Разве может быть что-то более абсурдное, чем самые не постановочные и правдивые истории из Likee и TikTok, о которых невозможно молчать? Может, поверьте, может.
Конец августа, казалось бы, скоро на учёбу, но только не тем, кто работает. Прохладное, почти осеннее утро, лужи под ногами и полусгнившие красно-жёлтые листья по обеим сторонам тротуара.
Птички щебечут, лают собаки и гоняют кошек, казалось бы, что в этот день у одного из героев может пойти не по плану? Правда, всё что в его планах было, это после работы зайти в бар и на пару часов забыться, вчера Рома узнал, что его младшие сёстры и мама погибли в пожаре.
Янтарные раскосые глаза не горели больше и, казалось, смотрели не под ноги, а сквозь землю. Даже обычно заплетённые в тугую косу, русые волосы, сегодня были неаккуратно уложены в низкий хвост. В 30 с копейками лет такие новости сильно били в голову, у парня остался только брат, да и тот давно отрёкся о семье, уехал из страны "за лучшей жизнью", оборвав абсолютно все связи. Отец из семьи ушёл, после рождения девочек близняшек, потому что они были полностью русской внешности, как мама, в отличие от старших братьев и отца, с более азиатскими чертами, и ради кого по итогу жить теперь? Жены у парня не было, да и он никогда в любовь не верил, в дружбу тоже.
Дома его никто не ждал, ради чего туда вообще было бы возвращаться? Судьба думала точно также, поэтому то, что привело его в себя, был резкий звук с правой стороны и крик сзади, но обернуться парень не успел, машина уже влетела в него, с такой силой, что ноги сломались сразу же, а голова разбилась о лобовое стекло, оставив только окровавленный кусок лица и волосы, медленно покрывающиеся багровым цветом.
...
Стук сердца быстро угас, так же как и голоса вокруг, но чувство сознания всё равно не покидало парня.
– Я что... Не умер? Но почему тогда я не слышу своего сердца и не чувствую боли? Какого дьявола я вообще могу думать?! — Мысли кружили в голове до тех пор, пока парня не ударили несколько раз по щекам.
— Вставай, красная гора! — Кричал прерывистый мужской голос.
Рома резко поднялся, но понял, что вдохнуть не может, да и вроде не очень-то и нуждается в воздухе.
— Ну что, ребятки, у нас новенький. — Сидящий над Ромой широко улыбался, а из его шеи торчал небольшой нож, карие глаза, подобно шоколаду, блестели и, кажется, слегка таяли. Отчасти вырванные пепельные волосы, взъерошились настолько, что стали похожи на гнездо шершней или ос.
Рома огляделся, вокруг было ещё несколько человек, и почти все были с явными приметами смерти.
— Видимо, тебя тоже уронили? — Невысокий блондин, стоящий рядом со своей высокой копией, слегка нагнулся к новоприбывшему, разглядывая его. — Машина сбила?
— Да... Стоп. Куда уронили?.. Кто уронили?! Меня уронили?... Вас уронили? —Вопросов стало больше в несколько раз, когда парень оклемался и слегка приподнялся с земли.
— Давай кратко. Мы все умерли, и по дороге в распределение, каждого из нас уронили. — Стоящий рядом брюнет показал пальцем на небо, где мёртвых людей несли ангелоподобные сущности, держа их тела в руках. — Мы все не знаем что делать, как отсюда выбраться и почему это случилось. Так что, считай братья по несчастью.
— Так что, — Влез меж парнями парень с пепельными волосами. — Будем и с тобой знакомы, Кирилл, 27 годиков, перерезали горло. — Кира протянул левую руку, продолжая неестественно широко улыбаться.
— Рома, 34 года, сбила машина... — Парень с не охотой пожал протянутую конечность.
Подошли прочие и тоже по очереди начали протягивать парню руки, приветствуя и знакомясь с ним.
— Антон, 38 лет, остановилось сердце. — Тоша слабо улыбался, на оливковом лице было много затянувшихся шрамов, изумрудные глаза мерцали родным светом, а слегка седые, чёрные, как уголь, волосы, красиво лежали шапочкой.
— Даниил, 25, умышленный передоз наркотиками. — Жать руку такому человеку было противно, да и внешность была довольно отталкивающая, ярко-синие глаза, как стеклянные смотрели сквозь душу и терялись в лопнувших капиллярах, а густые коричневые волосы заплетены были в настолько тугой хвост, что казалось, вот-вот порвут кожу Данила.
— Сашок, 23, террористическая атака в универе. — Высокий блондин с дыркой во лбу, прожигал хитрым, мятным взглядом, будто готовит какую-то пакость.
— Женя, 23, таже причина... — Низкая копия Шуры неуверенно пожала руку Роме и сразу отошла за спину брата.
— Есть ещё один мальчик... Но он с нами не разговаривает, сел в сторонку и сидит. — Антон слегка печально посмотрел в сторону молодого мальчишки в порванной одежде, с множеством свежих гематом, и практически полностью покрытым кровью. — Однако, избили до смерти мальчишку...
— Он маленький какой-то... Даже слишком... — Рома слегка пригляделся в сторону бедолаги.
— У него слегка было лицо видно, ну не больше 17-19 точно... Хотя может просто из-за побоев так или генетика...
Метис снял с себя кожаную куртку и пошёл к парнишке, он не был уверен, могут ли мёртвые чувствовать холод или тепло, но сердце поднывало от такого плачевного вида.
Мальчишка взгляд не поднимал, даже когда к нему подошли впритык и накинули куртку. Лишь слабая дрожь пронзала тело и тихие всхлипы показывали, что он вроде бы и может что-то по крайней мере понять.
— Эй, малой, ты может, хоть какое-то внимание на нас обратишь? — Рома слегка пощёлкал пальцами перед лицом мальчишки, от чего тот вздрогнул и повернул голову на старшего. — Как тебя зовут, малыш? Что с тобой случилось? — Рома никогда не был человеком, которого можно было бы принять за хорошего и доброжелательного мужчину, но сейчас он очень старался собрать всё хорошее в себе и показать это младшему.
— Митя... Избили... — Тихий голос еле-еле донёсся из приоткрытых бледных губ.
— А лет сколько?
— 17... Почти... — Слова, кажется, Мите давались с огромным трудом.
— М-да... Дела. — Рома слегка притронулся к руке парня, чтобы помочь ему встать, как вдруг почувствовал очень холодную кожу, как оказалось, всё же температуру ещё чувствовать было можно. — Пойдём к парням? Они тебя не обидят. — Не то, что бы старший был в этом очень уверен, но как-то не хотелось, чтобы Митя сидел в сторонке один, надо было думать, как и что им теперь делать.
Голова мальчишки качнулась, выражая согласие и парень с трудом встал на ноги, следом за ним встал и метис, слегка страхуя младшего, чтобы тот не упал.
Несколько шагов дались с трудом, израненные конечности дрожали, не в силах выдержать собственный вес.
Наблюдая эту картину Антон первый сделал несколько шагов на встречу и начал слегка придерживать Митю под руки, чтобы тот точно не упал.
— Антон, ты нянечкой при жизни был? Ты так ко всем, как к детям относишься... С такими теплом и заботой. — Женя робко спрашивал, также стоя за Шурой.
— Учитель в школе для особенных детей, волонтёр и донор, своих то нет детей из-за бесплодия, вот и привык о чужих заботиться. — От самого старшего буквально излучалось чувство безопасности и уюта, что могло вполне подтверждать его слова.
Тоша тоже сбросил с себя куртку, постелив её на землю, а на неё уже посадил Митю.
Все остальные собрались вокруг, рассматривая избитое, худощавое тельце парнишки.
Ребята старательно налаживали контакт с младшим, что давалось крайне тяжело, мальчик шугался от рук и жмурился каждый раз, когда парни слегка повышали голос. На почти белой коже старшие смогли разглядеть кривые, незажившие татуировки "Урод", "Белая ворона", "Ничтожество", "Слабак" и прочие обидные слова, расположенные на костяшках, коленях, рёбрах и шее Мити, и из всех присутствующих он был самый покалеченный при смерти, синяки, порезы, изрезанные уши и ладони, настолько, что левого уха почти не было, а на ладонях можно было увидеть кости, так же выбитая пара зубов.
Ребята продолжали разглядывать мальчишку и пытаться разговорить его, до тех пор пока сзади большинства из них не звучал эховый, громкий голос.
— Наконец-то я вас нашла.