19 так много синего

Жунь Юй, разумеется, понимал, что стратегии «пустого дворца» с Сюй Фэном надолго не хватит. Маска безупречности, которую у него давно заметил Янь Ю, по его опыту была ненадежной защитой. Однако в гонку вооружений вступать было и рано, и опрометчиво: давать Темному Владыке повод обвинить его в подготовке к войне он не собирался. Посему Жунь Юй лишь следил за тем, чтобы перевеса сил не было, и занимался своими мирными делами. В один из вечеров очередного благодатного месяца он и воспитанники засиделись в библиотеке допоздна. Слуги начали зажигать свечи, и Жунь Юй с улыбкой свернул свиток. Казалось, в Шести Царствах появился огонь, который он все же полюбил - ведь зажженные свечи обещали ему скорую встречу с Ми-эр. Тань Юэ и Хонси Ли уже клевали носами, но едва он собрался их отпустить, в зал ворвался гонец и, не тратя время на поклон, затараторил с порога: - Ваше величество! У границ Небесного Царства был замечен Цюнь Ци! И направляется он в сторону Цветочного Царства! Воспитанники резко вскочили, но Жунь Юй поднял ладонь: - Тань Юэ, Хонси Ли возьмите у бессмертного Тай Сы Ларец Душ, и отправляйтесь в Царство Духов вместе с Повелителями Грома и Молнии. Сообщите обо всем Темному Владыке. Тань Юэ открыл было рот, чтобы выпалить, что важнее поскорее предупредить матушку в Цветочном Царстве, но одновременно понял, что не хочет рассказывать дяде, откуда у него уверенность, что она находится там. Как знать, на что того сподвигнет знание об размолвке родителей, которых он все еще надеялся помирить… Жунь Юй вдруг похолодел, осознав ход мыслей племянника и то, что тот вопреки приказу наверняка ринется в Цветочное Царство, едва выйдет за порог. Однако от своего отца Тань Юэ отличался умением внимать разумным доводам, и Жунь Юй добавил: - Сам я пока направлюсь в Цветочное Царство с Мечом Пурпурных Облаков. Если даже вы прибудете туда с Ларцом Душ позже, Духовная Сеть Меча надолго удержит Цюнь Ци. Юноши выбежали наружу, а Жунь Юй, призвав меч, вдруг замер - у него был способ предупредить Цзинь Ми и побыстрее, учитывая, что час их обычной встречи уже настал. И так все время, что у него уйдет на перелет, она смогла бы потратить на закрытие Водного Зеркала барьером. Однако, понимая, что заснуть или медитировать сейчас не выйдет даже под сонными эликсирами, Жунь Юй вихрем вылетел за двери, и ринулся во Дворец Небесных Сфер. Повелительница Полуночи благо обнаружилась в одиночестве прямо у входа в его покои. Впервые он бесцеремонно схватил ее за руку и быстро повел внутрь. - Куан Лу! Немедленно наложи на меня заклинание сна! И установи барьер на весь дворец. Повелительница Полнолуния так опешила, что пришла в себя, только когда бледный император улегся перед ней на кровать. Печать она сложила едва ли сознательно, и уже глядя на уснувшего с Мечом в руке Жунь Юя, тряхнула головой. Увидев Цзинь Ми в бесконечной лазури Мира Грез сразу по появлению, Жунь Юй выдохнул и побежал ей навстречу. Улыбка сползла с лица Повелительницы Цветов, едва он заговорил: - К Цветочному Царству приближается Цюнь Ци. Собери всех и закрой Водное Зеркало. Я прибуду так скоро, как могу. Тревога из его нервно вращающихся глаз переплыла в глаза Цзинь Ми. Жунь Юй уже развернулся, чтобы исчезнуть, но она ухватила его за рукав: - Тебе одному с Цюнь Ци не справиться! Тем более, что он может помнить тебя и желать мести! Ты должен позвать Сюй Фэна со Скипетром Злого Рока, иначе не запечатаешь Цюнь Ци! Глаза Цзинь Ми вдруг расширились, словно туда плеснули туши, и Жунь Юя ударило понимание: она заподозрила, будто он снова хочет обрести силу Цюнь Ци или планирует спасти ее в одиночку, чтобы оставить Сюй Фэна в должниках. Однако время сейчас было дороже, и ограничившись кратким «объясню позже» Жунь Юй растворился в окружающей синеве. По приземлению в Цветочное Царство Жунь Юй едва не столкнулся с Лянь Цяо - та отпрянула в последний момент и тут же поклонилась с ужасом в глазах. - Ваше величество! Простите, я не заметила вас в темноте! Мой калейдоскоп сегодня куда-то пропал, и я не могла проверить опасна ли дорога… Жунь Юй подавил разочарование - даже те, у кого он когда-то имел здесь особое расположение, окончательно потеряли доверие. Но что уж - главное, чтобы хватило на то, чтобы отправить деву подальше отсюда. - Направляйся в Небесное Царство. Здесь небезопасно. - Присмотревшись, он заметил изумрудные отсветы вдали. - Цюнь Ци уже у Водного Зеркала. Видя, что рот цветочной девы приоткрылся, а глаза собираются закатиться в обмороке, он тряхнул ее за плечи. - В Небесное Царство. Это Лянь Цао отрезвило, и Жунь Юй устремился к Водному Зеркалу. По приземлению он увидел, как Сюй Фэн, перехватив Скипетр обеими руками, запечатывает Ларец Душ. В нескольких шагах от него Повелители Грома и Молнии удерживали свои молот и зеркало в мерцании духовных вспышек. А поодаль, за переливчатым барьером, стояла Цзинь Ми - растрепанная и напуганная. Когда белые и зеленые всполохи погасли, Феникс повернулся к Жунь Юю. И взгляд его был острее, чем концы Скипетра в кулаке. - Ваше величество как всегда вовремя. Я намеревался сообщить, что я забираю Ларец с Цюнь Ци в Царство Духов. Жунь Юй кивнул и жестом отпустил своих подданных. - Есть ли жертвы? Цзинь Ми открыла рот, но Сюй Фэн ее с усмешкой опередил: - Нет жертв даже для гордости тех, кто сражался. Твои расчеты по-прежнему хороши. Жунь Юй пропустил шпильку мимо ушей, и позволил себе, наконец, обратиться к Цзинь Ми. - По дороге я встретил цветочную деву Лянь Цяо и направил ее в Небесное Царство. Как только она придет в себя, сможет вернуться обратно. Цзинь Ми рассеянно кивнула, а Феникс усмехнулся столь жалкой попытке брата подлатать достоинство, потерянное при опоздании на битву. Тему «прозорливости» полководца, подмывало продолжить, и посмотрев на Ларец и длинные императорские рукава, Сюй Фэн спросил позабавленным тоном: - Почему ты столь удачно предположил, что сила Грома, Молнии и Хрустального пламени сразит Цюнь Ци и без Меча Пурпурных Облаков? Подбородок Жунь Юя двинулся вперед. Остро захотелось помянуть мачеху. Добавить, что из свирепого Цюнь Ци когда-то делали тренировочный манекен для доблести бога войны. Однако Небесная Клятва могла счесть это упоминанием о наказании, принятом за обитателей озера Дунтин, а ему сейчас было чем дорожить. Лгать при Цзинь Ми не хотелось, правда могла вызвать расспросы, на которые нельзя будет ответить, замалчивание также могло породить домыслы, и Жунь Юй произнес: - Я не предполагал. Дрожь пробежала по его затылку. Он понял, что увидит, еще до того, как посмотреть на Цзинь Ми. Замешательство. Подозрение. Ужас. Ведь для ее глаз выходило, что прибыв позже и якобы не спланировав битвы, он рискнул жизнью Сюй Фэна. А то и нарочно поставил его под удар, учитывая прошлое и свою известную прозорливость. Жунь Юй тяжело вздохнул. Теперь он был вынужден обдумать, как ей все объяснить. С обыденным «я вас покину» он развернулся к воротам. Его духовную вспышку проводили одинаково настороженные взгляды. Однако когда Сюй Фэн с той же настороженностью поглядел на Цзинь Ми, сердце у той пустилось вскачь. Помедлив, он шагнул к ней ближе. - Хорошо, что ты была на месте, чтобы оградить владения барьером. Но как ты узнала о приближении Цюнь Ци столь своевременно, что успела запечатать все Водное Зеркало? Ведь гонец Небесного Царства должен был бы прибыть сюда немногим раньше нас. - Увидев, как лицо напротив лишилось красок, Сюй Фэн осекся - прозвучало так, будто он снова подозревал Цзинь Ми в сговоре с Жунь Юем. И пока она смотрела на него круглыми глазами, он поторопился пояснить: - Выходит, что Жунь Юй отправил тебе оповещение намного раньше, чем нам. И цели этого очевидны. Или он в очередной раз хотел выставить себя спасителем в твоих глазах, или старался поставить под удар меня, не рискуя обитателями Водного Зеркала. Или и то, и другое… Но более всего настораживает его осведомленность. Не поймал ли он Цюнь Ци прежде сам, чтобы выпустить его в нужный момент? Мыслей в голове Цзинь Ми стало больше, чем листьев на дереве. И шум от них был столь же нагнетающим. Если она скажет, что посланник Небесного Царства прибыл раньше, Феникс не преминет утверждать, что Жунь Юй использовал знание о нападении или самого Цюнь Ци в своих целях. И даже если Феникс ничего не докажет, Шесть Царств снова начнут терять доверие к Небесам, которое Жунь Юй восстанавливал полтысячи лет. Как-никак слово Темного Владыки все еще перевешивало слово Небесного Императора. На другой же чаше весов теперь оказалось раскрытие их тайных встреч в Мире Грез. Расскажи она о них, появится по крайней мере косвенное подтверждение, что о приближении Цюнь Ци Жунь Юй узнал немногим раньше остальных прибывших. А чему верить на деле, Цзинь Ми не знала. Когда-то Жунь Юй уже пытался убить Сюй Фэна, упорно скрываясь под маской добродетели. И ограничивало его лишь желание выглядеть справедливым в ее глазах. Теперь же ее доверие развязывало ему руки. Жунь Юй действительно мог знать о Цюнь Ци загодя, но нарочно передать сообщение через Мир Грез попозже, чтобы упредить ее подозрения. С другой стороны, зачем он тогда сознался, что не предполагал успешного исхода битвы с Цюнь Ци? Лишь для отвода глаз? Или снова собирался развязать войну так, чтобы выглядело, будто инициатива в ней исходит от Феникса? Неужели Жунь Юй рассчитывал, что она сочтет его враждебность невинной случайностью? Или сочтет такие подозрения неправдоподобными из-за их невероятной дерзости… С каждым таким домыслом Цзинь Ми бледнела все сильнее. Выжидающий взгляд Сюй Фэна казался зажженным фитилем, и рот ее исторг сам собой: - На самом деле я узнала о приближении Цюнь Ци куда раньше. Гонец из Небесного Царства… Цзинь Ми осеклась из-за внезапно раздавшегося в голове голоса Жунь Юя - такого четкого, что она осторожно огляделась. «Калейдоскоп». Цзинь Ми выдохнула. Что бы ни задумал Жунь Юй, предложенный им ответ сейчас был лучшим вариантом. Между собой они, в конце концов, могут разобраться и позже. - …Гонец из Небесного Царства не успел бы меня предупредить. Я заметила Цюнь Ци далеко от наших границ, когда глядела в калейдоскоп Лянь Цяо. Феникс вздохнул, глядя как нервно озирается Цзинь Ми. - Так или иначе, становится ясно, насколько здесь небезопасно. Я все же спрошу еще раз, не готова ли ты вернуться ко мне в Царство Духов. Цзинь Ми улыбнулась сжатыми губами. Невдалеке под сливой что-то хрустнуло глуше, чем ветка. - Теперь Ларец с Цюнь Ци охраняешь ты. Мне больше нечего опасаться. Сюй Фэн застыл с приоткрытым ртом. Он поступил как кот, переловивший в округе всех мышей и выброшенный за ненадобностью. Как-то забыл он, что Цзинь Ми долги не любила, а впечатлить ее военными подвигами не так-то просто. Впрочем, в самом начале отношений она также не показывала ему своего восхищения. Изгиб губ Феникса расплылся очарованием мужественности: - В Шести Царствах еще много чудовищ. Цзинь Ми уперла кулак в ладонь и подняла руки к груди: - Мои пожелания тебе одолеть их всех, Темный Владыка. А Главе Цветочного Царства пора вернуться к своим обязанностям и успокоить подданых. Шумно втянув предрассветный воздух, Сюй Фэн откланялся. Цзинь Ми проследила за столпом дыма до самого исчезновения, а после медленно зашагала к себе, принюхиваясь на каждой развилке. Ожидаемый аромат настиг ее только у дома. Распахнув дверь и оглядевшись, она произнесла за спину: - Решай: гость ты тут или захватчик. «По крайней мере, пока не чужак» - вздохнул про себя Жунь Юй и прошел внутрь. Однако не успел он развернуться, Цзинь Ми добавила: - Можешь не возвращать себе видимый облик. Я все равно ничего не могу прочесть по твоему лицу. В ожидании вопросов Жунь Юй натянул рукава на кисти, стараясь не содрогаться холоду уходящей ночи. Цзинь Ми заперла дверь и присела на сундук, зябко обхватив себя за локти. Как-либо согреть ее Жунь Юй не решился. Наконец, Цзинь Ми напомнила себе, что имеет привычку судить поспешно, и вздохнув, отошла разжечь жаровню. - Зачем ты следил за мной и Фениксом? Все еще думаешь, что я вернусь к нему? Жунь Юй устало прикрыл глаза - не исключено, что следом Цзинь Ми предположит, что он снова борется с ревностью, пытаясь устранить соперника. - Я лишь предпологал, что Сюй Фэн может оказаться очень наблюдателен, и знал надежное объяснение. Глаза Цзинь Ми прищурились, и Жунь Юй понял, что она хочет поговорить и о другом «предполагал» из его уст. - Постой-ка… - повернула голову Цзинь Ми на голос, промахиваясь на десяток цуней. - А отчего это ты так уверенно предложил мне версию с калейдоскопом? Не выкрал ли ты его заранее сам, чтобы иметь надежную отговорку, пока сам проверяешь, решусь ли я рассказать все о нас Фениксу? Жунь Юй оторопел и запоздало порадовался невидимости. - Ты думаешь, я снова хочу развязать войну, не считаясь с твоим решением? - Пылинки в первых лучах солнца вдруг разлетелись в стороны над головой Цзинь Ми. - Ты могла ответить так, как тебе хотелось. Я лишь подсказал версию. - И подсказал ее в последний момент, когда услышал, что я скорее пожертвую твоей репутацией в Шести Царствах, чем нашей тайной. Жунь Юй уставился на ее руки, нервно перебирающие щепки для растопки, и присел рядом, глядя в запылавшее жерло. - Не будь версии с калейдоскопом, твой выбор из двух зол был бы лучшим. - Этого мы уже не узнаем. - С выдохом Цзинь Ми подбросила щепки в жаровню. - Похоже, и не имело значения: выдала бы я нашу тайну или скрыла. Ты вполне ясно выказал Фениксу враждебность, когда сказал, что направил его к Цюнь Ци с заведомым риском. Угли на миг засветились алым от внезапного дуновения, и Цзинь Ми почувствовала колыхание воздуха рядом. - Ты права. Выглядит именно так… И пока мне нечего сказать, - Жунь Юй закусил нижнюю губу, и добавил тише: - Я тебя покину. Цзинь Ми кивнула, не оборачиваясь, и протянула руку к огню. Чуть отогревшись, она направилась к матери Лянь Цао - не иначе та сходила сейчас с ума, видя как ее призывные бабочки улетают куда-то в Небесное Царство. По дороге она старалась не размышлять о поведении и словах Жунь Юя. Ей не хотелось предполагать, что он ведет себя как кот, оплакивающий мышь, но и на слово верить не получалось. Со вздохом Цзинь Ми признала, что ссориться с Рыбешкой было крайне тяжело - оттого, что тот не защищался, было неясно, что у него на уме, а весь разговор становился ходьбой по натянутому канату - тихое равновесие, в котором и не заметишь, как сорвешься в пропасть. Или заметишь, но слишком поздно. Из этих неясных дум Цзинь Ми вывел оклик матери Лянь Цао: - Глава Ледяной Цветок, вы нашли мою девочку? - С ней столкнулся по пути Небесный Император и отправил ее в свое Царство, - вздохнула Цзинь Ми. - Ах, она прямо как вы в прошлом! Чуть что не по ней, сразу обижается и убегает! - Цветочная дева покачала головой и вытащила из рукава калейдоскоп. - И далась ей эта трубка! Стоило спрятать игрушку на день, Лянь Цао и след простыл. Цзинь Ми тяжело вздохнула. Да, в краже калейдоскопа она заподозрила Жунь Юя зазря. Но тот мог узнать о его пропаже и от самой Лянь Цао. И это не меняло его слов о риске, которому он подверг Феникса. И тем более не доказывало, что это вышло невольно. Мать Лянь Цао сунула калейдоскоп в руки Цзинь Ми: - Глава Ледяной Цветок, верните трубку моей дочери, если она придет к вам, вместо того, чтобы вернуться домой. Сдерживая желание закатить глаза, Цзинь Ми кивнула и вернулась к себе. С воспитанием в их Царстве все было наперекосяк, начиная с ее Пилюли Бесчувствия. Остыло бы не меньше чашки чая, пока Цзинь Ми гипнотизировала лежащий на столе калейдоскоп. А когда ей начало казаться, что он в ответ таращит свою единственную линзу, будто рыбий глаз, она решилась заглянуть через него в Сад Грез. Там, раскрасневшаяся Лянь Цао широко размахивала руками перед Куан Лу, Хонси Ли и Пу Чи. Последний хмурился, но потом что-то произнес, потянул за локоть Ли-эра и исчез вместе с ним и Лянь Цао. Куан Лу заулыбалась - видимо, ее порадовала попытка Пу Чи упредить ее ревность взяв за компанию гольца. Однако, когда спустя миг перед ней появился хмурый Жунь Юй, изогнутая линия ее губ стала короткой и прямой. С парой фраз друг другу император и Повелительница Полнолуния удалились во Дворец Небесных Сфер, а по дороге тревога на лице Куан Лу все больше сменялось переживанием. По губам Жунь Юя Цзинь Ми разобрала лишь «срочная медитация для укрепления связи с Мечом Пурпурных Облаков». Неужели тот уже начал готовиться к войне? Вздохнув, Цзинь Ми отложила калейдоскоп и направилась в сад. Цветы, что она раскидывала по деревьям прямо на ходу, были темно-серыми и раздражали уже тем, что она не могла узнать их цвет. Динь Сян и Лао Ху удивленно шептались невдалеке, что цветы всех оттенков синего. Так, заклиная вслепую, она и натолкнулась на Лянь Цао и сопровождавших ее братьев. Янь Ю покосился на цветы по-журавлиному запрокинув голову: - Нападение Цюнь Ци заставляет прозреть? Или ты даже у него ухитрилась стянуть духовную силу для различения цветов? - В ближайшее время нас могут ждать проблемы и похуже Цюнь Ци, - бросила Цзинь Ми и повернулась к Лянь Цао: - Твоя мама тебя искала. Твой калейдоскоп у меня на столе. Нисколько не смутившись такому спроваживанию, Лянь Цао скрылась в глубине сада. Хонси Ли с неловкостью принялся озираться, а Янь Ю повернулся к Цзинь Ми: - Что может быть хуже Цюнь Ци? Побег Суй Хэ? Цзинь Ми выдохнула и оперлась на ствол сливы. - Вторая Река Забвения. - С чего бы рекам течь вспять? Жунь Юй, конечно, упрямее осла, но обжегшись, не ступает в одну воду дважды. - Слишком противоречивая метафора, - буркнул Хонси Ли. - Все продолжают опускать ожоги в воду, сколько бы раз ни обжигались. А Река Забвения сама вызывает ожог. Янь Ю смерил умничающего гольца с укором, а Цзинь Ми вслушалась в шелест листьев над головой. - В этот раз войну может начать Феникс. У него есть все основания подозревать, что Жунь Юй вовлек его в заведомо неравный бой с Цюнь Ци. Равно что снова покушался на его жизнь. Хотя, кто все это начал, еще вопрос: сам же Жунь Юй открыто признал, что не предвидел исхода сражения. - Да вот еще «не предвидел»! - фыркнул голец. - Брат Юй, конечно, не Юань Цзы, но без заведомого знания и шагу не ступит. Он же и послал с нами Повелителей Грома и Молнии. Добавить к их силе Хрустальное Пламя, и от Цюнь Ци и уголька не останется! Взгляд Цзинь Ми застыл на запальчиво сияющем лице юноши. - Откуда тебе это известно, маленький Повелитель Вод? - Императрица Ту Яо просветила… когда собиралась опробовать все эти силы разом на брате Юе… Она хотела казнить его следом за матушкой взамен тридцати тысяч обитателей озера Дунтин, - уточнил голец и поежился. - Я не знала, - побледнела Цзинь Ми и запрокинула голову на ствол. Само собой, она не знала. В то время она была безоглядно увлечена совсем другим. Подбоченившийся было голец тут же добавил виновато: - Простите, Глава Цзинь Ми, я был неучтив. Разумеется вы не могли этого знать. Об этом почему-то нет и строчки в летописях Небесного Царства. Я проверял. Янь Ю фыркнул, потрепав узел на его макушке: - Такой большой, а до сих пор в Небесах не обрыбился. Несомненно у прежнего императора было немало способов заставить кого-то молчать ради сохранения репутации. От заклинаний иссушения языка до Небесной Клятвы. - Ты поэтому из Небесного Царства сбежал, брат Ю? Чтобы поберечь свой длинный язык? - нагло покосился на него Хонси Ли. - Негодный голец! - аккуратно потряс его за хвост Змеиный Дух. - Надо намекнуть Жунь Юю покопаться в методах Тай Вэя для таких языкастых. Цзинь Ми в их перепалку не вслушивалась. Она думала лишь о том, что Жунь Юй не подставлял Феникса под удар Цюнь Ци, однако предпочел солгать об этом. Но ради того ли, чтобы вынудить Феникса развязать войну? Или попросту увиливал от расспросов из опасения нарушить Небесную Клятву? О том, что Жунь Юй мог ее принести, свидетельствовало в конце концов то, что в исторических летописях Небес не было записей о его наказании. И с чего бы еще Жунь Юю было молчать об озере Дунтин во время мятежа? Ведь заявление об этой несправедливости могло быть веским дополнением к прочим обвинениям императору Тай Вэю… Пусть прежде Рыбешка был скромен, но молчать о произволе императорской четы не стал бы. Пальцы Цзинь Ми перебрали по стволу сливы, отчего ее крона сама собой стала пышнее. Попросту забыть слова мачехи Жунь Юй также не мог - со всей его осторожностью он не стал бы когда-то использовать Цюнь Ци, не зная его сил. Не зная своей выносливости в сравнении. Цзинь Ми вздохнула, попытавшись представить наказание громом и молнией, и содрогнулась. Их мощь она видела воочию еще прошедшей ночью - даже Цюнь Ци под ними вопил раненным зверем так, что до сих пор звенело в ушах. Однако наличие клятвы не доказывало, что Жунь Юй не собирался провоцировать Феникса на развязывание войны. Необходимость скрывать правду могла быть и прикрытием. Феникс был костью в его горле с детства и даже теперь оставался для него помехой получить желаемое в реальном мире. Цзинь Ми запрокинула голову к небу - облака там казались безмятежными почти в насмешку. - И что ты собираешься с этим делать? - вывел ее из медитативного наблюдения голос Янь Ю. - А что я могу, кроме того, чтобы поговорить обо всем с Фениксом? - фыркнула Цзинь Ми. - Раздуть огонь ветром - не нужно тратить много сил, а вот тушить пожар намучаешься… - Памятуя твой смертельный демарш на Реке Забвения, я пожалуй, предложу тебе помощь, - подбоченился Янь Ю. - Но прежде, чем мы отправимся в Царство Духов, нам с Ли-эром нужно кое о чем позаботиться. Дождись нас. Голец покосился на Змеиного брата с недоумением, но ничего не сказал. На это Цзинь Ми кивнула, но сочла нужным уточнить: - Я буду ждать вас здесь. Криво, но очаровательно улыбнувшись, Янь Ю взмыл в облака, как светящийся стебель. Следом за ним исчез и голец. Вернувшись к себе, Сюй Фэн недолго мерил покои чеканными шагами. Ситуация была очевидной: ночью Жунь Юй выспрашивал о жертвах, чтобы понять, насколько хорошо была организована защита Водного Зеркала. Несомненно, этим «невинным участием» он выяснял, как долго в Цветочном Царстве пребывает Цзинь Ми. И заподозрив, что теперь она ночует там, понял, что их брак дал трещину. А увидев шанс, так осмелел, что признал попытку разделаться с ним при помощи Цюнь Ци. Черной колонной с развевающимся позади плащом, Сюй Фэн направился на плац. Что ж - если Небесный Император хочет войны, он ее получит. А для победы всегда было достаточно его просто опередить. Разобравшись с рутиной Небесного Дворца, Жунь Юй направился к Звездному Пределу. Полярная звезда Доуму сегодня мерцала ярче других - будто в очередной раз внушала ему нелепость попыток изменить предначертанное одиночество. Уговаривая смириться. И верно: как бы тщательно он все ни рассчитывал, если судьбой были вечные промахи, усилия были не плодотворнее вычерпывания отражения луны из колодца. Одно его слово оказалось опрометчивым, даже после того, как он его трижды взвесил. И винить Цзинь Ми за недоверие он не мог - слишком уж логичны были ее подозрения. Слишком уж черна была его репутация. И самое плохое - в голову не приходило ни одного стоящего объяснения. Ни одного способа подтвердить отсутствие неблаговидных намерений. Клятва пресекала на корню даже идеи. Ее витиеватая формулировка когда-то оставила возможность помнить и мстить, но увильнуть от обещания молчать тогда было невозможно. Сложив руки за спиной, Жунь Юй покатал бусины браслета. Оставалось только горько усмехнуться постоянству вселенной: даже теперь над ним довлело эхо деяний отца и мачехи, Цзинь Ми при первой же ошибке поворачивалась к нему спиной, а Сюй Фэн оставался неприкосновенным. Выдохнув, Жунь Юй направился во Дворец Небесных Сфер. Он и так откладывал отход ко сну, как мог. Ведь там предстояло увидеть, оправдается ли крошечная надежда на то, что Ми-эр все же усомнится в его намерениях и захочет выслушать его еще раз. Укрывшись одеялом с головой, он прикрыл глаза. В полной тишине стук сердца показался оглушительным. Но даже когда ноги почувствовали твердость водной глади, а в закрытые веки свет ударил краснотой, Жунь Юй долго не решался посмотреть правде в глаза. А когда все же решился - увидел, что правда снова в пустоте - бесконечно синей, без единого силуэта на горизонте. Идти в нее не имело смысла, так что сколько шиченей он простоял без движения, было неясно до самого оклика Куан Лу. Оказалось, она разбудила его до рассвета: посол из Царства Духов доложил, что все аудиенции там прекращены, и Темный Владыка стягивает войска к Реке Забвения. На границу Небесный Император прибыл только с По Цзюнем и личным составом Священной Армии. Для соблюдения этикета и отражения намерений этого должно было хватать, учитывая, что шеренги демонов на берегу простирались шире самой реки. От доспеха Юй-ди также решил отказаться, игнорируя нервный взгляд от Куан Лу и сомнение на лице По Цзюня. И хоть демоны косились на него настороженно, потребовать переговоров оказалось достаточно, чтобы его провели к шатру Темного Владыки. У входа Небесные Стражи остановились, отчаянно подавляя зевки. Не был бы Жунь Юй так напряжен, улыбнулся бы - сонные лица небожителей навевали приятную ностальгию. И под два тканных хлопка, что открыли шатер, в его голову резко влетели всего две мысли: о том, что Цзинь Ми до смерти не хотела войны, и что ему сейчас придется стать до смерти откровенным. Обилие свечей внутри Жунь Юя поразило - стены шатра почти сияли, и Сюй Фэн стоял в их свету точеным фитилем. Над картой, развернутой под его широкими ладонями, плыл дым из курильницы. Жунь Юй отчаянно пожелал, чтобы эта миниатюра не воплотилась в большее, и шагнул вперед: - Сюй Фэн. - Жунь Юй. Вернув приветствие столь же спокойным тоном, Феникс выпрямился, и от его острого взгляда Жунь Юю впервые стало не по себе. Настолько, что пришлось насильно вспомнить, что первым Цзинь Ми отнял у него брат. И так же - тайком за спиной. Даже интересно, звучало бы его собственное «вы не будете счастливы вместе» столь же уверенно? Наверное, нет. Этот грызущий морок полностью пропал из разума Жунь Юя, едва Сюй Фэн продолжил: - Твоя Священная Армия так поредела, или мне следует ожидать, что теперь к битве запаздывает нечто подобное Цюнь Ци? Жунь Юй осмотрелся, заставляя Феникса вспомнить, как раздражающе-остры углы его челюсти и подбородок. - Именно о вчерашнем ночном происшествии я и пришел сюда поговорить. - Если ты снова что-то упустил, это целиком твоя оплошность, - хмыкнул Феникс. - Неуклюжая птица должна раньше всех вылетать за кормом. Жунь Юй мысленно поразился тому, с какой легкостью брат оборачивал его чувство вины в гнев. Даже свечи начинали ослеплять. Пришлось прикрыть глаза. Тань Юэ как-то упоминал наставление Цзинь Ми о том, что сдерживаться было худшим вариантом, посему Жунь Юй решил немного стравить пар: - Не спорю. Многотысячные войска демонов, что выстроились тут еще до рассвета, красноречиво повествуют о неуклюжести птицы. Усмешка Сюй Фэна была живой, но взгляд оставался недвижимым. - Какой бы неуклюжей ни была птица, слух у нее острый. Особенно, если тот, кто пытался загнать ее в силки, выразился четко и ясно. - Услышать и понять - разные вещи, - вздохнул Жунь Юй, опуская взор к карте. Сюй Фэн проследил за его взглядом и невозмутимо подвинул пару черных фигурок к зеленой полосе. - Ты так часто называешь все недопониманием, что мне порой кажется, что я слышу эхо. - Именно поэтому я лично пришел тебе сообщить, что ты понял меня неверно. Я и впрямь не предполагал, что гром, молнии и Хрустальное Пламя сразят Цюнь Ци. Я знал это наверняка. Потому и послал с тобой Юнь Сян и Шэн Гуань. - Откуда бы такие познания о Цюнь Ци? - хмыкнул Сюй Фэн. - Помнится, вы с ним настолько хорошо ладили, что в конце концов разбираться с ним снова пришлось мне. Под своими легкими одеждами Жунь Юй подобрался всем телом. По позвоночнику сквозь ледяной поток силился проклюнуться гребень. Старание удержать его внутри закончилось ощущением, что он пророс с шеи в горло. Пришлось сглотнуть. - Я знаю это от твоей матери, Сюй Фэн. Закончив, Жунь Юй застыл и прислушался к ощущениям, а Феникс сардонически усмехнулся. - Когда это вы говорили с ней по душам? От одного мысленного образа кожа Жунь Юя загудела по всему телу, а чешуя незримо и бесконтрольно встопорщилась. Зря он надеялся, что от кары за нарушение клятвы его убережет формулировка. Отец и мачеха уже ничего не могли сказать или сделать, но стоило ему лишь упомянуть связанное с наказанием событие, последствия не замедлили себя проявить. Однако выбора не было. Продолжать говорить означало рискнуть жизнью, но и пустой Мир Грез также жизнью не был. Теперь, когда он имел возможность сравнить, он в этом убедился. Жунь Юй подавил тошноту и мысленно отбросил липкие щупальца страха, подбирающиеся к сердцу. Если со следующими словами он выживет, то сможет попытаться остановить войну и вернуть доверие Цзинь Ми. Если погибнет - войны и вовсе не будет. Цзинь Ми в любом случае получит, что требует. Наследник у Небесного Царства есть. Процветание будет продолжаться. Эти мысли его успокоили до просветления рассудка и слова потекли сами собой: - В тот день Ту Яо… И тут же в его глазах потемнело. «Не судьба», - успел подумать Жунь Юй, прежде чем провалиться в черноту. Цзинь Ми, ступившая в шатер за Янь Ю и гольцом, едва не вскрикнула, увидев, как Небесный Император от пары слов оседает на пол в ворохе светлых одежд. Только голова его накренилась, как срубленное дерево. Ноги Цзинь Ми примерзли к полу, а холод прошиб ее до волос. Глупый, глупый Рыбешка! Ведь никогда не спешил! Неужто не мог еще хоть чуточку подождать! Змеиный Дух опустил руку в зеленом мерцании и покосился на Сюй Фэна, выставившего перед собой духовный щит. - Темный Владыка изменил этикет приветствий? Зря. Атаковать тебя я не собирался, а чтобы защищать тебя таким образом, я не так пристрастен, как Ляо Юань. Только теперь Цзинь Ми поняла, что Жунь Юя поразила не Клятва, а заклинание Пу Чи. Выдох покинул ее грудь тише летнего ветра - казалось, даже это сейчас собьет с ног. И только спустя миг Цзинь Ми запоздало порадовалась тому, что сдержалась. Феникс тем временем опустил щит. Его пристальный и по-птичьи поблескивающий взор принялся изучать лица вторгшихся в шатер. Остановился он на Пу Чи. - И что же в таком случае ты здесь делаешь? - Один из братьев этого дракона должен заставить его помолчать, - тряхнул рукой Янь Ю. - Хотя бы с помощью заклинания сна. Впрочем, с него, пожалуй, станется упрямо занудствовать и спящим. Под настороженным взглядом Сюй Фэна Змеиный Дух отволок Небесного Императора к единственному в шатре топчану. Застывшего столбом гольца отрезвила только просьба с этим помочь. Цзинь Ми все эти мгновения пыталась прийти в себя, избегая глядеть в их сторону. Взор ее остановился на последних витках дыма из курильницы. Зависла тишина - видимо, воины за тканными стенами решили воспользоваться передышкой. Бросив взгляд на Цзинь Ми, Феникс обошел стол и встал напротив Повелителя Змей. - Не прикидывайся простачком, Янь Ю. Какую цель ты преследуешь на этот раз? - Я известен своим миролюбием и ни в кого не целюсь, - беззаботно усмехнулся Дух Змеи, убирая с лица выбившийся волосок. - Лично ты, может, и не преследуешь. Но змея не ползает без головы. - Как и птица не летает без крыльев, - парировал Янь Ю. - Птицы высокого полета порой упускают то, что происходит под ногами. Попробуй обозреть все в целом. С этим Змеиный Дух щелкнул пальцами, и за ним появился зверь сновидений. У Цзинь Ми перехватило дыхание, а Феникс только хмыкнул. - Поздновато и неумно приводить сюда шпиона. - Доносчика, - с хитрой усмешкой поправил Янь Ю. - К тому же доносящего на обе стороны. Бесцеремонный хлопок по крупу заставил оленя икнуть, выпуская две синие жемчужины одновременно. Увидев за их переливающимися боками мать, Сюй Фэн сжал кулаки. А после его сердце заполыхало противоречиво, как Хрустальное Пламя: тоска по матери смешивалась с неприятием ее действий, застарелое желание отомстить Жунь Юю за ее смерть - с осознанием ее несправедливости. В глазах Цзинь Ми тоже переливалась синева жемчужин, но воспоминания в них пробегали иные. Пока Ту Яо, апеллируя к покушению на брата, вынуждала Жунь Юя предать самого себя и память о матери, сама Цзинь Ми совершенно непринужденно предавала Жунь Юя с этим братом, забыв и об опасностях, и о смерти своей матери. И только сейчас к ней пришло осознание, что если бы Жунь Юй не изменил порядки в Небесном Царстве, она, возможно, никогда не смогла бы выйти за Феникса, не говоря о том, что никем не сдерживаемая Суй Хэ могла попытаться убить ее саму, как отца и тетю. Феникс обещал разобраться с ее помолвкой. С ее защитой. А в итоге со всем разбирался Жунь Юй, утопавший в бесплодных надеждах получить хоть немного любви. Не выдержав, Цзинь Ми прикрыла глаза. И впрямь она успешно рыбачила на пустой, но очень острый крючок. Наконец, когда в воспоминаниях Повелители Грома и Молнии подняли оружие, жемчужины снов лопнули, и Сюй Фэн вперил взгляд в Янь Ю: - Эти воспоминания появились тут столь своевременно, что их цвет кажется желтым. Особенно, если вспомнить, чьим излюбленным «чтивом на ночь» была Сутра Прерванных Снов. Янь Ю закатил глаза. - Если Темный Владыка столь прозорлив, то должен понимать и то, что получить две почти одинаковые фантазии практически невозможно. Даже от одного бессмертного. Да и для запретных техник я слишком ленив. А вот поспать и я, и Ли-эр горазды. Сюй Фэн покосился на гольца. Его молчание и отрешенный взгляд напомнили ему брата в юности. Невольно он задумался о собственной слепоте. Прежде он не единожды корил себя за невнимательность. Снова допускать ошибку из желания закрыть глаза не хотелось. Сюй Фэн приподнял раскаленную крышку курильницы и мановением кисти добавил огня. - Даже если Жунь Юй знал о том, что именно может повергнуть Цюнь Ци, и послал со мной Повелителей Грома и Молнии, это не помешало ему сперва скрыть это и бросить мне вызов. - Если он искал войны, что же он тогда здесь делает? - фыркнул Янь Ю и покосился на императора, кое-как уложенного боком на топчане. - Ну, кроме того, что спит. Сюй Фэн горячо выдохнул. Мирно спящий Жунь Юй раздражал его даже больше - лежачий противник - не противник. - Изображать миротворца ему не впервой. И дракон свивается клубком не ради мирного сна… Услышав столь подозрительный тон, Цзинь Ми тоже решила изобразить настороженность и заодно проверить, все ли с Рыбешкой хорошо. Нахмурив брови, она чуть присела, пытаясь рассмотреть его лицо. Отчего Феникс вдруг помрачнел еще больше, она не поняла и поспешила выпрямиться. Может, некоторые чувства скрыть было слишком сложно. Взор Сюй Фэна снова остановился на Янь Ю. - И мне куда интереснее, зачем ты прервал Жунь Юя на полуслове, если пытаешься доказать мне, что у него не было умысла натравить на меня Цюнь Ци и развязать войну. Янь Ю покачал головой. - А ты не задумывался о том, почему бросая обвинения отцу на мятеже, он смолчал об этом наказании? Феникс застыл и снова посмотрел на Жунь Юя. - Небесная Клятва? - Ну уж вряд ли кто-то из небожителей верит в угрозы мстительных призраков, подобно смертным, - усмехнулся собственному предположению Янь Ю. - Подожди, - прищурился Феникс, - тебя ведь не было на том свадебном мятеже. Откуда бы тебе знать, что именно там говорил Жунь Юй? - Зато я была, - наконец, заговорила Цзинь Ми. - И тоже полагаю, что дело в Небесной Клятве. Взгляд Феникса, пригвоздивший ее к месту до последней мысли, был острым и долгим, как копье. В тишине стало слышно, как потрескивают фитили и шипит воск свечей. - Что ж, это имеет смысл, - наконец, заключил Сюй Фэн и проверил, не отгорели ли в курильнице щепки. - Посмотрим, что будет говорить Небесный Император, если я поддержу его попытку примирения при свидетелях. В этот момент Жунь Юй приоткрыл глаза и осмотрелся, стараясь поскорее принять бодрый вид. Первое, что пришло ему в голову, глядя на Сюй Фэна в окружении Цзинь Ми и Янь Ю в военном лагере - «плен». Однако заметив поодаль Хонси Ли, он выдохнул. Феникс столкнулся с ним взглядом и усмехнулся: - Тому, кто был Повелителем Ночей, не стоит наносить визиты на рассвете. Не то визит превращается в поиск ночлега. А на Реке Забвения снятся дурные сны, после которых в каждом учебном построении мерещится новая война. Я и Цзинь Ми хорошо помним, каково ночевать тут. Жунь Юй выдохнул и присел, лишь бы не смотреть в улыбающееся лицо брата еще несколько мгновений. Не ему здесь мерещилось. А хороших снов у него, похоже, больше не будет. Не удержавшись, Жунь Юй на мгновение поднял взор к Цзинь Ми. На лице ее читались отголоски тревоги и недовольство, а бледность и прозрачность одежд напомнили ему медузу, выброшенную на берег. Поджав губы, он снова поглядел на Сюй Фэна: - Потеря лица и сна - небольшая плата за то, чтобы прояснить намерения. Цзинь Ми застыла, как погашенная свеча. Не к Фениксу, похоже, были обращены эти слова. Жунь Юй не забудет, что стремление избежать войны для нее оказалось важнее того, что расцвело между ними, и его репутации. Не забудет ее недоверия, за которое чуть не расстался с жизнью. Сюй Фэн встал к столу боком, пригладил угол карты и убрал ее заклинанием: - На самом деле, распри снова предотвратила Цзинь Ми, - Янь Ю на это скривился с деланной обидой, и Феникс пояснил, осторожно поправляя торчащую прядь у виска Повелительницы Цветов: - Вот уж чьи миролюбивые намерения яснее ясного, и чисты, как снег. - Убрав руку, он очаровательно усмехнулся: - И вот уж кто способен уговорить тигра отдать шкуру. Цзинь Ми почувствовала, как жар бросился к щекам. Будь она в истинной форме, лепестки бы, наверное, подтаяли и склеились комом. Избегать столь легкого прикосновения она сочла неразумным - это упреждало подозрения только-только утихомирившегося супруга и ни к чему ее не обязывало. В сторону Жунь Юя она также решила не смотреть, рассчитывая на то, что тот поймет все эти предосторожности. С кривой улыбкой она пожала плечами: - Похоже, пресекать воинственные намерения на корню - моя судьба. - Ну а кто лучше всех разбирается в корнях, как не Повелительница Цветов? - лукаво улыбнулся Феникс. Жунь Юй поднялся с топчана легче, чем отлетающий дух. Рассеянные после сна мысли пытались сложиться в понимание, что он упустил шанс доказать Цзинь Ми свое смиренное миролюбие и нежелание воевать. Если этот шанс вообще был: Повелительница Цветов предпочла не различать цвета, привычно видя корень зла в его руках. Даже если Янь Ю и Хонси Ли смогли убедить ее, что он не собирался подставлять Феникса, его попытка уладить раздор была уничтожена клятвой и прошла мимо взора Цзинь Ми. И что-то доказывать теперь было бесполезно. Видимо, в глазах распорядителей судеб его жизнь была так дешева, что ставить ее на кон всегда оказывалось пустым делом. Жунь Юй поправил браслет на запястье и заставил себя улыбнуться: - Что ж, коль скоро все завершилось мирным путем, я вас оставлю. Взор Цзинь Ми застыл, до странного делая ощутимым все пространство шатра разом. Ускользание белых одежд где-то сбоку ощущалось неуловимым и непоправимо ужасным. Ей захотелось вслед крикнуть, что под «воинственными», она имела ввиду намерения Феникса, что теперь все понимает… Но слова намертво застряли в горле: Жунь Юй ведь видел, что она привела Янь Ю и гольца, и понимал, что на слово она ему не поверила. Тогда как он за это доверие был готов отдать жизнь. Рука Феникса, приобнявшая ее за плечо, коснулась невесомо, но казалась тяжестью обрушившихся небес. Расхлябанно отряхнув ладони, Янь Ю потянул за собой Ли-эра: - Раз уж мы наставили всех на верный путь, то и сами пойдем… Так Цзинь Ми осталась с Фениксом наедине. Не встретив сопротивления, он потянул ее к себе: - Это перемирие стоит отпраздновать. Я все еще храню вино, что ты приготовила, пока была здесь. Цзинь Ми аккуратно сняла с плеча его руку и отступила на шаг. - Я все равно не пьянею. К тому же тебе и мне следует поскорее успокоить жителей в своих Царствах. - Почему ты опять убегаешь? - нахмурился Феникс. - В этот раз во имя мира я с легкостью закрыл глаза на двусмысленные действия Жунь Юя, как ты и настаивала прежде. Взгляд Цзинь Ми застыл на свече так долго, что перед глазами появились выбеленные пятна. Кто привык иметь многое без усилий, легко отдает. Но даже за свои снисходительные милости Феникс требовал награды. Воистину царские щедрость и великодушие… В свою очередь Жунь Юй, даже став императором, был готов уйти ни с чем, уплатив непомерную цену за малое. Однако корить себя было не время, и Цзинь Ми поджала губы с деланным спокойствием. - Ты закрыл глаза одним листком. С улыбкой Феникс взял ее за руку. - Для тебя я могу собрать целый ворох таких листьев. - Под этим ворохом, скорее, потеряешься, - Цзинь Ми высвободила ладонь и развернулась к выходу. Больше она чижом не будет, даже если богомол выбрал ловить цикаду, спрятавшись за листом. Теперь она Повелительница Цветов, и не растит все подряд без разбору, лишь бы порадовать чужой глаз. По возвращению в Цветочное Царство Цзинь Ми направилась к поминальным табличкам матери и Главы Чжан. В небе неподвижными грудами висли свинцовые тучи, но ветра не было. Цзинь Ми застыла в растерянности: с одной стороны ей думалось, что Жунь Юй не озаботился погодой над ее владениями из-за того, что был задет, с другой мог сделать это, чтобы у нее появился повод навестить Небесное Царство. Однако не успела она определиться и решить хоть что-то, поднялся ветер, а небо прояснилось. Цзинь Ми всмотрелась в вышину, но не заметив и искры духовных сил, в конце концов опустила голову. Нет, теперь Жунь Юй убедился, что она не поверила чистоте его намерений. И в довершение всего, будучи вынужденной поддакивать Фениксу, она оставила его в уверенности, что приняла сторону супруга. Если не вернулась к тому… Руки Цзинь Ми вцепились в подол ханьфу, вывернули его и намотали тканными клубками вокруг кулаков. Когда-то из недоверия она заколола Феникса. Теперь из-за ее недоверия чуть не умер Жунь Юй. Отпустит ли ее эта тигриная судьба хоть когда-нибудь? Наверное, ей стоило высказать Фениксу все начистоту при Жунь Юе. Оба брата развязывали войну ради своей любви, только у нее одной духу не хватало. С другой стороны допустить сражение означало обесценить попытку Жунь Юя доказать свою сдержанность. Хотя этого бы и не потребовалось, верь она ему на слово… Обхватив колени, Цзинь Ми уставилась в линию горизонта. Вправе ли она теперь искать с ним примирения? На миг ей вспомнилось, как Жунь Юй, говоря о ее попытках повиниться перед Фениксом, предполагал, что тот не хочет ее видеть. Значило ли это, что и сам он теперь к ней охладеет? Будет ли отталкивать, если она попробует с ним заговорить? Смахнув слезу, Цзинь Ми уткнулась лбом в колени. Так или иначе попытаться следовало. Даже если склеить треснувшее не удастся, она останется уверенной, что сделала все возможное. И по меньшей мере это оставит Жунь Юя в уверенности, что к нему она стремилась не меньше, чем к Фениксу в почти такой же ситуации. Если Рыбешка был обделен ее доверием, пусть ему достанется хотя бы ее справедливость. Сводить счеты не хотелось, однако мысль о том, что она все же простила Жунь Юю неблаговидные поступки прошлого, сейчас казалась поддержкой, и отгонять ее она не стала. Рассудив так, Цзинь Ми вытерла глаза и направилась к дому. Тянуло, конечно, ринуться в Небесное Царство, но она подумала, что сам Жунь Юй не счел бы разумным рисковать результатами совместного миротворчества. Посему оставалось ждать вечера, когда можно было ухватиться за жемчужину. Приземлившись у Северных Врат, Жунь Юй поторопился в Верхний Дворец. Поскорее окунуться в прежнюю жизнь казалось единственным выходом, пусть это и будет, что прыжок в ледяную воду. В конце концов, обморожение быстро лишало чувств. Он слишком долго был Повелителем Ночей, чтобы не понимать, что даже самые прекрасные сны однажды заканчиваются. Быть может, Цзинь Ми и вовсе сочла все ошибкой гораздо раньше, просто как и прежде, не решалась его оттолкнуть, а к Фениксу вернуться стыдилась. Но вот - он по оплошности дал ей повод в себе усомниться, и она с легкостью выпорхнула из его объятий в оставленное гнездо и широко распахнутые крылья. Что ж, это было привычно - одна мелочь нередко решала исход игры и не оставляла права на ошибку. Впрочем, и ошибся он куда раньше, решив, что получил шанс все искупить и изменить судьбу. Утешало лишь знание, что все это так или иначе однажды уляжется илом в его памяти - даже никаких Пилюль Забвения не нужно. Не нужно вообще ничего, кроме того, чтобы приказать слугам убрать свечи из Дворца Небесных Сфер. Вечером того дня Цветочное Царство благоухало, утопая во всех оттенках синего, будто озеро без воды. Такое усердие Главы обитатели Водного Зеркала единодушно списали на переживание после недавней атаки Цюнь Ци, и им было невдомек, что Цзинь Ми руководствовалась лишь холодным расчетом: усталость обещала мгновенное падение в сон. И ночью этот замысел оправдался - пусть жемчужину ослабевшие руки еле сжали, но этого хватило, чтобы переместиться из цветочной синевы в другую - всеобъемлющую Мира Грез. Однако стоило Цзинь Ми открыть глаза, дыхание перехватило. Пустота будто высосала из груди весь воздух. Вдохнув усилием, она продолжала всматриваться, пока в глазах не зарябило. В первый шичень от постоянной ходьбы по кругу промокли сапоги. Во второй - ханьфу, когда она устала бродить и присела прямо в воду. В третий - по капле стали мокрыми рукава, которыми она вытирала лицо. Жунь Юй в свою очередь не спал вообще, хотя из предосторожности снял серебряную ракушку с браслета. Его глаза в красных веках слепо таращились в потолок, как пара раздавленных на скатерти виноградин, а в голове проплывали лишь речи Доуму, исключая любое «если». Вслед за ними в полудреме тянулись идеи снова взять часть обязанностей Куан Лу на себя, ведь ему ночь больше ничего не обещала, а Повелительнице Полнолуния свободное время могло понадобиться. Так, к следующей луне Небесный Император снова вернулся к прежнему ночному режиму, а в Царстве Цветов один за другим увяли и осыпались синие цветы. Серебряная раковина и жемчужина начали пылиться в шкатулках. В Шести Царствах воцарился мир. Однако абсолютно безоблачным мир не стал. Спустя еще две луны, меняя масло в поминальном фонарике матери, Цзинь Ми заметила, как вокруг потемнело. Небо хмурилось, а ветер быстро становился столь сильным, что пытался выдернуть лотосы в путешествие к далекому горизонту. На то, что Жунь Юй таким образом приглашал ее «выразить негодование» в Небесном Царстве, Цзинь Ми уже не надеялась, но что-то сделать с надвигающимся ураганом была обязана. Взвесив оба довода, Повелительница Цветов побежала к себе - писать письмо. Кончик кисти над бумагой она кусала недолго, но с жадностью заправского кролика, и не остыла бы и чашка чая, как бумажная снежинка унеслась в Сад Грез Небесного Царства. Когда поверх свитка упал комковатый шестиугольник, Жунь Юй вздрогнул и устало огляделся. К проделкам воспитанников он уже привык, но одергивать их стоило. Хотя бы ради того, чтобы они понимали, что он ценит их внимание. Никого вокруг не обнаружив, император развернул «снежинку» и застыл. «Ваше величество!» - беззвучно гласило письмо. «Глава Цветочного Царства вынуждена известить Вас, что над нашими полями лотосов только что замечен ураган. Прошу Ваше Величество разобраться с ним в ближайшее время»… Следующие иероглифы были неаккуратными, будто сперва их начертали в технике сухой кисти, но тушь высохла до негодного, и пришлось разводить новую: «Я требую этого лишь потому, что прежде мы подписали соглашение. И если Вы его нарушите, ни цветов, ни плодов не останется. Глава Цзинь Ми». Жунь Юй позволил себе перечитать письмо еще раз. Сначала ему бросалось в глаза «вынуждена известить» и «требую, лишь потому». Заметив такие обороты, Жунь Юй сперва счел, что Цзинь Ми теперь претило его о чем-то просить. Однако пробежав взглядом по строкам в пятый раз, ему стало казаться, что Цзинь Ми оправдывается за то, что обратилась к нему. Раскатистый вздох сплелся с шелестом ивовых ветвей сверху. Жунь Юй хорошо помнил, что для Цзинь Ми чувство вины по отношению к нему всегда было непереносимым настолько, что нередко выливалось в упреки и негодование. Эту ее ребячливость он знал, и любил особенно. Веки Жунь Юя смежились до боли. Упоминание о цветах и плодах казалось таким обнадеживающим, таким кричащим… И все же, он больше не мог себе позволить видеть вещи такими, как мечталось. Помассировав лоб так, будто хотел вылепить на нем рога, Жунь Юй расправил на столе чистый лист и взялся за кисть. Ответное письмо спорхнуло к Главе Цветочного Царства не скоро. Однако Цзинь Ми с крыльца не уходила и перехватила бумажного дракона, едва он завис перед носом. Почерк в его бумажном нутре оказался не менее изящным, чем полет: «Глава Цзинь Ми, я искренне благодарен Вам за уведомление. Полагаю, Вас удовлетворит, что я не стал разбираться с ураганом лично и направил в Цветочное Царство Юнь Сян и Шэн Гуань. В свете недавних событий Вы имели возможность убедиться, что их участие заслуживает доверия. Уточню лишь, что Вам нет нужды упоминать наше соглашение. Вы и без того вправе требовать соблюдения договоренностей. Юй-ди.» Цзинь Ми уставилась в складки листа, недавно составлявшие морду дракона. Жунь Юй не хотел появляться здесь. Не хотел ее видеть. Не хотел даже упоминаний о каком-либо согласии между ними… Цзинь Ми задышала часто, как раненое животное. Схватив кисть, она размашисто начертала: «На все воля Небес!»… но в следующий миг скомкала лист. Похоже, превращать все хорошее в нелепый снежок, скатывающийся до разрушительной лавины - ее судьба. Отдышавшись, она перечитала драконий ответ и замерла. С другой стороны, Жунь Юй мог говорить, что нет нужды упоминать их договоренности, чтобы подчеркнуть, что не забыл их сам. А решение избежать визита выглядело так, будто в отличие от Повелителей Грома и Молнии, он не считает себя достойным доверия. Цзинь Ми мерно постучала по столу кистью, пропуская ее сквозь кольцо из пальцев. Нет уж, ваше величество. Ее это совсем не удовлетворяет. И раз уж бумажный дракон повествовал, что она вправе требовать, она потребует… Нервно закутавшись в полы ханьфу, Цзинь Ми начала писать под первые раскаты грома у лотосовых заводей. На ответ Жунь Юй не рассчитывал и, отправив бумажного дракона в полет, ушел заклинать небо к Пределу. Посему упавшая на плечо снежинка, стала для него неожиданностью. Жунь Юй перехватил ее в дальнейшем падении, и какая-то мелкая звезда покатилась с синеющего небосклона сияющей дорожкой. Небесный Император вскользь подумал, что причины и следствия сегодня окончательно перепутались. Не иначе Юань Цзы решила устроить возлияния с Дан Чжу. Заставив звезды застыть в одном положении, он развернул лист. «Ваше величество! Я знаю, что Вам хорошо известны способности Повелителей Грома и Молнии. Как и то, что Вы используете их точно по назначению, даже если вынуждены это скрывать. Пусть сейчас я и уверена, что последнее - не из скромности. Кроме того, я убеждена в том, что Ваше Величество сделает все, чтобы предотвратить бедствие. Недавно я видела, что Вы предпочитаете заниматься подобным лично, несмотря на риск показаться до смерти нескромным. И пусть я поняла это не сразу, мне бы хотелось просить перемены ветров вместо грома и молний. Если, конечно, Ваше величество оставляет мне право настаивать. Усилия Юнь Сян и Шэн Гуань приведут только к дождю, а с осадками я и сама справлюсь. В последние дни дождь здесь льет весь день напролет. Глава Цзинь Ми.» Пальцы Жунь Юя невесомо коснулись неровностей на бумаге. Несомненно, набухшие круги оставила вода. Но белесый ореол по краю был виден даже под луной, а дождь плакать не умел даже над соленым морем. Не говоря о том, что все предыдущие дни он скрупулезно следил, чтобы к Цветочному Царству тучи не приближались. Замерев, Жунь Юй поспешил обратно к столу под ивой, где оставил писчий набор. Ему не надо было перечитывать, чтобы понять, что каким-то образом Цзинь Ми все выяснила. Что скрывала от него слезы, при этом намекнув, что не осталась в Царстве Духов, как он полагал ранее. И ко всему сохраняла метафорический тон письма, оставляя ему возможность отмахнуться от объяснений. Со вздохом Жунь Юй прикрыл глаза и схватился за кисть. Когда послание было сложено, перед ним приземлились Повелители Грома и Молнии с докладом о том, что ураган был успешно прекращен. Однако не заметив и следа гордости на их лицах, император уточнил: - Имелись какие-то сложности? Повелительница Молний покосилась на Повелителя Грома, но тот привычно молчал, оставляя звучность своему ремеслу, а слово - ей: - Ни одной сложности, которая не была бы устранена, ваше величество. Все лотосы целы. Только вот Глава Цзинь Ми отчего-то все равно осталась недовольна. - Я разберусь с этим. Можете идти, - кивнул Жунь Юй, и едва подданые испарились, решительно посмотрел на бумажного дракона. Подвесив к нему цянкунь, он ткнул его двумя пальцами, будто проверяя, выдержит ли. Извиваясь в голубом мерцании, дракон взмыл легче легкого. Цзинь Ми выхватила письмо из спустившихся сумерек, как заправский тигр. Цянкунь сразу привлек ее внимание, да и подарки она по-детски любила больше слов. Однако открывать его было боязно - вдруг это было чем-то на прощание - и сперва она развернула дракона. «Глава Цзинь Ми, я восхищен Вашей прозорливостью. Особенно в отношении моих пороков. И пусть я не сомневаюсь в Вашем мастерстве, меня глубоко печалит, что Вам пришлось справляться с местными дождями в одиночку, тем более, что причиной такой непогоды стал исключительно мой недосмотр. В качестве сожалений прошу принять от меня небольшой дар - нескромный, под стать мне самому, как Вы и заметили. Повелители Грома и Молнии доложили мне, что проблема с ураганом в Цветочном Царстве ныне решена. Однако, устранив его, они также отметили Ваше недовольство. Если Вы еще желаете мне его выказать, я готов встретиться в любом месте, что подскажет Вам воображение. Небесный Император.» Стремительно темнело, и Цзинь Ми пришлось зажечь фонарь, чтобы приглядеться к подписи. Нет, ей не показалось: Жунь Юй впервые на ее памяти допустил помарку. И лишь спустя несколько мгновений она поняла, что он просто безыскусно переправил иероглиф 小«сяо» на 天«тиен». Было ли это случайностью, нарочитым ходом или допущением случайного в жизнь, Цзинь Ми не знала, да и не задумывалась. Растрепанный бумажный дракон в ее руках ловил капли, а сама она смеялась всему, будто под весенним дождем. На небе при этом не было и облачка, так что луна беспрепятственно заглядывала в Цветочное Царство лупоглазым оком. Отсмеявшись и просушив глаза, Цзинь Ми решилась заглянуть в мешочек. В тканном нутре обнаружился крошечный бумажный зонтик, который развернулся до обычного, едва она вытащила его в подлунный свет. Голубой шелк и бумага были крепкими и почти прозрачными, а если смотреть сквозь него на свет, узоры подкладки и лицевой стороны сливались в рисунок снежинки. Цзинь Ми это привело в восторг и смущение. Впрочем, немногие видели ее истинную форму, так что особого неприличия в ношении такого зонта не было. А рассмотрев ткань под фонарем, Цзинь Ми поняла, что оттенки линий немного различаются - видимо, узор мог быть ясно виден лишь тем, кто не различал цветов. Цзинь Ми фыркнула предосторожности Рыбешки: Феникс вот весь в перьях навыпуск ходил, а Дан Чжу валялся в траве лисом на всеобщее обозрение. Лепестков у снежинки на зонте было нарисовано шесть, однако связав концы бечевки по краю, можно было оставить и пять. На ручке же красовалась гравировка «защищенный от дождя лист летит быстрее». Ощупав выпуклую надпись пальцем, Цзинь Ми улыбнулась и вернулась в дом. Все же правду говорят смертные - раскрытый зонтик не сравнится с облаком, закрывшим луну. В это же время Небесный Император чеканно шагал к себе. Его попытки выбросить все из головы не прошли бесследно - шорох в траве он едва не пропустил. Приняв облик небожителя, Янь Ю лишь усмехнулся напускной серьезности на лице Жунь Юя, но тот не рискнул поворачиваться к Змеиному Духу спиной. - Великий совсем потерял сон после встречи с братом? Так значит, Река Забвения и впрямь порождает кошмары? Жунь Юй закатил глаза, не поднимая век: - Не вздумай снова наложить на меня сонное заклинание. Первые два раза я тебе это позволил, но не спущу подобного в третий раз. - Это был бы четвертый, если быть точным, - скрестил руки на груди Повелитель Змей. - И если бы не мое заклинание сна, твое извечное «утром - три, вечером - четыре», привело бы к тому, что даже «четыре» прозвучало бы слишком рано. Вздох Жунь Юя был таким глубоким, что на выдохе плечи зримо просели. Выходит, сразила его в шатре Феникса не клятва. С одной стороны он был благодарен названному брату, с другой - едва не потерял Цзинь Ми. Кроме того, промедление Янь Ю с этим пояснением стоило ей слез. - Об этой услуге я тебя не просил. И ты мог бы рассказать обо всем раньше. - То торопишь меня с помощью, то открещиваешься от нее. Ты уж определись, великий, - усмехнулся Янь Ю и взмыл в небо. Жунь Юй проводил зеленую вспышку взглядом и поспешил к шкатулке с серебряной раковиной. В Мире Грез они появились одновременно. Однако Цзинь Ми Жунь Юя не увидела - она очутилась на водной глади к нему спиной. Зонтик за ее плечом скрывал ее до талии и гипнотизировал медленным вращением узора. Жунь Юй остановился за шаг до его вершины и тихо позвал: - Цзинь Ми? Зонтик остановился, но Цзинь Ми не обернулась, и ответ донесся из-под спиц: - Жунь Юй… Мне правда жаль, что я не поверила тебе на слово. Если ты пришел только чтобы утешить меня, и ничего более, то можешь уйти со спокойной душой. Я… постараюсь не печалиться и не стану докучать тебе скрытыми посланиями или чем-то в этом роде… В груди Жунь Юя ощутимо потяжелело. - Ми-эр, если ты в самом деле хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Я лучше потеряю твое доверие, чем буду привязывать тебя чувством вины. - Пальцы Жунь Юя безуспешно попытались ухватить края слишком широких рукавов, но только сжались в кулаки. - Но если все иначе, позволь мне остаться. Сердце ведь не заполняется доверием мгновенно. Сразу появляются лишь надежды и ожидания. - Из-за моих сомнений ты едва не лишился жизни. Никогда больше так не делай! Зонтик сдал пару градусов и осел ниже, как если бы его владелица пыталась втиснуть голову глубже под спицы. Губы Жунь Юя задергались, будто в попытках выхватить ответ откуда-то из воздуха. - Это было моим решением. И тебе не следует сожалеть о том, что я не имею у тебя доверия. Это целиком моя вина. - И вовсе нет! - стиснув ручку зонта, Цзинь Ми шагнула вперед, чтобы при развороте не задеть Жунь Юя спицами, случись тому стоять слишком близко. Даже в тени голубого шелка ее лицо было явственно красным. - В прошлом тебе тоже было за что меня укорить, однако, в отличие от меня, ты продолжал верить мне по-прежнему… Жунь Юй склонился к ней настолько угловато, что одежды свисли на нем как несуразно дорогое покрывало. - Я не прошу от тебя того же взамен. Доверие слишком ценно и хрупко, чтобы я мог испытывать его слепотой. Это мне следовало лучше заботиться о том, чтобы оно имело основания. - Если ты так думаешь о доверии, то почему ты не понимаешь меня? Глаза Цзинь Ми с отражением необъятной синевы застыли, как пара слив. Жунь Юй шагнул к ней чуть ближе, и ему пришлось опустить голову еще немного. Его брови сдвинулись в пронзительной нежности: - Потому что ты - совсем другая. Выдох Цзинь Ми овеял поджатые губы. Непритязательность Жунь Юя впервые действительно ее опечалила. Она уставилась в угол его воротника. - Мне ведь тоже хочется, чтобы ты знал, что можешь рассчитывать на мое понимание. - Вздохнув, она протянула ладонь: - Но если ты этого не чувствуешь, верни мне заколку. Ведь кажется, я потеряла право дарить. Жунь Юй перехватил ее ладонь и прижал к своей груди. - Не отдам. Спустя миг зонтик упал острием в воды Мира Грез и тихо поплыл вдаль, как странный корабль. А за ним белыми льдинами заскользили сброшенные одежды. Присевшие среди синей равнины небожители высились маяком из странного переплетения рук и ног, и там где их тела соприкасались, разливался белый свет. Жунь Юю казалось, что его дух вот-вот испарится. Цепкие объятия Цзинь Ми всегда были невероятным ощущением, сродни возвращению к источнику тепла с мороза, усиленному во сто крат - тот же разливающийся и пульсирующий по коже жар, та же остаточная дрожь. Но если прежде он чувствовал себя в них одним из ее растений, о котором заботятся в ожидании плодов или трясут от нетерпения, то теперь, его сознание захлестывала сила стихии - столь же безграничная и яркая, как воды вокруг. Впервые он ощутил, что смог занять место в ее сердце и всем существом мог пробиваться глубже. Ее ладони были мягкими и хваткими - как бы она его ни стискивала, всегда казалось, что гладит. Отвечать им хотелось бережно. Цзинь Ми вспархивала и оседала в его руках, пыталась прятать стоны в его плечо и шею, но голова болталась и соскальзывала так быстро, что самые звонкие ноты прорывались в гудящий светом воздух. Жунь Юй наклонялся к ней низко, чтобы ей не приходилось запрокидывать голову или отворачиваться от его плеча. Это не было облегчением чувства вины или утешением, лишь еще одним счастливым днем в Мире Грез, будто расставания и не было. Страха потери ровно настолько, чтобы ценить, а не жаждать. Цзинь Ми расслабленно опала в его руках, позволяя ему вести, и почувствовала близость еще острее. И не отплыли одежды и на дюжину чи, как их закружило в водовороте, разгоняемом чешуйчатым хвостом. В его жерло отовсюду заструились снежинки, и вскоре Цзинь Ми и Жунь Юй обнаружили себя среди ребристой снежной пустоши, напоминающей круги силы Сада Грез. Когда мокрая спина Цзинь Ми стала подниматься под ладонями ровнее, Жунь Юй шепнул: - Переберемся в лодку, хорошо? Цзинь Ми щекотливо покивала ему в шею. Так и не выпустив ее из объятий, Жунь Юй поднялся и дошел до границы заснеженного круга. В лодке он устроил ее спиной к себе, укутав руками и сотворенным наспех одеялом. А когда они отогрелись, и одежды вернулись на место, Цзинь Ми обернулась. - Научи меня играть в вэйци, как это делаешь ты. - Зачем? - моргнул Жунь Юй. - А ты что, боишься, что я тебя обыграю? - хихикнула Цзинь Ми, нежно почесывая обнявшую ее руку. - Может, потеряв перевес на цветочном поле, я хочу отыграться на ниточном пути… Жунь Юй потерся носом о ее бровь. - Нет, я с удовольствием научу тебя, если ты хочешь. Но мне кажется, тебе вряд ли понравится попросту запоминать все возможные варианты партий, как это делаю я. - А много таких вариантов? Жунь Юй усмехнулся ее захлопавшим ресницам. - Такое число, как если бы ты умножала десяток на десяток сто семьдесят раз. - Да это ж больше чем звезд на небе! Цзинь Ми взвилась к нему вполоборота, и он усадил ее к себе боком. - Нет, звезд больше. - И тебе не скучно играть, если ты можешь вывести на доске любой желаемый вариант? Чуть отпрянувшую для вопроса Цзинь Ми Жунь Юй поддержал под спину. - Я больше интересуюсь тем, что выберет противник. Но отчасти ты права - большинство стремится к выигрышу, и это сужает круг вероятного. - Выходит, тебе любопытнее играть с теми, кто поддается? Цзинь Ми почесала растрепанную голову, и заодно убрала волосы с плеча Жунь Юя. Он кивнул. - Разумеется, интереснее размышлять, зачем противнику проигрышная тактика. Но в играх со мной ее применял только дядя и изредка Юань Цзы. И только в раннем детстве, пока я не начал хорошо играть. Цзинь Ми вздохнула и посмотрела на умиротворенное лицо Рыбешки. - Но это ведь все равно ради выигрыша, просто другого сорта. - Верно, - кивнул Жунь Юй с улыбкой и сцепил руки замком, чтобы удобнее поддерживать Цзинь Ми. - И поэтому, больше всего мне нравилось играть в вэйци с тобой. - Потому что я не умею играть настолько, что ты даже не понимаешь, пытаюсь я выиграть или проиграть? Цзинь Ми выпятила губы, и Жунь Юй вздохнул. - Мне всегда казалось, что ты ведешь на доске какую-то свою игру. И признаться, за столько лет, я так и не понял, какую. - Цзинь Ми хитро улыбнулась до ямочек, и он продолжил: - То тебя больше расстраивала потеря важных выигрышу камней, то менее значимых. То тебя сильно радовал выигрыш, то не очень. И все это вне зависимости от других причин для такой смены настроения. Цзинь Ми покраснела и отвела глаза к небу. Он изогнулся, чтобы посмотреть ей прямо в лицо. - Так я был прав, какой-то принцип в твоей игре был… Как любопытно. Цзинь Ми отстранила его с игривой улыбкой. - Я все равно не скажу тебе, какой. - И кто теперь боится, что проиграет в собственную игру? - позволил себе поддразнить Жунь Юй. Цзинь Ми скрестила руки, деланно нахохлившись. - И вовсе не боюсь. Это не так-то просто играть в мою игру. Жунь Юй улыбнулся с предвкушением. - Я готов проигрывать. - Если я расскажу тебе принцип, ты потеряешь интерес. - Не потеряю. - Ты будешь смеяться. - Не буду. Цзинь Ми закатила глаза этой перепалке: - О небеса, до чего же упрям ваш император! - Я, конечно, не стану настаивать, если ты совсем не хочешь открывать мне секрет, - покусал уголок губ Жунь Юй. - Но мне и вправду крайне любопытно. Цзинь Ми посмотрела с нарочитым возмущением: - Опять отступаешь, чтобы получить свое? - В игре с тобой мне, похоже, нужно больше вариантов, чем звезд, - вздохнул Жунь Юй, и Цзинь Ми легко поскребла по замку его пальцев. - Ладно, я расскажу тебе, если ты сперва расскажешь, какие у тебя были предположения на этот счет. Он усмехнулся и, помедлив, заговорил: - Поначалу я думал, что ты просто мало внимания уделяешь игре, и изучаешь меня. Но вскоре я заметил, что на доску ты тоже смотришь с интересом… Потом я думал, что ты кокетничаешь, чтобы польстить мне своим проигрышем и что-то потребовать. Но просила ты что-то нечасто, и эту версию я тоже счел ошибочной. Затем я посмел надеяться, что ты изображаешь слабый интерес к игре, чтобы я решил, будто общение со мной занимает тебя больше. Но ты при этом часто спрашивала о Сюй Фэне, и я подумал, что возможно, игра со мной для тебя - лишь способ поговорить о нем. Цзинь Ми вздохнула. - Не думал, что это был способ заставить ревновать тебя? - Я старался не обманываться. Цзинь Ми потрепала ворот его ханьфу. - Это был бы самообман лишь наполовину. Но и это не было целью моей игры. Жунь Юй кивнул. - Это я понял чуть позже, выяснив, что и с другими ты играешь в таком же непонятном мне стиле. - Да, отец тоже считал мой способ игры уникальным. Цзинь Ми покивала с деланно-умудренным видом, и брови Жунь Юя приподнялись. - О. Не возражаешь, если я спрошу, сумел ли прежний Повелитель Вод раскрыть секрет «тактики Цзинь»? Цзинь Ми довольно улыбнулась - так вот кто еще был Рыбешке интересным соперником. - Не возражаю. Отец не сумел, и не очень пытался. - Жаль, - вздохнул Жунь Юй. Цзинь Ми немного помолчала и спросила, напустив на себя таинственный вид: - Еще какие-то версии? - Одно время я даже думал, что в твоей игре есть что-то от даосизма: принцип игры - не иметь принципа. Но слишком уж сосредоточенной ты выглядела, кода смотрела доску. - Ну, нет уж, - отмахнулась Цзинь Ми. - Это же не маджонг, где можно подрисовать все, что вздумается, пока противник не видит. Жунь Юй развел большими пальцами, не желая расцеплять кисти. - Больше догадок у меня не было. Я лишь заметил, что в твоем интересе всегда было две волны: в начале игры и после потери двух-трех камней. И при этом неважно, насколько эти камни были существенны для выигрыша. Твои ходы в начале всегда были четкими, а в продолжении - несколько сумбурными. Но если бы дело было лишь в переживаниях за победу, ты бы не продолжала ставить камни также сосредоточенно как вначале. Цзинь Ми втерлась спиной в поддерживающую ее руку. - Ну вот, теперь ты точно будешь смеяться, если расскажу тебе секрет своей игры… Он куда проще. - И все же я хочу знать ответ. Поглядев на рыбешкину улыбку, она вздохнула и пробормотала: - Ладно, сказанное слово не поймаешь... А не хочешь найти ответ сам? Я выложу тебе одну из своих партий, а ты попробуешь понять. - Хорошо, - кивнул Жунь Юй, и в воздухе перед ними зависла доска и пара чаш. Высунув кончик языка, Цзинь Ми развернулась к Жунь Юю спиной и принялась выкладывать черные и белые камешки по очереди. Рыбешка плавно выныривал то за одним ее плечом, то за другим, но принципа расстановки не мог понять и на двадцатом камне. Цзинь Ми правда, решила усложнить ему задачу: вначале выложила белыми камешками меж черных иероглиф «возвращать»(答), а потом «отвечать» (回). Распознав второй иероглиф, Жунь Юй сложил в разуме «ответ» и удивился: - Ты во время игры стараешься выложить на доске слова? Цзинь Ми покрутила белый камешек перед глазами. - Не всегда слова. Чаще - изображения животных или растений. Или просто узоры. Когда у меня начинают забирать на доске камни, я расстраиваюсь и таким способом пытаюсь отвлечься от досады. Так проигрывая кому-то, я про себя выигрываю, если сумею к концу выложить, что захотела. Иногда проигрываю и общую игру, и свою… Жунь Юй обнял ее крепче. - Твоя игра куда сложнее и интереснее, чем я мог предположить. Теперь играть с тобой будет еще интереснее. - Ну вот, - надулась Цзинь Ми. - Теперь ты будешь мне еще и в этом поддаваться… - Не буду, - заверил Жунь Юй поцелуем в висок. - Может, сыграем? - Нет уж, я и так тебе поверю. На ее вздох он спросил мягче: - Не хочешь играть или не хочешь проверять… после нашего недопонимания? - Второе. - Однако, еще дважды покрутив камешек, Цзинь Ми кивнула. - Но если ты хочешь играть, то давай. Устроившись по разные стороны парящей в воздухе доски, они начали партию. Жунь Юй выглядел очень сосредоточенным: всю игру он корпел и над захватом поля, и над тем, чтобы выложить иероглиф 愛(ai) «любовь». Но несмотря на то, что первым он занимался для отвода глаз, для второго ему не хватило графемы когтей. Однако, в игре он решил оставаться честным - когда партия подошла к концу, он отложил взятый камешек в чашу и признал поражение. Цзинь Ми сложила кисти у груди: - Спасибо, что позволил мне выиграть. Трижды. - Трижды? Цзинь Ми приподняла доску духовной силой и проползла под ней к Жунь Юю. Устроившись спиной к нему в объятиях, она указала на ниточный путь: - По общим правилам ты проиграл, для составления иероглифа «ai» ты не закончил с «когтями», а вот я свою игру закончила. С этим Цзинь Ми повернула доску к нему боком, чтобы можно было различить иероглиф «ai». На лице Жунь Юя расцвела улыбка. В том, что он нарочно не стал снимать некоторые ее камни с доски, он не признался бы и под страхом смерти, и произнес с достоинством: - Мне не хватило совсем чуть-чуть. - Я же сказала, что ты будешь поддаваться! С негодованием Цзинь Ми развернулась, и он прижался губами к ее скуле: - В четвертый раз я не собираюсь проигрывать. В чем именно стало ясно сразу. Жунь Юй откинулся на спину в лодку, увлекая Цзинь Ми за собой. Все же его тактикой чаще было готэ. Чаши и доска под их ногами рухнули, но никому не было до этого дела. И пусть Жунь Юй оказался на лопатках и здесь, не прошло и пары кэ, как Цзинь Ми в его руках заворочалась со стоном: - Все, все… сдаюсь… Жунь Юй ослабил объятия на ее лопатках, но Цзинь Ми подниматься не стала, только глубоко вдохнула с его плеча. Ощущать дрожь ее наслаждения и снаружи, и внутри было будоражащим, и он осторожно погладил ее по голове. - Побудем пока так, хорошо? - Хорошо, - выдохнула Цзинь Ми, и впрямь ощущая себя легкой снежинкой, распластавшейся на огромном драконе. С неловкостью ей думалось, что будь практики Хуан Ди действенными, то они сейчас без проблем вознеслись бы куда-то повыше девятого уровня небес. Продрожавшись и отдышавшись, она осторожно подалась назад, но Жунь Юй обхватил ее крепче и мягко перевернул на спину, а сам навис сверху. На ее шутливое негодование он лишь пояснил: - Правило ко. Цзинь Ми обвила его ногами с хитрой усмешкой: - У меня свои правила. - Теперь они мне тоже известны, - шепнул ей на ухо Жунь Юй. Эта партия растянулась до самого утра и закончилась ничьей против всяких правил.