16 весенние чтения для китайских болванчиков

Утром Цзинь Ми не сразу поняла, где проснулась - у себя в Мире Грез или у себя в Цветочном Царстве. Жунь Юй мог уйти раньше, а аромат его ауры порой преследовал ее и в доме. Вставать ради того, чтобы проверить местонахождение, не хотелось, и пришлось попробовать устранить стену силой воли. Стена не подалась - только иней пополз к потолку. Вздохнув, Цзинь Ми оделась и вышла на крыльцо. Калейдоскоп унесла Лянь Цао, так что проверить, позавтракал ли Жунь Юй было невозможно. Оставалось рассчитывать на его рассудительность и силу ее увещеваний. В конце концов, Рыбешка ценил ее заботу и не хотел бы ее волновать и обременять. Отхлебнув чай, Цзинь Ми задумалась об этом и о том, что происходило ночью. Похоже, теперь инициатива во многом будет принадлежать ей, и стоило освежить память о некоторых деталях парного совершенствования. С драконами, в конце концов, могли быть свои особенности. Попросить у кого-то хороший «весенний сборник» без подозрений она не могла, а в библиотеке Небесного Царства такие книги по словам Янь Ю не водились. Оставалось рискнуть стянуть что-то из Брачного Чертога. И после завтрака Цзинь Ми решила пробраться в Небесное Царство. Жунь Юй тем временем закончил утреннее собрание, и решил сделать перерыв. Воспитанники куда-то сразу убежали, так что он был предоставлен самому себе и своим размышлениям. Ему было не совсем ясно, нравится ли Цзинь Ми главенствовать на цветочном поле вне своего Царства, или своим вызовом она хочет раззадорить его. В конце концов, он и прежде ошибался в причинах ее подтруниваний над собой. Видимо, и впрямь следовало поступать, как и при игре с ней в вэйци - просто смотреть на ее реакцию на победу или поражение. Жунь Юй вздохнул, остановившись на пороге Дворца Небесных Сфер. Для этого следовало поднять в памяти знания пятивековой давности. Однако свои книги о парных духовных практиках он давным-давно развеял, и теперь был вынужден наведаться за нужными трактатами в Брачный Чертог. Походив у порога Павильона Семи Звезд взад-вперед, Жунь Юй подумал, что заявиться с подобным намерением открыто было бы подозрительно, не говоря о том, что дядю духовный удар хватит, если он одолжит «весенний сборник». Однако не прошло и кэ, как в голове Небесного Императора созрел простенький план. Видимо, близость с Главой Цветочного Царства все заставляла созревать быстрее. Так, взяв в руки первую попавшуюся книгу в красной обложке, Небесный Император зашагал в Брачный Чертог. Тем временем Цзинь Ми, обратившись в светлячка, следовала прямиком туда же, едва не гудя от нетерпения. На белокаменной тропинке она увидела две вертлявые головы - сын и его вечный спутник-голец постоянно оглядывались, пробираясь к Дан Чжу. Да, дети росли - время летело быстро. Цзинь Ми про себя усмехнулась и тоже ускорилась. Наверное, стоило бы обучить сына лучшим заклинаниям смены облика. Жунь Юй в конце концов, на ее памяти их не практиковал, предпочитая менять видимое иным образом. Влетев за юношами внутрь, она устроилась на верхнем роге стеллажа-полумесяца и принялась ждать момента, когда Чертог опустеет. Нужный ей сборник «Весенние сны» лежал на верхней полке точно под ней. Только ступив во владения дядюшки, Жунь Юй понял, что не придумал повода к нему зайти. Говорили же, что в любви нет места расчету, вот и расслабился… Под красным кленом, где он остановился, в голову ничего не шло, кроме «я зачитался по дороге, и не разобрал, куда иду». Последнее звучало жалко до отвращения, а ко всему, он увидел своих воспитанников, крадущихся внутрь Чертога. Вздох покинул его грудь в тон шуму красных листьев. В его годы и с его репутацией бегать сюда, будто любопытный юнец, было просто позором. С этой мыслью Жунь Юй замер и улыбнулся самому себе. Из любого положения стоило извлекать пользу. Посему, напустив на себя самый строгий вид, и сжав покрепче прихваченный «Трактат о великих ценностях» Владыки Лао, Небесный Император зашагал в Брачный Чертог. Дядю он заметил, едва оказался на верхней ступени - тот улегся на сундуке с лупой и книгой, полностью погрузившись в свой мир грез. Про себя Жунь Юй улыбнулся - если бы он когда-либо осуждал такой эскапизм, то сейчас точно перестал бы. На звук шагов Дан Чжу резко обернулся, а увидев, кем оказался посетитель, обронил книгу себе на ухо. Лупу, благо, удержал, и тут же принялся приближать и отдалять ее от глаз, демонстративно направив на племянника. - Жунь Юй? Небеса разверзлись, и Великий Хаос поглощает все Шесть Царств? - Будь так, дядя, я не рассчитывал бы на силы Брачного Чертога для восстановления порядка. Небесный Император прошагал внутрь и равнодушно осмотрелся по сторонам, незаметно выискивая полку с книгами в красных обложках. Помнится, самые откровенные и полные собрания, вроде «Весенних снов», дядя всегда держал на виду. - Порядок и расчет не спасут мир, - парировал Дан Чжу, присев на сундуке. - Мир спасет любовь и гармония Инь-Янь. Жунь Юй закатил глаза, и Лунный Дух хитро улыбнулся - как знать, возможно, «ледяная глыба» наконец-таки оттаяла, но не хочет в этом сознаваться. - Но зачем ты здесь, если считаешь иначе? - Мои воспитанники удалились с собрания слишком быстро. А мне необходимо им кое-что поручить, - снова осмотрелся Жунь Юй, приближаясь к стеллажу в форме луны нарочито плавным шагом. - Ты мог бы просто их призвать, - прищурился Дан Чжу, и спрыгнув с сундука, подошел ближе. Непробиваемо равнодушное лицо императора заставило его нахмуриться. - Или ты хочешь поймать их за чтением моих книг, будто это нечто неподобающее? - Я лишь считаю, что с литературой Брачного Чертога следует знакомиться в уединении. Особенно, если речь о наследнике престола и его будущем советнике. - Начнешь в уединении, в уединении и закончишь, - фыркнул Дан Чжу, загородив императору вид на комнату, откуда доносился шелест страниц. Жунь Юй с места не сдвинулся - ему и так все было видно поверх головы Лунного Духа. - Возможно, ты прав, дядя… Дан Чжу просиял, но тут же племянник добавил пояснение: - Проще призвать Тань Юэ и Ли заклинанием. Вслепую отложив трактат Владыки Лао на ближайшую полку - прямо между книг Дан Чжу - Жунь Юй сложил печать призыва. Цзинь Ми сверху фыркнула - похоже, чопорность Жунь Юя была покрепче ее Пилюли Бесчувствия. По крайней мере на вид. Тань Юэ и Хонси Ли явились тут же и сразу поняли, какую ошибку допустили, поторопившись с прибытием - так стало ясно, что они были совсем неподалеку. Сравнявшись цветом лиц с книгами на полках, они потупились и только спустя миг сложили ладони в приветствии. Цзинь Ми от негодования встопорщила усики и раздула крылышки так, что брюшко засветилось. Что за лицемерие стыдить других за одно любопытство к тому, чем занимаешься сам, да еще и тайком с номинально чужой женой! Жунь Юй меж тем посмотрел на воспитанников с обыденным спокойствием. - Я собирался кое-что вам поручить, но теперь думаю, что с этим можно повременить. Юноши смутились еще больше, а Цзинь Ми рассердилась: еще и разочарование разыгрывает, «добродетельный» наставник! Наконец, Хонси Ли все же выдавил в повисшую тишину: - Мы готовы выполнить любой указ. - В любое время! - добавил Тань Юэ. Укол совести заставил Жунь Юя улыбнуться как можно мягче: - Не стоит беспокойства. Мой дядя, похоже, готов разделить мои обязанности наставника и готов научить вас спасать мир на досуге. Встретимся на вечернем собрании. Взгляд из-под сдвинутых бровей Дан Чжу заколебался между сердитым и триумфальным. Однако, когда Жунь Юй бесстрастно забрал книгу с полки, бросил «дядя» и удалился, он только фыркнул: - Ну хоть другим не помеха. - Тут же обернувшись, он замахал ладонями в сторону комнаты, где юноши прятались прежде: - Идите-идите, набирайтесь ума. Дух всего самого прекрасного на страже любознательности! «Любознательные» переглянулись и вышли, а Дан Чжу снова улегся на сундук с широкой улыбкой. Цзинь Ми опустила крылышки. Неудивительно, что Жунь Юй был таким скованным и неуверенным в некоторых вопросах. Однако, когда она посмотрела вниз и увидела вместо «весеннего сборника», на который нацелилась, «Трактат о великих ценностях» Владыки Лао, невольно зажужжала от смеха. Похоже, вечером ей стоило снова наведаться в Небесное Царство - в конце концов, сам Лунный Дух увещевал Жунь Юя не читать таких книг в уединении. И так, спустя три шиченя светлячок-Цзинь Ми юркнул во Дворец Небесных Сфер. Как и прежде покои выглядели почти нежилыми - лишь приятный запах и чистота внутри выдавали наличие хозяина. Внутри царил глубокий полумрак, и только над столом Небесного Императора вилось пару дюжин светлячков - видимо, огня Жунь Юй избегал лишний раз даже в свечах. Это Цзинь Ми даже порадовало - затеряться среди «собратьев» так было проще - достаточно было лишь скрыть свою ауру. Сосредоточенное выражение лица Рыбешки ее позабавило - даже свои документы тот читал менее вдумчиво. «Весенние сны» был уже раскрыты, и недолго думая, Цзинь Ми уселась прямо на гуань Жунь Юя. Его волосы в этот раз были завязаны узлом ближе к макушке, и обзор на книгу и кисти чтеца оказался удобным. Сам же сборник Цзинь Ми разочаровал. На семь страниц подряд не было ни одной иллюстрации, хотя книга была открыта на середине - Жунь Юй взялся читать с главы о цветочных духах. Над одной из страниц он задержался, и Цзинь Ми не сразу поняла почему. По сомнительному фрагменту Жунь Юй задумчиво постучал ногтем. А дело было в том, что рекомендовалось совершенствоваться на открытых пространствах при свете солнца, тогда как Ледяной Цветок расцветал по ночам. Цзинь Ми же понадеялась, что Жунь Юй полюбопытствует проверить оба варианта. Наконец, следующий разворот книги явил иллюстрацию: дева в ниспадающих до локтей одеяниях сидела на коленях мужчины, рассматривая пальцы своих вытянутых ног и откинув голову ему на плечо. Картинку Жунь Юй рассматривал по мнению Цзинь Ми слишком уж долго. Настолько, что она уже начала сравнивать себя и нарисованную деву во внешней привлекательности. Но когда светлячок уже вознамерился мстительно влезть к императору в ухо, тонкая сильная кисть закрыла иллюстрацию почти целиком. Для разглядывания остался только верхний угол рисунка, где в волосах девы белел резной цветок о пяти лепестках. Цзинь Ми застыла, и Жунь Юй, вздохнув, перевернул страницу. В этой главе речь шла о позициях битвы на цветочном поле. «Направление определяется стеблем. Все следует естеству», - прочел Жунь Юй про себя, а вслух рассудил: - Снежинке положено лететь и кружиться. Снежинку несут руки ветра. Если стебля нет, следует его предоставить. Цзинь Ми чуть не упала с его гуани, и от неожиданно раздавшегося голоса и от того, что представилось. Этот даос-притворщик мог бы и сам пособия для Брачного чертога писать! Жунь Юй перевернул страницу: «Слабому цветку нужен колышек для поддержки. Надлежит быть твердым, держаться глубоко, а остроты зарывать в землю. Привязываются цветы только к прочно стоящему колышку.» На гуани императора вспыхнула желтая звезда. Куда уж прочнее, когда даже после встречи в грезах у нее ноги качались… Жунь Юй рассеянно потер страницу большим пальцем, и крылышки Цзинь Ми нервно задергались. Вот уж привязывать она себя не позволит! Ну может, всего разок… из любопытства. Следующий лист Жунь Юй придержал двумя пальцами: «Крепкое единение подобно плющу на колышке - один обвивает, укрепляет объятия, раскидывается, но не задает направления, второй удерживает, но не перерастает, чтобы оба тянулись выше, но не были друг от друга далеко.» Цзинь Ми про себя фыркнула: кто еще обвиваться должен, с таким-то длиннющим хвостом! Внезапно подобравшись, Жунь Юй приспустил рукав и, обнажив запястье, наложил Заклинание Водоворота в обе стороны. Цзинь Ми замерла. Не иначе Рыбешка тренировался использовать обыденные заклинания не по назначению. С него сталось бы закрутить ее в истинной форме или не позволять ей вертеться… Пока она возмущалась, Жунь Юй перевернул страницу. «Цветок, что вытянулся над водой, не должен считать себя единственным хозяином положения. Вода под ним не может быть спокойна - пусть она видится ровной и скользкой, но и в ней есть выталкивающая непримиримая сила.» Цзинь Ми прикрылась усиками. Да уж, их лодка в Мире Грез неспроста ходила ходуном. Как еще не перевернулась… В чувство ее привело то, что Жунь Юй поерзал на месте, стараясь сесть поудобнее. «А если цветок распустился на земле, почве под ним следует быть рыхлой и благодатной - чтобы можно было пустить корни поглубже, и раскачиваться под порывами ветра свободнее. Непробиваемая твердыня ограничивает.» Жунь Юй вздохнул. Цзинь Ми была с ним мысленно солидарна в разочаровании: этот «весенний сборник» все больше напоминал пособие для садовника. Однако внезапно вспомнив, что смертные называли «деревом, пустившим корни» она подумала, что это не лишено смысла. Шелест страницы вернул ее внимание, уплывшее в образы. «В темноте цветы уязвимы. Темнота скрывает, но заставляет думать, что есть что скрывать.» Жунь Юй осторожно подтянул края ворота и перебрал пальцами в кулаке. Светлячок обежал край императорской гуани и, перемявшись, махнул лапкой. Мимо императорского носа проплыла пушинка, освобожденная от семечка чертополоха. Жунь Юй поймал ее в ладонь, потрогал, не сминая и перышка, ненадолго задержал и с улыбкой сдул обратно в зал. «Цветы тянутся к свету и теплу, но следует помнить, что даже солнце не светит им круглый день». Со вздохом Жунь Юй облокотился на стол и подпер щеку кулаком. Цзинь Ми едва не скатилась с его гуани и уцепилась за шпильку в последний момент. А когда переползла на край поустойчивее, фыркнула: вот действительно, что делать тем, у кого цветок распускается по ночам? Однако к следующей странице Жунь Юй выпрямился, и Цзинь Ми пришлось ползти обратно. «Весной цветы втягивают воду особенно жадно. В это время стоит быть щедрым, отдавать власть этому поглощению, чтобы ударить соками изнутри. Битва с цветком на цветочном поле может быть выиграна только заходом с тыла.» Светлячок на голове императора быстро замигал. Что эта проклятая книжка имела ввиду? Жунь Юй поднял кисть, и усики светлячка воспряли кверху: и какое же бесстыдное заклинание по мнению Рыбешки соответствовало этому фрагменту? Оказалось, император лишь решил выпить чай. Цзинь Ми все еще не опомнившись от образа, косилась на его руку, вращающую чашечку на весу с неизменно выверенной грацией. От стука фарфорового донышка о стол, крылышки светлячка вздрогнули. Чашечка исчезла, и тот же духовный ветер перевернул страницу. «Все, что набухает и тянется, как неуемный побег, следует бережно прищипнуть. И даже когда цветок распустился, останавливаться в своей заботе о нем не стоит.» Пальцы Жунь Юя сдавили две толщи страниц, Цзинь Ми вытянулась на своих светлячиных ножках… И с резким хлопком закрывшейся книги Цзинь Ми сверзилась вниз, а Жунь Юй встал из-за стола. Взмыв в воздух в середине падения, Цзинь Ми увидела, как Жунь Юй со вздохом снова потянулся к весеннему сборнику. Однако тут к нему постучалась Куан Лу: - Ваше величество, не могли бы вы помочь мне? Тай Суй так рвется в Траурные Врата, что боюсь, восток и запад скоро поменяются местами. Глаза Жунь Юя заблестели, а губы прожевали улыбку. Успокоившись, он поправил рукава и ответил самым сдержанным тоном: - Ах, верно. Подожди меня у Предела. Цзинь Ми в этих шутках звездочетов не разбиралась, да и у нее было дело поважнее. Как только император ушел, она спешно обратилась небожительницей и принялась искать в книге главы про драконов. Таковых в оглавлении значилось две: «дракон обыкновенный» и «дракон». Решив, что второй дракон подразумевался как «необыкновенный», и это подойдет больше, она поторопилась открыть вторую из глав. Читать времени не было, так что она попросту выдернула из сборника несколько страниц. Наступал час отправиться Мир Грез, так что недолго думая, Цзинь Ми снова обернулась светлячком и полетела к себе. Возвратившись от Небесного Предела, Жунь Юй подхватил книгу и направился в Брачный Чертог, по дороге состроив недовольное лицо. Приближалась ночь, и последнее стоило определенных усилий. Дан Чжу, увидев племянника на своем пороге второй раз на дню, выронил клубок, однако, поднимать его не стал, вместо этого уставившись на гостя с задорным любопытством: - Опять ты? Неужели весна все же растопила вековой лед? Хотя, какие твои годы… - Лед на три чи не за день образуется, - бесстрастно ответил Жунь Юй и прошел внутрь. - Эта твоя большая мудрость подобна глупости, - в сожалении поцокал языком Дан Чжу. Однако заметив в руках Жунь Юя книгу, тут же прищурился и лукаво кивнул на форзац: - Применил прочитанное и ищешь больше книг? - Напротив, - отрезал Жунь Юй. - Достаточно было взглянуть на пару страниц в этой подшивке, чтобы понять, что она мне неинтересна. Днем я случайно оставил здесь свой экземпляр трактата Владыки Лао, и по ошибке взял вместо него эту книгу. - «Эту книгу», - почти передразнил Дан Чжу. - Жунь Юй, пора называть вещи своими именами и прекратить цепляться за чужое. С равнодушным лицом Жунь Юй забрал с полки свой трактат и положил «весенний сборник» на место. В ответ ему подумалось, что если называть вещи своими именами, за чужое цеплялись лишь красные нити. Эту колкость Жунь Юй счел правильным удержать при себе и развернулся к Дан Чжу с умиротворенной улыбкой. - Я забрал свою книгу. - Не говори мне, что ты чужд тепла, - пророкатал бессмертный Лис, и схватил с полки весенний сборник, потрясая им в воздухе. - У меня ведь есть заклинание, чтобы посмотреть, какие страницы открывались тут последними. Жунь Юй и впрямь застыл ледяной глыбой, спешно перебирая имена самых миролюбивых цветочных духов, к которым мог бы проявить интерес. Последние прочтенные страницы засветились стыдливо-красным и распахнулись, когда в памяти Жунь Юя уже начало мелькать имя Лао Ху. Он уже был готов сказать что угодно, и даже оглушить дядюшку, как тот поднял на него укоризненный взгляд: - Драконы? Жунь Юй, ну право… неужели ты не закончил подобные изыскания еще в возрасте своих воспитанников? Жунь Юй вспомнил, что надо дышать, и позволил себе шумный вздох. - Дядя, я много раз говорил тебе, что более всего увлечен самопознанием. Губы Лунного Духа сердито сжались. Жунь Юй заметил, что часть страниц выдрана, и к его досаде подслеповатый Лис тоже это углядел. - Твои увлечения разрушительны. Зачем было калечить книгу и красть страницы? Я бы вручил тебе весь сборник, если бы ты попросил. Жунь Юй убрал свободную руку за спину. - А я полагал, что ты находишь кражи увлекательными. Лицо Лунного Духа озарилось улыбкой, а шея вытянулась по черепашьи: - Нееет, ты красть не умеешь. Признавайся, страницы вытянула Куан Лу? - Мне это неизвестно и неинтересно. Я тебя покину. С этим Жунь Юй стремительно зашагал обратно, а Дан Чжу потер ладони. Не остыла бы и чашка чая, как Цзинь Ми уселась на кровати со своим трофеем в руках. И первый лист гласил: «От дракона бессмысленно бежать. Он не сочтет что вы его добыча, скорее будет думать, что сам недостаточно крепко держал или не смог удержать. Дразнить его также напрасное дело - его спокойствие при достижении целей непробиваемо. Дракон знает свою силу и охотиться ему неинтересно - его интересует то, что само идет ему в лапы. И он до невозможного терпелив, выжидая того, кого хочет, в засаде. А когда дождется, из колец его хвоста не выберешься. Тот, кого он поймает, даже не сразу заметит, что пойман. Дракон предпочитает виться вокруг, и потому чем длиннее его хвост, тем дольше он не выпускает того, кого схватил.» Цзинь Ми закусила губу, припомнив ширину пруда в Саду Грез. И это хвост еще в свернутом виде… «Драконы любят, когда наощупь пересчитывают их чешуйки. Согласно слухам их восемьдесят одна или сто семнадцать». Цзинь Ми фыркнула вранью - такого количества Жунь Юю не хватило бы и стыд прикрыть. А учитывая, как велика была его стыдливость - тем более. Скорее всего, просто те, кто считал наощупь, не успели досчитать - дракон бы извелся раньше, как бы ни был терпелив. Она-то помнила, каким становился Жунь Юй, стоило коснуться его чешуи. «Чешуя дракона малочувствительна» - тут же опровергла ее домысел страница. Цзинь Ми насупилась - может и впрямь, дело лишь в том, что Жунь Юю скорее был важно само прикосновение. «Контролируют дракона пятицветная нить, воск, железо, многоножка и кельрейтерия.» Цзинь Ми закатила глаза, представив кого-то, кто подобрался бы к Жунь Юю с таким набором. Совсем несоблазнительно. Фыркнув, она встала, кинула листы в сундук и забралась в постель. Хотя водная гладь Мира Грез была бескрайней, встретились Цзинь Ми с Жунь Юем будто на узенькой дорожке. Поцелуй был предвкушением - каждый из них не столько был вооружен знанием, сколько думал, что вооружен другой. Когда появилась лодка, Цзинь Ми внезапно подумала, что, возможно, избрала неверный путь для того, чтобы выманить драконью сущность Жунь Юя. Чтобы добиться изменений, надо было заставить его изменить привычной тактике. И так, когда лодка подплыла к ее ногам, она осталась стоять, чтобы Жунь Юю не осталось ничего, кроме как ступить в лодку первым. Едва он устроился и поглядел на Цзинь Ми с плохо скрываемой тревогой, она улыбнулась и села у противоположного носа. Дождавшись, когда черты лица напротив расслабятся, она напустила на себя таинственный вид и опустила руку за борт, вытаскивая сотворенный на ходу лотос. Жунь Юй с любопытством наблюдал, как ее пальцы бездумно перебирают лепестки. В его голове теснилась потребность о чем-то заговорить вперемешку с прочитанным накануне, так что открыть рот он опасался. Наконец, Цзинь Ми улыбнулась: - А я сегодня пробралась в твое Царство. Охрана у Северных Врат никуда не годится. - Отнюдь, - улыбнулся Жунь Юй. - Разве посмели бы они не пропустить Небесную Императрицу, пусть и номинальную? - Я летела туда светлячком. И эта форма удается удается мне лучше других. Жунь Юй незаметно вздохнул. - Избегать слухов сложно. Но если ты пожелаешь, Небесное Царство станет твоим. - Зачем оно мне, - рассмеялась Цзинь Ми, болтая лотосом в руке. - С точки зрения твоего любимого даосизма, мое Царство лучше твоего: небольшое, жителей мало, никто далеко не ходит. Жунь Юй приподнял бровь, и она продолжила: - И вообще, неужели ты забыл, как захватывающе прокрадываться куда-то без спросу? Жунь Юй поджал губы. Для него тайное вторжение было больше вопросом выживания… Однако, он не мог отрицать, что некоторые интриги, обещающие приз, действительно были занимательными. Прежде он проклинал их все разом за то, что они стали причиной потери самого главного, потом считал их неизбежными, но теперь, когда Цзинь Ми была рядом и не корила его за разного рода ухищрения, отношение к ним стало двояким. Поймав себя на этой мысли, Жунь Юй усмехнулся. - И что же искала цветочная лазутчица на Небесах? - Наведалась в Брачный Чертог. Пыталась добыть хорошую книгу, - отозвалась Цзинь Ми так просто, будто говорила о поваренной книге. Жунь Юй проследил взглядом за лотосом, что был беззаботно отброшен обратно за борт. - Добыла? - А то! - с широкой улыбкой Цзинь Ми пригнулась в сторону Жунь Юя, и продолжила заговорщическим тоном: - У них абсолютно сменился подход к обольщению и весенним радостям. - Мне это неведомо, - моргнул Жунь Юй. - А это так, - мечтательно усмехнулась Цзинь Ми. - Судя по тем книгам, что теперь лежат у Лисьего Духа на самом видном месте, нынче высшим удовольствием признано слияние с Дао. Жунь Юй тихо поперхнулся, а Цзинь Ми выпрямилась, приподняла подбородок и огласила: - Высшими соблазнами отныне считаются естественность, умеренность и воздержание. И особенно, - ткнула пальцем воздух Цзинь Ми, - недеяние! Глаза Жунь Юя собрали все блики с водной глади вокруг. Догадывалась ли Ми-эр, насколько очаровательной была, когда мудрствовала своим звонким голоском? Когда так незатейливо его дразнила? Надувшись бесплодной попытке раззадорить дракона и выбить его из личины умиротворенного благодушия, она добавила: - А еще в добытом мной трактате было написано, что нет больше несчастья, чем незнание границ своей страсти. Жунь Юй на миг застыл. Свои границы он узнал еще с полтысячи лет назад, и знание истин не помогло ему тогда избежать ошибок. Счастье же пришло только сейчас. Некоторые вещи, очевидно, познавались не логикой. С легкостью ветерка настоящая серьезность на его лице сменилась наигранной. - И как же книга предлагала эти границы страсти познать? Если надо практиковать недеяние? Цзинь Ми одарила его пристальным взглядом. Вот же скользкий Рыбешка! Пользуется ее же оружием! Постаравшись состроить лицо посерьезнее императорского, она вздернула нос: - Разумеется теоретически! Жунь Юй сдался первым, широко улыбнувшись. Если он жил играми, то Цзинь Ми жила играючи. Она в ответ почему-то насупилась: - А еще там много всего для правителей написано, так что тебе тоже стоит заняться своим просвещением. - Лучше послушать мудреца, - улыбнулся Жунь Юй. Цзинь Ми прищурилась. «Ах так! Смущение против смущения! Хорошо же!» - Ну уж нет! Тот, кто следует дао, не просвещает народ, а делает его невежественным. Трудно управлять тем, у кого много знания. На миг Жунь Юю показалось, что этим наставлением Цзинь Ми упрекает его за обман пятивековой давности. Однако ее глаза сияли таким задором, что он внезапно понял, что ему следует научиться у нее забывать, отрешаться и не задумываться, хотя бы для того, чтобы ей было с ним легче. С нарочито глубоким вздохом Жунь Юй взял ее за руку. - Поздно, Дао-Дао. Ты уже просветила меня о самых вызывающих вещах. Теперь мне остается лишь роль правителя. - Ну вот еще! - втиснулась к нему в объятия Цзинь Ми. - Я все равно главнее! Там в самом начале написано, что Дао предшествует Небесному Владыке. - И снова ты меня просветила, - ухмыльнулся Жунь Юй. - Спасибо. Цзинь Ми развернулась, улеглась спиной на его грудь и надулась: - Изворотливый Дух-Рыбешка. Еще и книгу, которую я хотела позаимствовать в Брачном Чертоге, вперед меня стянул. - Смиренно прошу разрешить мне возместить ущерб украденными знаниями. Шепот на ухо прокатился по телу Цзинь Ми трепетом до самых пят. Рукава Жунь Юя накрыли ее почти полностью, и ощущения были такими, будто ее обнимало само небо. Уткнувшись в ее шею Жунь Юй думал, что услышал лучшую за все тысячелетия трактовку Дао Дэ Цзин. Кто-то назвал бы их разговор кощунством, но сам он считал, что описанная в трактате мудрость как раз и состояла в том, чтобы легко относиться к мудрости. Впрочем, сейчас он хотел вернуться к другой книге, как и обещал Цзинь Ми. Так, силой его мысли вокруг быстро стемнело, а вместо лодки под ними оказался топчан. Последнего Цзинь Ми, впрочем, не заметила - Жунь Юй устроил ее сидеть на своих коленях, укрыв рукавами от груди до пят. Ей было тепло, но дрожь пробирала откуда-то изнутри. Цзинь Ми потянула императорские рукава изнутри, с недовольством замечая, что из-за тесно скрещенных рук Жунь Юя ткань не подается. - Так темно… Жунь Юй попытался различить, чего в ее голосе больше, но так и не смог. - Тебе это не нравится? Или пугает? - Вот еще. Демонов порождает не тьма, а собственный разум. Нос Жунь Юя ткнулся ей под ухо, а над их головами облаком зароились светлячки. - Так лучше? - Это намек на то, что я предпочитаю прятаться и притворяться? - фыркнула Цзинь Ми. В ее душе вдруг поселилось беспокойство, такое же суетливое и неуловимое, как мелькающие сверху вспышки. У Жунь Юя, как ей казалось, такого не бывало. И эта его умиротворенность лишь подогревала раздражение. - Если и так, я с этим согласился. - Да, ваше величество вообще редко показывает недовольство, - хмыкнула Цзинь Ми и приподняла голени, как дева на иллюстрации, которую Жунь Юй рассматривал вечером. - Просто когда я рядом с тобой, у меня нет для него причин. Цзинь Ми покосилась с сомнением, и Жунь Юй подумал, что прекрасному цветку, вечно окруженному вниманием, такие слова не кажутся ценными. Как, наверное, и искренними - учитывая, с какими интригами они прежде сочетались. Его губы уткнулись в шею над воротником Цзинь Ми, а вздох прокатился по ее спине. Она склонила голову набок, чтобы приятная щекотка проследовала к плечу. - Ты лукавишь. Припомнив строки сборника о хозяине положения, Цзинь Ми перекинула свои ноги по бокам его коленей и сжала. Вот тебе страшная многоножка, хитрый дракон! Смешок Жунь Юя скатился под ее воротник. - Ну хорошо. Снова уличила. Но недоволен я лишь тем, что обычно не могу видеть тебя целиком во время поцелуя. Перед ними внезапно возникло зеркало, отразившее их целиком в мутной бронзе. Вот уж верно - дракон молчал о недовольстве, предпочитая сразу его устранить. Цзинь Ми замерла, и вдруг ощутила, что покрывшая ее ткань стала легкой и немного скользкой. Опустив голову, она поняла, что не ошиблась - рукава Жунь Юя остались единственным, что скрывало теперь ее наготу. И только сейчас Цзинь Ми заметила, что их длина в разные периоды времени до странного соответствовала властности Небесного Императора. С одной стороны такая бесцеремонность ее возмутила, с другой - обнаженной в его руках она уже бывала, с третьей - формально скромность ей оставили. С четвертой - ощущение было волнительным и приятным. И все же Цзинь Ми насупилась: в этом был весь Жунь Юй - делал что вздумается, да так, чтобы выглядело пристойно и придраться было не к чему. Она повернула голову, еще не решив, хочет ли его за что-нибудь из всего этого укорить, но тут же получила повод этого не делать. Слияние губ лишило ее запала, объятия - свободы оттолкнуть, а спустя выдох, колени Жунь Юя медленно двинулись в стороны, разводя за собой и ее ноги. Это привело Цзинь Ми в смятение. Можно было сопротивляться, но казалось, что незачем, и кроме того, было любопытно, зачем Жунь Юй ее так крепко держит, если знает, что все равно отпустит по первому требованию. Кажется, его тактика битвы оставалась прежней даже на цветочном поле. Что сказать: дракон и впрямь соответствовал описанию в книге - не заметишь, как окажешься у него в плену. И это будоражило больше, чем открытая настойчивость. Дыхание Цзинь Ми сбилось, и она поспешила сосредоточиться на поцелуе. Края ткани щекотливо проскользили по ее бедрам, оседая посередине. Объятий Жунь Юй не расцеплял, так что белая река его рукавов все еще струилась от ее груди до пола. Под запястьем ощущалось заполошное биение сердца, но успокаивать его он не собирался - капризность и взбалмошность цветочной девы тем и были интересны, что управляться с ними было сложнее, чем со всем Небесным Царством. Кроме того, безмятежность Цзинь Ми давно представлялось ему неестественной - такой она выглядела только если смирялась со своей участью. И в конце концов, Дао Дао сама только что проповедовала естественность… Пальцы Цзинь Ми меж тем вцепились в обхватившие ее предплечья изнутри. Поза все больше виделась ей верхом бесстыдства и беззащитности. Показывать свое смущение ей не хотелось, и отстранившись, она нарочно повернула лицо к зеркалу. Свою растрепанность проигнорировать удалось легко, но потом она рискнула посмотреть в лицо Жунь Юя. Его взгляд из глади бронзы, показался ей отверстиями проплавленными в металле. На поверхности плескалось недвусмысленное намерение, но глубина его терялась, а уж что было скрыто в пустоте за ним и представить было страшно. Рот его и вовсе переливался неясным росчерком - не поймешь улыбка это, скрытый триумф или злорадство. Прав был Пу Чи: сердце Жунь Юя - жуткая трясина озера Тай. И столь же неумолимо затягивающая. Все-таки демонов порождал не собственный разум, а тьма чужого разума. Краем глаза Цзинь Ми заметила внизу мерцание чешуйчатого хвоста, теряющегося в темноте далеко под их ногами, и усмехнулась, чтобы не показывать своего напряжения: - Смертные говорят, в зеркалах отражается истинный облик нечисти. - Как бесстыдно, - с отстраненной улыбкой закатил глаза Жунь Юй. Опасливое наваждение у Цзинь Ми не пропало, и она поспешила фыркнуть, будто это могло его развеять: - Кто бы говорил о бесстыдстве. Возмущению на ее лице Жунь Юй широко улыбнулся и пояснил шепотом на ухо: - Со стороны смертных стыдно думать о зеркалах, как о способе узреть нечисть. Зеркала Хуан Ди изобрел для наблюдения за луной. И стремился он всегда к небожителям. Цзинь Ми насупилась - укорять своим замечанием ее или смертных Жунь Юй явно не собирался - просто попридержал объяснение, чтобы посмотреть на ее реакцию на одно слово. Она улыбнулась так, что ее глаза засияли хитрыми полумесяцами: - Ах, верно! Помнится, один из путей к бессмертию был назван советницей Хуан Ди как «дракон кувыркается». Интересно, какие виды натолкнули ее на такое сравнение? - Не имею представления, - снова шепнул Жунь Юй, поглядывая в зеркало на лицо Цзинь Ми. Каким горячим стало ее дыхание он почувствовал даже через рукав. - И так или иначе в это перерождение Хуан Ди не достиг бессмертия. - Дракон недостаточно наглядно кувыркался? Нос Жунь Юя обвел по краю ухо Цзинь Ми. - Хуан Ди не знал, что секрет бессмертия в том, чтобы почувствовать Дао. Цзинь Ми выпрямилась от пробившей снизу дрожи. Хвост внизу широко махнул. Вот уж точно - стоило дракону ощутить близость желаемого, и он смелел, как бессмертный. Это пугало, завораживало и отчего-то немного раздражало, несмотря на то, что Цзинь Ми накануне сама собиралась его раззадорить. А спустя миг Цзинь Ми поняла, что ладони Жунь Юй просунул в рукава не от холода. Так преграда его рукам на ее груди была тоньше. И насколько тоньше пришлось ощутить почти сразу. Пальцы на ее ногах поджались, а тихое копошение в рукавах показалось еще более интимным, чем если бы она видела то, что руки под ними вытворяют. Отчего-то Цзинь Ми смутно захотелось его оттолкнуть, но ласка была слишком уж нежной, а взгляд Жунь Юя слишком счастливым. Желание отпрянуть было непонятным, но по крайней мере причиной ему был не страх. Улыбку Жунь Юй прятал у нее на шее, вслушиваясь в шумные выдохи. Пальцы Цзинь Ми то впивались в его запястья, то ослабевали, но главное - не отталкивали. Острота под ладонями стала парой шпилек в терпение, и выдохнув, Жунь Юй спросил: - Я опущу руку ниже, хорошо? Еле дыша, Цзинь Ми только и могла закивать, как болванчик. Но в голове ее при этом мелькнуло возмущение: Рыбешка постоянно спрашивал так, будто говорил о решенном деле, и лишь в последний момент снисходил до того, чтобы узнать ее мнение. Видимо, что-то из этих размышлений отразилось на ее лице, и Жунь Юй добавил: - Уверена? Цзинь Ми поджала губы - может, такая манера спрашивать, лишь отражала силу желаний и стараний убедить, оставляя последнее слово за ней? «Болванчик» снова клюнул головой, и на этот раз в нем было больше от искусств династии Цинь, чем от таоизма. Сползший между ног рукав заставил Цзинь Ми подобраться всем телом. Она уставилась в зеркало, но тут же опустила взгляд. Наблюдать свою слабость, и особенно то, что она Рыбешке все это позволяет, было слишком будоражащим. Но снизу вид был еще ярче. Рука Жунь Юя выползла из рукава с осторожностью рака-отшельника, и пальцы с любопытством перебрали вперед. Наткнувшись на ямку пупка они принялись мерно над ней кружить, не обращая внимания на трепет и попытки ускользнуть. От постоянного напряжения Цзинь Ми уже чувствовала себя изможденной, и аккуратно положила ладонь ему на руку. Потянуть ее вниз виделось вынужденной просьбой и капитуляцией, оттолкнуть - не хватало духу. Посему ее ногти лишь мягко царапали выступы перекатывающихся суставов. С замиранием сердца ей вспомнилось, как они прежде хрустели в стараниях сдержаться. На миг застыв, Жунь Юй спросил: - Ми-эр, я тебя пугаю? - Не-нет, - выдохнула Цзинь Ми и добавила смелее: - С чего бы? Жунь Юй нежно приложился губами к ее щеке. - Хорошо. Его ладонь скользнула ниже - под второй рукав, и Жунь Юй нарочно задержал дыхание, чтобы прислушаться к тому, как резко вдохнет Цзинь Ми. Ее дрожь он целиком собрал объятием. В повисшей тишине Цзинь Ми внезапно осенило: - Ты просто пользуешься моей защитной бравадой! - Это плохо? Приподнявшейся сбоку брови Цзинь Ми не ответила, и ладонь Жунь Юя нырнула сквозь мягкие волоски. Она ожидала немедленного прикосновения еще глубже, однако вместо этого ее зашедшийся в придыханиях рот очертил палец свободной руки Жунь Юя. В раздраженни Цзинь Ми его укусила. Однако, Жунь Юй к ее удивлению не только не отпрянул, но и пальца у нее изо рта не убрал. Почувствовав неловкость и легкое чувство вины за резкость, Цзинь Ми тихонько тронула его языком. Палец двинулся чуть глубже. Жунь Юю сперва все виделось невинной игрой - как в детстве с упрямым моллюском, однако это тут же вылетело у него из головы, когда Цзинь Ми в непонятном порыве втянула весь палец до костяшки и выпустила сустав за суставом. Подавив дрожь, Жунь Юй огладил подушечкой второго пальца столь благосклонные губы. Цзинь Ми поймала оба, прикрыв глаза, но распахнула их, почувствовав, как что-то твердое уперлось пониже спины. Хвост под ногами скрутился напряженным кольцом. Жунь Юй этого будто не заметил, и она изумилась его выдержке - ей, однажды изучившей прелести обладания маскировочной заколкой втайне от Сюй Фэна, подобное было знакомо. Невыносимо знакомо. Особенно по утрам. А в следующий миг ей пришлось вспомнить, что заклинать Жунь Юй привык Бессмертными Мечами обеих рук сразу. И кажется, духовные силы он тоже применил, иначе с чего бы ее сверху донизу пробил такой трепет. Жунь Юй уставился в зеркало и впрямь по-рыбьи - забыв про веки и способность моргать. Теперь он мог понять Хуан Ди - сдерживаться в стремлении к Дао было невозможно. И впрямь проще было умереть. Цзинь Ми на нем запрокинулась на пике дрожи и ухватилась за край рукава, отчаянно и окончательно путаясь в белых полотнах. Соскользнувшая рука Жунь Юя тут же зацепилась за первый бугорок на пути, и так там и осталась. А едва освободившийся рот Жунь Юй поспешил занять, вынырнув за плечом с поистине драконьей гибкостью. Он пил из него жалобные звуки с такой размеренной жадностью, что Цзинь Ми вдруг перестала задаваться вопросом, как ему когда-то удалось сдержать Цюнь Ци. Она попыталась сдвинуть ноги, но колени Жунь Юя помешали, так что осталось лишь обвить его голени стопами. И все больше его неторопливые ласки изводили и сводили ее с ума. И как она могла забыть, что ко всему, что напоминало цветом свадьбу, Жунь Юй относился с церемонной внимательностью? От гранатовых пирожных в прошлом, заканчивая ее губами и всем, что покраснело ниже, сейчас. Не желая умолять вредного дракона, она принялась трепать его рукав. Жунь Юй отстранился неохотно, но посмотрел на надутые губы с мечтательной улыбкой. Это его полухмельное благодушие Цзинь Ми рассердило еще больше: - Вашему величеству лишь бы свою власть показывать! Руки Жунь Юя это негодование проигнорировали, но взгляд стал вкрадчивым: - Ми-эр, я лишь хочу быть уверен в твоем желании. Однако мелькнувший клык в этой заботливой улыбке напомнил Цзинь Ми, что тихим и добрым Небесным Императором Жунь Юй был не всегда. - Это одно и то же. Одарив его укоряющим взглядом, она отвернулась. - Разве? Жунь Юй поцеловал ее в шею, сперва осторожно, потом с открытым желанием, и наконец, заставил ее стонать под жадностью своих рук и губ. Вскоре Цзинь Ми даже порадовалось тому, как крепко он ее держит - так извиваясь, она наверняка бы себе что-то сломала. Она жмурилась и выгибалась, и шепот на ухо цедил последние капли ее терпения: - Посмотри… посмотри как красиво, Ми-эр. Нет ничего прекраснее распустившегося цветка. С пронзительным стоном Цзинь Ми распахнула глаза. Там в золотистой глубине зеркала, среди измятых и перекрученных тканных облаков, она воспарила и раскинулась всеми лепестками. Дракон бережно лелеял их, стягивая кольцами свой необозримо длинный хвост. Казалось, они целиком выдавливают ее ввысь, навстречу удовольствию. Однако дух ее тянуло дальше, за золоченую клетку зеркала, в черноту взглядов - видимого впереди и ощутимого за плечом, и так - в метаниях между ними, ее сознание погрузилось в непроглядную тьму. Очнулась она почти сразу - или Жунь Юй усадил ее к себе лицом, или ее произвольно закрутило в процессе. - Я не браслет, чтобы применять ко мне Малый Водоворот, - приподняла голову Цзинь Ми. Жунь Юй пригладил ее растрепавшиеся пряди. - Я и не подумал бы о подобном. - А зачем ты тогда тренировался в заклинании Водоворота над книгой? Жунь Юй так опешил, что даже слегка отпрянул. Этим пристальным взглядом Цзинь Ми обычно пыталась вывести его на чистую воду. Похоже, рыбалка ей и впрямь нравилась. Но и ему нравилось быть для нее Рыбешкой - именно на ее крючке он был вытянут в неведомый ранее мир желаний. В глазах его вдруг сверкнуло понимание, и он рассмеялся. - Тот Водоворот был спонтанным жестом беспокойства, не более. Цзинь Ми надула губы, прилегла ему на плечо и фыркнула в шею. - Ты беспокоился, читая это пособие садовода-любителя? - По крайней мере, в нем рекомендуется пересаживать цветы, а не выкручивать, - усмехнулся Жунь Юй. Цзинь Ми придвинулась к нему ближе, и вдруг поняла, что рыбешкино «беспокойство» никуда не делось, и стало только больше. - Понятно, зачем ты меня пересадил. Уловив в ее голосе капризные нотки, Жунь Юй улегся на спину, потянув ее за собой. - Я лишь хотел видеть твое лицо. - Когда сам притворяешься… - Цзинь Ми выпрямилась на его бедрах с грацией заморенной гусеницы и посмотрела вниз. - И вообще, цветок без стебля теряет лицо. Жунь Юй покачал головой и потянул ее обратно. - Лучше уж холодная снежинка, чем вялый цветок. - Цветок не вялый, когда стебель под ним крепок, - парировала Цзинь Ми невзирая на непристойность. Рыбешка, как она и ожидала, этому лишь улыбнулся и приобнял ее за плечи. Удобно устроиться на его груди Цзинь Ми удалось не сразу, будто за мыслями принималась ерзать и сама голова. Поглаживающая ладонь Жунь Юя раздражала, и была прихлопнута ладонью Цзинь Ми, как тля. Однако это беспокойства лишь добавило. И что ей все не так сегодня? Она ведь сама хотела от Рыбешки настойчивости, а в результате лишь ворчала на него всю встречу. Неудивительно, что продолжения он не захотел. Это немного уязвляло, а то, что он заметил ее усталость и не стал настаивать, вовсе не успокаивало. Решив, что вблизи «источника духовных возмущений» сообразить ничего путного не удастся, Цзинь Ми провалилась в сон.