19 глава - время не лечит?

      Лиза торопилась в магазин, чтобы успеть купить все необходимое до его закрытия.       Сегодня Насте, наконец-то, немного полегчало, ведь врач заверил, что на данный момент состояние Сергея стабильное, так что девушка под вечер даже вышла из комнаты, попросив сестру приготовить что-нибудь вкусненькое. Факт того что Ася вообще заговорила - уже был маленькой победой, это не могло не радовать Лизавету.       Когда двчушка подходила к крыльцу, за её спиной раздался пронзительный свист, Вета уже знала, кому он принадлежит, но всё равно на половину обернулась с приподнятой бровью, скрестив руки на груди.       Пятифан стремительно приближался с широченной улыбкой на лице и расставленными руками по бокам, рядом с ним семенил Бяша, — Лизок, куда путь держишь?       Девушка улыбнулась, мотнув головой на двери здания, — Догадайтесь.       Ромка бросил взгляд на очень тусклую, обшарпанную и еле мигающую вывеску, и только после этого кивнул, — по-о-онял.       — А сами-то куда направлялись? — Прищурилась девица.       — Так, мы сюда же и шли, — кивнул паренёк, — за гостинцами, а потом к вам собирались, так сказать, проведать.       Девчушка ухмыльнулась, хлопая глазами, — ну, значит вместе пойдём, как раз поможете пакеты дотащить.       Быстро проходя по всем рядам небольшого помещения, Позднякова выбирала необходимые продукты, складывая их в корзинку, которую тащил Ромка, всё это время ходя за девчонкой хвостиком.       Игорь же был в другом конце магазина, рядом с полками, на которых кривым рядом были выставлены коробки с шоколадными конфетами. Юноша задумчиво всматривался в ассортимент предложенных товаров, постукивая ногой по грязной, треснувшей от времени плитке. Бяша переживал за подругу, ему не нравилось то, что в последнее время происходило с его Асей, он хотел как-нибудь помочь девушке, но не знал, как это провернуть, как можно было бы утешить её, так хотелось перенять часть душевной боли на себя, чтобы Насте стало ощутимо легче. Хотя бы просто находиться рядом с ней, чтобы можно было крепко обнять девушку.       Из-за стеллажа медленно показалась белая макушка, вырывая Бяшу из омута раздумий, раздался удивлённый голос Лизки, — чего ты тут застрял, мы уже всё взяли.       Парень моментально натянул улыбочку, пролепетав, — не могу понять, какие конфеты вкуснее всего.       Лизавета прищурилась, задумавшись, — бери что-нибудь из белого шоколада, не ошибёшься.       Взор паренька тут же упал на большого медведя в красивой, подарочной упаковке, он-то как раз и был полностью сделан из белого шоколада.       Игорь сжимал подарочную коробку так, будто она была единственным якорем на данный момент времени. Белый шоколадный медведь казался абсурдным в этом полуразрушенном магазине. Лиза шутливо толкнула его плечом, её пальцы теплыми точками проникли через тонкую ткань его одежды.       — Ты слишком сильно сжимаешь коробку, Бяш, успокойся немного, — усмехнулась она, её голос звенел, но глаза сканировали его лицо, задерживаясь на темных кругах под нижними веками. Было видно, что парня достаточно подкосило долгое молчание Насти.       — Я хочу сделать что-нибудь значимое для Аси, — пробормотал он слишком сжато. Ромка рядом уже лёгкой походкой двигался к кассе, перебирая продукты в корзине. Пятифан обернулся, бросил взгляд на Игоря, на коробку, и в его обычно беззаботных глазах вспыхнуло молчаливое понимание.       Сердце Игоря дрожало, он видел Настю в её комнате, сжавшуюся, надломленную, как схувая ветвь. Видел, как она прятала дрожащие пальцы в складках одеяла. Он хотел обнять её так, чтобы его руки стали для неё новой кожей. Чтобы Настенька больше не видела никаких проблем и забот.       Лиза внезапно встала ближе, — знаешь, что ей сейчас действительно нужно, Бяша? — Её слова были почти шепотом, но они прорезали воздух, как лезвие, — не шоколад. Не вежливые слова. Ей нужно…чтобы кто-то разбил эту тишину вокруг нее. И медленно вернул в реальность. К нормальной жизни. А я с этой ролью, к сожалению, не справляюсь.       Ромка уже выкладывал покупки на кассу, его движения быстрые, уверенные. Игорь стоял, застряв в своих мыслях.       Он ещё раз взглянул на медведя. Белый, чистый, идеальный. Будто иллюзия хорошей жизни. Сейчас Настя была изломанной, но всё ещё живой. Игорь ощутил внезапную, жгучую потребность отдать ей не эту сладость, а всё свое тепло и заботу, смешать свою тревогу с её горем до неузнаваемости.       Лиза, заметив его нерешительность, подошла ещё чуть ближе. Ее взгляд был серьезен.       — Он красивый, Игорь. Очень, но он не сможет обнять ее так, как ты, не сможет разделить ее боль. Ася сейчас нуждается в тебе, Бяша. Не в идеальном подарке, а именно в тебе.       Игорь посмотрел на Лизу, и в ее глазах увидел отражение собственной решимости. Он кивнул.       — Ты права. Слишком много идеальных вещей вокруг, которые не имеют никакого отношения к нашей реальности.       Ромка, закончив с покупками, подошел к ним, его улыбка была мягкой, — все хорошо, брат?       Игорь глубоко вздохнул, опустив медведя на его законное место.       — Не знаю, что там внутри. Знаю только, что это не то, что ей сейчас нужно       Ребята направились в сторону дома Поздняковых. Шагая по пыльным улицам, парень чувствовал, как тяжесть медленно покидает его тело.       Лизавета стала заметно нервничать, девчонка не знала, как Ася отреагирует на появление Игоря и Ромки. Оставалось лишь надеяться, что Бяше удастся улучшить настроение ее сестры.       Дверь дома тихо скрипнула, впуская парней. Воздух внутри был густым, пропитанным запахом пыли и чего-то горьковато-сладкого, как давние хорошие воспоминания. Лизавета, следующая за ними, указала на комнату Насти. Игорь сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он не знал, что сказать, как начать, но знал, что должен быть с ней.       Ася сидела у окна, её силуэт выглядел хрупким на фоне заходящего солнца. Волосы казались еще более блеклыми, словно отражая внутреннее состояние. Она не обернулась, когда Игорь вошел, лишь слегка приподняла голову. В глазах некогда весёлой девчонки была та самая боль, тот самый надлом, который он так боялся увидеть. Ромка встал рядом, словно молчаливая поддержка.       Игорь медленно подошел к кровати, сел рядом, стараясь не нарушить тишину. Он коснулся её плеча, пальцы паренька осторожно, но твёрдо легли на ткань одежды. Ася вздрогнула, но не отстранилась.       — Ася, — тихо позвал он, его голос был полон нежности. — Я здесь.       Она медленно повернулась, её глаза встретились с его. В них ещё плескалось отчаяние, но теперь промелькнуло и что-то ещё - искра надежды. Игорь увидел, как дрожь медленно покидает её тело, как во взгляде появляется что-то похожее на спокойствие.       Парень не стал сообщать о шоколадном медведе, о невысказанных словах. Он просто сидел рядом, рука лежала на её руке, передавая тепло, которое было важнее любого подарка. Это был не идеальный жест, а реальная, живая поддержка. В этот момент, в полумраке комнаты, Бяша понял, что главное - быть рядом, быть опорой, даже когда весь мир кажется рушащимся.       Пятифан вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Взглядом парень просканировал помещение, тут же натыкаясь на фигуру Лизы. Девушка стояла спиной к нему в позе "фламинго" и замешивала какие-то продукты в большой миске.       Услышав хлопок двери, девчушка резко обернулась, Ромка плавно подошел к ней, молча облокотившись бедром о кухонную столешницу.       Елизавета, не переставая заниматься готовкой, первой завязала диалог, — ты думаешь оставить их наедине - хорошая мысль?       Паренек пожал плечами, — мое присутствие только усугубляет ее состояние, мне нечего там делать. Вложи чуть больше веры в Бяшу, он хороший парень.       Ромка наблюдал, как её запястья двигаются - быстрые, уверенные взбивающие движения. Мука облаком взметнулась в воздух, и он поймал её взгляд, тёмный и оценивающий. Она не спрашивала снова.       — Он делает то, что должен, — голос Ромки был низким, почти сливающимся с шуршанием её ложки по стенкам миски. — Даже если это просто сидеть в тишине.       Лизе хватило кивка. Она добавила щепотку соли, движение резкое, нервное. Пальцы её были испачканы тестом, и она, не глядя, провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив белую полосу на коже. Ромка задержал взгляд на этой отметине. Что-то в её сосредоточенности, в этом ритуальном замешивании, было будто отчаянной попыткой замесить саму реальность, придать ей хоть какую-то форму.       Парень накрыл её ладонь своей, останавливая механическое движение. Их пальцы встретились в липкой, тёплой массе теста. Девушка вздрогнула, наконец посмотрела на него. В её глазах читалось то же самое напряжение, что струной было натянуто в воздухе комнаты Аси.       — Перестань пытаться всё контролировать, Лиз, — прошептал он, его большой палец нежно провёл по её костяшкам. Контакт был грубым и неожиданно интимным на фоне общей тревоги. Она не отдернула руку. Её дыхание стало чуть глубже, грудь под тонкой тканью футболки приподнялась. Внезапная тишина между ними была громче любого разговора.       — Ты думаешь, я не понимаю? — Её голос сорвался, хриплый от сдерживаемых эмоций. Она всё ещё не отнимала руку, и тесто медленно остывало под теплом их соединённых ладоней. — Я просто не знаю, как иначе. Если остановлюсь, кажется, всё рассыплется. И моя сестра уйдёт еще глубже в себя, в свои неутешительные мысли и размышления.       Ромка кивнул, он понимал это слишком хорошо. Он отпустил её руку, но не отошёл, взял чистую тряпку с края стола, смочил под краном и протянул. — Вот, держи. Лоб у тебя в муке.       Лиза взяла тряпку машинально, прикоснулась к коже. Потом вдруг замерла, глядя на белое пятно на ткани. Плечи её дрогнули, один раз, сдавленно. Это не было рыданием или плачем - скорее сбросом того самого невыносимого напряжения. Она вытерла лицо, потом пальцы, тщательно, будто счищая не только тесто.       — Прости, — выдохнула Лиза, уже почти ровно. Она снова погрузила руки в миску, но теперь движения её стали медленнее, осознаннее. Девушка собирала тесто с краёв, формируя шар. — Я просто…слишком переживаю за неё.       — Я тоже, — признался Ромка, — за неё и за Бяшу, он правда очень сильно волновался всё это время.       Паренёк прислонился к кухонному столу, наблюдая, как под ладонями девчушки бесформенная масса обретает гладкую, упругую поверхность. Это был гипноз. В тишине за окном неожиданно ухнула птица.       Лиза переложила тесто в другую миску, накрыла её чистым полотенцем. Поставила в сторону, на стул. Ритуал был завершён. Вета повернулась к нему, облокотившись о столешницу спиной. — И что нам теперь делать?       Разве он знал? Вся его мудрость заключалась в том, чтобы сидеть и быть рядом. Но сейчас, глядя на это усталое лицо, на эту выжидающую тишину, юноша почувствовал необходимость в чём-то большем, чем молчаливое присутствие. Не в словах-утешениях, а в действии. В чём-то таком же простом и материальном, как это тесто.       — Ждать, — ответил наконец Рома. — И делить это ожидание. Не по одиночке. — Он сделал шаг вперёд, не для прикосновения, а чтобы сократить расстояние. Чтобы девчонка видела, что он здесь, целиком. — Чай сделать? Или просто посидим.       Лиза кивнула, и уголок её рта дрогнул. Не улыбка, но её намёк, тень облегчения. — Чай. Давай. Я только руки помою.       Роман поставил чайник, достал две большие кружки. Шум воды, звон фарфора, его собственные неспешные движения, всё это успокаивало. Когда Лизавета вернулась, с влажными волосами у лица, парень уже поставил на стол заварочный чайник и банку с мёдом. Они сели напротив друг друга, и пар от чая встал столбом в прохладном воздухе кухни, смешиваясь с ещё не осевшим запахом муки и дрожжей. Никто не спешил его разгонять.       Напиток получился крепким и горьковатым, без сахара. Пили молча, маленькими глотками, и жгучая жидкость словно прожигала путь для слов. Вета обхватила кружку двумя руками, будто греясь.       — Она сегодня не плакала, — сказала Лиза внезапно, глядя в тёмную глубину чая. — Вышла ко мне один раз под вечер, а после, когда я собиралась в магазин, она пошла, села у окна и больше не шевелилась, видимо, до самого прихода Бяши. Это ощущается даже страшнее.       Ромка слушал, отставив свою кружку. Он представлял эту неподвижность. Тишина Аси была не покоем, а пустотой.       — Может, это и есть её способ, — проговорил паренёк, подбирая слова с осторожностью. — Способ переварить. Мы вот - месим тесто, пьём чай, а Настя - смотрит в окно.       Лиза вздохнула, и этот звук был признанием. Признанием, что они не знают, как помочь, и что, возможно, помощь сейчас - это просто не мешать. Девушка потянулась к банке с мёдом, зачерпнула ложку и медленно размешала.       Парнишка наблюдал за медленно уходящим за горизонт солнцем. Пылинки танцевали в последнем луче, оживлённые и беззаботные. Он кивнул на них, — смотри.       Лиза подняла глаза. Молодые люди молча наблюдали за этим методичным движением. Во всем доме было непривычно тихо.       Пятифан допил свой чай до дна, поставил кружку с тихим стуком. Лизе оставалось ещё полчашки. Девчушка пила теперь медленнее, плечи чуть опустились, потеряв ту стальную напряжённость, что была в них раньше.       — Спасибо, — тихо сказала она, не уточняя, за что. За чай, за молчание, за то, что он не дал ей закрутиться в водовороте собственных мыслей и ещё большей тревоги. Ромка лишь покачал головой, отказываясь от благодарности.       В комнате Аси тишина была иного рода - живой и плотной. Игорь не пытался её заполнить. Он просто сидел, его плечо касалось её плеча, и это молчаливое касание говорило больше слов. Парень чувствовал, как медленно, почти неощутимо, её вес начинает смещаться в его сторону. Девчонка позволяла себе опереться на него, сначала чуть-чуть, потом чуть больше. Это была не просьба о помощи, а безмолвное признание: ты здесь, и это важно.       Снаружи окончательно стемнело. В разбитом уличном фонаре замигал свет, отбрасывая на стену комнаты прыгающие тени. Игорь осторожно обнял Настю за плечи, и она, наконец, позволила голове упасть ему на грудь. Её дыхание стало глубоким и ровным, не таким прерывистым, как раньше. Юноша не обещал, что всё будет хорошо, он просто обещал быть рядом, и в этой хрупкой реальности этого оказалось достаточно.       На кухне Лизавета включила духовку. Рома достал из пакета купленный шоколад, разломил плитку на квадратики. Звук ломающегося шоколада был негромким и успокаивающим. Они готовились к долгой ночи, не зная, что она принесёт, но уже не чувствуя прежней беспомощности. Было ясно одно - они не одни, и это всё меняло.       Духовка нагревалась, заполняя кухню сухим, предсказуемым теплом. Лиза проверяла тесто под полотенцем - оно поднялось, как и должно было, мягкое и податливое. Этот простой, обыденный процесс действовал на нее умиротворяюще. Рома раскладывал квадратики шоколада на разделочной доске, стараясь делать это аккуратно, без лишнего шума.       В комнате Настя зашевелилась. Девушка не открыла глаза, но её тело, наконец, расслабилось в объятиях Игоря. Девчушка глубоко вздохнула, и этот вздох звучал не как страдание, а как освобождение от долгой неподвижности. Бяша почувствовал, как напряжение в её плечах медленно тает. Паренек не шевелился, позволяя ей найти комфортное положение.       Лиза вынула тесто из миски, аккуратно раскатала его на столе. Пятифан пододвинул шоколад. Они работали молча, но продуктивно. Их пальцы снова встречались - уже не в липком тесте, а передавая друг другу шоколадные кусочки, распределяя их по поверхности. Это было простое дело, не требующее слов, и оно дало им передышку.       Ася открыла глаза. Она не сразу отстранилась, просто повернула голову и посмотрела на прыгающие тени на стене.       — Уже темно, — сказала тихо девчушка, её голос был хрупким, но уже не пустым. Игорь кивнул, не выпуская её из легких объятий, — да, ты права.       И они снова замолчали, но теперь эта тишина была обжитой, знакомой и очень расслабляющей.       На кухне запах печеного теста и шоколада начал смешиваться с ароматом чая. Лиза закрыла духовку и взглянула на Ромку. Он стоял у окна, глядя в темноту, но его поза была уже не выжидающей, а просто наблюдающей.       — Ещё полчаса, — сказала Лизавета, паренёк повернулся к ней, и в этих глазах девчонка увидела не тревогу, а просто присутствие.       Что ж, они будут ждать вместе, и пока ждут, будут делать что-то простое и хорошее - готовить печенье, которое позже, обязательно попробует Ася. Это маленькое, материальное «позже» стало островком надежды в море неизвестности.       Через некоторое время из комнаты вышел Бяша, аккуратно закрыв за собой дверь. Парень подошел к сидящим за столом подросткам, — Настюша крепко заснула, и я решил, что уже пора уходить.       Рома согласно кивнул, вставая из-за стола и натягивая свою кожанку, — ты прав, братан. Уже слишком поздно, а завтра нам всем ещё нужно будет вставать в школу.       Лиза поставила на стол поднос с готовым печеньем. Шоколадные квадраты растаяли внутри, превратившись в темные влажные пятна на золотистой поверхности. Она отломила кусочек и передала Роме. Он попробовал, молча поднял глаза и улыбнулся, Лизавета приняла этот жест за комплимент.       Молодые люди ушли одновременно, стараясь не шуметь на выходе. В прихожей Бяша на секунду задержался, оглядывая пустую кухню с остатками печенья на столе. Он провел рукой по волосам, словно собираясь что-то сказать, но лишь тихо щелкнул замком и вышел в темный двор, дверь закрылась мягко, без скрипа.       Лиза осталась одна. Она методично собрала со стола крошки, вымыла кружки и ложки. Вода была горячей, и девушка долго держала руки под струей, чувствуя, как пальцы постепенно оттаивают от напряжения.       Зайти в комнату сестры, чтобы оставить там несколько печенек, девчонка так и не решилась. Вместо этого девчушка, не думая ни о чем конкретном, выключила свет, села на тот же стул и смотрела в темноту, поглядывая на светящиеся во мгле звёзды. Вокруг не было ни звука, только запах печенья медленно растворялся в воздухе, уступая место обычной ночной прохладе. Вета была очень благодарна парням за сегодняшний вечер и за их поддержку.       Лиза не знала, сколько просидела так. Время в тишине текло иначе, не по минутам, а по смене мыслей, которые приходили и уходили, не задерживаясь надолго. В голове звучали отголоски сегодняшнего дня: сдержанные голоса парней, шелест полотенца над тестом, тихий вздох сестры. Она ловила эти обрывки, но не анализировала их, позволяя просто быть. Наконец, в комнате Насти послышался слабый шорох, затем мягкие шаги. Дверь приоткрылась, и в щели показалась бледная полоска лица.       — Вет? Ты здесь? — голос Аси был сонным, но узнающим.       — Да, я здесь, — ответила Лиза, не двигаясь с места. — Не спится?       Девушка вышла на кухню, кутаясь в большой плед. Настя села напротив сестры, и в темноте они были просто двумя силуэтами.       — Пахнет печеньем, — сказала Ася после паузы.       — Оно на столе. Возьми. Ты же хотела что-нибудь вкусненькое.       Настя потянулась к подносу, отломила кусочек. Хруст раздался неожиданно громко в ночной тишине.       — Действительно вкусно, — прошептала она. И после еще одной паузы добавила, — спасибо, что они были здесь. И ты тоже.       Лиза почувствовала, как в горле встал теплый комок. Она только кивнула, зная, что сестра видит этот жест. Больше не нужно было ничего говорить. Это «спасибо» было не за печенье, а за это общее пространство, за то, что они не оставили её одну в очередной странный, вывернутый наизнанку день.       Девушки доели печенье. Ася рассказала, что видела сон про море, очень простой и бессобытийный - просто волны и песок. Лиза слушала, и это было самым важным разговором за весь вечер. Потом Настя потянулась обратно к себе.       — Ложись уже, а то завтра в школу, — сказала она на прощанье, и в голосе впервые за долгое время прозвучала тень обычной, почти маминой заботы.       Елизавета тоже неспеша прошла в комнату, она думала о завтрашнем дне. Он будет обычным: будильник, завтрак, дорога в школу. Но этот обычный ритм теперь казался не рутиной, а чем-то прочным, за что можно держаться.       Перед самым сном девчонка услышала, как за стеной тихо щёлкнул телефон Насти. Один раз. Возможно, это было сообщение от Игоря, Лиза не стала гадать. Главное, сегодня парню действительно удалось разбить щемящую тишину вокруг её дорогой сестры. Девушка просто закрыла глаза, и последним, что она ощутила перед тем, как провалиться в сон, был сладковатый, почти неуловимый запах шоколада, застрявший в складках её футболки. Завтра будет новый день, а значит, можно будет начать всё сначала.       Лиза проснулась раньше будильника. За окном было серо и тихо, только где-то далеко начал накрапываться мелкий дождик. Она лежала, слушая это редкое постукивание, и не могла вспомнить, о чем думала перед сном. В голове была только легкая, почти физическая память о вечере - не о словах, а о тишине на кухне и теплом комочке печенья в руке.       Настя еще спала, когда Вета вышла в коридор. На кухне все было прибрано, поднос стоял чистый и сухой. Девушка включила чайник, и его привычное бульканье показалось удивительно громким, почти навязчивым после вчерашней глубины молчания. Заваривая чай, девчушка заметила на столе крошку - одну-единственную, закатившуюся под салфетку. Она аккуратно стерла ее ладонью. Джек в последнее время требовал к себе особого внимания, так что девушка покормила пса и вышла с ним на долгую прогулку.       В школу шли почти не разговаривая. Настя шаркала ногами по асфальту, уткнувшись в телефон, но время от времени она поднимала глаза и что-то коротко говорила о контрольной или о забытом дома пенале. Лиза слушала и кивала. Воздух пах мокрой землей и бензином, обычный утренний запах, это и нравилось Елизавете.       Уроки текли своим чередом. Солнце, выглянув из-за туч, поползало по парте, и Лиза следила за этим световым пятном, отвлекаясь от голоса учительницы, а Настя черкала что-то в тетради. На перемене к ним подошли Катя и Антон, уточнив всё ли хорошо, сестры синхронно улыбнулись и кивнули.       Бяши с Ромой в классе не было, как и Милевского. Этот факт вызывал беспокойство и тревогу, но Лизавета ничего не могла сделать.       Вернувшись домой, Настена просияла, — Лизочка, Игорь звонил. Позвал меня на занятие в субботу.       Лиза только кивнула, ставя сковородку на плиту. За стеной тут же заиграла гитара - Ася щипала струны, подбирая какую-то мелодию. Лиза принялась резать лук, и от этого простого, привычного действия, от запаха еды и тихого перебора аккордов внутри всё окончательно встало на свои места. Не навсегда, конечно. Но точно - до завтра.

***

      Ромка, подкуривая сигарету и оперевшись бедром о поручни, стоял за школой и наблюдал, как Бяша с остервенением прижимает к стене Максима. Выловить этого мудака вне учёбы было очень сложно, поэтому парни решили прогулять сегодняшние уроки.       — Скажи-ка мне, Трафик, ты как на отца близняшек вышел? — Спокойно проговорил Пятифан, скрестив руки на груди.       — И кто тебя вообще надоумил продавать ему наркоту, мы же тебя уже предупреждали, чтобы ты завязывал барыжить этим дерьмом. Не понятно, видимо, объяснили? — Прошипел Игорь, сильнее вдавливая Макса в бетон.       Ромка затянулся, выпуская струйку дыма в прохладный воздух. Он следил, как Максим пытается вывернуться, но Бяша держал его мертвой хваткой.       — Это всё Милевский! — В панике пролепетал Трафик, тут же закусив губу.       Пятифан нахмурился, оторвался от перил и сделал пару шагов в их сторону. Он говорил тихо, но от этого его слова звучали ещё опаснее, — и что же он конкретно сделал?       — Димка дал мне номер телефона, сказал, что мужик уже опытный, что всё будет нормально и ничего плохого не случится. Ну, я позвонил и добазарился с ним о сделке. Кто ж знал, что чел передознется и в кому впадёт. Я пока Лизку на пороге дома не увидел, даже не знал что это их хата, — Максим на одном дыхании вывалил всю имеющуюся информацию.       — Нахрена ты вообще к нему первый полез? — Нахмурился в непонимании Ромка.       — Бизнес сейчас идёт не так прибыльно, пацаны, иногда человека нужно чуть подтолкнуть, самому предложить товар, чтобы клиент стал постоянным. — Хрипло отозвался парень.       Игорь, не отпуская Макса, достал из кармана куртки пачку сигарет и, ловко действуя одной рукой, выбил одну. Он сунул её в рот Трафику, почти силой, — на, покури, успокойся. И слушай сюда. Мы сейчас по-хорошому с тобой разговариваем. Если ещё раз услышим, что ты кому-то из наших что-то предложил - мы с тобой по-плохому поговорим. Уяснил?       Максим судорожно кивнул, глаза его бегали от Ромки к Игорю и обратно. Парень понимал, что сейчас отмазки не прокатят, он действительно сильно проебался. А эти двое не были полицией, с ними договориться никак нельзя. Только слушать и соглашаться.       Ромка досконально вытер о подошву кроссовка окурок и швырнул его в ржавую урну, — пойдём, Бяш, кажется, нам срочно нужно побазарить с ещё одним недоумком.       Бяша на секунду задержал взгляд на Трафике, будто оценивая, стоит ли вообще ему верить. Потом резко отпустил, и Максим, пошатнувшись, прислонился к стене, потирая сведённую шею.       — Милевский, говоришь? — переспросил Ромка, — ну что ж, этого выродка давно пора к ногтю прижать. Дима, после того как перевелся в наш класс, слишком вольготно себя чувствует. А он ведь мне сразу не понравился. Богатенький мудазвон. Еще и смеет вокруг Лизки ошиваться, хотя саморучно ее отца чуть в могилу не согнал, тварь паршивая.       Игорь молча поправил куртку, бросив на Макса последний предупреждающий взгляд. Тот всё ещё ловил ртом воздух, сигарета тлела у него в пальцах, забытая и ненужная. Бяша подошёл к Ромке, и они, не сказав больше ни слова Трафику, пошли вдоль школьного забора. Их спины, скрытые куртками, медленно удалялись, растворяясь в серости осеннего дня.       Максим остался один. Он сполз по стене, присев на корточки, и обхватил голову руками. В висках стучало, а во рту горчило от табачного дыма. Паренёк чётко понимал, что теперь между ним и парнями стоит только одно неверное движение. И что Пятифан с Бяшей сейчас направляются разбираться с Милевским, а это, скорее всего, будет зрелище куда менее милосердное.       Ромка и Игорь шли не спеша, но цель у них была чёткая. Найти Диму не составило большого труда, он стоял возле школьной столовой и очень сильно выделялся с помощью своей одежды и ровной осанки.       Дима о чём-то оживлённо болтал с Полиной, беззаботно ей улыбаясь. Девушка слушала его с полуулыбкой, медленно накручивая прядь волос на палец, и невинно заглядывая в глаза. Увидев приближающихся парней, он лишь снисходительно ухмыльнулся и неспешно закончил разговор.       — Роман, Игорь, — кивнул он, делая вид, что ничего необычного не происходит. — Решили тоже перекусить?       Ромка подошёл вплотную, отрезав Милевскому путь к отступлению. Он не стал тянуть.       — Трафик сдал тебя с потрохами, — тихо сказал Пятифан, глядя Диме прямо в глаза. — Рассказал, как ты ему клиента в лице отца Лизы и Насти подкинул.       Ухмылка сползла с лица Милевского мгновенно. В глазах мелькнула быстрая, хищная оценка ситуации. Парень попытался сохранить маску безразличия, но тело уже напряглось, готовясь к удару.       — Этот кретин всё врет, — буркнул Дима, не отрывно смотря в глаза Роме. — Сам нарвался, а теперь на других свои проблемы вешает.       Бяша, молча стоявший немного в стороне, резко двинулся вперёд. Он не стал ничего говорить, просто схватил Диму за шиворот дорогой куртки и с силой дёрнул на себя, заставив споткнуться. Милевский ахнул от неожиданности.       — Ты думаешь, мы тут в игры играем? — Ромка наклонился к его лицу. Его голос был холодным и ровным. — Человек в коме лежит из-за твоего базара.       Он выпрямился, давая знак Игорю. Бяша развернул Диму и толкнул его в сторону, подальше от чужих глаз. Милевский не сопротивлялся, спокойно отступая в глухой угол за столовой. Митя видел, как Ромка медленно сжимает кулак, и понял, что разговор действительно будет без церемоний.       Первый удар был точным и быстрым - Ромка всадил кулак в солнечное сплетение Димы. Милевский согнулся, издав хриплый звук, но не упал. Он попытался оттолкнуть Игоря, но Бяша был тяжелее, он просто вдавил его спиной в грубую бетонную стену.       — Теперь объясни, — сказал Ромка, не повышая голоса. — Зачем ты это сделал? Я же вижу, как ты вертишься вокруг Лизы, пытаясь заполучить хоть каплю ее внимания, — костяшки парня побелели от напряжения, ему этот факт совсем не нравился, — так зачем ты затеял эту глупость.       Дмитрий безумно улыбнулся, — тебе не понять моих планов, Пятифан, можешь даже не стараться.       Ромка молча смотрел на эту улыбку несколько секунд, а затем ударил снова, на этот раз в челюсть. Голова Димы резко дёрнулась в сторону, губа рассеклась. Он сплюнул кровь на асфальт.       — Планы, — повторил Роман без эмоций. — Сейчас твой план называется: не выйти отсюда инвалидом. Говори давай.       — Не твоего собачьего ума дело, — прохохотал Дима, и было в этом смехе что-то явно нездоровое.       Юноша отступил на шаг, давая себе время, чтобы не добить Милевского здесь и сейчас. Этого было мало. Горячки здесь было мало.       — Всё понятно, — тихо произнёс Рома, он поймал взгляд Игоря и едва заметно кивнул в сторону выхода. — Считай, что мы поговорили.       Они развернулись и пошли прочь, оставив Диму в углу. Милевский, опершись о стену, с недоумением смотрел им вслед, ожидая продолжения избиения. Но его не последовало.       — И что это было? — прошипел парень им вслед, но его уже не слышали.       Ромка и Игорь шли обратно к забору. Бяша первым нарушил тишину, — так просто оставлять? Не по-нашему.       — Нет, — ответил Пятифан. — Так просто - это если бы мы его там размазали. Мы не можем с ним расправиться, пока не узнаем, нахрена выродок всё это затеял.       На улице уже смеркалось, редкие фонари бросали на асфальт жёлтые пятна. Ромка шёл быстро, почти не замечая пути, его кулаки всё ещё были сжаты. Внутри всё кипело от холодной ярости и того самого непонятного ощущения - что они упустили что-то важное. Слова Димы вертелись в голове, складываясь в тревожную, неясную картину.       — Этот его смех, — наконец проговорил Рома, замедляя шаг. — Ты слышал? Он не просто стебётся. Он уверен, что у него всё получится. Как будто у него есть козырь, о котором мы не знаем.       Игорь хмуро молчал, засунув руки в карманы куртки. — Козырь, говоришь. Мог бы и подсказать, какой. Пару рёбер в минус и сразу стал бы разговорчивей.       — Не сомневаюсь. Но тогда бы мы так и не докопались. Он затеял это не просто так, чтобы нас позлить. Там что-то глубже. — Ромка резко остановился, повернулся к Бяше. — Надо выяснить что он там бормотал про свои «планы». Лиза в этом всём - только верхушка.       Парни договорились встретиться позже и разошлись. Пятифан шёл домой, но мысли не отпускали. Эта показная дерзость Димы, эта истеричная уверенность…Неужели он задумал что-то действительно крупное и опасное. То, во что он сам свято верил.       Дома Рома долго стоял под холодным душем, пытаясь смыть с себя липкое чувство грязи от этой стычки. Вода стекала по синякам, которые только начинали проступать на костяшках. Он мысленно возвращался к моменту, когда отпустил Диму. Это было правильное решение - стратегическое. Но в животном, низменном уголке души ему отчаянно хотелось вернуться в тот тупик и додавить начатое. Чтобы Милевский наконец заткнулся. Навсегда. Он вытерся полотенцем и глянул в зеркало. В глазах было то же холодное, сосредоточенное выражение, что и возле столовой. Игра только начиналась, и Ромка понимал - следующий ход нужно делать обдуманно. Дима уже ошибся, показав свою одержимость. Теперь нужно было выяснить, во имя чего.       Роман сидел на краю кровати, перебирая варианты. Лизавета. Дима крутился вокруг нее всё время, после перевода, но все выглядело как обычная, хотя и навязчивая, подростковая влюбленность. Теперь же это приобрело какой-то болезненный, целеустремленный оттенок. Он вспомнил, как Дима в последние недели стал чаще появляться в тех же местах, где они тусовались, но всегда на расстоянии, словно наблюдатель. Юноша не вмешивался в дела Лизы и Насти, даже не рисковал разговаривать с ними после стычки в столовой. Он просто смотрел. И это было гораздо страннее, чем если бы парень лез с дурацкими ухаживаниями. Возможно, наблюдал не только за Лизой, а за всей их компанией, выискивая слабые места.       Ромка потянулся за телефоном. Первым делом он написал Лизе короткое: «Привет, как ты? Как Ася?», чтобы звучало обыденно, а потом - Игорю: «Надо узнать всё, что было с Милевским до перевода в нашу школу». Информация - это оружие. Если Дима что-то задумал, корни этого стоит искать в его прошлом. Возможно, там найдётся ключ к его «планам».       Ответ от Лизы пришёл почти сразу, в нём не было ничего, что могло вызвать тревогу. Роман с облегчением понял, что пока что всё сделал правильно.       Ответ Бяши был лаконичным: «Уже копаю». Игорь хоть и предпочитал прямое действие, но в подобных делах проявлял неожиданную дотошность. У него были свои связи.       Лёжа в темноте, Ромка прокручивал в голове каждый жест, каждую фразу сегодняшнего разговора.

«Не твоего собачьего ума дело».

             Эта фраза резанула не высокомерием, а чем-то другим. Как будто Дима считал себя участником какой-то большой, важной игры, правила которой были доступны лишь ему одному. Эта мысль была ещё тревожнее, чем прямая угроза. Нельзя бить то, чего не понимаешь.       Утром, за завтраком, мать бросила на него встревоженный взгляд и спросила про новые синяки. Роман буркнул что-то про спортивную секцию и неудачно выполненное упражнение. Враньё далось легко, на автомате. Всё внутри было занято другим - ожиданием информации и смутным, но настойчивым предчувствием, что переломный момент где-то близко. Милевский не станет просто так отсиживаться после унижения. Он обязательно ответит. И этот ответ, Ромка чувствовал, будет не кулаками, а чем-то более изощрённым. Оставалось лишь понять - чем именно.       Всё утро прошло в нервном ожидании. Ромка ловил себя на том, что машинально сканирует школьные коридоры, прислушивается к разговорам. Но Дима будто испарился. Не появился ни на одном уроке. Это молчание было хуже любых действий, оно сгущало ощущение незримой угрозы, как нарастающее давление перед грозой.       Первая искра информации вспыхнула после третьего урока. Игорю поступила смс-ка, парень тут же заговорил с Пятифаном, — ребята копанули. В старой школе, оказывается, был крупный скандал связанный с Милевским. Но какой именно неизвестно. Всё замяли в кратчайшие сроки.       Ромка досадно выдохнул, сложив руки за голову, — очень интересно, как же нам узнать подробности этого дела?       Бяша задумался, — мне кажется, тебе нужно поговорить с Лизкой. Она явно знакома с этим фуфелом давно, скорее всего, у них даже имеется общее прошлое...       — Да, про которое Лиза не очень хочет распространяться, — буркнул Пятифан.       — Короче, — продолжил Игорь, — нам сейчас пригодится любая информация, поэтому стоит попробовать. В конце-концов за спрос не бьют в нос, — пожал плечами парень.       Рома согласно угукнул, — может ты и прав, нужно будет встретиться с ней после занятий.

***