Часть 19. Обвинение и заявление Призрачного Военачальника

      Вэй Ин был ошеломлён и не знал, что сказать, когда пересёкся взглядом со своим… дядей? Дедушкой? Хорошо зная собственную внешность, он не мог не обнаружить общие черты, лучше каких-либо слов доказывающие его принадлежность роду, но вот с определением степени родства рисковал ошибиться. Вероятно, это всё же дедушка, ведь остальные остановились чуть позади.       Мужчина в чёрных одеждах, при взгляде на которого можно было представить, как он сам может выглядеть после двадцати одного года, смотрел на него с мягкостью, теплотой и светлой грустью, словно видел перед собой кого-то другого. Однако это по непонятной причине не раздражало, а… тревожило? Пожалуй, это слово более всего подходит.       Единственная взрослая женщина вызывала чувство, от которого в груди что-то давило на лёгкие и сердце. Она, безусловно, была красива, и в его глазах чем-то была похожа на госпожу Юй, однако черты её лица не искажались в раздражённой гримасе. Напротив, она смотрела на него с любовью и сдержанной радостью, а также гордостью. Он неоднократно видел такое выражение на лице госпожи Гу, когда та смотрела на своих сына и дочь, но впервые он сам оказался удостоен подобного взгляда в свою сторону и растерялся.       Держащийся подле женщины обладатель внушительного роста и телосложения, с ошеломляющей бережностью коснулся её ладони, глядя с обожанием и даже благоговением. Казалось, в целом мире не сыскать никого, кто был бы ему важнее, чем женщина рядом с ним. Вэй Ин впервые видел, чтобы мужчина так открыто демонстрировал что-то большее, чем уважение к своей супруге.       Что касается парней, которые имели схожие черты лица, то они выглядели как те, кто поймёт и поддержит, если он замыслит совершить какую-нибудь шалость. Как минимум трое из них. Четвёртый же казался более серьёзным, но лишь казался. После какого-то комментария от юноши с белыми волосами, которого сопровождал крупный белый тигр, губы его родственника — вероятно, кузена или племянника, а может быть и дяди — разъехались в ухмылке, а в глазах сверкнула хитрость.       Все эти годы он думал, что у него никого кроме семьи Цзян нет, однако теперь он видит своих родственников, взгляды которых отражают такую гамму чувств, что он едва может дышать. Столько лет он чувствовал себя посторонним, который никогда не будет принят в семью, не станет её частью, но вот впереди маячит развилка, где ему предстоит принять решение: продолжать идти по прежнему пути, уже известному, или же ступить на другую, неизведанную тропу, где его может поджидать много неизвестного.       У него недостаёт сил для того, чтобы сделать шаг вперёд, предстать перед глазами главы семьи, чью фамилию он носит, но от него этого и не требуют. Он не знает никого из новоприбывших, и ему дают понять, что никаких обид и требований не последует. Им не удастся так сразу сблизиться, но возможно позднее, с течением времени, это изменится. — Глава Цзян, — несмотря на старшинство, именно Вэй Чжаньши надлежало первым приветствовать заклинателя перед ним. — Глава Вэй, — уважительно произнёс Цзян Фэнмянь. Даже будучи лидером одного из Великих Орденов, он не мог быть небрежным во время общения с прославленным заклинателем. — Годы изменили тебя, не так ли? — за обычной на первый взгляд фразой таилось нечто особенное. И это понимали оба.       Сейчас, как никогда прежде, было заметно, почему старого главу Вэй прозвали Призрачным Военачальником. Воздух рядом с ним сгустился и похолодел, а глаза заметно потемнели, уподобившись Бездонному Омуту, из которого невозможно выбраться без потерь. Став объектом внимания обладателя этих глаз люди испытывают дискомфорт. Цзян Фэнмянь не стал исключением. Однако оказалось, что Вэй Чжаньши готов воздействовать на вызвавшего его недовольство заклинателя не только ощущением своего присутствия. — Привет, племянник, — улыбается мужчина в чернильно-чёрных одеждах, подмигивает растерянно улыбнувшемуся Вэй Ину, а на следующем выдохе прижимает к шее Главы Цзян лезвие неизвестно откуда взявшегося короткого меча. Духовное оружие всё ещё висит у него на поясе, а значит меч, клинок которого едва ли превышает длину локтя, извлекли из рукава-цянькунь.       Заклинатели, наблюдающие со стороны за развитием конфликта между главами Великого Ордена и прославленного клана, взволнованно зароптали. Те, кто соображал быстрее, кто был более догадлив, чем соседи, пятились, спеша увеличить дистанцию с теми, на кого теоретически мог пасть гнев Призрачного Военачальника. Даже если другой стороной противостояния является Великий Орден, «призрачный» клан нельзя недооценивать. Не объявляя себя Великим Орденом, клан Вэй тем не менее вполне может похвастаться и впечатляющим количеством союзников, и собственной численностью, и качеством обучения адептов.       Юй Цзыюань, как бы не относилась к мужу, не могла стоять в стороне при виде того, что клан Вэй пошёл на открытую конфронтацию. Однако прежде, чем Пурпурная Паучиха сумела предпринять хоть что-то, перед ней материализовалась, иначе не скажешь, та женщина из клана Вэй, взгляд которой был чрезвычайно вызывающим. Изящная на первый взгляд кисть перехватила руку с Цзыдянь, сдавила и предотвратила преобразование кольца в кнут большим количеством ци. — Я слышала, ты лупишь моего племянника вне зависимости от того, виноват он, или нет. Попробуй ударить кого-то равного. Кого-то, кто способен тебе ответить, — обронила женщина, после чего замахнулась и прежде, чем Юй Цзыюань смогла отреагировать, отвесила госпоже Цзян звонкую пощёчину. Не остановившись на этом, она замахнулась снова и ударила по другой щеке, наотмашь. После чего воздействовала ещё большим объёмом ци, демонстрируя, что слухи о способностях носителей фамилии Вэй ничуть не преувеличены.       Воздух загудел и задрожал, поднявшийся ветер взметнул вверх волосы и начал трепать рукава с полами одежд. Давление, оказываемое чужим присутствием, было способно заставить, склонить к земле тех, кто окажется недостаточно сильным. Та же, на кого это воздействие было направлено, лишилась способности двигаться, напряжённая до дрожи в теле.       Цзян Чэн, увидев, что произошло с родителями, бросился вперёд не задумываясь, меньше всего ожидая, что дорогу ему заступят трое парней, до ужаса похожих на Вэй Усяня. Однако тем, что вогнало его в долговременный ступор, было то, что все трое даже улыбались так же, как его шисюн, говорили хором, иногда договаривая фразы друг за друга. Он даже не обратил внимания на то, что перед Вэй Ином и А-Ли встал ещё один парень, но отчётливо уловил его голос: — Тётя Фэнбао сейчас слишком зла и не контролирует свою ауру, так что не приближайтесь к ним. В противном случае минимум обморок гарантирован.       После этих слов шисюн и цзе-цзе остались на своих местах. Цзян Ваньинь тоже не стал больше рваться вперёд, потому как дядя Фэнъе опустил на его плечо руку и качнул головой, мол, не влезай.       Среди заклинателей, из союзных Ордену Цзян кланов, нашлось несколько мужчин, которые хотели вмешаться, однако их внимание привлёк тот крупный мужчина с волосами цвета свежей крови. Совершенно неуловимо он сместился, закрывая спины главы Вэй и его сына, что прижал лезвие меча к горлу Главы Цзян, и уставился на тех, в чьих головах промелькнула мысль о необходимости вмешаться. В его руках не было оружия, однако дружелюбный оскал льва-людоеда остужает пыл бравых заклинателей и призывает отступить, пока не поздно. — Глава Вэй, не могли бы вы объяснить, что это значит? — подал голос Вэнь Жохань, на которого многие наблюдатели начали оглядываться, недоумевая, почему он бездействует. — Прошу прощения у Верховного заклинателя, — вежливо поклонившись хозяину Знойного дворца, Призрачный Военачальник продолжил: — Перед лицом всех присутствующих клан Вэй обвиняет Главу Цзян, Цзян Фэнмяня, в похищении ребёнка нашего рода. Как наверняка многим здесь известно, мой младший сын, Вэй Чанцзэ, вместе со своей супругой погиб. Они намеревались прибыть в наше родовое гнездо к празднованию Нового года, дабы их сын, Вэй Ин, был представлен членам семьи. Когда мне сообщили о произошедшем, я объявил поиски. Наши адепты обошли всю Поднебесную, проверили все города, деревни, и даже резиденции орденов и кланов. Всем было известно, что мы ищем ребёнка, мы проверяли каждое обращение, но все они были ложными.       Вэй Чжаньши обернулся и взглянул в глаза Цзян Фэнмяня, у горла которого Лин-эр держал клинок для работы с врагами их клана. — Я посещал Пристань Лотоса и спрашивал тебя, не находил ли ты дитя. Глядя мне в глаза, ты говорил, что сожалеешь о моей утрате и даже предложил помощь в поисках. Тогда я этого не понял, но ты умышленно так поступил, чтобы отвести подозрение от себя и своего дома. В тот день, это ведь твои адепты принесли тело утонувшего ребёнка. Найдя Вэй Ина, ты не сообщил об этом нам, его семье, скрывал его у себя все эти годы, позволил нам поверить, что он мёртв. Смею заверить тебя, Глава Цзян, за то, через что ты заставил пройти мою семью, я спрошу с тебя и с тех, кто с тобой связан, в двукратном размере, — воздух ещё больше похолодел, словно на сад опустилась тень. — За моего внука и за сына, который в своём последнем письме мне дал обещание приехать домой. Чанцзэ хотел бы, чтобы Вэй Ин рос в семье, где его ценят и поддерживают, а не пытаются задавить талант только потому, что кто-то в его окружении за ним не поспевает.       В любом другом случае Юй Цзыюань, догадавшаяся, на что намекает Вэй Чжаньши, разъярилась, и это отразилось бы на состоянии Цзыдяня, однако сейчас ситуация была неподходящей. Стоящая перед ней женщина оказалась сильнее, на них устремлено слишком много глаз, плюс ко всему на стороне главы Вэй имеется существо, способное уклониться от любых атак и наброситься, проигнорировав даже прямой удар ци. И где только им удалось достать лунного тигра?       В тот же момент, когда Цзян Фэнмянь наконец нашёлся с ответом, Призрачный Генерал извлёк из рукава шёлковый свиток. На таком обычно составляют прошения, обращённые к правителю. У заклинателей он был практически не в ходу, всё чаще использовали бамбуковые планки и бумагу, но это не значит, что его не использовали вообще. — Этим я заявляю, что все отношения с кланом Цзян разорваны, — прозвучали роковые слова и к главе Вэй приблизился первенец Верховного заклинателя, которому со всем почтением был передан свиток. Вэнь Сюй принял доверенное ему, прошёл до отца, и с поклоном передал тому прошение. Пока Глава Вэнь был занят ознакомлением, Вэй Чжаньши продолжал говорить, во всеуслышание заявляя: — Договоры отзываются, соглашения признаются недействительными, всякого рода взаимодействия прекращаются. То же самое относится к орденам и кланам, союзным клану Цзян. Прямо сейчас члены нашей семьи и адепты покидают свои прежние места работы, возвращаясь в резиденцию. Мы выплатим компенсацию за разрыв договора в одностороннем порядке, но на этом всё. Отныне Орден Цзян лишён поддержки клана Вэй. Не считайте это объявлением войны. Клан Вэй не ищет кровопролития, однако за преступление против нашего рода виновные должны заплатить. — Учитывая внешнее сходство, факт кровного родства неоспорим. Глава Вэй в своём праве. Я не имею возражений.       Никто не ожидал, что Глава Вэнь скажет нечто подобное. А тот, аккуратно скрутив свиток, объявил о том, что чтения возобновятся завтра. К утру все вопросы и обсуждения тем, не относящихся к чтениям, должны быть закрыты. Этого времени должно хватить заклинателям для обсуждения произошедшего. Вэнь Жохань понимал, что в противном случае все будут отвлекаться, а после непременно начнут переспрашивать, создавая тем самым множество никому ненужных препятствий. — Благодарю Главу Вэнь, — поклонился Вэй Чжаньши, и следом за ним повторили все, кто был связан с его кланом. Носили они фамилию Вэй, или нет.       Цзян Фэнмянь ничего не сказал, просто смотрел на то, как Вэй Чжаньши, дождавшись сына, который вновь неуловимым движением спрятал короткий меч, подошёл к внуку и о чём-то с ним заговорил. Лицо Призрачного Военачальника заметно смягчилось, взгляд потеплел, из позы ушло напряжение, жесты не содержали в себе заметно подавляемой агрессии. А-Сянь внимательно слушал, а после, не бросив ни единого взгляда на него, согласно кивнул и последовал за своим дедушкой, который похоже решил познакомить его с роднёй.       Вэй Фэнбао последовала за отцом и братом, наконец ослабив хватку и отшатнувшись от Пурпурной Паучихи, глаза которой гневно сверкали. Цзыдянь побелел и начал испускать пурпурные молнии. Вот только дочь Призрачного Военачальника, не выглядя впечатлённой, развернулась и направилась к своей семье, собравшейся вместе напротив Вэй Ина. Её ждало долгожданное знакомство с племянником, единственным сыном её диди, а значит на её дороге никто не встанет.       На половине пути солнце вдруг заслонила тень, которая предложила ей руку. И она, нежно улыбнувшись супругу, вложила пальцы в большую ладонь. То, как она преобразилась рядом с мужем, не осталось незамеченным, и заставило многих дев, наблюдающих со стороны, мечтательно вздохнуть. Им прививали благородство и послушание, а они просто мечтали о том, чтобы рядом было сильное плечо, широкая надёжная спина, за которой не будут страшны никакие жизненные неурядицы.       Будучи дочерью своего клана, Вэй Мэймао отличалась силой и крепостью внутреннего стержня, но лишь рядом с мужем становилась слабой женщиной. Мин Цзюфэн был не первым мужчиной, которому приглянулась дева Вэй, но он оказался единственным, кто обладал такими качествами как целеустремлённость, обязательность, непоколебимая воля. Не отступая даже после получения прямого отказа, второй сын маленького клана добился успехов там, где другие ожидали его падения, чем привлёк внимание и добился взаимности той, кого желал видеть женой. — Так всё должно было быть изначально, — обронил Цзян Фэнъе, который всё это время был рядом, но не спешил вмешиваться. Получив взгляды со стороны брата и невестки, щёки которой алели после полученных пощёчин, ухмыльнулся: — Этого позора можно было избежать, не возомни Фэнмянь себе невесть что. Цаньсэ выбрала Вэй Чанцзэ, выбрала клан Вэй, а не Цзян. И её сын последует её примеру, хотя и по другой причине. Цаньсэ шла с любимым по тропе свободы, а Вэй Ин изберёт дорогу, где он будет не один.       Цзян Фэнъе торжествовал. Вопреки тому, что клан Вэй фактически объявил войну всем носителям фамилии Цзян из-за поступка его братца, он был всем доволен. Фэнмянь наконец получит то, что заслуживает, как и его жена. Ему немного жаль племянников, которые растеряны и явно не понимают, чем чревато обвинение от такого клана, как Вэй, и наверняка будут надеяться на то, что Вэй Ин не уйдёт от них. Или повлияет на своих родственников, попросив не противостоять Ордену Цзян.       Он сомневался, что внук Призрачного Военачальника на это пойдёт. Как и многие другие, Фэнъе понимал: мальчик не променяет кровных родственников, свою семью, на кого бы то ни было. Возможно его растили с мыслью, что он обязан Ордену всем, даже своей жизнью, которую Цзян Фэнмянь спас, забрав ребёнка с улицы, старались привить верность, однако во все времена не было случая, когда дитя отказывалось от своей родословной в пользу тех, кому чем-то обязан.       За тем, как первый ученик Ордена Цзян знакомится с роднёй, как быстро находит общий язык с парнями-тройняшками, как смеётся, воодушевлённо о чём-то говоря и вздёргивая горделиво подбородок, прежде чем рассмеяться вместе с родственниками, наблюдали не только члены клана Цзян. — Цзысюнь. — Дядя? — Не смей больше называть Вэй Усяня сыном слуги. Если его родственники это услышат… — Но ведь их клан нам не угроза. Почему- — Вэй Чжаньши сотрудничает с императором и имеет связь с генералом армии через зятя, — практически прошипел Цзинь Гуаншань, успевший заметить и оценить некоторые элементы одежд Мин Цзюфэна с супругой. Цены украшений на голове женщины, которая и без них грешно красива, превышали стоимость двухэтажного дома в богатом районе Ланьлина, а это о многом говорит. — Нельзя допустить, чтобы внимание Призрачного Военачальника и его семьи перешло к нам. Пусть лучше продолжает концентрироваться на клане Цзян. Ты меня понял? —… Да.       Госпожа Цзинь же думала о другом. Она не отказалась от мысли о том, чтобы породниться с Цзыюань, женив их детей. Да, помолвка была разорвана, но хозяйка Башни Кои надеялась, что позднее, когда Сюань-эр успокоится, можно будет попробовать ещё раз. Цзыюань заверила её, что не примет ни одно из предложений о браке, которые поступают А-Ли. В конце концов, за старшую дочь клана Цзян дают богатое приданое, девушка невинна, хорошо воспитана, и даже то, что не отличается силой, не имеет значения.       Взглянув на сына, который кривился, когда глава Вэй выдвинул обвинения Цзян Фэнмяню, госпожа Цзинь была готова признать, что в свете нынешних событий этот союз, если его получится заключить, может стать причиной множества проблем. В конце концов, клан Вэй — а ведь раньше она больше склонялась к версии, которой придерживалась Цзыюань, и не думала, что мальчишка окажется столь похож на своих старших — это не те, с кем хочется враждовать.       Не Хуайсан, который был искренне рад за Вэй-сюна, обратил внимание на своего брата и насторожился, увидев, что тот не сводит глаз с обладателя крепкого телосложения и длинных кроваво-красных волос. Причина, по которой его дагэ, негромко хмыкнувший что-то одобрительное, когда глава Вэй объявил о своём решении разорвать всякого рода отношения с кланом Цзян, не отрывает взгляда от фигуры другого мужчины заключалась в том, что у того находилось за спиной. — Дагэ, ты же не хочешь подойти к тому господину и предложить спарринг? — напряжённо подобравшись, спросил Хуайсан. Он спрашивал это потому, что тоже обратил внимание на виднеющееся из-за плеча мужчины, который в плане телосложения ничем не уступает его дагэ, древко алебарды-дадао. — Сейчас это будет неуместно, — обронил хозяин Нечистой Юдоли, но прежде, чем его брат смог облегчённо выдохнуть, добавил: — Подожду пару часов. И ты пойдёшь со мной. — Брат, — практически захныкал Не Хуайсан, понимая, что решение это окончательное и пересмотру не подлежит.       Наследник Ордена Не хотел было позвать на помощь Лань Сичэня, в надежде на то, что хоть у того получится отговорить гэ — не от вызова на спарринг того мужчины, так хотя бы от мысли взять с собой младшего брата — но бросив взгляд на заклинателей из Гусу передумал.       Единственным Орденом, который воздержался от того, чтобы как-либо комментировать произошедшее, был Гусу Лань. Не только из-за того, что сплетничать запрещено, но и из-за прямого запрета учителя Лань. Лань Цижэнь не имел никакого желания интересоваться темой, которая затрагивала кланы Цзян и Вэй, ведь и тот, и другой так или иначе связаны с этим возмутителем спокойствия, Вэй Усянем.       Воспитанные в лучших традициях Ордена, адепты не допустили даже мысли о непослушании и старались не смотреть на тех, кто от них отличался. Молодые люди, не способные оставить без внимания произошедшее, вовсю обсуждали чужие поступки, поведение, внешность, строили теории о том, чем всё в итоге обернётся и вступали в жаркие споры, крайне редко следя за жестикуляцией и словами.       Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что не только молодёжь была взбудоражена. Взрослые заклинатели и главы кланов в ходе обсуждений пытались предсказать, каким образом будут развиваться дальнейшие события. Сегодняшний день только начался, но уже оказался столь богат на волнения.       Глава Вэнь, решивший удалиться первым, отдал приказ о том, чтобы слуги подготовили в Солнечном зале трапезу. Он намеревался созвать семейный совет, дать инструкции на случай, если кто-то из детей не понял, как поменялась расстановка фишек на поле. Вообще это можно было и не делать, однако его младший сын вполне мог упустить произошедшие перемены и потерять самообладание в самый неподходящий момент. Особенно теперь, после того, как семья его служанки-любовницы подверглась зачистке.       В очередной раз подумав о том, что младший сын вырос чересчур избалованным, Верховный заклинатель обратил внимание на присутствие распорядителя гостевых павильонов, в обязанности которого входило предоставление доклада о малейших проблемах непосредственно хозяину Знойного дворца. Е Лун ждал у дверей кабинета. — Глава.       После приветствия, дождавшись разрешающего взмаха руки, Е Лун приблизился и сообщил о том, что в павильон семьи Гу вошла дочь Призрачного Военачальника, которая совсем недавно отхлестала Пурпурную Паучиху по щекам, как какую-то провинившуюся девку. Вместе с ней вошли три девушки, личные ученицы госпожи Мин. — Хорошо, держи меня в курсе, — кивнул Вэнь Жохань и вошёл в кабинет.       Отпустив слуг, он потёр виски, в которых пульсировала боль. То, с какой скоростью развиваются события, нервирует, проверяет его устойчивость и вынуждает учитывать огромное количество вещей. Мало ему этой ситуации с куполом, который не падёт до тех пор, пока книга не будет прочитана, так ещё и очаги скандалов вспыхивают один за другим.       Если с семьёй Гу ещё удалось всё уладить, то как быть с тем, что под крышей его дворца может разразиться самая настоящая война между двумя кланами… за одного мальчишку, которого в самом деле похитили и прятали от семьи, ещё и заставили поверить в его гибель. Не то чтобы на Призрачного Военачальника подействовал какой-то неопознанный труп.       В памяти воскресли все те донесения о том, что адепты «призрачного» клана рыскают по Поднебесной, тревожа население и словно бы мимоходом уничтожая нечисть, и у Вэнь Жоханя с новой силой заломило в висках. Он тогда приказал поискать на территориях мальчишку и пошёл на сотрудничество с кланом Вэй, но результатов это не принесло. Что было закономерно, раз уж ребёнок Чанцзэ уже пребывал в Пристани Лотоса.       К пульсирующей боли присоединилась ещё и ощущение жжения в затылочной части, вынуждая заклинателя хмуриться. Чтобы отвлечься, Верховный заклинатель приступил к разбору документов. Но чем дольше этим занимался, тем сильнее становилась головная боль. Тем более в докладных была информация по той твари, которую дети главы Гу убили. Кровь существа была токсична, слюна разъедала сталь, да ещё и яд в клыках… если под катастрофой тот неведомый голос имел в виду нашествие подобных тварей, значит больше нельзя считать чтение книги глупым занятием и напрасной тратой времени.       Боль распаляла костры раздражения, что не лучшим образом сказывалось на расположении духа главы Великого Ордена. Однако раздавшийся стук заставил Главу Вэнь выровнять выражение лица и дать визитёру разрешение войти. — Господин, — Е Лун появился перед ним уже во второй раз за последние два часа. А ведь раньше они встречались максимум два раза в неделю, а то и в месяц, поскольку никаких проблем с гостями, которые распорядитель не мог бы уладить самостоятельно, не возникало. — Говори. — Ваша племянница покинула павильон семьи Гу. — С каким результатом? — То мне неизвестно, господин. — Вот как? — задумчиво обронил Верховный заклинатель. И проставил печать на нескольких докладах, параллельно думая о сказанном. Можно было бы вызвать племянницу сюда прямо сейчас, но лучше не стоит. Это привлечёт ненужное внимание, а новые волнения и слухи им не нужны. — Пошли за Вэнь Цин через час. Пусть придёт в Солнечный зал. — Слушаюсь.       Спустя час встретившись с семьёй Вэнь Жохань был приятно удивлён, поскольку сегодняшнее собрание, в отличие от предыдущего, началось с хорошей новости: — Удалось распознать все компоненты яда и создать противоядие. Жизнь молодой госпожи Гу вне опасности. — Как тебе это удалось? — живо поинтересовался Вэнь Сюй, уловив, как отец на миг смежил веки будто в приступе облегчения. — Не мне. Ученицы госпожи Мин всё сделали. Мне ещё многому предстоит научиться.

***

      Се Кайхуа, дабы не мешать другу знакомиться с новообретённым родственником, отошёл от членов клана Вэй и поспешил на поклон к главе Гу, обеспокоенный отсутствием кузины. Конечно, он был рад видеть Чангэ, но та, благодаря кому он смог стать смелее, находилась на другом уровне. Да и госпожи Гу, которая стала для него примером хорошей матери, было не видно.       Надежды, что шицзе и тётушка просто задержались, разбились вдребезги. — Как… отравлена? — опешил юноша, и даже покачнулся от неожиданности, обретая опору в Икэя. Тигр издал рычащее урчание, нервно дёрнув хвостом, но не оскалился. — Кто мог? Удалось выяснить тип яда? Она… ей уже дали противоядие? — Лекарь Тан сделал всё возможное, однако яд состоял из нескольких компонентов, — ответил глава Гу, который применил талисман, не позволяющий посторонним услышать, о чём ведётся разговор. Заклинатели уже знали о произошедшем, но подробности держались в строжайшем секрете. — Яд из организма был выведен не до конца, и пока что мэймэй погружена в сон благодаря артефакту, — улыбнулся Чангэ, умело пряча свои усталость и тревогу за сестру. Он положил ладонь на плечо кузена, чтобы со стороны казалось, что они говорят о состоянии молодой госпожи своего клана Гу. — Верховный заклинатель отправил к нам свою племянницу, которая является прославленным лекарем, и дева Вэнь вместе с лекарем Тан делает всё, что в её силах, чтобы помочь А-Дань. — Если говорить о ядах… Госпожа Мин сможет помочь, — поклонившись, Се Кайхуа поспешил к членам клана Вэй, на ходу выискивая фигуру Вэй Фэнбао.       Дочь Призрачного Военачальника обнаружилась рядом с племянниками, слушая, но не участвуя в разговоре. Она просто смотрела на мальчишек, которые сбились в кружок, сделав своим центром Вэй Ина, и о чём-то оживлённо с ним шептались. Не будь Се Кайхуа обеспокоен полученными новостями, он счёл бы это потешным. — В чём дело, сяо Кайхуа? — женщина, которая нередко была наблюдателем во время тренировок, сразу заметила, что что-то не так. — Госпожа Мин… моя кузина… она…       Вэй Фэнбао нахмурилась, видя, как колеблется юноша — и как из-за этого нервничает Икэя; последнее, что им нужно, это чтобы лунный тигр впал в неистовство — и применила мембрану молчания, дабы никто, кроме неё и стоящих рядом Цзюфэна и Минцзэ, не слышал, что обсуждается. Тройняшки, заметив мембрану, не задавали вопросов и не возражали, отвлекая своего теперь уже бяоди и прося побольше рассказать о его проделках в Облачных Глубинах. Вэй Ин, бросив полный любопытства взгляд на юэху, с радостью предался воспоминаниям. — Что с ней случилось? — то, что друг обеспокоен так сильно, раз даже начал запинаться, заставило Вэй Минцзэ насторожиться. — Она была отравлена. Яд состоял из нескольких компонентов и не был выведен до конца. Сейчас шицзе не испытывает боли, пребывая в состоянии сна под действием артефакта. Госпожа Мин, вы можете… — Пойдём-ка, — кивнув мужу, который согласно смежил веки и направился к главе Вэй, дабы предупредить о планах супруги, Вэй Фэнбао нежно взяла Се Кайхуа за плечо и направилась к главе Гу, разрушая мембрану молчания. Тому, что её ученицы, даже не зная, в чём дело, последовали за ней, она нисколько не удивилась.       Гу Цингэ, выслушав племянника и обменявшись с госпожой Мин приветствиями, дал своё согласие и попросил следовать за ним. В павильон его семьи нельзя было попасть просто так, потому как Дянь-Дянь замкнула плетение защиты на себя, а значит проникнуть извне не представляется возможным. Посторонние не знают, что на самом деле войти можно, но только с разрешения членов главной ветви клана Гу.       Шаньдянь удивилась тому, что муж провёл вместе с собой трёх девушек и её ровесницу, но услышав специализацию госпожи Мин, ослабила действие второго слоя защитного плетения, растянутого непосредственно над кроватью дочери. Хотя прежде взяла с Вэй Фэнбао и её учениц клятву о неразглашении подробностей состояния здоровья и развития Гу Лундань. Это было необходимо, поскольку в противном случае секрет, который они с дочерью разделяют, будет предан огласке, что совершенно недопустимо.       Госпожа клана Гу так же попросила каждую из новоприбывших напитать своей ци необработанные кусочки нефрита, которые впоследствии были помещён в установленную у изголовья кровати серебряную сферу. Это было необходимостью, поскольку семейный артефакт, поддерживающий стабильность состояния Лундань, отличается чувствительностью к ци и, если присутствует «незнакомая» ему энергия, атакует. — Им удастся помочь нашей девочке? — задала вопрос Шаньдянь, и обняла мужа за талию, когда тот опустил руку на её плечи и коснулся губами виска.       Прислонившись к сильному плечу супруга, она немного расслабилась, не сводя тем не менее глаз со своей лежащей на кровати малышки. На А-Цин этот яд оказал меньшее воздействие вероятно потому, что она ещё не начала формировать Золотое ядро. По неизвестной причине этот яд, состоящий из нескольких компонентов, оказался способен причинить огромную боль тем, кто добился определённых успехов в совершенствовании. — Се Кайхуа сказал, что госпожа Мин может это сделать. Эти девушки же её личные ученицы. Будем надеяться, что совсем скоро Дань-эр откроет глаза.       Вэй Мэймао была заинтригована. Девушка перед ней всё ещё развивалась, хотя при этом Золотое ядро было полностью сформировано. Теперь она понимала, почему госпожа Гу попросила дать клятву. Это более, чем оправдано для матери, защищающей своё дитя. — Очень хорошо.