о молчании и любопытстве

"Мне так хорошо с тобой и я внутри такой... пустой. Я такой... пустой..." (ундервуд)

Генерал махаматра пах металлом и озоном - Люмин казалось, что этот запах теперь не вытравить. Их вечера были такими комфортными - затенённые улочки Сумеру, людской поток, танцы, вино. Закуски разного рода, рассветы на крышах домов и в пустынности барханов. Сайно грел её озябшие руки, улыбался скупо, но искренне. Люмин толком ничего не чувствовала. Он был аккуратным, обходительным по-джентльменски. Когда они переспали второй раз - спросил, как ей нравится больше, а девушке понравилось, что её вообще спросили. Моракс никогда не интересовался, отслеживал реакции и на голом опыте с ума сводил. А тут, надо же. Люмин растерянно ресницами захлопала, потому что секс с Сайно был неплохим - нормальным - но ответа на его вопрос не нашлось. Подумалось только - твои волосы в рот лезут, собери, пожалуйста, в хвост - но она ничего, конечно, не сказала. Всё прекрасно. Спасибо. Очень мило. Как же плевать. Хорошо или плохо, правильно или нет, но Сайно она, фактически, использовала. Люмин надеялась, что новая привязанность вытравит старую, вот только не получалось: всегда во главе стоял поиск Итера и побег от одной-больной-любви. Махаматра на этом фоне так несправедливо терялся. То есть, да - горячая ладонь в её теплой, скупые рассказы о прошлом. Дни, наполненные тихой повседневностью, слишком ответственный мужчина рядом, который свою работу любил. Который и её способен любить, спрашивать, какие блюда ей хочется на ужин, чем Люмин предпочла бы занять день. Что-нибудь такое, только вот боги и смертные - не одно и тоже. Смертные умирают, а девушка и раньше таковой не была. Сайно тоже умрёт, Люмин останется. Не в этом мире, но останется и не готова класть на алтарь своё сердце. Она очень себе напомнила Моракса, о котором не получалось не думать. Архонт говорил, что сделает из неё своё подобие. Что-то вроде младшей спутницы, неспособной умереть, пока жив повелитель камня. Она, когда толком не осознавала неправильности - смутное время, её вело спокойствие резонанса и обходительность архонта - воспринимала подобное позитивно. Моракс любил её, защищал, это выглядело здоровым и правильным. Воспоминания о Земле показали: ничего нормального в их отношениях не было. Люмин ощущала неясно, но вместе с памятью подкрепила теорией: архонт ограничил её так, как никто не должен был. Она самостоятельна, нет причин оберегать её даже от холода ветра, но Моракс, конечно, их находил. Красивый, красноречивый, извращённый в своей сущности архонт. И Сайно, рассказывающий ей правила любимой карточной игры. Махаматра, спрашивающий, как ей на вкус сумерские блюда, интересующийся её самочувствием, помогающий сориентироваться в коридорах академии. Сумерские танцы напоминали индийские даже музыкой, генерал не любил танцевать, но научил её, потакая откровенному любопытству. Она узнала часть его прошлого, участвовала с ним в расследовании, и они так быстро бежали в конце. Руины рушились в двух шагах позади, рука генерала в её руке. Ночи забирали её к Итеру, в прошлое. Важность близнеца росла с каждым воспоминанием, так что, когда дендро-архонт просветила её о ситуации с Ирминсулем, Люмин... Девушка осознала, что её негодование атрофировалось так же, как совесть. Нахида оказалась бесполезнее Барбатоса. Люмин, слушая, что дендро-архонт вскоре встретится на этом... божественном "консилиуме" с остальной четвёркой, даже не испугалась. Никакой надежды на Фурину. К чёрту архонтов, Люмин попросту опасалась оставаться в ближайшем к Ли Юэ регионе, так что - Фонтейн. Оттуда, если Моракс реально развяжет войну, проще сбежать хоть в Снежную. Её близнец не мог провалиться под землю, а если и провалился, то Люмин всё равно его достанет. Попытается. Сайно же... Сайно получил допуск в чайник. Девушка осознавала, что поступки её эгоистичны, но генерал стал привычен. Он обходителен, голос низкий, весь противоположен гео-архонту, умён по-житейски. Единственный, за жизнь которого девушка опасалась. Инадзума была и прошла, Монштадт подзабылся, Тарталья убегал лучше неё. Сайно казался самым уязвимым. Этой привязанностью - пока не любовью, но- - без ножа её резал. Путешественница хотела самой себе доказать - она не как Моракс, девушка человечней, искренней и через время(малое) всё наладится. Махаматра достоин большего, лучшего. Люмин способна это дать. Ей хотелось думать, что вопрос с Сайно решится сам собой. Моракс ведь как-то слепил из неё своё подобие?(не до конца, но-) Может, она найдёт менее радикальный способ в своей голове, или махаматра сбежит ещё до, узнав о "божественности" девушки. Люмин должна поговорить с генералом честно, этот мужчина заслуживал знать правду. Единственное, что она в итоге рассказала - о путешествиях и нечеловеческой сущности, которую махаматра принял легко. Только после Люмин осознала, что надеялась на отторжение. Тогда, конечно, ей стало бы проще - разорви с ней Сайно связь, и девушка будто не при чём. И не обязана объясняться правдивее - мол, есть архонт, который пообещал разорвать Тейват за её побег. Люмин всё ещё влюблена и не способна это просто выключить, а отсутствие резонанса не даёт толком забыть. Сайно ей, конечно, нравится, но этого так мало, учитывая масштаб истинных проблем. Одно дело - признавать свою подлость мысленно, другое - вслух. Люмин смолчала.

***

Барбатос пил вино, глядел на скалистую живописность гавани. Он не думал, что эта их встреча будет связана с предстоящей войной - которую хотелось бы, конечно, избежать, но они оба - дух ветра, дракон - понимали: рано или поздно всё равно грянет. "Лучше бы поздно," - вино, сладкое, горчило на его языке - "Вот уж не думал, что брошу последнее семечко в ураган." Люмин сбежала. Барбатос не думал, что ей удастся: полагал, она либо привлечёт внимание и останется там, где-нибудь в сердце горы, либо пройдёт мимо фокуса друга. Быть может, умрёт в первые мгновения, выставив себя угрозой? В любом случае, побег девушки даже не рассматривался. Попадал в тысячную тысячного процента. Промозглая осень опускалась на Ли Юэ. Моракс привычно игнорировал алкоголь, цедил чай. Органично вписывался в серость камня вокруг, в пейзажи долины Гуйли. Чай в его чашке не остывал, потому что вибрации творили отдельный вид магии с напитком, но Барбатос не делал разницы между холодным вином и тёплым. Позволял цветочному вкусу раскрыться на языке. - У Сёгун мало верных людей, сумерцы ни во что не ставят Буер. - он пытался быть легкомысленным, - Мурата слишком сосредоточен на внутренних распрях, Царица... - он задумчиво хмыкнул. - Ослабла так же, как остальные. Бытие архонтом - синоним войн. Между ближайшими соседями происходило так много и Барбатос никогда бы не подумал, что выберет в союзники этого. Едва не самого тираничного, но способного понять его из-за нечеловеческой природы. Барбатос гнозисом скован, потерял ради контроля точечного, ради жизни бесконечной... Он мог бы сформулировать тысячью песен, но всё сводилось к самой сути. Существование архонтов завязано на власть и владение, потому и разделили они континент на семь частей. Научились управлять неуправляемым, однако жажда внутри, стремление к первенству, господству, лишь ждала удобного часа. Буер может пропагандировать тягу к знанию, Фурина - главенство закона, Мурата - право сильного, и это ничем не отзовётся в душе анемо-бога. Разность нужна, она подталкивает прогресс, но так много властителей на один Тейват - перебор. Люди не нуждаются в столь огромном выборе, на самом деле им хватит двух, может трёх направлений. Контракты, свобода и... что-нибудь ещё. Армейский строй Снежной, кодекс Фонтейна? Он не заботился. - Снежная далеко. - продолжал Барбатос, - Ближе фонтейнский гидро-дракон, не ослабший и... единственный, представляющий угрозу. Нёвиллет до зубовного скрежета рационален и беспристрастен. Барбатос не знал, чего ожидать и раздражался этим. В конце концов, ветра доносили даже людской шёпот, если на то была его воля, но юдекс говорил вещи беспристрастные. Обезличенные. Ничем не выдающие его суть, уязвимости и намерения. - Угрозу, - протянул задумчиво Моракс, - Он так давно среди людей, позабывший собственное значение и силы. Ты думаешь, Нёвиллет повергнет фонтейнцев в хаос? Мне скорее верится в тройственный союз или нейтралитет на ближайшие века. - Сомнительно, - фыркнул он в ответ. - Уж прости, но он наш фундаментальный враг. Элементальные драконы архонтов ненавидели. Этот существовал рядом с Фуриной пятую сотню лет и не роптал даже, когда та ему приказывала. То, что от неё осталось, конечно... к слову говоря. Фурина была своеобразной, но коли пробудится память гидро-дракона, то её голова слетит первой. Наверное? Барбатос не знал. Он помнил удушающую ненависть дракона ветров. Битва отгремела так давно и, на самом деле, чудом было само его выживание, но теперь он сильнее. Опаснее. Холоднее. Это ставило его вровень с повелителем элемента? Барбатос почти хотел проверить. - Если он осознает свою истинную роль в Тейвате, то никакого благоразумия ждать не придётся. - Барбатос, споря, пожал плечами. - Элементальные драконы всегда ревностно охраняли свою власть. Ненавидели тех, кто способен на неё посягнуть. Мы, собственно... Посягаем одним существованием. Стихийные драконы как столпы мира. Моракс, несмотря на схожую сущность, стихийным не был. Барбатос, имея элементальный окрас, не был драконом. Об остальных, одаренных гнозисами, говорить нечего - самый очевидный повод для конфликта, затрагивающего весь континент. Если не Нёвиллет, то оставшаяся пятёрка, обеспокоенная их неувяданием. Война неизбежна даже несмотря на пакт о перемирии, который всё равно расторгнут вскоре. - Ты недооцениваешь влияние людей, - ответил Моракс. - Они меняют незаметно, хватит десятка лет в окружении. В то же время... - он коротко усмехнулся, - Юдекс всё ещё дракон. Он, в отличие от любого архонта, поймёт значение Люмин с первого взгляда. Касания. Архонт не знал, что разглядел в ней Моракс и как это связано с драконьей сущностью - жадностью - однако и не интересовался особо. Барбатос не разделял его тягу ко многим вещам. Путешественница стала одной из них. - И почему ты думаешь, что это изменит хоть что-то? - анемо-архонт не понимал. Люмин незначительна в масштабах грядущей войны. - Пять сотен лет в окружении людей. - задумчиво начал Моракс. - Мрущих от любой ерунды, меняющих стремления, перекраивающих под себя Тейват. Фонтейнцы бросали вызов природе чаще, чем подданные царя Дешрета и Нёвиллет должен был прочувствовать это, как никто. - он чуть склонил голову. - Он одинок. Растерян. Пятеро из нас травятся гнозисами; его собратья либо в отшельничестве, либо безумны. Люди никогда не смогут приблизиться к нему достаточно, но Люмин... Как думаешь, где её брат? Анемо-архонт хмурился, следил за мыслью. Моракс рассуждал не торопясь, обводил пальцами контур фарфоровой чашки. Ей лет, наверное, больше, чем самому Барбатосу. - Путешественники нейтральны, суть звёздного света, печаль чужих миров. Ослабленные, способные на многое, но Итер её покинул. Он должен быть безумцем, чтобы сделать это: стереть связь с неразрывной половиной. Отсечь собственную руку. - Моракс сощурился, и- - Я обернул девчонку своей стихией. Тейват не предполагает соперничество элементов, даже если я - не элементальный дракон, но Итера нет ни с одним из архонтов. Нёвиллет одинок и поймёт, почему я сделал то, что сделал. - он повёл плечом. - Возможно, он захочет поступить так же с её братом. Ветер шелестел кронами деревьев, гнул пожухлую траву к земле. Гнал по небу серость облаков и нёс с собой предгрозовую влагу. - Если Итер не с архонтами, - Барбатос задумался, - О, Селестия... Путешественник с остатками Каэнри`эх. Во власти жгучей бездны, но, в контексте видения Моракса, велика ли разница между светом звёзд и беспросветностью ночи? Безумие вымершей нации неестественно, чуждо любому элементу и если этот дракон смог подавить иное, звёздное, то и другой подчинит безумие без каких-либо проблем. Задавит играючи. Барбатос смотрел на предгрозовое небо, осознавал, на что способна толкнуть Люмин элементального дракона. Дракона. Всё дело именно в этом. Дух ветров потерял свободу, но драконы превыше всего ставили семью. Один-единственный спутник рядом - гарант стабильности, якорь, заземляющий тягу к разрушению и власти. Нёвиллет, проникшийся человеческой смертностью, отдающий предпочтение мелюзинам, отрезанный от сородичей, всё равно диких по сравнению с элементальной сутью и такое... простое решение, руку протяни. - Гидро-дракон беспристрастен до зубовного скрежета. Рационален до мозга костей. - Барбатос повторял собственные мысли, - Он прежде всего ставит закон, считает себя верховным судьёй Фонтейна, а если осознает свою сущность - то всего Тейвата. - он повертел мысль так и этак. - Юдекс может счесть твой поступок преступлением и выступить на стороне Люмин, Райден... Царицы, возможно. Гео-архонт тонко улыбнулся. - Вода - стихия буйная, - он чуть прикрыл глаза, - В этом случае достаточно и ряби. Само присутствие Люмин, возможность, которую подразумевает наличие её брата, проигнорировать сложно. Вдалеке загрохотало, первые вспышки молний изрезали небо. Если Нёвиллет поддастся, войне не быть: он любезно вернёт девчонку и конфликт потухнет, не начавшись; оставшаяся пятёрка не выступит против силы двух, с элементальным драконом за спиной. Что ж, может, не зря он смолчал о маленькой интрижке путешественницы: узнай Моракс, чем занята его благоверная и, скорее всего, официального расторжения пакта бы не предполагалось. Стратегии, выстроенной часами ранее, тоже бы не существовало, как и надежды на тройственный союз. Вряд ли от Сумеру осталось бы хоть что-то.

***

Нёвиллет просматривал документы, но мысли его витали вдали от дел насущных: письмо повелителя камня оставило смешанные чувства. Конечно, Фурина сказала ему о... вероятном развитии событий, всё же, гидро-архонт одна из тех, кто подписала пакт, но. Фонтейн был его вотчиной, стал местом привычным, тем, которое дракон защищал. Люди - противоречивые, непонятные - интриговали: кто-то восхищал, кто-то отвращал, но они так сильно менялись за короткие промежутки времени. Нёвиллет научился просчитывать этих созданий при том, что толком не понимал. Он был слишком далёк даже от Фурины, столь же неизменной под течением веков. Лист бумаги был заполнен едва наполовину: черной тушью, витиеватым почерком. Моракс предлагал сделку. Содействие в возвращении Люмин за информацию о местоположении Итера, это... Столь абсурдно, что юдекс сначала не поверил: в конце концов, его слабо волновала и девчонка, с какой стати должен её брат? Это попросту не укладывалось в голове, но из-за последних предложений юдекс вызвал ту к себе. Он мало знал о Мораксе, но архонт не был глупцом и как бы Нёвиллет не сомневался в ценности второго путешественника, он желал проверить. Никто не станет шутить в преддверии войны, а если это предложение не розыгрыш, то повелитель камня уверен в важности информации. Дракону стало любопытно. Одно касание.