итоги

- Фонтейн - страна лжецов, - она горько улыбается прежде, чем закрыть глаза. Бессознательно заваливается набок. Юдекс смотрит холодно, и без того уверенный в эффективности снотворного. Путешественница доставила немало хлопот - шесть временных телепортов на местности. Десяток верных людей, выделенных на трёхнедельную слежку за настороженной девчонкой. Может, Люмин не ограничилась шестью уничтоженными маяками, но это будет не его проблема. Глядя, как бессильно скатилась девушка на пол, юдекс прикрыл глаза. Всё же, ей стоило присесть на диван, а не на стул. Как можно пройти столь многое и довериться незнакомцу? Стихии накладывали определённый отпечаток: возможно, звёздный свет отличался подобной... неосмотрительностью? Неспособностью пройти мимо чужой беды? За окном взрывались салюты, доносилось пение. Фонтейн оживал, более не тяготимый предсказанной гибелью. Люди на площади, в театре, путешествуют украшенными улочками. Смеются, танцуют, пьют. Конечно, это только ему на руку: Моракс прибудет на нижнюю станцию через час. Два полностью безопасных пути: закоулки города не интересовали фонтейнцев так же, как детей дома очага. Нёвиллет подхватил девушку на руки, закутал в мантию с глубоким капюшоном. Путешественница была даже слишком мелкой, утонула в ткани полностью. Гео в её груди горела одной лишь брешью. Нёвиллет коснулся, вновь осознал, почему Моракс счёл войну незначительной. Люди умирают, архонты слишком властолюбивы, драконы примитивны. Иные расы недостаточно развиты: мелюзины, аранары. Яксы, бывшие людьми, неизбежно мутируют и сходят с ума. Моракс устал от роли бессменного правителя и Нёвиллету легко представить себя на его месте. Эти пятьсот лет прошли тоскливо и как-то мимо него: дракон полагал, дальнейшие особо не выделятся. Мелюзины оставались утешением, но, несмотря на долгую жизнь, их память была несовершенна. Целый народ под его опекой оставался благодарен, но обезличен. Юдекс мог(теперь) мановением руки тут всё разрушить и сожалений было бы на треть. Люди сливались в одно-сплошное пятно, спутник стал бы семьёй. Именно этого лишил Нёвиллета предыдущий гидро-дракон. Именно это предложил ему Моракс. Судьбу Тейвата всегда решали правом силы и он мог бы разрушить многое ради одного-единственного спутника. Учитывая существование близнецов, война казалась прозаичной мелочью.

***

Личные телепорты запоминали отпечаток ауры. Люмин, бессознательная, вновь кричала, пока он выжигал последнюю пустошь её гнозиса: теперь она проспит дольше, чем от фонтейнского снотворного. Теперь звёздочка окончательно утратила привязку к маякам, пусть даже те где-то остались. Нёвиллет был незнакомцем для Моракса, но, быть может, под властью веков станет добрым соратником. Рассказ о Каэнри`эх не впечатлил юдекса и, таким образом, решалась одна из надоевших проблем: доступ к разлому и устремление гидро-дракона не давали остаткам цивилизации шанса. Итер, их единственная сила, не соперник Нёвиллету даже в перспективе. Гео холодила, вода рационализировала, ветра раскрепощали. Бездна туманила и сводила с ума: Нёвиллет выступит в качестве спасителя, рано или поздно Итер с этим смирится. Рано или поздно станет возможной их встреча: всё же, брат был дорогой частичкой для Люмин. Моракс понимал понятие семьи и теперь, глядя на безмятежное лицо путешественницы, всё никак не мог решить, как с ней поступить. Злость на девушку ещё не утихла. Поразительно сложились обстоятельства: прислуга ей никоим образом не содействовала, всё та мелкая вредительница и раздражающий фатуи. Люмин была восхитительно-покладиста в процессе перерождения и отвратительно-своевольна в конце. Она умудрялась любить и бояться одновременно. Страх оказался сильнее. Он помог ей сотворить выход там, где его попросту не существовало. Звёздочка вмешалась в тиранию Райден, безумие сумерцев и фонтейнский рок. Оставила позади благодарных и восхищённых. Люмин сбежала в момент крайней уязвимости, Моракс не мог гарантировать ей жизнь при смертельной ране: на финишной точке остановился процесс. Он мог как обратиться до конца, так и обратить саму её в пыль. Предать земле. Люмин не помнила прошлого, вела себя подобно несмышлёнышу: словно не понимала, что смерть способна настигнуть её в любой момент. Будто всё ещё верила во вседозволенность, свободу личную и общую. Ни один мир не мог работать так. Она была юна. Не телом, но разумом. Это не отменяло его ярости на выбор, сделанный девушкой не раз. Её знакомые в Монштадте, в Инадзуме: когда Моракс говорил о войне, о том, что разольёт бардовые реки по берегам Тейвата, Люмин и плечом не повела. Она сказала: если бы ты мог, то уже сделал. Отмахнулась от самой возможности, как делают только дети, в силу возраста неспособные осознать многие истины. Смерть, насилие, разрушение. Очаровательная, сильная, но наивная до глупости. Этот мир её сожрал бы, не заметив. Она, впрочем, осознает через век-другой положение своё и порядки в целом, уж он позаботится. Моракс не предполагал, насколько девушка беспомощна в подобных вопросах, но всё ещё не был безумцем и не собирался заковывать её в камень, например: отсутствие кислорода, еды и воды не критичны ближайшие пару месяцев. Отсутствие общения, света, запахов и звуков могло бы показать Люмин, что именно являет собой смерть в этом мире. Тьма, бесконечная и безвременная. О, если бы это понимание было доступно ей в полной мере, но... Её сердце безмятежно билось под его ладонью. Её сердце принадлежало ему, это бесспорно: теперь и на ином уровне, не только чувственном. Люмин была беззащитна. Гео в её груди послушно куклилась внутри гнозиса. Меч, как и боевое облачение, утоплен ещё в водах Фонтейна. Он не интересовался, где её подпространство и Люмин не выйдет из поместья в ближайший десяток лет. Быть может, этого будет достаточно? Она станет воспринимать его иначе, если архонт введёт свод правил? Моракс не видел себя родительской фигурой: он многих родителей наблюдал и наказания, жестокие и мягкосердечные, применяли только они. Людские условности, порой, так раздражали его. В то же время, Моракс опекал её ранее, продолжит и впредь. Он наблюдал за человеческими парами: всё строилось на доверии, открытости. Архонт сломал дендро-печать почти играючи. Важность доверия гасла под его возможностями. Он мог лишить её снов, заковать в недра земли или надавить иначе. Боль не рассматривалась, но желание, тоска... Одиночество? Люмин беспомощна, как подобает младшей. Она чувствительна, а резонанс неизбежно разрушит все стены, которые та попытается воздвигнуть. Моракс обещал себе быть терпеливым когда выбрал её. Глядя, как трепещет золото её ресниц, архонт вновь напомнил себе это обещание: она младше, слабее. Ей никогда не стать мудрее него. Люмин не способна прожить дольше, увидеть и пройти через большее. Она не имеет понятия о смерти, толком не знает жестокости. Всё ещё живёт фантазиями. Строгость к подобному созданию - что забив слепого котёнка. Он слишком любил её для подобного: Люмин, как избранница гео-архонта, достойна только лучшего.

***

Прохлада под спиной, руками, бёдрами. Знакомая прохлада - гладкая, принимающая в себя тепло. Шёлк под её пальцами послушно смялся, пошёл волнами. Люмин открыла глаза. Лепнина на потолке изображала волны, бьющие о причал. Полированный мрамор выглядел так же безупречно, как она помнила. Свет играл мозаичной столицей гавани по стенам, полу, комоду: оранжевый, коричневый, зелёный, красный. Ни единой пылинки в комнате, чистота неестественная. Гео-архонт сидел на её кровати полубоком, пролистывал какую-то книгу. Ей, наверное, грезится. Люмин закрыла глаза. - Тот ронин убил своего господина, а после - себя. Его возлюбленная, не выдержав горя, зачахла. И правда - типичная инадзумская трагедия. Впрочем, я слышал... Не без твоего участия, но издательский дом Яэ сменил курс. - его голос, баритоном, разливался в комнате. - Теперь в ходу юмористические, лёгкие истории. Тихий шорох перевернувшейся страницы, знакомый травянистый запах. Ненавязчивый, сладковатый: маки. Неочевидно-опасные цветки. - Не может быть, - она зажмурилась. - Может, - улыбка звенела в его голосе, - Даже закостенелая Инадзума подверглась переменам. Расскажешь, как очаровала Райден с её кицуне? Сердце Люмин от паники едва из груди не выпрыгнуло: она помнила, что Нёвиллет отравил её чем-то, но скорее заподозрила гидро-дракона в... собственно, своём убийстве. Юдекс, он был словно статуя и, в отличие от бога контрактов, не превращался рядом с Люмин в кого-то другого. Он, впрочем, посылал то же ощущение при касаниях: словно сердце руками сжимал. Юдекс выступал на стороне справедливости и потому Люмин не подозревала его до последнего. Она только сейчас осознала: гидро-дракон её попросту передал в- - Любовь моя? - холод его руки коснулся жара её лба. Люмин зажмурилась сильнее, когда резонанс отозвался тихим покоем каменных стен. Она паниковала, но связь была сильнее этого чувства, топила его в себе. И всё же, даже когда случайная мысль о... том, что будет, если Моракс всё-таки найдёт её задерживалась в голове, подобной повседневности девушка не предполагала. Она думала: будет "сердце поместья" или пытки, будет что-то ломающее и болезненное. Столь же острое, как одержимость архонта. Не щемящая прохлада на её лбу и закрытый его фигурой солнечный свет. Люмин аккуратно всмотрелась в горящее золото знакомых глаз. В каштановые пряди, обрамляющие острые скулы и до неприличия длинные ресницы. - Понятия не имею, - просипела она. - Вы, архонты, просто ненормальные. И Моракс рассмеялся.