18 кривобокий дом

Проснулась Цзинь Ми бодрее бодрого. Еще бы - прошлой ночью в Мире Грез она и Жунь Юй так переусердствовали с игрой в цветок, что ее лепестки завернулись к самому стеблю, а лодка опрокинулась вверх дном. Продолжать пришлось на воде - все-таки хорошо, что в нее не нырнешь. Да и дракон в привычной стихии скользил быстрее… А вспоминая, чем все закончилось, Цзинь Ми краснела. Кто ж знал, что океан Мира Грез покроется под ней льдом на несколько ли? Впрочем, это стоило того, чтобы увидеть смесь беспокойства, смущения и удовольствия на лице Рыбешки. Гордиться тот совсем не умел, или разучился. Эх, была бы возможность, она не прочь бы хранить у себя жемчужину с таким портретом императора… После Жунь Юю даже пришлось вливать в нее духовные силы - и видимо, разволновавшись, он перестарался и в этом: теперь каждый след за стопой Цзинь Ми мгновенно покрывался цветами и тропинки Царства зарастали. Впрочем, Тань Юэ найти дорогу к матери это не помешало. Когда он пересек двор, угрюмость на его лице была явной, но прежде чем Цзинь Ми что-то спросила, он пояснил сам: - Я отпросился с совета и спустился к отцу. Цзинь Ми кивнула и вынесла на крыльцо чайный набор. Прикрыв дымящуюся гайвань крышкой, сын поглядел в сторону. - Со вчерашнего вечера всех как подменили. Тетушка Ин спроваживает Цинь Тянь со мной и гольцом, Лунный Дух на дядю Юя молча косится, но про Повелительницу Полнолуния даже не спрашивает. Теперь его тормошит Юань Цзы, а не наоборот. Янь Ю свободно гуляет по Саду Грез и пытается втолковать мне премудрости обольщения. Дядя совсем отстраненный, отец угрюм. Только Цинь Тянь и голец прежние. - Разница поколений, - задумчиво улыбнулась Цзинь Ми. - Молодые легковесны и проще переносят треволнения. Старшие же несносны до твердолобости. - Да это тут ни при чем. Все из-за вчерашнего спора на празднике, - вздохнул Тань Юэ. - Дядя говорит, я волен понимать все, как хочу, но ответы его скупы, как капли. Отец говорит, что меня это вовсе не касается, хотя допрашивал этих демонов Суй Хэ при мне. - И что же выяснилось? - без особого любопытства спросила Цзинь Ми. Тань Юэ выпил чай, протянул ей пустую чашечку, и она снова ее наполнила. - О почившем императоре дядя говорил правду, но отец все равно отдал распоряжения сооружать шахты. Тетя Ин молчит, кивает ему, но, кажется, постоянно о чем-то своем думает. А я даже не знаю, кто прав. Дядя дотошен к справедливости до противоречий, но не понимает, что есть семья. Отец - наоборот. - Все может быть наоборот. Взгляд Цзинь Ми устремился вдаль так слепо, что Тань Юэ едва подавил желание помахать перед лицом матери рукой. - Что именно ты имеешь ввиду? Цзинь Ми решила, что разъяснять поведение Небесного Императора ей будет подозрительно, и отмахнулась. - Нет-нет, ничего особенного. Просто так сказала. Жизнь бывает такой неожиданной. - Верно, - задумчиво протянул сын, только чтобы что-то сказать. - У тебя все тропинки заросли. Быть здесь Главой, наверное, утомительно? - Вовсе нет. Я зарастила тропинки бездумно, - отмахнулась Цзинь Ми. Брови Тань Юэ приподнялись. - Разве это не требует сосредоточения? - Требует, просто голова забита всем подряд. - И чем же? - Да так, фантазирую просто. Тань Юэ вскользь заглянул в окно дома матери, и заметил, что сонных трав, подвешенных к потолку прибавилось. - Я думал, у Главы Царства нет времени на фантазии. - В фантазии все самое лучшее, - пожала плечами Цзинь Ми. - И Главе Цветочного Царства она необходима. Взгляд Тань Юэ упал на два персиковых дерева, покрытые цветами так густо, что больше походило на облака. Трава под ними напротив торчала куцыми волосками - видимо, расти ей мешала тень. Заметив в глазах сына легкую укоризну, Цзинь Ми бросила в цветущие кроны заклинания, заставив часть лепестков осыпаться, будто снег. - Опавшие лепестки все равно бросят тень на ростки, - хмыкнул сын. - Эти ростки уже большие, им уже ничего не помешает тянуться к солнцу. Да и к вечеру ветер унесет все, что опало. - Откуда ты знаешь, что будет ветер? - фыркнул Тань Юэ. Цзинь Ми покосилась на заросшие тропинки, слегка покраснела и поспешила указать на небо: - Ласточки сегодня летали высоко. Примета такая. Сын хмуро посмотрел в небо. Хорошо этим птицам… А вот его семейное гнездо распадалось, и все больше причиной тому ему виделись легкомыслие и странная прихоть матери. Цзинь Ми постаралась напустить на себя непринужденный вид, но Тань Юэ лишь посмурнел. - И тебя не беспокоит, что препирательства между отцом и дядей рискуют обратиться новой войной? - До войны не дойдет. - Отчего ты так уверена? - всмотрелся в ее лицо сын. - Просто уверена… Тань Юэ встряхнул головой, и тут к столу подбежала Лянь Цао: - Глава Ледяной Цветок, я ваш дом еле нашла! Все дорожки заросли! Глава Чжан за такое наказала бы! Цзинь Ми закатила глаза, и Лянь Цао кашлянула: - Я вообще за посевной картой пришла. - Возьми у меня в доме, - махнула кистью Цзинь Ми в сторону двери. Однако спустя пару мгновений она посмотрела в окно и ужаснулась: Лянь Цао бежала прямиком к сундуку, где до сих пор лежала накидка Жунь Юя. Цзинь Ми вскочила, пошатнув стол, но успела к моменту, когда Лянь Цао присела у сундука. - Стой! Не трогай! Приподнятая на цунь крышка шлепнулась обратно и едва не прижала Лянь Цао нос. Отпрянув с округлившимися глазами, цветочная дева уставилась на Цзинь Ми. - Глава, вы зачем меня так пугаете? - Там подпорки сломаны, если откроешь и отпустишь - может по голове ударить, - быстро нашлась Цзинь Ми, но тут же в дом вошел Тань Юэ: - Матушка, позволь помочь с починкой. - Нет! - Цзинь Ми быстро загородила собой сундук. Сердце заколотилось пойманной мухой, и она деланно усмехнулась: - Не стоит хлопот. Идем на крыльцо, а то чай остынет… Цзинь Ми поспешила подтолкнуть сына и свою любопытную подругу за порог. Лянь Цао после происшествия и думать забыла о посевных, Тань Юэ недоумевал, но тоже вышел. И что такого было в том сундуке? Какие-то ядовитые травы? Свитки запретных техник? Особые книги по парному совершенствованию? Спустя пару чашек в молчании, сын решил откланяться, и Цзинь Ми попросила Лянь Цао проводить его. Следуя за цветочной девой, Тань Юэ молчал, но ближе к выходу, наконец, решился спросить: - Что происходит с матушкой? Лянь Цао остановилась под заросшей перголой и обернулась. - Ваше высочество тоже заметили? Все наши духи только и говорят, что о странностях Главы Цзинь Ми. - Каких именно странностях? Лянь Цао вздохнула и принялась крутить одеяние под поясом, как полотенце при отжимке. - В последние дни ваша матушка будто в облаках без конца витает. То вопросы странные задает, то отвечает невпопад. То замрет, с мечтательным взглядом… Нет, у нее, конечно, и раньше чудачества были - вроде забывчивости или совсем беспорядочной игры в вэйци, но не такие же… Мы с Дин Сян даже думали, что в ней еще какая-нибудь Пилюля застряла, но нет - Хайтан проверяла, никаких проклятий на меридианах. Делами она то с неукротимым рвением занимается, то наоборот все на самотек пускает… Единственное в чем у нее порядок - режим дня. Будто от этого вся жизнь зависит. И спит ваша матушка очень долго, не добудишься через барьер. А еще… - со страшными глазами продолжила Лянь Цао, - я раз к ней ночью в окно заглянула… И оказалось, во сне Глава Цзинь Ми тоже не знает покоя. Весь кэ, что я стояла у окна, она то смеялась, то бормотала что-то, не разберешь. И стонала так жалобно и отчаянно… Я даже подумала, что у нее горячка, и хотела проверить, но барьер помешал. А наутро с ней было все в порядке… Мы еще с Лао Ху подумали, что это она так по мужу тоскует, но она сказала, что не тоскует вовсе… А потом какие-то бронзовые цветы прорастила, каких и в жизни-то не бывает. А у нас цветочных духов это ой как серьезно! Была у нас одна такая… Дух Огурца… Тоже в вэйци играть не умела, потом стала раздражительной, а в конце концов, выращенные ей плоды начали бросаться семенами, похожими на камешки вэйци… Мы ее так и прозвали: Бешеный Огурец. Боюсь представить, что случится, если цветы Главы начнут льдом стрелять… Она же как Небесный Император тогда станет, я вот однажды видела… - Все-все, я понял, спасибо, - наконец, прервал писклявый щебет Тань Юэ. - Я подумаю о том, как помочь матушке. И улетая в Небесное Царство, он и впрямь крепко задумался. В последнее время матушка действительно вела себя так, будто ее душевное здоровье пошатнулось. И началось это с того, как она рассталась с отцом. Кроме того, вчера к ней зачем-то подходили Цихуан и дядя… Как знать, может ее поразило какое-то новое заклинание или пилюля безумия, которые толком не обнаружить. Хотя эта догадка казалась неправдоподобной - если бы отец заметил, что мать не без причин «сама не своя», он бы ее в безумии не оставил и уж точно не подпустил бы ее к целителям Небесного Царства. Так или иначе, Тань Юэ пообещал себе почаще навещать матушку и расспросить обо всем дядю, раз уж отец, по всей видимости, ни при чем. Самой же Главе Цветочного Царства до этого дня не было дела до домыслов окружающих об ее поведении. Но теперь она стояла стояла в своей комнате, уставившись на сундук, как на Небесного Императора. То есть - с укором, возмущением и нежностью. Вначале Цзинь Ми преследовала идея убрать сундук в подвал. Однако это могло породить у ее гостей еще больше подозрений, посему она решила попросту перепрятать накидку Жунь Юя куда то еще. Сложить императорскую одежду в наволочку подушки она не могла - аромат драконьей ауры был слишком силен, чтобы подобные меры его скрыли. Ящики мебели тоже не годились, потому как часто открывались. Наконец, Цзинь Ми не выдержала, достала большой горшок и сложила ханьфу туда. Поверх она опустила горшок поменьше с землей и прорастила в нем огромные белые пионы. Осмотрев результат целиком, Цзинь Ми вдруг подумала, что в некотором роде допустила кощунство - использовать память о почившей Главе Чжан, чтобы никто не посмел копаться в горшке, было негоже. С другой стороны, именно Владычица Пион всегда заботилась о том, чтобы скрывать ее секреты - так что это лишь восстановило равновесие. Да и смешанный аромат был одуряюще прекрасен. Теперь, даже если Лао Ху надумает вздыхать вокруг этих пионов, то ничего заметит. Вот и славно. Как говорится: «хочешь что-то спрятать - спрячь на виду». Выдранные же из сборника страницы постигла худшая участь - их Цзинь Ми попросту уничтожила. Отряхнув руки с видом заправского садовника, Цзинь Ми уселась на кровать и посмотрела на цветы издали. Как же сложно прятать некоторые вещи… Мало того, что она заставила Жунь Юя все скрывать, теперь из-за ее ворчания он таил от нее свои предпочтения и в Мире Грез. Прошлой ночью он снова был нежным и покладистым, снова больше наблюдал, хорошо ли ей с ним, чем наслаждался совершенствованием сам. Итог, конечно, был замечательным - одни заросшие тропинки и сегодняшние ветра чего стоили… Однако в глубине души Цзинь Ми продолжала опасаться неискренности в любом ее проявлении. В конце концов, именно это их прежде и разделило. С усталым вздохом Цзинь Ми откинулась на кровать и заложила руки за голову. Не стоило ей укорять Рыбешку в тот момент, когда он решился проявить инициативу с зеркалом, тем более, что ее упреки на деле не имели отношения к цветочным битвам. Неудачно же вышло… Цзинь Ми снова вздохнула и стянула подушку на лицо. С другой стороны, еще неизвестно, хотелось ли Жунь Юю побеждать на цветочном поле. Он никогда не наносил первый удар, оставлял последнее слово за ней, и даже в вэйци предпочитал готэ. Как знать, не притворялся ли он более настойчивым ради того, чтобы ей угодить? Тем более, что не мог не учитывать, что прежде она предпочла ему напористого Сюй Фэна… И кроме того, Жунь Юй на ее памяти никогда не был раскованным в сфере совершенствования. Были ли тому причиной моральные устои, опасения поставить под угрозу тех, кто мог стать дорог, или неуверенность, Цзинь Ми наверняка не знала. Но по крайней мере, ей был известен способ выяснить насчет последнего… Для Небесного Императора этот день протекал так же бодро. Он полагал, что раздор с Темным Владыкой будет беспокоить его еще несколько дней кряду, однако встречи с Цзинь Ми оказались такой спасительной отдушиной, что он даже не стал проверять, справлялся ли дядя об убранстве дворца наложниц. Посему, закончив с делами, Жунь Юй устроился под ивой в Саду Грез, отмечая, что одиночество здесь впервые не тяготит его так сильно. Да, если бы он мог выбирать, все сейчас было бы несколько иначе. У него была бы императрица, для которой он подвесил бы на эту иву качели. Она бы беззаботно качалась, болтая ногами, или упрекала бы его за что-то, бросаясь сверху цветами. На приемы она бы наверняка ходила, когда вздумается, и скорее - лишь если кого-то надо было бы помиловать или кому-то помочь. С застывшей улыбкой Жунь Юй посмотрел на светящиеся ветви и отвернулся. Он искал справедливости, но настоящего милосердия ему недоставало, и потому их союз мог бы стать для Небесного Царства мерилом гармонии. Наверняка все сложилось бы так, будь он когда-то более открытым и доверяющим… Сейчас же ему смутно казалось, что он повторяет свою ошибку. Снова прячет свои переживания, пытаясь разобраться со всем так быстро, чтобы сердца Ми-эр даже тень тревоги не коснулась. И то же касалось желаний. Ми-эр могла бы подумать, что он снова потакает ее желаниям, скрывая собственные. Вряд ли она поймет, что став императором, он попросту настолько привык их забывать, что стал почти безлик. И это не упоминая того, чему его выучило все пережитое и долгие годы вынужденной сдержанности под взором отца и мачехи. Цзинь Ми, открытой и искренней в своих требованиях, побеждавшей в борьбе за свое счастье без единой ошибки, подобное было незнакомо. То, что он полностью счастлив правом сделать счастливой ее, ей вряд ли будет понятно. Как и то, что для него самого это могло выглядеть как угодно. Кроме того, после битвы у Реки Забвения Ми-эр могла до сих пор сомневаться в том, что ему для счастья нужно совсем немного ее любви. А сам он, напротив, хорошо помнил, что значит всего лишиться. Так или иначе, Жунь Юй не смог определиться, как вести себя с Цзинь Ми. Потакание ей могло казаться неискренним, жажда обладания вызывала ее неудовольствие. Вода может нести лодку, а может и перевернуть ее… Вздохнув, он все же решил остановиться на первом. По прибытию в Мир Грез Жунь Юй не увидел Цзинь Ми среди вод и облаков и встревожился. Однако тут же перед ним всплыла лодка, на дне которой белела записка: «Садись и будешь доставлен, куда следует». Усмехнувшись, Жунь Юй устроился в лодке и вскоре пейзаж вокруг поменялся: из воды показались деревья, а за ними воды стеклись в городской канал. Лодка причалила к лестнице, ведущей к двухэтажному зданию в освещении множества фонарей. Жунь Юй осмотрелся, заметив у резных ворот нескольких ярко одетых мужчин. С одной стороны, это могло говорить о том, что наедине с ним Цзинь Ми скучает, с другой - присутствие других людей в Мире Грез добавляло реалистичности их встрече. И только поднимаясь по лестнице, Жунь Юй заметил, что лица мужчин кажутся размытыми, будто тщательно продумывать их образы Цзинь Ми не старалась. Уже с порога его окружил аромат сладковатых благовоний, звук трещотки пайбань и голоса оперных певцов из центра зала. И «Дин Сянь», и театр из Царства Смертных были восстановлены памятью Цзинь Ми столь искусно, что Жунь Юй сразу узнал это место. Но чего добивалась Ми-эр, приводя его сюда? Может, она все же собиралась высказать ему укор за разрушение своего брака и сочла это место достойным подобного разговора? Похолодев, Жунь Юй принялся осматриваться и заметил Цзинь Ми на террасе второго этажа. За столом она сидела в одиночестве - деловито рассматривала спицы синего веера и пробовала пальцем остроту их кончиков. Волосы ее были убраны в узел, пронзенный шпилькой из лозы и охваченный мужской лентой. Жунь Юй выдохнул и улыбнулся. Похоже, встретить его здесь решил старый друг Лин Гуан. Какая роль отводилась ему самому, Жунь Юй не знал, но на всякий случай сменил императорские одеяния на темно-голубое ханьфу простого смертного. Проверив наощупь, что вместо гуани в узле появилась шпилька из лозы, он зашагал наверх. Едва он остановился у стола, Цзинь Ми окинула его оценивающим взглядом с головы до ног: - Красавчик, подойди сюда, ты здесь новенький? Жунь Юй чуть не поперхнулся, услышав интонации Пу Чи в голосе Ми-эр. Впрочем, Цзинь Ми имела полное право над ним подтрунивать подобным образом: как-никак, это он в прошлом недоследил за тем, где она получила «сакральные знания». Однако, не увидев на ее лице укора, Жунь Юй решил подыграть - присел рядом с вежливой улыбкой: - А вы, по всей видимости, здесь завсегдатай? - Конечно, - фыркнула Цзинь Ми с комичной для ее лица серьезностью. - Ведь я уже давно жду встречи с вами. Жунь Юй подпер побородок кулаком, любуясь ее сдвинутыми бровями. Какой серьезный «юноша»… - И что же желает господин Лин Гуан? - Увеселений и ласки. Веер в руках Цзинь Ми захлопнулся громче трещотки театра. Жунь Юй подумал, что в такой игре можно проверить, позволит ли ему Цзинь Ми быть менее податливым, и с улыбкой закатив глаза, уперся ладонями в край стола. - Боюсь, что должен вас огорчить. Некоторые удовольствия в жизни бесценны. Учение Владыки Пу Чи и тут не прошло даром: широким жестом Цзинь Ми опустила на стол мешок полный слитков. Вызывающий взгляд на ее лице Жунь Юю показался таким милым, что продолжать эту игру ему стало тяжело. Напомнив себе, что в прошлом ему приходилось примерять роли и посложнее, и с куда менее благовидными целями, он хмыкнул с видом оскорбленного достоинства: - Оставьте свои богатства при себе. Я, знаете ли, каждую ночь провожу в императорской постели. Цзинь Ми усмехнулась - и ведь не соврал! - Ах, и что же вы там делаете? По слухам император наш тот еще Дух Ледышка. Неужто доклады ему читаете? - Советую строже наказывать повес вроде вас. - Ах, император и сам не веселится, и другим не дает, - коротко нахмурившись, Цзинь Ми тут же оживилась: - А давайте я украду вас у него? Жунь Юй приподнял бровь. Обычно смущение заставляло его неметь, сейчас же в нем будто клокотали духовные силы. Тон его был полон скрытого соблазна. - Господин так смел и безрассуден? Цзинь Ми очертила кончики пальцев Жунь Юя веером, и развернула опахало над его ладонью: - Господин просто жаждет увидеть, каковы вы за закрытым пологом. - Упрям, нескромен и неучтив, - усмехнулся Жунь Юй, хотя память кольнуло то, сколько раз в жизни ему приходилось виниться подобным образом по поводу и без. Цзинь Ми обмахнулась веером, расправив плечи. На миг ей показалось, что Жунь Юю задуманная ей игра не нравится, и решила дать ему возможность все прекратить: - Как же плохо вы относитесь к своему долгу ублажать глаз, тело и душу поклонников. - И вовсе нет, - серьезно ответил Жунь Юй. - Просто предпочитаю открытый полог и яркий свет, чтобы видеть плоды своего труда. - Ах, значит любите демонстрировать свои таланты? - очаровательно покивала Цзинь Ми, склонившись к нему чуть ближе. - Разумеется. Мои пальцы искусны, едва коснутся… струн гуциня. С последними словами Жунь Юй выпрямился, сжав руками колени, и Лин Гуан напустил на себя представительный вид: - Услаждение слуха - не то удовольствие, что меня интересует. - И что же желает храбрый господин? Цзинь Ми улыбнулась - Рыбешка часто смотрел на нее так - любопытство пополам с попыткой догадаться самому и видом заведомого знания. - Чтобы ваши пальцы занялись другим искусством. - Каллиграфией? Цзинь Ми в очередной раз поразилась, насколько лицу Жунь Юя подходит отточенное благочестие, и фыркнула: - Скучно. - Значит живописью? - Нет, - поцокала она языком. - Какой же вы непонятливый. - Может вэйци? - Пожалуй, - приподняла бровь Цзинь Ми и потрепала ханьфу на груди. - Знаете, мне тут в воротник упало два камешка. Из розового нефрита. Такие твердые… Теперь настала очередь Жунь Юя поражаться притворной невинности. И также удерживать свои позиции в этом противостоянии. - С кем же вы так неосторожно играли? - Ах, сам с собой, - вздохнул Лин Гуан, отбрасывая веер. - Мне было очень одиноко. - Так долго держали камешки меж пальцев, что выронили? Как опрометчиво, - «посочувствовал» Жунь Юй, едва сдерживая улыбку. Не выдержав, он поправил запах полочек на ханьфу Цзинь Ми, а она лукаво улыбнулась: - Может, поможете мне их вытащить? - Только во имя одного из четырех удовольствий, - серьезно заверил Жунь Юй, и его кисть осторожно скользнула под ворот Цзинь Ми. Ее дыхание шумно сбилось, а ресницы встрепенулись. Взор Цзинь Ми опустила к прячущейся под тканью руке. Жунь Юю стоило усилий удержаться на месте. Ощущение было странным в сравнении - мягкое тянуло ласкать и проверить на податливость, хрупкое и малое хотелось поберечь. А камешки вэйци, похоже, никогда не будут для него прежними, хоть и сейчас он не изменял привычек бережного уважения - держал аккуратно только средним и указательным пальцами, почти не сжимая. Напоминание об игре заставило его сосредоточиться на поисках второго «камешка». Однако в другую сторону выгибать кисть было неудобно, и не убирая ее, он встал, в обычной переплывающей манере обошел скамью и устроился за спиной Цзинь Ми. Его пальцы вдруг замерли пониже искомого, и голос она услышала под самым ухом: - Кажется, я обронил один камешек к самому поясу. - Тогда скорее найдите его, - выдохнула Цзинь Ми. Ответный выдох овеял ее шею долгим теплом, и Цзинь Ми подумала, что стоит чаще убирать волосы в узел. Оперные голоса внизу зазвучали заманчиво и тягуче. Рука Жунь Юя скользнула ниже им в тон, и Цзинь Ми поняла, что значит слушать оперу, затаив дыхание. Почти перегнувшись над Цзинь Ми, Жунь Юй застыл и шепнул: - Камешек влажный. Любите играть в вэйци под дождем? Цзинь Ми едва нашла сил ответить: - Как, помнится, и сам император. Улыбку Жунь Юя она ощутила у виска. Туда же выпорхнули притворные сожаления: - Похоже, этот камешек не достать, все время выскальзывает. Мальчишечья грудь Лин Гуана заходила ходуном и едва исторгла каприз: - Постарайтесь и поищите, может он провалился глубже. Жунь Юй на миг замер, подавляя дрожь. Разве мог бы он отказать? Стон Цзинь Ми еле подавила, но опера внизу зазвучала протяжно и жалобно. Жунь Юй беззвучно стиснул зубы. Кажется, Ми-эр переняла от него стиль изнурящих битв. Выдохнув, он посетовал самым собранным тоном: - Ловкости рук недостаточно. Возможно следует использовать что-то другое. Опера смолкла, а подняв рассеянный взгляд, Жунь Юй увидел, как пространство вокруг сменилось стенами уютной комнаты. Ширма из клена, светлые занавески... А осмотревшись - он понял, что уже сидит с Лин Гуаном на постели. Цзинь Ми вытянула из узла заколку и повертела ее в руках. Жунь Юю показалось что за этим нехитрым жестом перевернулось заодно его сердце. Отбросив шпильку за спину, Цзинь Ми пожаловалась: - Тогда мне придется развязать пояс. - Не имею никаких возражений, - втерся носом в ее волосы Жунь Юй. Рассеять внутреннюю дрожь, как он хотел, это однако, не помогло. Шорох ткани внизу заставил его подобраться, и только привычка перебирать пальцами спасала его от срыва. Цзинь Ми с шумным вдохом ощупала его плечо через рукав: - Вы так старались, что, кажется, ваши одежды взмокли. Может, стоит их сбросить? Жунь Юй сглотнул. Правду говорят, соблазн сдаться сильнее перед победой. Ответил он миролюбиво: - Для слуги искусства подобное непристойно. - Я закрою глаза, - фыркнула Цзинь Ми. - Не сочтите за наглость, господин Лин Гуан, но я бы предпочел закрыть их повязкой. Жунь Юй замер, и Цзинь Ми сжала губами улыбку. Дракон - в любом обличии дракон. - Какой осторожный служитель искусства. Но так уж и быть… Жунь Юй аккуратно развязал ленту под узлом ее волос, и несмотря на то, что так он почти не прикасался, по голове Цзинь Ми побежали мурашки. - Я оберну ленту дважды, хорошо? Знакомые обертоны и вопросы-утверждения отозвались дрожью предвкушения по спине Цзинь Ми. - Все ради вашей скромности. Завязав легкий узел на ее затылке, Жунь Юй улыбнулся и запустил пальцы под окантовку ее ворота с обеих сторон: - Скромность спасена, но что насчет справедливости? - Тогда и вам придется закрыть глаза, - ухмыльнулась Цзинь Ми. - Справедливости ради. Жунь Юй улыбнулся, оглаживая взглядом ее шею над своими пальцами. - Разве не вы только что хвалились смелостью? - Не сравнить с вашей изворотливостью, - с деланным укором хмыкнула Цзинь Ми. - Все к вашим услугам. - Ну раз к моим, тогда ладно. Закусив губу, Жунь Юй тягуче спустил ханьфу и нижнюю одежду с ее плеч. От прикосновения его губ над лопаткой Цзинь Ми вздрогнула, и тут же услышала шепот на ухо: - Храбрый господин боится? Цзинь Ми передернула плечами и фыркнула: - Боюсь, то, что не усладило глаз, захотят руки. - И что же нам делать? - замер Жунь Юй. - Придется связать и их? - Вздох Цзинь Ми был полон притворного возмущения, но перед лицом Жунь Юй увидел совмещенные запястья: - И как вас терпит император! - Так же как императрица, - учтиво ответил Жунь Юй, осторожно обматывая запястья Цзинь Ми сотворенной на ходу лентой. Закончив, он приподнял ее ладони к губам и поцеловал пальцы. - Не туго? Цзинь Ми только помотала головой, и почувствовала как опора под лопатками утягивает ее спиной на постель. Гладкость шелка была будоражащей, но еще большее волнение вызывала мысль о том, каким взглядом сейчас на нее смотрит Жунь Юй. С неловкостью она прижала стянутые руки к груди. Кажется, собственное воображение заставляло ее стесняться больше, а лишившись возможности видеть привычно успокаивающую улыбку Рыбешки, она вдруг поняла, насколько иллюзорна была ее власть над ним. Цзинь Ми поежилась и тут же ощутила скользящее прикосновение от локтя до пальцев, а ее трепетный выдох был перехвачен у самых губ и возвращен шепотом: - Не переживай. Ты можешь приказать мне оставить тебя в любой момент. - И ты послушаешь? - Скорее, подчинюсь. Вздох закончился касанием у подбородка Цзинь Ми. - Ты просто знаешь, что я не попрошу. Короткое дуновение в ответ явно было смешком. - Откуда бы мне знать? Знание порождается опытом. У императрицы, в конце концов, не меньше власти, чем у императора. Касания падали на предплечья мерно, как капли дождя, и Цзинь Ми это напомнило просьбу открыть дверь. Вздохнув она убрала руки за голову, и в следующий кэ почувствовала, что все и впрямь напоминает вэйци. Жунь Юй целовал ее грудь и живот так, будто губами выкладывал там камешки - неторопливо, вдумчиво, иногда припечатывая в самых верных точках, отвоевывая все больше пространства. Не говоря уж о том, что «точек дыхания» у нее становилось все меньше, а «камешки» были теплыми, будто привычно прогретыми солнцем. И как и в игре она оставалась слепа к чужой тактике, пока захватчики опускались на самые неожиданные для нее места. Та же азартная дрожь и предчувствие неминуемого проигрыша, тот же беспокойный спазм у сердца… И как всегда при потере позиций, Цзинь Ми потянуло и посопротивляться, и сдаться, а Жунь Юй оставался до невозможного терпелив. Ближний к себе край поля он всегда приберегал напоследок, но вот добрался и до него. Цзинь Ми замерла с ощущением, что вдох заполнил ее целиком. Как ее голени были приподняты и уложены на теплые плечи она едва заметила. Совершенно воздушное движение. Голос ее прозвучал немного нервно: - А если я начну кричать, рот вы мне тоже закроете? - Если пожелаете. - Я пока не издала и звука. В этом она слукавила - дыхание было подобно порывам ветра. Под ним Жунь Юй опустился с плавностью осеннего листа, а ее бедра увил руками, и «пока не издала и звука» тут же обернулось обратным. Пальцы на ее ногах то расходились крохотными белыми веерами, то сжимались, безуспешно скребыхая по спине под ними. Цзинь Ми сдерживала стоны из чистого упрямства, и за стеной снова послышались отголоски оперы, но когда и это не помогло, она постучала пяткой. На это бедра оказались перехвачены еще плотнее, и вскинувшись, она вслепую потянула руки туда, где должна была быть голова Жунь Юя. Пару пальцев вдруг засосало в тугую и влажную мягкость, как если бы она выдавливала косточку персика из мякоти. Цзинь Ми попыталась вернуть руку себе, но Жунь Юй, не выпуская ее изо рта, последовал за ней. Вздох сверху овеял вспотевший вздернутый нос и вернулся к подбородку Жунь Юя. - Я же говорила, что ловлю рыбу без наживки. - Разве это без наживки? Воспользовавшись тем, что рыба открыла рот, Цзинь Ми набросила на его шею кольцо рук, будто сачок. Заколку из лозы она при этом чуть не сбила - в последний момент Жунь Юй поднырнул под ее кисти и поцеловал предплечье. - Осторожно, не оцарапайся. Полюбовавшись на раскрасневшиеся щеки Цзинь Ми, Жунь Юй приник к уголку ее губ. А дальше выяснилось, что в сачок попались две рыбы, только одна из них - вовсе не немая. Жунь Юй в очередной раз наслаждался плодами привычки затаиться и двигаться неторопливо: то его щека, то шея, то плечо впитывали горячее и отчаянное «пожалуйста-пожалуйста, Рыбешка!» нежное «Жунь Юй» и возмущенное «ваше величество!» И только когда «ах, стой, нет, хватит!» вырвалось куда-то мимо, а пятки пятки Ми-эр неуклюже забили по пояснице, он замер. Но останавливался Небесный Император как прежде запоздало. Цзинь Ми заметалась под ним и, не сумев выбраться, наоборот прижалась к нему теснее, тяжело дыша и сглатывая. Когда она затихла и чуть отстранилась, он мановением кисти убрал повязки с ее запястий и осторожно развязал ленту на ее глазах. Ошеломление в них прояснилось осознанностью и заиграло теплым смущением. Взгляд самого Жунь Юя менялся зеркально, от беспокойства до сияния. Такую улыбку Цзинь Ми не видела на его лице давно - без напряженности времен их помолвки, без улегшейся тревоги времен ее согласия на свадьбу. Только что-то чистое и светлое, что должно быть в каждом изначально. И глядя на его довольное лицо, она, наконец, поняла, почему он так старается ей потакать. Оказывается, сдаться иногда действительно стоит того. Однако даже в этой светлой прострации Жунь Юй уловил, как радость Цзинь Ми быстро сменяется игривостью. - Какое бесстыдство. - Это место должно было располагать к чему-то другому? - приподнял бровь Жунь Юй. - Много каменщиков - дом кривобок, - изрекла Цзинь Ми и вздернула нос так, что провалилась в подушку. - Не больно-то ты меня правилам поведения во времена помолвки учил, хотя обещал. Вот, пожинай плоды. Жунь Юй на миг задумался, стесняется ли Ми-эр своей раскованности или не хочет выглядеть таковой в его глазах. В любом случае теперь он уверился, что следовало быть более открытым - по меньшей мере ради того, чтобы его прежние моральные устои не смущали ее. - Плоды из рук Главы Цветочного Царства слишком соблазнительны. - Ладно, - покружила взглядом Цзинь Ми. - Можешь оставить бесстыдства ровно настолько, чтобы продолжать соблазнять меня в ответ. - Столько? Незримый цунь завис меж пальцев Жунь Юя, и Цзинь Ми в ответ обвила его ногами. - Я бы измеряла по-другому. Утром вновь заросшие тропинки Цветочного Царства были примяты черными сапогами. Обитатели Водного Зеркала были рады видеть Темного Владыку - это обещало восстановить былой порядок - начиная с тропинок, заканчивая душевным состоянием Главы. Сюй Фэн шел мимо буйно расцветших садов, и тени деревьев одна за другой будто впитывались в его лицо. Ветер трепал его челку, как язык черного пламени. Цзинь Ми он нашел сидящей на яблоне - случайно задел головой ее свисающие ноги, пока пытался отыскать тропинку. Она вскрикнула и уцепилась за ствол в последний момент. - Не сорвись, - поднял голову Сюй Фэн. - Не сорвусь, - хмыкнула Цзинь Ми. - Мой цингун растет с высотой деревьев. Решив, что ради этикета спускаться не пристало, она сделала вид, что занята кроной яблони. - Я вижу, - покосился на дерево Сюй Фэн и грациозно порхнул на ветку, чтобы сесть рядом. Налетевший ветер осыпал его черную одежду лепестками, и смахнув их, он продолжил: - Откуда это у тебя столько духовных сил? - Медитация и регулярная практика, - не оборачиваясь, задрала нос Цзинь Ми. - В моем дворце ты таким усердием не отличалась. - На мне тогда была Лазурная Печать, - насупилась Цзинь Ми. - Сколько бы я тогда не выучила, ничего бы не получилось. - Сила намерения не должна зависеть от ожидаемого результата. Сюй Фэн вытащил из-под пера зацепившийся лепесток, и Цзинь Ми закатила глаза. - Бессмысленное упрямство тоже не приводит ни к чему хорошему. - Если так, то почему ты не вернешься ко мне в Царство Духов? Цзинь Ми внимательно всмотрелась в его лицо. Густые брови вразлет, прямой взгляд, большой неподвижный рот… Черты, что прежде казались ей отражением несгибаемой воли и целеустремленности, вдруг показались твердолобостью, глубина чувств - толстокожестью. - Если так, то почему ты продолжаешь настаивать, услышав отказ? Сюй Фэн подогнул колено и опустил на него выпрямленную руку, выхватывая из воздуха падающие лепестки. - Ты и прежде часто колебалась, что цветок на ветру. - Это не повод клонить цветок против ветра. - Ветер может его сломать. - Так же, как и наклон против ветра. Сюй Фэн вздохнул, как меха в печах Владыки Лао. - Ладно. Оставим пока этот разговор. Я пришел, чтобы справиться о твоем самочувствии. Сяо Лу по возвращению вчера вечером был обеспокоен. - Я в добром здравии. Не знаю, почему он решил иначе, - пожала плечами Цзинь Ми. - Не он один. Даже твои подданные замечают, что ты сильно изменилась. - Не представляю, о чем они. Если о том, что наколдованные мной цветы вернули цвет, пусть и странно бронзовый, то им стоило бы радоваться. Меня так они куда больше радуют, чем черные или серые. Сюй Фэн стиснул зубы, а взгляд его потяжелел. - Не переусердствуй до искажения Ци. - Ты только что укорял меня за недостаток усердия, - усмехнулась Цзинь Ми и спрыгнула с ветки. - Прости, я оставлю тебя. Надо проверить зерно для Птичьего племени. Этим вечером Жунь Юй задумался о брате. Прежде отношения с Ми-эр казались ему неустойчивыми и он думал о нем, как о том, кто снова вот-вот у него все отберет. Теперь же, когда они поменялись местами так, что это не казалось самообманом, он испытывал странное чувство. Это не было жалостью - просто он по себе слишком хорошо знал, что такое терять, и также это не было раздражением тому, что когда-то поспешность брата перепутала все судьбы - ведь прежде во многом заблуждались все трое. С тех пор, как он смог отстраниться от зависти, ревности и злобы, а страх потери был признан им разрушительным, в своем сердце он чувствовал к брату онемение и, наконец, признал, что они никогда и не были близки. Да и не могли бы. В Небесном Царстве они росли по разные стороны ворот, и границы были отнюдь не облачными, как ему хотелось верить ранее. Жунь Юй тяжело вдохнул и с облегчением выдохнул. Муки прошлого сделали его проницательным и расчетливым, и наконец, окупились. И если бы он рос, как Сюй Фэн, то был бы ко всему слепым и сейчас остался бы ни с чем. Впервые он действительно был благодарен судьбе, и впервые «все предопределено» звучало без напоминания о смирении. Так в его размышлениях фигура брата превратилась из извечного соперника в безликий огонь, неуправляемый и губительный, силу которого лишь следует постоянно учитывать. Когда подошел Тань Юэ, Жунь Юй не заметил. Не только из-за погружения в собственные размышления, но и оттого, что тот ступал тихо, а цвет его одежд в сумерках почти сливался с бамбуковой рощей в отдалении. - Дядя. Я хотел кое-что у тебя спросить. Жунь Юй указал на место напротив, и дождавшись, когда племянник присядет, ответил: - Если твой вопрос снова касается моих разногласий с твоим отцом, то боюсь, не скажу ничего нового. Тань Юэ улыбнулся этой извечной предупредительности. - Нет, я хотел поговорить не об этом. Жунь Юй выдохнул и заметил, что взгляд племянника окинул окрестности тем же плавучим движением, каким привык осматриваться он сам. - Я хотел бы знать, что тебе известно о здоровье моей матушки. Жунь Юй привычно замер, глядя собеседнику в глаза. Вопрос звучал тревожно, однако поспешный ответ мог навредить еще больше. С едва заметной паузой Жунь Юй произнес самым ровным тоном: - Вчера я видел Главу Цзинь Ми на празднике в добром здравии. Что-то случилось? Тань Юэ помотал головой в точности, как мать накануне. Либо дяде ничего не было известно, либо он это скрывал. Но в любом случае, рассказывать тому о своих подозрениях Тань Юэ счел недальновидным. И без того размолвка родителей по мнению отца началась из-за вмешательства дяди в их жизнь. Поколебавшись, Жунь Юй спросил: - Тогда почему ты спрашиваешь об этом? И почему решил, что об этом что-то могу знать я? - Вчера ты подходил к матушке вместе с Цихуаном. Учитывая, что она не любит беспокоить отца, с ее стороны было бы логично обратиться к целителю другого царства, если бы у нее появился недуг. - Почесав переносье, Тань Юэ добавил: - Я подумал, что шичени, которые матушка теперь проводит в ослепительно-ярком Цветочном Царстве, могли дурно сказаться на ее зрении, привыкшем к темноте Царства Духов. Жунь Юй посмотрел в лицо племянника коротким пристальным взглядом. «Шичени»… Искренних отношений было жаль. Но кто из них обманывал больше? Или важнее, кто сделал это первым? С другой стороны, чужая ответная ложь была некоторым послаблением для собственной совести. Да, он сам рос при разлучившихся родителях, однако не это делало его несчастным в дальнейшем. Жунь Юй вздохнул. - Цихуан лишь просил меня договориться с Главой Цветочного Царства о поставках женьшеня. Иных тем в этой беседе не затрагивалось. Облегчение на лице племянника было неполным, будто он лишь отринул одну из версий для размышлений. Заметив это, Жунь Юй осторожно спросил: - У тебя были еще какие-то причины предполагать недуг матери? Тань Юэ снова помотал головой и встал. - Нет, дядя. Спасибо, что успокоил мои тревоги. Я тебя покину. Жунь Юй проводил его долгим взглядом. Оставалось надеяться, что сама Цзинь Ми предпочтет с ним большую откровенность. В Мире Грез Жунь Юй появился на кэ раньше обычного и едва дождался Цзинь Ми. Вместо того, чтобы по привычке обнять ее, он взял ее кисть в свои ладони: - Ми-эр, как ты себя чувствуешь? - Очень хорошо, - завертелась она на месте, и завела его руку себе за поясницу. - А так еще лучше! - Однако поглядев на серьезное лицо Рыбешки, она чуть отпрянула: - Ты что, говорил с Фениксом? - С Сюй Фэном? - нахмурился Жунь Юй. Выходило, что Цзинь Ми по-прежнему доверяла свои тревоги супругу и сыну, но не ему. Цзинь Ми поджала губы. - Ты мне не доверяешь? Думаешь, я и Феникс по-прежнему близки? - Нет, но кажется, в отличие от него, я по-прежнему не заслужил твоей откровенности. В ответ на его прямой взгляд Цзинь Ми потрясла головой и отстранилась: - Отчего ты так думаешь? - Тань Юэ заподозрил, что ты нездорова и спрашивал меня вечером, известно ли мне что-то. А судя по твоему вопросу вначале, Сюй Фэну об этом уже известно. С глубоким вздохом Цзинь Ми закатила глаза, а затем и запрокинула и голову. Знакомые отстраненные интонации. Она уж надеялась никогда их не услышать. - Мой сын попусту потревожил и тебя, и Феникса. Я лишь решила, что тебе эти нелепые домыслы о моей болезни известны от последнего. - Это точно нелепые домыслы? - Нелепее не бывает, - устало отмахнулась Цзинь Ми от пристального взгляда. - Это в Цветочном Царстве все отчего-то считают, что со мной что-то не так. Жунь Юй посмотрел с недоумением, и она невесело усмехнулась: - Может, они просто никогда не видели меня по-настоящему счастливой. Жунь Юй заключил ее в объятия и подумал, что не последнюю роль в этом играет устойчивое мнение, что Темного Владыку может оставить только безумная. Однако отмахнулся он от этой мысли легко, а Ми-эр фыркнула: - Зато теперь ты поймешь, как обидно, когда с тобой не хотят делиться трудностями. Жунь Юй вздохнул и опустил нос в ее косу. - Признаю, виноват. Цзинь Ми успокаивающе похлопала его по спине. - Кажется, ты воспитал наследника под стать себе. Тань Юэ становится внимательным до крайности. Жунь Юй вздохнул еще тяжелее. - Он надеется примирить тебя с Сюй Фэном. Ты не думала о том, чтобы все ему рассказать? Цзинь Ми в его руках напряглась. - Не знаю, сможет ли он понять, что мое расставание с Фениксом и возвращение к тебе - вещи разные и не связанные между собой. И захочет ли… Мне легче быть в глазах сына странной, чем изменницей. - Я не стану ничего ему говорить, если ты не захочешь, - заверил Жунь Юй и погладил Цзинь Ми по голове. А позже, устроившись на дне лодки, они лежали молча обнявшись целый шичень. То ловили беспокойные мысли, то пускали их в плавание к облакам над головой. Наконец, Цзинь Ми приподнялась на локте: - Завтра я собираюсь нанести визит к Цихуану по поводу нашего уговора. - На приподнятую бровь Жунь Юя она лукаво добавила: - У императора ведь найдутся причины, чтобы вызвать целителя в конце часа Змеи к себе в Сад Грез? Жунь Юй широко улыбнулся. - Найдутся и для того, чтобы после отослать его из Сада Грез на полшиченя, и чем-либо заполнить вынужденное ожидание Главы Цветочного Царства. Цзинь Ми вздохнула, представив, что завтра будет тяжело находиться вблизи Жунь Юя без возможности прикоснуться или как следует подразнить. - Вашему величеству стоит потренироваться в обходительности уже сейчас, - Цзинь Ми нависла над ним с хитрой улыбкой. - Только цинь, каллиграфию, живопись и вэйци оставь на завтра… Всю оставшуюся ночь их лодка в Мире Грез шла по волнам крайне неровно. На следующий день к концу часа Змеи Глава Цветочного Царства и Небесный Император встретились в Саду Грез. Цихуан был благополучно отослан за своими целительскими трактатами, однако едва они остались наедине, невдалеке показались Куан Лу и Хонси Ли, запальчиво обсуждающие по дороге новый календарь. Цзинь Ми вдруг вспомнила, как Пу Чи говорил, что обязанности Повелительницы Вод часто брала на себя Куан Лу, и покраснела. Жунь Юй поглядел на ее прелестное румяное лицо, сдержанно улыбнулся и выпрямился: - Глава Цзинь Ми чем-то смущена? Не знал, что в Цветочном Царстве научились не только передавать мысленные послания, но и читать мысли тех, кто рядом. Цзинь Ми покраснела еще больше и шикнула. - Вашему величеству пора проснуться. Вы уже не Повелитель Ночей, чтобы грезить днем. Жунь Юй выправил осанку, но улыбаться не перестал. - Тогда что еще могло смутить Главу Цзинь Ми? - Я подумала, что не могу исполнять обязанности Повелительницы Вод и Цветов одновременно. Обязанностями отца я вообще по сути пренебрегла. Следовало бы передать и их, и титул кому-то еще. И лучше всего - Хонси Ли. Жунь Юй замер. Оказывается, не столь уж номинальной фигурой была его Небесная Императрица. И сама идея была дальновидной: так голец, получив достаточно высокий пост, перестанет грезить о престоле ради того, чтобы впечатлить Цинь Тянь, а у наследника будет сторонник с большими полномочиями. В очередной раз Жунь Юй подумал, что не ошибся в проницательности и благожелательности Цзинь Ми еще при первой встрече. Сдержав любые эмоции, он повернул к ней лицо: - Ты уверена? - Не сомневаюсь, что ты воспитал маленького гольца достойно. - Но это титул твоего отца, а Хонси Ли - мой названный брат… - Сказал тот, кто собирается передать свой титул моему сыну, - усмехнулась Цзинь Ми. Жунь Юю показалось, что она едва сдерживается, чтобы не показать ему язык. Стремящееся к зениту солнце ощутимо прогрело одежды и заиграло бликом в его глазах, как в ручье. Цзинь Ми почесала нос совершенно неприличиствующем Главе Царства жестом. - Церемонию оставляю на разумение вашего величества. Мне местный этикет только в первое появление здесь казался интересен. Жунь Юй сдержанно улыбнулся. - Не более чем пару дней назад некто винил меня в небрежном отношении к обязательствам по обучению невесты. Цзинь Ми поцокала языком. Забрав шпильку из лозы, дракон начал возвращать другие шпильки. - Какая несправедливая клевета! - С деланно решительным видом она сложила ладони для малого поклона. - Царство Цветов сочувствует трудностям вашего величества с такими предвзятыми смутьянами. Мысленно поперхнувшись, Жунь Юй лишь чуть приоткрыл рот и улыбнулся. Прежде ему иногда было жаль утери бесхитростной Цзинь Ми, но приобретенная ей колкость в речах оказалась не менее притягательной. - Небесный Император ценит вашу поддержку. Цзинь Ми осмотрелась и увидела невдалеке сына. Заметив мать, тот устремился к ней с обеспокоенным лицом. - Матушка, зачем ты здесь? - Жду досточтимого Цихуана. Но и для тебя маленькая цапля, у меня кое-что есть. - С этим Цзинь Ми подняла ладонь и на ней появилась чаша, полная чечевицы. - Оцени урожай, Повелитель Птиц. В ближайшие годы твоим подданным голодать не придется. Жунь Юй вскользь посмотрел на чечевицу и подумал, что возможно, стоит откланяться и оставить мать с сыном, однако тут Цзинь Ми вытащила одно зернышко из чаши и повела им перед глазами всех троих: - Зерна такие большие, что ими даже в вэйци можно играть. Только не под дождем, а то прорастут. Жунь Юй спешно отвел взгляд, а Цзинь Ми невозмутимо продолжила: - Думаю, ваше величество не откажется сыграть, скажем, на увеличение поставок женьшеня. Проиграете - к положенным по договору трактатам Цихуана добавите духовных пилюль. Цзинь Ми поболтала чашей с чечевицей, как заправский наперсточник, и Жунь Юй нарочито посмотрел на солнце. - Что ж, хорошо. День ясный и благоприятный для выгод Небесного Царства. Тань Юэ закатил глаза. - Дядя, ты же сам говорил, что спорить с матушкой себе дороже. - Это не спор, а игра, - с азартной улыбкой Жунь Юй вытянул руку, приглашая Цзинь Ми к столу. Та присела и поставила к чаше с белыми камешками чашу с чечевицей. Тань Юэ покосился на доску и потер подбородок. - Дядя, ты ведь понимаешь, что так матушка может сотворить на поле лишние фишки? Цзинь Ми посмотрела на сына с чем-то средним между «я бы никогда!» и «ах ты негодник!». - Следует учитывать любую тактику противника, - дружелюбно заключил Жунь Юй и присев, указал Тань Юэ на каменный табурет подле себя: - К тому же рядом со мной будет Повелитель Птиц, коему и положено следить «за поставками зерна». - Это вашему величеству не поможет, - щелкнула Цзинь Ми первым зернышком. Не остыла бы и чашка чая, как «ниточный путь» оказался заполнен чечевичными и черными фишками на треть. И тут Цзинь Ми решила-таки добавить на доску лишний «камушек». Птичий глаз Тань Юэ тут же это выцепил, а палец указал на неожиданно появившееся зернышко. - Матушка, это нечестно! Цзинь Ми посмотрела на сына с задорным возмущением, а Жунь Юй улыбнулся и положил свой камень поодаль. Окруженное таким образом зернышко он снял с доски, и всем стало очевидно, что так черные камни оградили еще больше позиций. - Сложно судить, что правильно, - пожал плечами Жунь Юй и уперся в колени. Цзинь Ми горячо вздохнула, а Тань Юэ покачал головой. С одной стороны такая игра виделась ему сущим безобразием, с другой - стоило поучиться находить пути для его разрешения. Чуть позже подошел Цихуан со списком трактатов, которые подготовил для отправки в Цветочное Царство. Подписав соглашение, Цзинь Ми хотела продолжить партию, однако тут на доску под ее руками набежала длинная полуденная тень - к столу неслышимо подошел Сюй Фэн. Осмотревшись и поприветствовав сидящих за столом, он с улыбкой шагнул к Цзинь Ми: - Нам с супругой пора вернуться в Царство Духов. Пальцы Жунь Юя сжали под столом колено. Зернышко в руке Цзинь Ми застыло. Она старалась не смотреть в сторону Небесного Императора даже краем глаза, но в голове ее упорно билась мысль, что у него могут быть подозрения в том, что она не покинула Царство Демонов, как утверждала. С другой стороны, она не могла и отказать Фениксу - это породило бы ненужные вопросы, способные сначала разрушить мирную идиллию этого сада, а затем и Реки Забвения. Кинув взгляд на озеро под белыми мостиками, она покрутила зернышко в руке и поглядела на Жунь Юя с притворным недовольством: - И верно, игра становится скучной - все равно ваше величество знает каждый мой ход. С этим она невзначай оглядела три чаши и бросила зернышко в чашу с чечевицей. - Благодарю за игру, - Жунь Юй вежливо улыбнулся сложенным на прощание кистям, и чуть прикрыл глаза, превращая тепло на сердце в тень самодовольства на лице. Цзинь Ми деланно фыркнула и направилась к воротам так быстро, что Сюй Фэну пришлось ее догонять. - Ты и правда вернешься? Цзинь Ми обернулась к нему с усмешкой разочарования: - Ты предлагал лишь для того, чтобы проверить, откажу ли я тебе в этом перед Жунь Юем, и услышал то, что хотел. К чему тебе мой ответ, если ты упорно его не принимаешь? - Я лишь хочу, чтобы ты вернулась. А что касается Жунь Юя, рано или поздно он о нашей размолвке узнает - по меньшей мере уже в двух Царствах начинают что-то замечать. Сюй Фэн потянулся взять Цзинь Ми за руку, но она уклонилась. - Осведомленность Небесного Императора меня не заботит, как и досужие разговоры в Шести Царствах. Если величию Темного Владыки они претят, можешь смело говорить, что жена, изменившаяся до состояния «сама не своя» тебя более не устраивает. - Ты лишь стала слишком много обо всем рассуждать, не более, - миролюбиво улыбнулся Сюй Фэн. - А разум часто запутывает голос сердца. Цзинь Ми пожала плечами: - По законам Царства Смертных поводом для развода может быть и болтливость жены. Поглядев на траву под ногами, она сдержалась, чтобы не прорастить на ней цветок, и подняла голову: - Ах да, пожалуй мне стоит сообщить тебе, что я собираюсь передать титул и полномочия моего отца Хонси Ли. - Гольцу? - застыл Сюй Фэн. - Ты разве не понимаешь, что в будущем он станет противником нашему сыну? - Я понимаю, что он вряд ли выступит против сына той, кто проявила к нему справедливость. - Какая в этом справедливость? - запрокинул голову Сюй Фэн. - Жунь Юй с лихвой отомстил за смерть их с гольцом матери! Этим ты лишь ускоряешь повторение истории! - Скорее упреждаю ее начало. - Ты явно его плохо помнишь. Жунь Юй в благосклонности отца увидел не повод остановиться, а возможность организовать бунт. Сюй Фэн в неверии покачал головой, Цзинь Ми же только вздохнула. - Мы видим начало по-разному. Но в любом случае, решение о титуле отца остается за мной. Сюй Фэн стиснул зубы - тут ему, когда-то упустившему Суй Хэ, сказать было нечего. С этим Цзинь Ми совместила рукава и исчезла в духовной вспышке. А спустя пару шиченей у калитки ее дома в Цветочном Царстве раздался стук. Не отрываясь от выращивания травы, Цзинь Ми разрешила зайти, а обернувшись, увидела Хонси Ли. Голец, облаченный во все синее вплоть до шпильки в волосах, дождался ее взгляда, опустился на колени и, сложив перед собой рукава, склонился в низком поклоне. - Хонси Ли благодарит Главу Цзинь Ми за оказанную честь, и клянется достойно исполнять обязанности Повелителя Вод! Цзинь Ми опешила, но придя в себя, тут же подбежала к гольцу: - Ой, поднимись скорей, Ли-эр! Не пачкайся! Здесь не Небесное Царство поклоны бить… Оторопев, Хонси Ли встал, контрастируя цветом лица с одеянием. Хорошо хоть Цветочная Глава не знала, как он любил в грязи валяться… Цзинь Ми заклинанием стряхнула пыль с его ханьфу и оглядела с ног до головы. - Только с церемонии? Голец кивнул, и Цзинь Ми усмехнулась: круглые глаза застыли точь-в-точь как иногда у Рыбешки. - Садись, выпей чай. Приходя сюда, Хонси Ли планировал уплыть побыстрее, чтобы не потонуть в смущении, но отказаться было невежливо. Когда Цзинь Ми налила чай, то отставила свою чашечку. - Тебе не за что меня благодарить. И на это есть множество причин. - Голец тоже к чаю не притронулся, обратившись в чистый слух. Цзинь Ми покрутила чашечку на столе. - Во-первых ты самый подходящий наследник для этого титула. Ты давно знаком с делами озер и с Небесным Царством связан не менее тесно. Во-вторых, сама я не справляюсь… - Цзинь Ми покраснела, - и никогда не справлялась с делами отца. В третьих, ты наверняка понимаешь, что я передала тебе титул не без личной выгоды. Голец посерьезнел так, что у Цзинь Ми не возникло бы вопросов чей он воспитанник, даже если бы она не знала наверняка. - Моему сыну в будущем понадобится хороший друг и сильный союзник. Хонси Ли поджал губы. - Многие думают, что я буду соперничать с Тань Юэ за трон. Это даже после церемонии увенчания наследника не изменилось. - Многие? - огорчилась Цзинь Ми. - Ну, кроме моих братьев и Куан Лу. - А что ты сам об этом думаешь? Цзинь Ми спросила так просто, что Хонси Ли оторопел. Вздохнув, он посмотрел ей прямо в глаза: - Я солгу, если скажу, что на месте брата в свое время поступил бы иначе. А мое будущее мне неизвестно. И даже если вы отзовете свое решение о передаче титула, это моих слов не изменит. - Я знаю, что это не изменит вообще ничего, кроме того, что Шесть Царств лишатся достойного Повелителя Вод, - спокойно произнесла Цзинь Ми. Хонси Ли ожидал вслед требований что-то обещать или просьб, но Глава Цветочного Царства лишь молча сделала глоток из своей чашечки. Даже не стала настаивать, чтобы он тоже попробовал. - Возможно, разумнее было передать тебе титул раньше. Но прозорливостью я никогда не отличалась. Цзинь Ми погрустнела так, что гольцу стало совсем неловко, и он пробормотал: - Раньше я и сам не был готов и точно отказался бы. - Очень тебя понимаю, - кивнула Цзинь Ми. - Я в свое время сперва отказалась от титула Повелительницы Цветов. Их взгляды встретились, и Хонси Ли, наконец, сделал глоток. Помедлив, он спросил: - А каким был прежний Повелитель Вод? - Добрым. Справедливым. Рассудительным. Способным остановиться в своих стремлениях. Голец покрутил свою опустевшую чашечку. - Хотел бы я быть таким же… Но не знаю, смогу ли. Да и только одно из этих качеств не имеет противоречий само по себе или с другими. - Возможно, и одного достаточно. - Цзинь Ми снова налила ему чай и улыбнулась. - Заклинатели Воды верят в изменчивость. Голец улыбнулся в ответ. - А Дева Доуму говорит, что вода принимает ту форму, в которой находится, пока не перельется через край. - Неужели ты пил у нее чай? - удивилась Цзинь Ми, и покрасневший голец кивнул. - Вот повезло! И каков он на вкус? - Да я как-то и не запомнил… - Я вообще у нее ничего запомнить не могла, - махнула рукой Цзинь Ми. - Только в самый нужный момент поняла ее речи. А что она тебе сказала? - Что-то вроде «идущий чаще смотрит вперед, чем под ноги». Но может, это она изрекла к тому, что я о порог у нее запнулся… Цзинь Ми закатила глаза. - У нее и правда не поймешь. Голец улыбнулся и отставил чашечку: - Глава Цзинь Ми, простите, мне пора вернуться в Небесное Царство. Цзинь Ми кивнула и, поколебавшись, добавила: - Если хочешь, можешь звать меня тетей Ми. - Тетя Ми, я вас покину. Голец сложил рукава точеным жестом и, сделав несколько шагов к калитке, испарился. Ямочки на щеках Цзинь Ми не пропадали еще целый фэнь. Тем же вечером воодушевленный голец пришел в Сад Грез. Небесный Император там что-то читал, и не желая его отвлекать, Хонси Ли просто тихо сел напротив. Жунь Юй тут же отложил свиток и увидел за ним неуемную улыбку. - Я был у Главы Цзинь Ми. - Хорошо, - кивнул Жунь Юй. Голец осмотрелся и сказал тише: - Зря я раньше боялся общения с ней. - Определенно зря, - усмехнулся Жунь Юй. - Так много стало понятно… - протянул голец с комичной для еще юного лица умудренностью. Жунь Юй полюбовался с мгновение и спросил: - И что же именно? Голец покраснел. - Стало понятнее, почему из-за Главы Цзинь Ми когда-то вспыхнула целая война. - Не «из-за нее», а «за нее», - нахмурился Жунь Юй. - Тебе следует перечитать книги по истории Шести Царств, которые тебе и Тань Юэ советовал изучить По Цзюнь. Хонси Ли смущенно закивал, но улыбка на его лице зависла, как приклеенная. Неожиданно его лицо посмурнело: - И откуда только взялся слух, что Глава Цзинь Ми «не в себе»?.. По мне так это единственная бессмертная, у которой просветление и радость жизни в гармонии. Брови Жунь Юя опустились с укором. - Младший брат, не следует обсуждать других бессмертных в их отсутствии. Хонси Ли потупился, но хмыкнул: - По крайней мере, я стал лучше тебя понимать. - Я ценю это. Только не забывай при этом учиться и на моих ошибках, - вздохнул Жунь Юй. - Хорошо, старший брат, - решительно кивнул голец и откланялся. А по дороге к По Цзюню его не оставляла мысль, какие книги ему порекомендовала бы Глава Цзинь Ми. Последовавшие полгода в мире Шести Царств были эрой процветания и согласия. Тань Юэ и новоявленный Повелитель Вод договорились об обмене рыбы на корма для нее, Небесное Царство занялось просвещением растущего Царства Смертных, Царство Демонов укрепляло военную мощь и, наконец, сплотилось окончательно. Цветочное Царство как никогда буйно цвело и расширяло угодья. С последним Глава Цзинь Ми правда осторожничала - с маленьким государством управляться было надежнее, да и Глава Чжан говорила о том, что большая власть чревата большими ошибками. Замену множества клумб зерновыми, лечебными и кормовыми культурами Водное зеркало сперва восприняло с недовольством, но крольчатина, птица и духовные пилюли быстро всех успокоили. К странностям Главы Цзинь Ми там вскоре привыкли, устав строить догадки об их происхождении и необыкновенном росте ее духовных сил. Сюй Фэн наведывался к ней регулярно, но каждый раз уходил раздраженным. Он скучал по прежней ласковой Цзинь Ми, по их тихим вечерам в Царстве Смертных и по бурным ночам. Пытаясь разобраться, что именно пошло не так, он без конца вспоминал все произошедшее с момента возвращения в Царство Духов и визита на Небеса. И приводило его это лишь к выводу, что к его расставанию с Цзинь Ми приложил руку Жунь Юй. Все в ее понимании было исковеркано и переиначено на его лад, ее глаза больше не загорались при встрече, а сияли постоянным, непонятным ему светом. Все ее беседы теперь были лишь о сыне, новостях Шести Царств и делах. И в последних она проявляла небывалую прежде расчетливость. Сюй Фэн даже думал о появлении новой Пилюли Бесчувствия, но дядя опроверг его подозрения раньше, чем он спросил. Но больше всего Сюй Фэна выводило из себя растущее день за днем бессилие. Не выходило ни вернуть Цзинь Ми, ни переубедить ее, ни доказать, что он, как и прежде, ценит ее больше всего на свете. Это было, что вырывать рыбу у кошки изо рта: кривая логика, явно «небесного» происхождения, в глазах жены исказила его чистые незамутненные чувства. Его подарки она вежливо возвращала, на письма отвечала сдержанно, говорила с ним так просто, как со всеми. Смутить же ее и вовсе было невозможно. И что с этим делать, Сюй Фэн не знал. Выказать Жунь Юю негодование за одни лишь речи он не мог, не говоря о том, что это создало бы еще больше проблем: Цзинь Ми, узнав о подобном, сочла бы его неоправданно агрессивным, а сам Жунь Юй догадался бы об их размолвке, что было весьма нежелательно. В том, что тому это уже известно, Сюй Фэн все еще сомневался - знай Жунь Юй, что Цзинь Ми к супругу охладела, наверняка уже осаждал бы Цветочное Царство всеми праведными и неправедными методами. С другой стороны, Сюй Фэна иногда преследовала мысль, что дракон затаился для какой-то иной выгоды, или его план вообще был иным: не исключено, что тот желал лишь отомстить ему и Цзинь Ми и удовлетворился разрушением их брака. И нынешнее бездействие Жунь Юя раздражало Сюй Фэна более всего - тишина в Небесном Царстве уже однажды имела громкие последствия. От визита к Суй Хэ в поисках ответов Темный Владыка, правда, удержался - однажды ее участие уже сыграло с ним злую шутку, да и ее злорадство ему сейчас было ни к чему. И посему лишенный возможности действовать Сюй Фэн решил пока собирать силы. Так он будет способен противостоять Небесному Императору впоследствии, а если до столкновения не дойдет, собранные им войска станут подспорьем Тань Юэ - что особенно кстати, если младший из озерных братьев когда-либо решит повторить судьбу старшего. В перерывах между муштрой воинов Сюй Фэн старался уследить за обстановкой в Шести Царствах - и особенно в Небесном и Цветочном. Его люди наблюдали за перемещениями между ними, выведывали подробности заключаемых там договоров, собирали слухи. Разговоры с сыном, которые Сюй Фэн предполагал лучшим источником сведений, оказались пусты: Цзинь Ми почти не появлялась в Небесном Царстве - только изредка утверждала там какие-то договоры, попутно проявляя холодную враждебность к императору. Сам император, со слов Сяо Лу, при этом оставался спокойнее глыбы льда и отлучался лишь в Царство Смертных - да и то, всегда в сопровождении наследника и брата-гольца. Какое-то время Сюй Фэн даже подозревал, что сын что-то утаивает по велению Жунь Юя или из-за своей наивной к тому привязанности, однако доклады воинов лишь подтверждали его слова, и сомневаться он перестал. Так планы Небесного Императора все больше представлялись Сюй Фэну зависшими в воздухе, как само Небесное Царство, силы Царства Духов продолжали стремительно расти, но спокойствия Темному Владыке это не добавляло. Ко всему разладился его союз с Лю Ин - та после дня рождения Дан Чжу стала сомневаться в его решениях - иногда высказывала открытое несогласие, иногда молча перечитывала его указы по несколько раз на дню. То, что большая часть казны теперь уходила на наращивание военной мощи, ее также не устраивало. Хотя последней каплей в чаше их непонимания стали не разные взгляды на управление Царством - спустя две луны от злополучного праздника в Брачном Чертоге, раздражение Сюй Фэна выплыло в самый неудачный момент: в ответ на участливый вопрос Лю Ин о том, что же все-таки произошло между ним и Цзинь Ми, он зло посетовал, что все было бы хорошо, не вернись он в Царство Духов из Царства Смертных. С тех пор Лю Ин больше не спрашивала его ни о чем, кроме текущих дел. Единственной отрадой Темной Владычицы теперь осталась Цинь Тянь. По-прежнему легкая и беззаботная, она веселила мать своими рассказами о неуклюжих небесных поклонниках и новостями из Царств, где с ними путешествовала. Янь Ю все больше пропадал с Куан Лу, Дан Чжу стал осторожнее в разговорах с императором, Юань Цзы ходила по небесам, пряча зевки. А вот Главы Небесного и Цветочного Царств виделись всем неимоверно занятыми. Цзинь Ми без устали что-то растила, перечитывала и дополняла свитки Главы Чжан, без конца заключала сделки со всеми Царствами, Жунь Юй пересматривал законы, документацию, календари и пытался упростить просветление и вознесение для смертных. Последнее, к его печали, получалось не так хорошо, как хотелось - смертные проживали свой век быстро и в постоянном страхе смерти, так что переданным учениям для вознесения предпочитали развитие всего, что хоть немного продлевало им жизнь. В результате их души снова возвращались в перерождение и все начиналось сначала. Цзинь Ми в Мире Грез его сожалениям по этому поводу сочувственно кивала: - Даааа… В небеса есть дорога, да никто не идет; ворота тюрьмы крепко закрыты, а люди стучатся… Это что У Гану дерево на луне рубить. - С силами природы не поспоришь. Особенно растительными, - вздыхал в ответ Жунь Юй, и она садилась к нему на колени, невинно закатив глаза: - Ну, прежде чем сражаться с деревом, его величеству стоило бы сначала попробовать победить цветок. Заканчивалось подобное разнообразно, но однозначно. И даже после того, как смертные начали внимать трактатам о вознесении, эта учебная цветочная битва продолжалась в Мире Грез с упорством У Гана. И также упорно Жунь Юй продолжал спускаться в Царство Смертных - помимо просвещения людей там, он тешил себя надеждой отыскать Стража Цветочного Дворца. Однажды он даже обмолвился об этом Тань Юэ и Хонси Ли, но и с их помощью поиски оказались бесплодными. Страж будто канул в воду, и даже у трех монахов этой воды не нашлось. Встречались Небесный Император и Глава Цзинь Ми каждую ночь. В Мире Грез они делились друг с другом диковинками и пейзажами других Царств, которые не могли наблюдать вместе в реальности, иногда создавали что-то из собственной фантазии, иногда принимали иные обличия, чтобы позабавить друг друга. Нередко с головой отдавшись совершенствованию и лежа после в изнеможении, они просто плыли на лодке, а отдохнув, Жунь Юй играл для Цзинь Ми на гуцине, пока она разрисовывала его одеяния или растила вокруг лотосы. Так же часто они советовались друг с другом в делах своих Царств - Небесный Император черпал в этих беседах вдохновение и покой, Глава Цветочного Царства - рациональность и упорство. Спорили они при этом крайне редко, но так горячо, что начинали гасить взаимный пыл духовными силами стихии. Благо воды в Мире Грез хватало и в качестве залпа брызг, и в качестве удобной для совершенствования поверхности. Порой их разговоры касались воспитания Тань Юэ и Хонси Ли и их споров. При этом вначале разговора Жунь Юй поддерживал первого, а Цзинь Ми второго, а к концу все становилось наоборот и приходило к общему согласию. И совсем уж редко они говорили о Сюй Фэне. Первый раз речь о нем завела Цзинь Ми, обеспокоенная умножением войск Царства Духов. На ее опасения, Жунь Юй отозвался спокойно: - Сюй Фэн не захочет прослыть узурпатором Шести Царств, а повода напасть у него нет. Кроме того, его сдерживает Лю Ин, которой и без того тяжело далось объединение Царства Духов. Цзинь Ми замялась: - Люди Сюй Фэна теперь часто появляются близ Водного Зеркала… - Они тебя беспокоят? - нахмурился Жунь Юй. - Нет, но это явно шпионы. В моем Царстве им смотреть не на что, но вот если они появятся у тебя… - Уже появились. Двоих я принял, как посланников Царства Духов, третий смутился и убежал. На вопросы, что осмелились задать оставшиеся, я исчерпывающе ответил, но сам получил больше. Из этих бесед стало ясно, что Сюй Фэн не знает, что ищет, а потому - не найдет. Это Цзинь Ми немного успокоило, но с этих пор и она, и Жунь Юй, не сговариваясь, стали осторожнее вести себя на людях. Это и впрямь было тяжело - даже оказавшись в одном павильоне, даже в противоположных его углах, им хватало ощутить лишь след ауры, чтобы тянуло подойти, заговорить, прикоснуться. И это не удивляло - пусть они и изучили каждый цунь на теле друг друга и каждую мысль в голове, это знание стало еще больше обещать удовольствие. Цзинь Ми по этому поводу только вздыхала поговоркой смертных «дорога по которой ходили тысячу лет, превращается в реку». С другой стороны, после необходимости изображать холодность в реальности, в Мире Грез той же ночью они отогревались с еще большим упоением. И чаще всего в такие ночи они обходились без приветствий, лодки и одежды. Однако несмотря на всю эту идиллию, Цзинь Ми до сих пор не могла точно сказать любит ли она Жунь Юя. Ни себе самой, ни тем более ему. С ним ей было легко и радостно, ей верилось, что так будет всегда, посему испытывает ли она в нем необходимость, понять было невозможно. О своих чувствах к нему она никогда и не говорила, да и Жунь Юй этого не просил. И так шли дни, дни превращались в месяцы, а месяцы… пока насчитывали чуть больше полугода.