Часть 4

      Северус злился на Минерву, Дамблдора и себя, за то, что не проверил. Минерва ругалась на Дамблдора, потому что по сути до Хогвартса Поттер был под его попечением. Дамблдор поджимал губы и утверждал, что этим должны были озаботиться Минерва, как декан, и Поппи, как школьная медсестра. Но все эти прения были бесполезны, потому что ничего нельзя было изменить — Гарри, вовремя не привитый, заболел ризой.       При этой магической хвори беспокоили высокая температура и сыпь, чёрного, отталкивающего цвета. Источником ризы чаще всего были волшебные грызуны, на которых иногда охотились совы, которые и передавали её людям.       Как не имеющий иммунитета к магическим болезням Поттер умудрился не заболеть на первом курсе, оставалось загадкой — то ли его организм находился в режиме выживания после Дурслей, а сейчас наконец почувствовал себя в безопасности и ослабил бдительность к инфекциям, то ли по ещё какой причине, но факт оставался фактом, мальчик слёг с высоченной температурой.       — Северус, ты просто обязан оставить Гарри у меня, — настаивала Поппи, когда после постановки диагноза Снейп вознамерился забрать мальчика в общежитие. И зельевар оставил бы ребёнка в Больничном крыле, но не после того, как узнал об условиях его жизни до Хогвартса.       Да, он тайно наведался к Дурслям и под чарами невидимости осмотрел не только практически пустую комнату на втором этаже, но и чулан под лестницей, где до сих пор стояла крохотная продавленная раскладушка с тонкой подушкой и вытершимся покрывалом. Свиноподобный сыночек Петунии вряд ли бы там поместился, так что не сложно было предположить, кого там держали Дурсли под массивным замком.       И теперь у Снейпа не поднималась рука оставить этого брошенного ребёнка болеть на казённой узкой койке. Северус ни в коем случае не был милым человеком, но элементарную заботу он вполне мог подарить оказавшемуся под его опекой мальчишке.       Очутившись в мягкой постели в своей спальне Гарри облегчённо выдохнул и, повернувшись на бок, подтянул ноги к груди. Он не стонал, не хныкал и даже не просил воды, хотя его губы потрескались и было видно, как сильно ему хочется пить. Мастер зелий, глядя на всё это, сделал неутешительный вывод — мальчик привык болеть в одиночестве, просто ожидая, пока его организм справится с болезнью.       Северус налил из графина воду и, приподняв голову почти неслышно застонавшего Поттера, приставил кубок к его губам. Ребёнок начал пить так жадно, что подавился, и мужчине пришлось уговаривать его, чтобы он не торопился. После Гарри опять свернулся на кровати и устало прикрыл глаза, а декан вышел из спальни, чтобы взять из кладовки нужные зелья.       К вечеру Поттера пришли навестить однокурсники, но Снейп не пустил их в комнату заболевшего. Драко, конечно, по старой детской привычке пытался протестовать, однако быстро сдался под строгим взглядом крёстного. Второкурсники пожелали Гарри скорейшего выздоровления и передали ему корзинку со сладостями и фруктами. Северус забрал её, но был уверен, что Гарри не заинтересуется подарком ещё долгое время. И всё же уже то, что его змейки пришли к своему заболевшему однокурснику, радовало зельевара и заставляло гордиться своими детьми — они умели сострадать и переживать за других, заботиться об окружающих, а не только о своём эго.       Ночью Гарри ожидаемо стало хуже — температура так сильно изнуряла его, что Северус был вынужден прибегнуть к обтиранию холодной водой. Набрав в ванной комнате таз воды и призвав мягкую тряпку, он снял с мальчика ночную рубашку и стал аккуратно обтирать его. Гарри встрепенулся и с крайним удивлением стал следить за действиями своего профессора.       — Что… — мальчик закашлялся, и Снейп прервался, чтобы дать ему попить. — Что Вы делаете, сэр? — спросил Поттер, впрочем не пытаясь мешать декану.       — У тебя слишком высокая температура, — невозмутимо ответил Мастер зелий, окуная тряпку в воду и вновь смачивая её холодной водой. — Я недавно давал тебе зелья и сейчас не могу дать их вновь.       Гарри заторможенно кивнул, но Северус заметил, что ему очень хочется спросить что-то ещё, однако он не решается это сделать. Мальчик следил за каждым его движением, не сопротивлялся и даже, кажется, прислушивался к прикосновениям мужчины. Снейп прекрасно понимал то, что он чувствует — у самого было не слишком радужное детство, но у него в отличие от Поттера была хотя бы любящая мама.       Лихорадка не хотела отпускать мальчика до самого утра, но профессор не собирался оставлять ей своего слизеринца. И когда прямо перед поздним зимнем рассветом температура ребёнка немного спала, он позволил себе прилечь на трансфигурированную рядом с кроватью Гарри кушетку. Мужчина уже прикрыл глаза, намереваясь немного вздремнуть, благо завтра было воскресенье, как вдруг услышал тихий вопрос мальчика:       — Почему Вы остались со мной, сэр? — Северус распахнул глаза и перекатился на бок. Гарри тоже лежал на боку и смотрел ему прямо в глаза. — Дурсли всегда запирали меня и не подходили, пока я не выздоравливал. Разве не так нужно болеть? — Это было сказано так искренне, что Снейп даже опешил.       — А твоего кузена они тоже запирали, когда он болел?       — Нет, — покачал головой Гарри, — но он ведь их сын, понятно, что они не боялись от него заразиться. — Снейп усиленно подбирал слова. В силу своего возраста мальчик ещё не осознавал всей жестокости, с которой относились к нему опекуны. Он понимал, что что-то в их отношении к нему неправильно, но многое он считал само собой разумеющимся. — Почему Вы остались, я ведь всего лишь Ваш студент, к тому же не самый лучший?       — Ты — ребёнок, — просто ответил зельевар, добавив: — для меня этого было достаточно.       Возражений или новых вопросов не последовало и Северус решил, что Поттер заснул, и вновь прикрыл глаза в надежде поспать хотя бы несколько часов.       — Спасибо, сэр, — донеслось до него с кровати мальчика, спугнув подступившую дрёму. — И за то, что Вы сделали для меня сегодня, и за то, что делали раньше. Спасибо Вам.       Гарри всё так же лежал на боку, сверкая в полумраке комнаты своими ярко-зелёными глазами. Взгляд его был несколько затуманен, и Снейп понял, что он решается на откровенность.       — Знаете, я до сих пор очень мало знаю о магическом мире. Наверное, именно поэтому пошёл с Роном, когда он предложил посмотреть на ритуальные залы, пока не обновили защиту. Если бы я знал, что это за место и зачем оно, вряд ли бы сунулся туда.       Северус окончательно сбросил остатки дрёмы. Спать хотелось ужасно, но сейчас нужно было выслушать ребёнка. Больного и так долго заброшенного самыми близкими родственниками.       — Мне было страшно, когда мы заглядывали в самые старые залы. Там было мрачно и, к тому же, там было много жутких статуй и каких-то непонятных предметов, — продолжал слабым из-за болезни голосом Гарри. — Я хотел уйти, но Рон обвинил меня в трусости. Мы разругались, услышали какой-то шорох, подумали, что это мистер Филч и спрятались в одном из залов.       Поттер остановился, переводя дыхание. Снейп пожелал, чтобы у него от этого разговора вновь не поднялась температура.       — Мы продолжили спорить, и я сказал что-то про Слизерин, — Гарри настороженно взглянул на декана. Профессор, конечно, понял, что мальчишка прекрасно помнит и свои, и слова Рона, но кивнул, чтобы тот продолжал. Сейчас уже было не важно, что там наболтали в ритуальном зале глупые второкурсники. — Потом всё закружилось и раздался грохот, словно началось землетрясение. Ну, а дальше Вы и сами знаете.       — Знаю, — твёрдо отозвался Снейп, поднимаясь с жёсткой кушетки и подходя к Поттеру. — Теперь ты — моя змейка, а Слизерин — твой дом, — и бескомпромиссно подоткнул лёгкое одеяло. Мальчишка посмотрел на него такими глазами, что профессора чуть не снесло волной благодарности и уважения.       Вновь вернувшись на кушетку, Северус устроился на спине, погружаясь в сон. Гарри на кровати тоже немного ворочался, устраиваясь поудобнее. И тут зельевару, раз уж у них выдался такой откровенный разговор, захотелось узнать кое-что:       — Почему «зелёнка»?       — М? — ребёнок забавно выглянул из-под одеяла, словно растрёпанный воробей из гнезда.       — Почему внеклассную одежду ты назвал зелёнкой? — повторил свой вопрос Снейп. — За тобой, кстати, уже почти весь факультет повторяет. Так почему?       Поттер запыхтел, явно не горя желанием отвечать на вопрос декана, чем ещё больше заинтересовал мужчину.       — Магловскую зелёнку, если Вы знаете, что это, просто невозможно отмыть, — начал он несмело. — А слизеринцы, если прицепятся… Ну, вот как Малфой ко мне на первом курсе. Целый год прохода не давал! Ну, что Вы смеётесь?       Снейп редко даже улыбался, но такое сравнение второкурсника почему-то здорово его развеселило. Сравнить самодостаточных слизеринцев и магловскую зелёнку — это было поистине оригинально. Отсмеявшись наконец, Северус бросил покрасневшему Гарри, чтобы тот засыпал, и сам повернулся на другой бок, уверенный, что его подопечный непременно скоро расправится с болезнью. С такими-то находчивостью и чувством юмора.