Часть 1

      Соревнование по стрельбе из лука, организованное Орденом Вэнь на второй день Совета Кланов, обещало быть интересным. Правила этого состязания были таковы: все юноши младше двадцати лет, адепты различных кланов и орденов, выходили на специально подготовленные охотничьи угодья, на которых располагалось около тысячи подвижных и причём достаточно проворных бумажных манекенов размером с человеческий рост, но только одна сотня целей заключала в себе свирепый дух. Если юноша сбивал пустой манекен, он тут же выбывал из состязания, и лишь безошибочное поражение мишеней, содержавших духи, позволяло остаться в игре. По её окончании среди участников определялся самый меткий стрелок, и таким образом распределялись места победителей.       Разбуженный, а после вынужденный слушать продолжительные прения родного Ордена насчёт предстоящего соревнования, Вэй Усянь, первый ученик Ордена Юньмэн Цзян, боролся с сонливостью и зевотой. Он был одет в красное одеяние с округлым воротником, туго затянутыми манжетами и поясом, сплетённым из девяти золотистых колец — церемониальное облачение, выданное всем ученикам, явившимся на Совет Кланов в Цишань. — Шиди, не бегите так! До начала соревнований ещё есть время.       Услышать звонкий девичий голос так близко к пути, ведущему к охотничьим угодьям, было неожиданно, и Вэй Усянь обернулся. В соревновании могли принять участие только юноши, так что причина, по которой девушка оказалась так близко к месту проведения состязаний, не могла не интриговать.       Обладательница голоса показалась Вэй Ину знакомой, и он старательно напряг память. Дева была хороша собой, а значит он наверняка сделал ей комплимент.       Как оказалось, простым комплиментом их встреча не ограничилась. Они также представились друг другу, и предались воспоминаниям о проведённом в Облачных Глубинах времени. В пределах резиденции Ордена Гусу Лань юноши и девушки не имели возможности встречаться, но в Цайи столкнуться было вполне реально.       Прошло больше года с того времени, когда Вэй Усянь был приглашён на обучение в Облачные Глубины, а спустя несколько месяцев возвратился в Пристань Лотоса, не закончив обучение. Он бы не вспомнил девушку, однако видел её вчера в городе, по приезде в Цишань. Она стояла у лавки с благовониями в компании двух служанок. Кто-то из них назвал её… — Молодая госпожа Гу.       Девушка, услышав, что её кто-то зовёт, повернула голову. От этого движения качнулись серьги-кисточки, да соскользнула с плеча прядь волос, выделяющаяся на фоне зелёно-белых одежд блестящим чёрным шёлком. — Молодой господин Вэй, — улыбнулась девушка, одарив уважительным поклоном приблизившегося юношу. — Неужели вы пришли пожелать мне удачи?       Молодая госпожа семьи Гу, Гу Лундань, сцедила смешок в рукав, а после вдруг вытащила из-за пояса мешочек-цянькунь. — Я была готова услышать от вас подобную дерзость, молодой господин Вэй. И рада, что нам довелось встретиться, чтобы я смогла отдать небольшой подарок. — Под- молодая госпожа, этот не может принять, — тут же пошёл на попятный Вэй Ин, в последнюю очередь ожидающий, что это его заставят смутиться. — И всё же я возьму на себя смелость попросить вас оказать мне честь и использовать этот мешочек вместе с находящейся внутри бумагой для талисманов. — Это слишком дорогой дар, молодая госпожа Гу. Я благодарен вам, но всё же… — Осмелюсь назвать этот скромный дар подарком в честь нашего знакомства. Я назвала бы его дружеским, но поскольку мы с вами не настолько хорошо знакомы, пусть это будет моим приветствием. — Но я… у меня нет ничего, что я мог бы подарить вам взамен. — О, на этот счёт не беспокойтесь, — улыбнулась дева, поняв, что собеседник сдаёт позиции. — Я считаю вашим приветственным подарком ту подвеску, которую вы помогли мне вернуть вчера.       Вчера, во время их разговора — речь зашла о той самой подвеске, от которой исходила духовная энергия — на них налетела группка подростков, чудом не сбив с ног. Устоять они устояли, но Гу Лундань обнаружила пропажу. Кто-то из детей сдёрнул с её пояса подвеску, которая была куплена по пути в Цишань и подвергнута паре успешных экспериментов по наполнению энергией. Вэй Ин, использовав меч, взлетел, и с высоты быстро отыскал группу воришек. Обменял украденное на корзинку паровых булочек и вернул подвеску хозяйке. Та не успела его в полной мере отблагодарить, ведь юношу позвал его шиди.       Вэй Усянь об этом уже забыл, да и не считал свой поступок таким же ценным, как бумага для талисманов. Однако дева напротив него думала иначе, и это смущало. Ведь даже в Ордене к нему никто так не обращался. Он и сам не просит ничего подобного такому ценному подарку, а потому не знает, как действовать в таких ситуациях. Если продолжит отказываться, наверняка обидит новую знакомую. — Тогда… этот Вэй Усянь с благодарностью примет дар молодой госпожи Гу, — приняв протянутый двумя руками мешочек, проронил Вэй Усянь. — Шицзе! — послышалось справа от них. — Я пойду первой. Прошу меня извинить, — улыбнувшись, Лундань поклонилась и направилась к группке своих шиди, что внимательно наблюдали за её общением с первым учеником Ордена Юньмэн Цзян.       Вэй Ин проводил девушку взглядом, а после посмотрел левее и наткнулся на юношеское изящное, словно напудренное, лицо, излучавшее холодность и отстранённость.       Вэй Усяню этот юноша показался знакомым, и, порывшись в памяти, он удовлетворённо хлопнул себя по бедру, вспомнив имя: — Это же Ванцзы-сюн!       Подали сигнал к началу состязаний, и Вэй Ин направился ко входу в охотничьи угодья, торопливо повесив на шею мешочек-цянькунь и спрятав его под одеждой. Повезло, что шнурок можно регулировать. В будущем, если он будет пользоваться этим мешочком, это свойство будет полезным. — Случилось что-то хорошее? — поинтересовался наследник семьи Гу, Гу Чангэ, когда Лундань присела рядом с ним. — Я смею надеяться, что у меня появился друг, — с улыбкой ответила девушка, налив себе чаю. — Друг? — сделав акцент на последней букве слова, которое использовала сестра, спросил Чангэ. — Я думал ты ходила встретиться с подругой, что помогла тебе вчера. — Молодой господин Вэй хорош собой, но на деву не похож, — хихикнула Лундань, стараясь не привлекать к себе внимание. — А-Дань, А-Гэ, дети, потише.       «Дети» виновато склонили головы и покорно замолчали, более не позоря свой клан болтовнёй за столом. Хотя не так уж и громко они разговаривали. И уж конечно они не проявили неуважение к главам кланов и орденов, приведя с собой девицу весьма свободных нравов, как второй молодой господин Вэнь. Они-то даже слуг своих оставили в павильоне, через который проходили. — Она разве не служанка? — наклонил голову в сторону сестры, прошептал Чангэ. — Не знаю, но если это так... Интересные у них в Цишане традиции.       Чангэ промолчал, но мысленно согласился со словами сестры. И тут же подобрался, заметив, как в сторону А-Дань смотрит второй молодой господин Вэнь. У него под боком сидит льнущая к нему девушка — кем бы она ни была — а он ещё и на других заглядывается. Чем вызывает ревность своей… избранницы? Если да, тогда её присутствие можно было бы объяснить. Но если она простая любовница, «грелка для постели», как шутил шисюн, тогда её поведение неприемлемо. У неё нет права так смотреть на его мэймэй. — Хвала Будде, они уходят, — судя по вздоху А-Дань, она тоже была благодарна Главе Вэнь за его решение отправить второго молодого господина присоединиться к состязанию. — И судя по гримасе молодого господина Вэнь, он уверен в своих силах. — Ой, он что, в парадном одеянии пойдёт? — ахнула Лундань, как и все провожая взглядом второго молодого господина Вэнь до входа в охотничьи угодья. — Да ещё и со слугами? Что-то я не заметила, чтобы наследник Цзян взял с собой слуг. Адептов видела, но не прислугу. Как-то это…       Как впоследствии выяснилось, ни участие сына Верховного заклинателя со свитой, ни что-либо ещё не помогло Ордену Вэнь занять хотя бы одно призовое место. Первые три места были заняты Вэй Усянем, Лань Сичэнем и Лань Ванцзы. На четвёртом месте оказался наследник Цзян, Цзян Ваньинь, а пятёрку лучших замыкал наследник Цзинь, Цзинь Цзысюань. — Думаю, вечером у молодого господина Вэй отбоя не будет от желающих поздравить его с победой, — сцедив смешок в рукав при виде того, как Вэй Усяня окружили его шиди, проронила Лундань. — Так первое место занял твой новый друг? — с интересом взглянул на неё глава семьи Гу, Гу Цингэ. — М-м, — улыбнулась Лундань, кивнув. — Хотя я не осмелюсь назвать себя его другом. — Но ты его уже считаешь другом из-за его поступка. Вчера один из уличных мальчишек украл у А-Дань подвеску, а молодой господин Вэй помог вернуть украденное, — заметив взгляд отца, пояснил Чангэ. — Его фамилия Вэй? — Да, отец. Вэй Ин, имя в быту Усянь. Он первый ученик Ордена Юньмэн Цзян. — Ты даже его молочное имя запомнила? Уж не влюбилась ли ты, сестрица? — хитро прищурился Чангэ. — Молодой господин Вэй так мне представился, я лишь повторила, — вопреки вспыхнувшему на щеках румянцу, голос Лундань был спокойным. А после она улыбнулась, в ответ уколов братца: — Ты ведь запомнил молочное имя девы Чжоу. Уж не влюбился ли ты, братец?       Глава клана Гу с улыбкой слушал обмен уколами детей, не имея намерения вмешиваться. Даже если они действительно выберут себе спутников на тропе самосовершенствования из рядовых адептов, или даже бродячих заклинателей, он не скажет ни слова против. Если их избранники докажут, что их чувства искренни, он даст своё благословение.       В их семье не приняты договорные браки, ведь это принуждение. По заветам предков, дети главной ветви клана Гу женятся исключительно по любви. Возможно именно поэтому их клан так невелик, что не приветствует принудительное создание пары. В семейных хрониках говорится, что дочери, выданные замуж против своей воли, прожили совсем недолго, а сыновья, которые были вынуждены жениться ради продолжения рода, погибали в несчастных случаях, едва наследнику исполнялось пятнадцать лет.       Тот, кто писал эти хроники, не верил в то, что можно жениться лишь по любви, и попытался создать союз с влиятельной семьёй, женив детей без их на то согласия. Молодожёны были едва знакомы, лицом к лицу встречались от силы раза три, а потому не чувствовали друг к другу ничего. Даже интереса друг у друга не вызывали. Из их брака ничего хорошего не вышло, и отец несчастной девы, что сгорела в огне болезни через три года после свадьбы, написал хроники, чтобы предостеречь потомков от повторения его ошибок. Ещё одно поколение, задолго до рождения Цингэ, не прислушалось к предостережениям, из-за чего род едва не прервался.       Цингэ не хотел такой судьбы своим сыну и дочери, так что принял решение не неволить детей. Его отец, который ушёл в уединение после смерти супруги — они прожили вместе долгих шестьдесят лет — провёл с ним беседу, в которой затронул столь важную тему. И с улыбкой передал бразды правления, уверенный, что воля предков не будет осквернена непослушанием.       Сам же нынешний глава клана Гу был счастливо женат на бродячей заклинательнице, Шаньдянь-саньжэнь, которая по всем правилам вошла в семью супруга. После рождения Чангэ Дянь-Дянь рассказала ему, что является ученицей легендарной бессмертной, Баошань-саньжэнь. Для Цингэ это знание ничего не изменило, и он лишь вознёс молитвы богине Гуаньинь за то, что она была милостива к ним, позволив повстречать и полюбить друг друга. И за здоровье Баошань-саньжэнь помолиться не забыл.       Он не возражал, когда Шаньдянь предложила принять в адепты нескольких уличных детей, услышав: — Именно с улиц наставница брала себе учеников. Точно так же я попала к ней на гору. Когда я спросила её, как она поняла, что я смогу стать заклинателем, то получила в ответ лишь одну фразу. При должном усердии и обычный придорожный камень способен стать драгоценностью. Как я поняла, если пройти надлежащее обучение и следовать всем указаниям, любой может достичь высот. У каждого ответ был своим, но наставница никого не поправляла. Допусти мы ошибку, она вмешалась бы.       Получив столь развёрнутый ответ, Цингэ согласился с доводами супруги, и ни разу об этом не пожалел. Потому что дети, которых забрали с улиц, оказались очень старательными, послушными и работящими учениками. Зная, что их ждёт, если они не оправдают возложенных на них ожиданий — они почему-то были уверены, что их вышвырнут обратно на улицу; туда, откуда забрали, в голод и холод — делали всё не за страх, а за совесть. Даже после заверений, что никто их не выгонит, не сбавили темпов, хотя немного и успокоились. — Отец, вы не собираетесь переодеться к банкету? — вырвал из воспоминаний голос Чангэ, и глава Гу моргнул. — А-Дань ушла пару кэ назад, скоро должна вернуться. — Да, ты прав, пора идти. Ты тоже иди к себе, переоденься. И дождись сестру. — Конечно, отец.

***

      Как Лундань и говорила, стоящий рядом со входом в банкетный зал Вэй Усянь был окружён людьми. Он смеялся и шутил, вызывая улыбки, и наигранно обижался на беззлобные подтрунивания окружающих. Подавляющую часть толпы составляли его шиди, но нельзя было не заметить, что присутствовали также несколько человек в форме Ордена Не. Кажется, там был даже второй молодой господин Не, младший брат нынешнего хозяина Нечистой Юдоли. — Молодая госпожа Гу! Молодая госпожа!       Лундань, в компании служанок — Чангэ, будучи наследником клана, вошёл в зал вместе с отцом, попросив её не задерживаться — остановилась и терпеливо дождалась, пока окликнувший её юноша проберётся через кольцо окруживших его адептов. Она приветливо улыбнулась, когда взъерошенный Вэй Усянь приблизился к ней, и проронила: — Поздравляю вас с победой в состязании, молодой господин Вэй. — Это всё удача, которую вы мне пожелали, молодая госпожа Гу, — ответно улыбнувшись, поклонился юноша. — В том, что вам удалось занять первое место, нет моей заслуги. Всё благодаря вашим собственным стараниям.       Бесстыдно греющие уши адепты Ордена Юньмэн Цзян подивились тому, что их шисюну, известному своей способностью обаять любую встреченную девушку парой-тройкой слов, кто-то способен отвечать в той же манере. Обычно юные девы смущались, хихикали, кокетничали, но нынешняя собеседница да-шисюна совершенно на них не похожа.       Цзян Чэн, который пришёл узнать, что так задержало шиди и Вэй Усяня, не ожидал увидеть, что его бедовый шисюн, разговаривая с девушкой, не сыплет комплиментами, а увлечённо ей что-то рассказывает. Причём молодая госпожа внимательно слушала его, не хихикая и не кокетничая. Этим она отличалась от других, и Ваньинь пригляделся.       Вероятно, составляй кто-нибудь список красивейших молодых дев, незнакомка могла войти в тройку лидеров. Средний рост — Вэй Усяню головой только до плеча достаёт — хрупкое телосложение, привлекательная внешность и миловидное лицо. Светло-серые одежды с вышивкой, расшитый серебряной нитью чёрный пояс подчёркивает тонкость талии. Зелёные глаза в обрамлении пушистых ресниц были широко раскрыты, пухлые губы цвета персика изогнуты в лёгкой улыбке. Совершенно очевидно, что рассказ ей действительно интересен. — У меня в колчане примерно двадцать стрел осталось, когда Лань Чжань внезапно появился рядом со мной. Перед моим лицом в воздухе извивался конец его лобной ленты, и я увидел, что узел ослаб. Я ему и говорю, «Лань Чжань, у тебя лента сейчас сползёт», а он не поверил. Только бросил через плечо «Убожество», и начал уходить. Вообще я ему ещё в самом начале сказал про ленту, но это была шутка. Во второй раз я был серьёзен и хотел помочь. Лента могла ослабнуть и сползти на глаза, а в пределах охотничьих угодий это опасно. В общем я коснулся конца ленты, а узел возьми, да развяжись. Когда Лань Чжань обернулся ко мне, я думал, он мне стрелу в сердце пустит. Скажите, молодая госпожа Гу, это очень странно. Вы ведь меня понимаете?       Молодая госпожа, которая в начале рассказа улыбалась, растерянно хлопнула ресницами на моменте с лобной лентой и недоверчиво посмотрела на рассказчика, словно сомневаясь в искренности.       Наследник Ордена Цзян закатил глаза и сделал шаг к шисюну, который, наверное, уже всем успел рассказать, как разозлил Лань Ванцзы, когда его собеседница заговорила: — Молодой господин Вэй, разве вы не знаете значение лобной ленты клана Лань? — Хм?       Девушка неловко поджала губы, а после сказала: — Лобная лента Ордена Гусу Лань означает «держи себя в узде». И касаться её дозволено только родственникам, или же… или супругам.       Усянь, услышав подобное, неприлично открыл рот, понимая, что натворил. Ваньинь тоже изумился, а после разъярился, вспомнив, сколько раз шисюн переписывал плавила Ордена Гусу Лань. И неужто он не запомнил одно-единственное правило? — Я… я думала вы знаете, и именно поэтому… ну… зовёте второго молодого господина Лань по молочному имени. А стянув с его головы лобную ленту, заявили... на него... свои...       Молодая госпожа Гу прикрыла порозовевшее от смущения лицо веером, не в силах проговорить собственное предположение, которое теперь казалось ей неприличным. Особенно когда Вэй Усянь выпучил глаза, шокировано глядя на неё. — Мэймэй. — Братец Чангэ, — улыбнулась девушка. Она с облегчением выдохнула, поняв, что неловкая тема осталась позади. А когда юноша приблизился, произнесла: — Познакомься с молодым господином Вэй. Он помог мне вчера, когда я остановилась у лавки с благовониями. — Наслышан, — хмыкнул наследник клана Гу, а после перевёл взгляд на стоящего рядом Ваньиня. Что не сводил глаз с говорящей Дань-Дань. — Гу Чангэ, наследник клана Гу, приветствует Цзян Ваньиня, наследника Ордена Юньмэн Цзян. — Здравствуйте, наследник Гу, молодая госпожа Гу, — ответил на приветствие Цзян Чэн, верно рассудив, что имеющие схожие черты лица и одетые в одинаковые одежды юноша и девушка родственники. И не прогадал. — С вашего позволения, мы с сестрой удалимся. Нас ждёт отец. — Конечно. Нам тоже пора идти.       Раскланявшись, Цзян и Гу разошлись по разным сторонам. Причём Чангэ изрядно повеселился, когда сестра рассказала ему о причине собственного румянца. — Я думаю, он не знал этого. — Но в Облачных Глубинах его заставляли переписывать правила Ордена Лань, и не раз. — Ну может забыл, — пожал плечами Чангэ, вспоминая, как ему самому пришлось учиться. Облачные Глубины хороши тем, чтобы обзавестись связями и укрепить дружбу, но обучение у них закостенелое, что ли. И эти сотни и сотни правил… — Ты разве запоминаешь всё, что переписываешь? —… Не всегда. — Ну и вот.       Разговор завершился сам собой, ведь брат с сестрой достигли отведённого их клану места, где их ждал отец. Который кивнул им на места по обе стороны от себя, и тихонько спросил, когда они опустились на подготовленные для них подушки: — Что вас так задержало? — Это моя вина, отец, простите. Я столкнулась с молодым господином Вэй и не могла пройти мимо, не поздравив его с победой в состязании лучников. — Не извиняйся. К тому же вы не пропустили ничего важного.       Кроме того, к их клану не приковано так много взглядов, как к Пяти Великим Орденам. Возможно сравнивать себя с обладателями обширных территорий несколько самонадеянно, но тем же кланам Яо, или Лаолин Цинь внимания уделяют куда как меньше, хотя они известнее, богаче и обширнее, чем клан Гу. Который хоть и не стремится к славе и известности, всё же обретает их благодаря тому, что принимает в свои ряды детей с улиц и не приемлет договорные браки. — Создаётся такое впечатление, что второй молодой господин Вэнь больше похож на Главу Цзинь, нежели на своего родного отца, — буркнул Чангэ, без особого труда разглядев, куда направлен взгляд Вэнь Чао. — По крайней мере на банкете не присутствует его… м-м, приближённая. — Очень приближённая, я бы сказал, — фыркнул наследник Гу, умудрившись обменяться взглядами с сестрой, минуя отца.       Лундань прикрыла губы рукавом, пытаясь не засмеяться, а Чангэ пригубил вино, всем своим видом показывая, что он ни при чём. Не то чтобы их отец поверил, но те, кто наблюдал со стороны, растерялись.       Постепенно люди расслабились, поднялся слабый гул — сильно шуметь в присутствии Верховного заклинателя всё же не рисковали — кто-то даже начал ходить по залу, вступая в беседы и предлагая вместе выпить. Никто не ожидал подвоха, и потому все содрогнулись, когда воздух загудел, а после словно расступился, выпуская источающую ци книгу.       В центре зала, окружённая потоками ци, зависла книга. Которая вдруг вспыхнула ярко-красным светом, раскрылась с конца и зашелестела. Переворачивались страницы, и с них, с разными интервалами, слетали искры, открывающие в разных уголках зала сверкающие провалы, из которых вскоре начали выпадать люди. Растерянные адепты в самых разных клановых одеждах, перепуганные дамы, были даже дети от двух до десяти лет включительно.       Многие вскочили на ноги — кто-то от испуга и растерянности, кто-то потому что среди появившихся были знакомые — и глава клана Гу был не исключением. А всё потому, что увидел свою супругу, появившуюся из сверкающего провала и удержавшуюся на ногах, чего нельзя сказать об адептах в золотистых одеждах. — Дянь-Дянь? — Матушка, — следом за отцом поднялись и Чангэ с Лундань, поспешив к Шаньдянь.       Слышавшие это обращение заклинатели поражённо смотрели на молодую женщину, облачённую в светло-серые клановые одежды с расшитым серебряными нитями чёрным поясом и доули с молочно-белой вуалью. Она выглядела лишь немногим старше молодой госпожи Гу, что давало понять, насколько сильное у госпожи Гу Золотое ядро. — А-Гэ, А-Дань, — вздохнула женщина, коснувшись щёк своих детей. Лишь убедившись, что чада в порядке, она взглянула на супруга. — Свет моей жизни. Что здесь происходит? Я была на улице в Куйчжоу, когда нас поглотила вспышка ци, а теперь нахожусь здесь, рядом с вами. — Тебя и этого мальчика? — спросил Цингэ, обращая внимание на мальчишку лет шести-восьми на вид, что цеплялся за ханьфу госпожи Гу, которая поддерживала его под плечи. — Да. Бедняжку преследовал разъярённый мужчина, и я не смогла пройти мимо. — Это происшествие требует тщательного расследования, — разлетелся по залу усиленный ци голос Верховного заклинателя. — На данный момент никому не известно, что произошло, не так ли?       Поскольку все были на ногах, можно было увидеть, что Глава Вэнь обвёл внимательным взглядом весь зал, словно выискивая того, кто выглядит подозрительно. Никто не горел желанием привлечь его внимание, многие прятали лица за веерами, рукавами, опускали глаза, только чтобы не столкнуться взглядами с хозяином Знойного дворца.       К которому приближался его старший сын.       Как выяснилось, над Знойным дворцом поднялся барьер, который невозможно преодолеть изнутри. Слуги могли войти и выйти, но когда то же самое попытались сделать главы кланов, то едва не расшибли себе лоб. Барьер могут преодолеть птицы и животные — кошка Вэнь Сюя смогла покинуть пределы дворца и вернулась обратно на глазах у слуг — но не люди, облечённые властью. Главы кланов и Орденов проверяли.       В зале началась бы паника, но всё решила книга, о которой временно все забыли. А та снова вспыхнула, на сей раз светло-сиреневым светом, и послышался усиленный ци незнакомый голос: — Во имя всеобщей идеи знамёна сплотятся, утихнут распри, ибо на кону наше существование. Мы обращаемся к вам, потомки и заклинатели прошлого, дабы спасти будущее. Ради нашего общего будущего, станьте лучше, чем были мы. Жертвуем свою жизненную энергию, чтобы донести до вас истину. Заклинаем, узнайте, чем обернётся жизнь, если вы не сумеете совладать с гордыней... — недолгая пауза с хлопками неизвестного происхождения, шипение и невнятное бормотание. — Для удобства повествование будет вестись от лица человека, что был непосредственным участником разворачивающихся событий. Мы просим у Вэй Усяня прощения за то, что раскроем присутствующим его мысли и вторгнемся в личную жизнь, но поступить иначе мы не можем. Это бесцеремонное вмешательство спасёт множество жизней, исчисляющихся тысячами, и мы сочли свои действия оправданными. Вы не сможете покинуть Знойный дворец до тех пор, пока не закончите читать. Не удастся вам и перелистывать страницы, вложенные нами заклятья не позволят. Эта книга, содержащая ваши ошибки, грехи, заблуждения, недопонимания и обиды, поможет вам построить новую жизнь, лучшую жизнь. Надеемся, что вы внемлите нашим мольбам и предотвратите катастрофу.       Голос стих, и книга, чей свет стал приглушённым, но не потух окончательно, спустилась вниз, на стол Верховного заклинателя. Который задумчиво уставился на неё, не понимая, почему они должны подчиняться приказу непонятно кого. Однако слова про сплочение знамён, чтобы противостоять некоему врагу, пришедшему после катастрофы… это требовало тщательного осмысления. — Я ведь говорила, что этот мальчишка навлечёт на Юньмэн Цзян большую беду! — напустилась на своего мужа «Пурпурная Паучиха», гневно посмотрев на Вэй Усяня. — Моя госпожа, этот голос сказал, что А-Сянь был участником событий, а не виновником. Давай не будем делать поспешных выводов, — поспешил вступиться за воспитанника Цзян Фэнмянь. — Чтобы сделать выводы достаточно просто прочесть эту книгу, не так ли? — Неразумно доверять такому сомнительному источнику информации, — держась за бороду, изрёк Лань Цижэнь. — Да разве ж кто-то говорил про доверие? — удивился Глава Цзян. — Нас призывали ознакомиться и не допустить катастрофы, а не доверять каждому слову. Если тот барьер и в самом деле не выпустит нас отсюда пока мы не прочтём книгу, можно скоротать время за чтением. Почему бы не сделать это, если иных занятий и развлечений не предвидится? — Развлечений? — усмехнулся Не Минцзюэ. — Судя по сказанному неизвестным, содержимое страниц весьма далеко от веселья. Но вы правы: скоротать время здесь больше не за чем. Надеюсь, эта книга окажется хороша и неплохо нас развлечёт!       Глава Вэнь был не в восторге от того, что ему, видимо, придётся всех присутствующих кормить-содержать-развлекать, пока не будет перевёрнута последняя страница появившейся со столь необычным предупреждением книги. Не то чтобы Вэнь Жохань был скупым или, помилуйте боги, бедным человеком, отнюдь! Он не любил пустую трату денег. Он не видел ничего ужасного в том, чтобы спустить большие суммы на себя, своих детей и Орден, но тратиться на содержание посторонних… на такое он не подписывался.       Только вот выбора ему не оставили. Книга перенесла сюда всех, чьё присутствие сочла обязательным, или тех — но это лишь предположение — кто хотя бы вскользь участвует в повествовании.