того готовилась ко сну… Поспешно подняв взгляд, он попытался сделать вид, будто ничего не заметил, и тоже потянул свитер через голову.       Гермиона споро подхватила его задравшуюся футболку и крепко прижалась к телу мужчины, уткнувшись носом куда-то ему в ключицу и подняв руки почти к лопаткам. Снейп замер, боясь пошевелиться.       — Гермиона? — хрипло позвал он.       — Дайте… дай мне минутку, — попросила она.       Помедлив, Гермиона немного отстранилась и увела руки под футболкой со спины на грудь. Особенно задержавшись на свежем рубце от раны, оставленной Долоховым, она вновь притянула его к себе и приникла к губам. Снейп уже совершенно забыл свои предубеждения о неприятии поцелуев и сдался. Если ей так хочется…       Он чувствовал, что Гермиона взволнована сверх меры, что ее мелко потряхивает то ли от страха, то ли от переполняющих эмоций и собственной храбрости. Или от всего сразу.       Поняв, к чему идет дело, Северус почувствовал, как откуда-то из глубины поднимается самая настоящая паника. Он никогда не был у девушки первым, не говоря уже о травмах Гермионы, и понятия не имел, что нужно делать в подобных ситуациях. Привык Снейп совершенно к иному: обычно его женщины знали, чего хотят, а для него близость была не больше чем удовлетворением физиологических потребностей. Сейчас Снейп знал, что стоит на пороге чужого будущего и благополучия. Одно его неверное действие, и все будет разрушено — и их хрупкое доверие, и, вероятно, ее будущие отношения.       Выпрямившись, в полумраке мансарды, с трудом разгоняемом пламенем свечи, он видел решительное выражение лица Гермионы.       Наклонившись к ее уху, Северус негромко спросил:       — Ты уверена?       В ответ она сжала кулаки и упрямо кивнула.       Гермиона не возражала и когда Северус скользнул ладонью под ее футболку, тронув поясницу и двинувшись выше. Он прекрасно чувствовал малейший изгиб ее плотно прижатого к нему тела и знал, что девушка поняла, насколько он напряжен. Кровь стучала в висках, но голова оставалась на удивление холодной.       Гермиона почти повисла на Снейпе, все-таки стянув с него задранную футболку и обвив руками шею. К чему-то большему она сама не торопилась переходить, и казалось, что ноги не очень хорошо ее держали. Северус продолжал успокаивающе поглаживать ее по спине, вместе с тем придерживая и прижимая к себе. Лед под ним все истончался и истончался: он не мог сжать девушку чуть крепче, опасаясь, что вызовет панику, и давал ей возможность привыкнуть к себе и происходящему. Ее слегка потряхивало, но Северус не торопился, не настаивал, и постепенно мелкая дрожь успокоилась. Гермиона сама оторвалась от него, глубоко дыша, как если бы ей не хватало воздуха, и, не опуская рук, прислонилась лбом к его ключице, как-то робко и не слишком уверенно целуя верх груди. Обычно он всячески пытался избегать внимания к своему телу и до последнего предпочитал тянуть с обнажением, однако вновь был готов поступиться собственным комфортом ради спокойствия Гермионы — ему казалось, что так они находятся в более или менее равных незащищенных позициях. Но с ней и не было некомфортно.       Мягко подтолкнув Гермиону к кровати, Северус неторопливо уложил ее навзничь. До сих пор он не мог назвать себя ни терпеливым, ни особо предусмотрительным. Кроме того, у него довольно давно не было женщины, но он проявлял несвойственные для себя чудеса терпения, по-прежнему неторопливо целуя девушку, пусть наверняка и не слишком умело. Она крепко обхватила его за спину, словно боялась разжать руки и отпустить от себя. Опершись локтями о матрас, Снейп все же отстранился от Гермионы и бережно погладил ее по лицу, удивляясь себе и внезапной тяге позаботиться о ней.       Она смотрела так доверчиво, что он судорожно сглотнул, стараясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Эта ночь была не для него.       Гермиона и сама дышала, кажется, через раз. Неловко переведя руки с его спины, она огладила плечи Северуса и, потянувшись, снова несмело поцеловала верх груди возле ключиц. Пальцы впились ему в плечи, и Снейп опять наклонился к ее уху.       — Мы можем прекратить, если ты…        — Нет.       Что ж.       Он потянул край ее футболки вверх, одновременно помогая приподняться, чтобы окончательно снять ее. Гермиона не противилась и не зажималась, но в смущении поспешно приникла к нему, не давая толком увидеть свою наготу. Северус позволил ей это, опуская обратно на покрывало и прижимая телом. Он что-то успокаивающе шептал, целовал лицо, постепенно спускаясь к шее, но действовал при этом необычайно рассудочно, оставив на втором плане свое возбуждение.       Наконец Гермиона достаточно расслабилась, чтобы он позволил себе спуститься к небольшой аккуратной груди. Девушка, замерев на несколько секунд, показавшихся Северусу необычайно долгими, запустила пальцы ему в волосы. В первый момент ему показалось, что она потянет его вверх, заставляя отстраниться, но натяжение сменилось поглаживанием. Он слышал, как Гермиона судорожно вздохнула, стоило ему пройтись губами по тонкой коже… Она даже не возражала, когда он неторопливо потянул вниз резинку ее спальных штанов, не спеша прихватывать и белье.       Снейп не уставал поражаться ее смелости и решительности. Она сама помогла ему избавить себя от штанов, и он вернулся к ее губам. Его собственное возбуждение уже стало настолько явным, что Северус отстранился, укладываясь рядом на бок.       — Все хорошо? — спросил он, погладив Гермиону по растрепанным волосам.       — Да, — выдохнула она.       Он криво улыбнулся, не умея по-другому.       — Ты же знаешь, что…        — Знаю.       Ладонь у него на груди. В комнате по-прежнему горела одна свеча, и недостаток освещения наверняка придавал Гермионе уверенности. Северусу хотелось видеть ее со всей ясностью, но он предпочел своему удовольствию ее спокойствие и не стал прибавлять света. Ему даже думалось, что сегодня было бы разумно на этом и закончить…       — Я… Можно тебя увидеть? — хрипло спросила девушка, спустив ладонь к его животу.       Снейп не сразу понял, что она имеет в виду, и было нахмурился, но Гермиона, как ему показалось, отчаянно покраснев, недвусмысленно опустила взгляд к его красноречиво топорщащимся брюкам.       — Точно?       Секунда промедления, и снова упрямый кивок.       Неотрывно глядя в лицо Гермионы, Северус взял ее за руку и положил на пуговицы брюк, длинно выдохнув, когда она через ткань задела возбужденный член. Девушка, смутившись пуще прежнего, прижалась щекой к его плечу, глядя вниз.       Ее потряхивало, и, стоило дойти до дела, решимость немного выветрилась. Чтобы немного помочь, Снейп сам расстегнул верхнюю пуговицу и успокаивающе погладил предплечье Гермионы.       — Я не сделаю ничего против твоей воли, — тихо напомнил он, обнимая ее другой рукой за плечи и целуя в завиток на виске.       Осмелев, Гермиона медленно принялась за пуговицы, то и дело заставляя его почти болезненно морщиться и дышать ей в волосы сквозь сжатые зубы. Каждый раз, ненарочно прикасаясь к члену, она ненадолго замирала, наверняка не понимая, насколько тяжело ему сохранять спокойствие. В один момент, почти в конце, Северусу захотелось закончить все самому, хоть немного ускорить процесс, и пришлось напомнить себе, что он не животное, что рядом с ним небезразличная ему девушка, до того и так изрядно натерпевшаяся… Она бы, скорее всего, ничего не сказала ему после и наверняка не стала бы просить остановиться, но… Но.       Расправившись с пуговицами, Гермиона остановилась на секунду и, вернув ладонь на живот Северуса, потянулась поцеловать его. Он был готов застонать от чего-то, подозрительно похожего на разочарование, понимая, что опасно близок нарушить свое же обещание.       Легкая ладонь снова заскользила вниз по напряженному животу и, задержавшись у края ткани, скользнула под резинку. Снейп прервал поцелуй и стиснул зубы, когда Гермиона коснулась его. Было странно одновременно и действовать до отвратительного выверенно, и быть готовым вот-вот поддаться горячечной страсти.       — Я что-то не так делаю? — прошептала она, тревожно глядя ему в глаза.       — У меня довольно давно никого не было, — признался он, сглотнув вставший в горле ком.       Сколько времени прошло? Год? Да, где-то так.       Гермиона попыталась убрать руку, но Северус перехватил ее запястье.       — Я справлюсь.       Она продолжала смотреть на него так внимательно и даже изучающе, вместе с тем все же осторожно обхватив член посередине. Ощущение себя в роли экземпляра для исследования несколько охладило голову, и Северус протяжно выдохнул. Гермиона на пробу двинула ладонью, и он прикрыл глаза под ее взглядом.       — Все, подожди, — не выдержав, Снейп откатился и сел, поспешно стягивая с себя штаны. Вздохнув от облегчения, избавившись от ставшей вдруг невероятно грубой ткани белья, он принялся вспоминать состав всех факультетских сборных на момент своей учебы на первом курсе.       Их больше почти ничего не разделяло. Наклоняясь к Гермионе, Северус отвел в сторону руку, которой она, стоило ему отстраниться, попыталась прикрыть грудь.       — Не нужно, — он покачал головой и прошелся губами по голубоватой венке под ухом. Гермиона вздрогнула, в очередной раз вцепляясь ему в плечи.       Уложив ее на подушки, Снейп чертыхнулся сквозь зубы и потянулся к тумбочке, где лежала его палочка. Пожалуй, поздновато, но лучше, чем никогда.       — Не хочу, чтобы нас все слышали.       Гермиона понимающе кивнула и потянула его к себе. Северус посмеялся про себя, отметив, как отчаянно она стесняется своей наготы, всячески пытаясь прикрыться им же: прикосновения, кажется, смущали ее куда меньше, нежели взгляды.       Ему и хотелось большего, и, черт возьми, было страшно. Страшно, что ей будет больно, что разочарует…       Тянуть дальше Северус не видел смысла. Спустившись от шеи к груди, он, не встретив возражений, положил ладонь на колено Гермионы, медленно уводя ее выше, к бедру. Она не сопротивлялась, напротив, подалась навстречу и запустила пальцы ему в волосы. Довольно хмыкнув, Снейп тронул внутреннюю часть бедра, уже чувствуя ее жар. Он прекрасно понимал, что Гермиона не поможет ему, наверняка не зная и не умея подсказать, что ей нравится и как ему себя вести. Но пока что между ними все выглядело правильным, и это успокаивало.       Она спокойно разрешила ему избавить себя от оставшегося белья, в который уже раз крепко приникая к нему после. Северус вернулся к лицу Гермионы и, отведя разметавшиеся волосы, всмотрелся в открытое лицо. Доверчивый затуманенный взгляд, раскрасневшиеся щеки и прикушенная губа… Он понял, что невольно улыбается ей. Она сама скользнула руками вниз по спине, еще ближе привлекая к себе, и это выглядело весьма однозначной просьбой.       Чуть отстранившись и помогая себе рукой, Северус, глубоко вдохнув, двинул бедрами вперед. Девчонка под ним коротко вскрикнула, выгибаясь и подставляя шею под поцелуй. Ноги сомкнулись у него на пояснице, и останавливая, и не давая отстраниться.       — Тише, тише, — прошептал он, бережно поглаживая ее лицо, — все хорошо… Постарайся расслабиться.       Северус не торопил, давая Гермионе привыкнуть к новым для себя ощущениям. Для него самого ее теснота и жар постепенно становились настоящим испытанием — едва ли ей потребовалось больше пары десятков секунд, а он успел перечислить в уме семь символов герметизма и перейти к столпам алхимии. Очень трудно, почти невероятно, оказалось припомнить все шесть традиционных металлов…       Наконец Гермиона задышала ровнее и чуть шевельнулась под ним. Очнувшись, Северус плавно качнулся назад и снова вперед — медленно, размеренно, почти неощутимо для себя. Едва ли сегодня она получит с ним настоящее удовольствие — это было ясно как день, — и лучшее, что он мог сделать, это постараться не причинить еще больше боли и не отпугнуть ее.       Гермиона сама понемногу стала двигаться с ним вместе, позволяя больше. Легкие руки оглаживали его плечи, грудь, цепляли чуть взмокшие от пота волосы. И она смотрела на него, смотрела не отрываясь, и Северус был заворожен не настоящим еще удовольствием на ее лице, но обещанием увидеть его в будущем. Она тянулась к нему, хотя ближе уже было некуда, словно боялась отпустить, — и возможность почувствовать себя нужным оказалась ценнее всего.       Чувствуя близкую для себя развязку, Северус довольно резко отстранился, нарушая тонкую магию момента, и почти сразу излился на простынь, тяжело дыша и крупно вздрагивая.       Неловкость вернулась в ту же секунду, как он пришел в себя. Потянувшись за палочкой, Снейп прошептал очищающее заклинание и украдкой посмотрел на Гермиону. Она по-прежнему лежала перед ним, прикрыв глаза и глядя на него из-под полуопущенных век.       Нужно было перестать вести себя как последний идиот. Мысленно застонав, Северус подобрал сбившееся покрывало и опустился на подушки рядом с девушкой, привлекая Гермиону к себе на грудь.       — Ты не… — начал было он, но она покачала головой, снова пряча лицо у него на плече.       — Мне не было плохо, — тихо возразила Гермиона, обдав рубец от укуса Нагайны горячим дыханием. — И больно почти не было. Только вначале.       Северус слушал ее, затаив дыхание и поглаживая по руке, лежавшей у него на груди. Очарование момента и близости развеялось не до конца, и ему очень хотелось его удержать, не разочаровав Гермиону хотя бы в этом.