23 на закате

Едва ноги обрели благодатную землю Цветочного Царства, Цзинь Ми согнулась пополам и прикрыла рвущиеся рыдания рукавом. Нить, которую она так рассчитывала использовать в поисках перерожденного Жунь Юя, теперь не вернуть. Судьба будто всю жизнь ее дразнила - ненадолго давала, только чтобы потом отобрать, а все, за что она с судьбой боролась, оказывалось не тем, чем казалось. Растирая мокрые щеки и распухший нос, она всхлипнула и поплелась к себе, избегая сталкиваться со своими подданными. Однако по приближению к своей хижине ей тоже не удалось дать волю чувствам - еще издали она заметила на крыльце сына. Пришлось насильно успокоиться. Когда Цзинь Ми приблизилась, Тань Юэ склонил голову, но заметив покрасневшие глаза матери, тут же мягко обхватил ее за плечи. - Матушка, что-то случилось? - Немного повздорила с твоим отцом. Ничего страшного, - отмахнулась Цзинь Ми и, вздохнув, пригласила его внутрь. Пока она с надсадными вздохами отошла за чайным набором, Тань Юэ осмотрелся. Его взгляд упал на кисть из божественного льда, без дела лежащую на столе. Едва Цзинь Ми вернулась и поставила поднос на стол, Тань Юэ с осторожной улыбкой поднял кисть на ладони: - Эта кисть из Дворца в ветвях платана? Цзинь Ми на миг стиснула зубы и обернулась: - Отчего ты так решил? Тань Юэ пересчитал пальцем витки крепежа, и посмотрел немного виновато: - Ах да, ты же не видишь, что пучок на ней обжат красной нитью. Во Дворце Небесных Сфер и Верхнем Дворце избегали красных элементов интерьера со времен правления Юй-ди, потому я и решил, что она из Дворца в ветвях платана. Тань Юэ вздохнул, а Цзинь Ми замерла. Могла ли красная нить на кисти быть снята с запястья Жунь Юя? На то, чтобы игнорировать красный цвет в последние столетия, у того было немало причин, и лишь подаренную ей нить тот хранил все эти годы, ни на что не взирая. И стал бы Жунь Юй угнетать свой взор ее прядью, охваченной цветом платанового дворца? Кроме того, эта кисть появилась у Жунь Юя после решения оставить борьбу за нее. Так не прощался ли он таким образом и со своей привязанностью? Цзинь Ми похолодела - даже если она права, и кисть обмотана красной нитью судьбы с руки Жунь Юя, оставалось лишь надеяться, что он использовал лишь ее часть, оставив хоть волосок от нее на своем запястье. С замиранием сердца Цзинь Ми взяла кисть с ладони сына и всмотрелась в толщину обмотки. Заметив, как мать задержала дыхание, Тань Юэ спросил: - Ты хранишь эту кисть, потому что она принадлежала отцу? Цзинь Ми глаз от нити не подняла. Понять, часть перед ней или целое не получалось, а проверить духовные свойства нити при сыне она не решилась: - Я храню ее на память об обучении. - Отец оценил бы и это, - задумчиво произнес Тань Юэ. С напряженным выдохом Цзинь Ми подняла взор: - Не думаю. Сейчас твой отец предпочитает испепелять вещи, как-либо связанные со мной. - Он сильно тоскует, - снова попытался сын. - Тоска лишает сил что-либо уничтожать. Это гнев, - подытожила Цзинь Ми, отложила кисть на стол и отвернулась. Если с нитью ничего не выйдет, ей придется искать помощи у своего венценосного сына. Хотя едва ли тот согласится… Тань Юэ покатал кисть по столу ладонью, посмотрел в спину матери и уставился в окно. - Покойный император часто говорил, что когда в руке есть кисть, никого просить не надо. Цзинь Ми обернулась и в смешанных чувствах подняла к нему глаза, однако вдруг услышала шаги снаружи и развернулась обратно к окну. Заметив во дворе статную фигуру Феникса, она выбежала из дома, оставив Тань Юэ внутри. Сюй Фэн прошагал к ней быстро, как черная тень, а подошел так близко, что ей пришлось отступить на шаг, чтобы смотреть ему в лицо. Его большие ладони потянулись к ее плечам, но зависли на полпути. Тон его был более решителен и тороплив: - Цзинь Ми, ты ушла слишком внезапно. Я даже не успел сказать тебе, что солгал. Я хранил твои ханьфу, и любые мелочи, что напоминали мне о тебе. Сердце Цзинь Ми дернулось, как проклюнувшееся семечко. Нить из ханьфу могла оказаться последней возможностью, и упускать ее не стоило. Состроив на лице спокойствие, она попросила вежливо и отстраненно: - Если так, верни мне их. Феникс улыбнулся, махнул кистью, и в воздухе за его спиной появилась дюжина одеяний. Стараясь казаться равнодушной, Цзинь Ми сразу пошла к персиковому ханьфу, рукав которого был однажды порван в Саду Грез. Однако, когда она тихо наложила заклинание, проявляющее красные нити, то увидела лишь гладкую ткань. Болезненно зажмурившись, Цзинь Ми склонила голову набок и повернулась к Фениксу. Не будь в доме кисти, на которую теперь только и можно было надеяться, она бы вспылила. Теперь же голос ее звучал просто холодно: - Это не мои ханьфу. - Я восстановил все, что сжег, - тут же шагнул к ней Феникс и сжал ее плечи с проникновенным взглядом: - И это было несложно: каждое твое движение, каждая улыбка, каждое одеяние навсегда в моей памяти. - Есть вещи, которые восстановить невозможно. Цзинь Ми попыталась отстраниться, но крепкая хватка не позволила, так что она сочла более разумным недвижимо застыть. Феникс склонился к ней, как зажженная лучина: - Не говори так. Ты просто снова в плену заблуждений. - Нас связывал лишь взаимный обман чувств, - отрезала Цзинь Ми. - И уловки, вроде этой. Пальцы Феникса вцепились чуть сильнее. - Наша любовь никогда не была обманом. А если чувства и ошибаются, то вспомни: нас связывает красная нить судьбы. И Камень Нареченных не даст никому во всем мире нас разлучить. Даже Пилюля Бесчувствия потерпела крах перед нашей любовью. Это ли не подтверждение прочности чувств? Глаза Феникса сверкали и вращались, как огненные колеса, и Цзинь Ми ясно поняла, что он едва сдерживается, чтобы не тряхнуть ее, приводя в чувства. В нужные ему чувства. Она попыталась осторожно стянуть его руки со своих плеч, но быстро поняла, что это бесполезно, и прояснила: - Красная нить была завязана без моего ведома и давно мной разорвана. В том, что показал Камень Нареченных, мы обманулись из-за того, что капали кровь одновременно. А Пилюля Бесчувствия и вовсе разрушилась по причинам, ведомым одному лишь создателю. Горячий выдох Феникса на миг выпрямил виток челки Цзинь Ми. - Причин для любви не существует. Она либо появляется, либо нет. - И это говорит тот, кто отказывался подчиняться судьбе. Цзинь Ми попыталась шагнуть назад, но руки Сюй Фэна вернули ее стоять прямо перед собой. Его лицо зависло над ее запрокинутой головой: - Так или иначе, ты обещала мне, что никогда меня не оставишь. - А была ли я собой, дав тебе это обещание? Взгляд Цзинь Ми был острым, как стрела, и с шумным вздохом Сюй Фэн покачал головой, не разжимая рук: - Последняя смертная жизнь исковеркала твои разум и чувства. - Напротив, - еще решительнее возразила Цзинь Ми. - Даже глоток воли делает человека самим собой. - Самим собой? - неверяще хмыкнул Сюй Фэн. - Тебя просто как подменили! Это не свобода воли, а подмена. Не сомневаюсь, что Жунь Юй приложил руку к тому, чтобы Юань Цзы направила тебя в семью князя смертных именно за этим. Цзинь Ми попыталась расправить плечи, но не преуспела, и лишь твердо произнесла: - Не говоря о том, что с предложением Юань Цзы согласились все, дать выбор - это не подмена. Сюй Фэн на миг запрокинул голову. Небо было раздражающе чистым и радостным, и он снова склонился к Цзинь Ми: - В этой последней смертной жизни ты потеряла саму себя. - Напротив. Я лишь приобрела опыт еще одной смертной жизни, ничего не утратив. Взгляд Цзинь Ми показался Сюй Фэну ледяной стеной, и он потянул супругу, надеясь растопить ее сердце близостью: - Неужели тебе не жаль ни всего пережитого, ни собственных жертв ради своей любви? - Как раз-таки жаль, - дернулся уголок губ Цзинь Ми. - Потому и тебя прошу - не преследуй мираж и не обманывайся. Не путай танец теней с проявлением любви. Видя тщетность своих вразумлений, Сюй Фэн задохнулся внутренним жаром и стиснул плечи Цзинь Ми сильнее: - Будь ты тень или мираж, я тебя не оставлю! Дернув ее к себе, он впился в ее поджавшиеся губы всем ртом. С мычанием Цзинь Ми уперлась ладонями в его грудь и попыталась вывернуться, но руки Феникса ослабли лишь от оклика позади: - Отец, оставь матушку. Чуть отстранив Цзинь Ми, Сюй Фэн смерил вышедшего из дома сына мрачным взглядом. - Сяо Лу, ты слишком юн, чтобы понимать, что девичье «отпусти», нередко означает «отпусти, если не можешь обнять сильнее». В отношении твоей матушки это неоднократно проверено. Цзинь Ми сердито уставилась в лицо Феникса и поспешила воспользоваться шансом вывернуться. Тяжело дыша, она отступила назад и посмотрела на бледного, но спокойного сына. - Да, я юн, но не глух. И обучен понимать, что следует слышать то, что прозвучало, и действовать соответственно услышанному, а не тому, что породило мое воображение. В явных же сомнениях лучше подумать дважды или даже бездействовать, чем после исправлять содеянное. Тяжелый взгляд Феникса не отрывался от его лица: - Следовало ожидать, что малодушный может воспитать лишь малодушие. - Лучше казаться нерешительным, чем быть опрометчивым. Тань Юэ бесстрастно смотрел меж бровей отца, пока Цзинь Ми просеменила сыну за спину. Сюй Фэн коротко усмехнулся себе под ноги и выпрямился: - Значит, сын решил-таки идти против отца? Похоже, ядовитые плоды растут даже на могиле Жунь Юя. Рука Тань Юэ чуть перебрала ханьфу у бедра, но тут же сжалась в кулак: - Как Небесный Император, я не могу позволить принуждения небожителей у себя на глазах. - Как много, однако, меняет этот титул. - Взор Сюй Фэна окинул фигуру сына и остановился на глазах. - Но пусть и так… Ты, как Небесный Император, должен чтить брачные законы. Твоя мать прежде всего - моя жена. Не говоря о том, что Небеса не вправе вмешиваться в браки, заключенные в Царстве Духов. - На миг Сюй Фэн усмехнулся: - Даже твой покойный наставник считал своей обязанностью лишь созерцать жизнь вокруг, соблюдая равновесие между небом и землей. Тань Юэ поджал губы. - Тогда я, как сын, не стану закрывать глаза на то, что мой отец неволит мою мать. - Знакомые речи, - развел руками Феникс. - Только, Сяо Лу, с твоими познаниями в истории Небесного Царства ты наверняка помнишь, что заканчиваются они в одиночестве и сожалениях на троне Небесного Царства. Тань Юэ замер, а Цзинь Ми вышла из-за его спины, одернула ханьфу и вперила взгляд в Феникса: - Хорошо. Пусть Небеса и не вмешиваются в дела Царства Духов, но по законам самого Царства Духов наш с тобой брак недействителен. - Камень Нареченных его подтвердил, - вскинул подбородок Феникс. - Ничто и никто не могут нас разлучить, ни на земле, ни на небе, если мы этого не пожелаем. И я этого не желаю. Цзинь Ми вздохнула, кинула взгляд в небо и посмотрела на Феникса: - Камень Нареченных ответил свечением лишь на мою кровь. Потому что Жунь Юй, спасая мне жизнь от ожога Светом Души, применил запретную технику Духа Крови. Духовные свойства его крови навсегда останутся в моей. Веки Сюй Фэна дрогнули, а глаза налились кипучей смолой: - Подлый мерзавец! Не сомневаюсь, он сделал это намеренно, чтобы лишить нас возможности заключить брак и иметь возможность отвергать его законность для развязывания войны. - Будь так, Жунь Юй не преминул бы озвучить это на Реке Забвения, - печально вздохнула Цзинь Ми. Даже если Феникс и понял, что свечение Камня отразило единство ее души с душой Рыбешки, то никогда этого не признает. Заострять его внимание на этом Цзинь Ми также не сочла неразумным, и произнесла вкрадчиво: - Феникс, в то время ты был еще мертв. Как Жунь Юй мог предвидеть, что ты станешь Темным Владыкой и попытаешься на мне жениться? - Еще как мог, - презрительно усмехнулся Сюй Фэн, - учитывая, что сторонники у меня оставались лишь в Царстве Духов, предположить такое нетрудно. Цзинь Ми покачала головой: - А если и так, ты предпочел бы, чтобы мой дух развеялся? По-твоему лучше мне быть мертвой, если я не могу подтвердить свой брак с тобой? Это ты имел ввиду, когда говорил, что в этой жизни я могу быть лишь твоей женой? - Ты преувеличиваешь и искажаешь мои слова, - бросил Феникс сквозь зубы. - Но намеренно или нет, запретные техники, что применил Жунь Юй, мешают увидеть истину. - Истина была бы видна с самой первой свадьбы, если бы ты хоть в чем-то уступал мне первый шаг, вместо того, чтобы держать за руку против воли. С этим Цзинь Ми на пару мгновений забежала в дом, и вернулась с Пером Истины. Фениксу она протянула его на вытянутой руке: - Твое Перо долго хранило мир в Шести Царствах, но теперь я вижу, что сила его истощилась. Сюй Фэн дернул губами и вместо того, чтобы призвать Перо, шагнул и вытащил его из пальцев Цзинь Ми. Та, к его мрачной усмешке, при этом вздрогнула и беспокойно скрестила руки на груди, а Тань Юэ шагнул вперед: - Поскольку матушку можно считать незамужней девой, я, как Небесный Император, буду обязан вмешаться, если увижу попрание ее свобод. Ответный взгляд Сюй Фэна был прожигающим: - Однажды, Сяо Лу, ты узнаешь, как судьба наказывает тех, кто не почитает отца. - Я уже знаю, как судьба вознаграждает тех, кто поступает по справедливости. Тань Юэ выпрямился, и Феникс, напоследок посмотрев ему в глаза, унесся ввысь пронзительно кричащей птицей. Цзинь Ми бросила осторожный взгляд на застывшего в бледности сына. На миг ей захотелось ему все рассказать, но она боялась, что его мнение после этого сильно изменится. Тань Юэ обернулся к матери, не решаясь обхватить ее за плечи, недавно стиснутые отцом. - Матушка, если будут трудности, призови меня. Ты ведь помнишь, что я не блокирую заклинания призыва в ближайшие тысячелетия? Цзинь Ми кивнула, а вспомнив, с каких пор у сына эта привычка, вяло улыбнулась. Поправив рукава, Тань Юэ коротко склонил голову и взмыл в небо, а его мать с той же стремительностью забежала в дом. Одно заклинание проверки - и кисть была размотана. И не успели осыпаться освобожденные волоски на пол, как Цзинь Ми высверкнула в Царство Смертных. Шагая по шумным улицам Шангу в одежде смертных, она постоянно оглядывалась и сжимала запястье. В этом Царстве красные нити Дан Чжу были не видны, и она постоянно боялась, что потеряет нить так, что даже не заметит. Хотя большую тревогу вызывал домысел, что Жунь Юй использовал для создания кисти весь подаренный отрез. В конце концов Небесный Император мало что делал наполовину. Цзинь Ми вздохнула, проходя мимо игорного дома, откуда их когда-то выгнали с Янь Ю. А что если Рыбешка уже успел найти здесь свое счастье? Что если уже снова умер? Что если счастливо женат? Судя по времени, что у нее ушло на поиски, все это могло быть вероятным. И вправе ли она будет вмешиваться в его смертную жизнь, случись ее поискам увенчаться успехом? Он ведь ее не помнит, и согласия вернуться к жизни небожителя дать не может. И это лишь часть проблемы. Как номинальная Небесная Императрица при покойном Императоре она конечно могла бы вернуть Жунь Юю память и бессмертие, но что скажет на это действующий император? Сейчас вся власть в руках Тань Юэ, а она до сих пор ему ничего не рассказала… Но, может, сын уже достаточно повзрослел? Задумавшись, Цзинь Ми не заметила, как забрела в маленький сад за каменными воротами. Оглядевшись, она поняла, что это не частные владения, и прошла дальше, пытаясь определить направление по солнцу. Внезапно в подошву ее сапожка что-то впилось, лодыжка подвернулась, а запрокинутая голова и сложенные руки не позволили ей сохранить равновесие. Ахнув, она едва не упала набок, однако ее подхватили сзади: - Ох, госпожа простите! Вам не больно? Цзинь Ми помотала головой и встала на ноги, глядя на черный камешек вэйци, который попал ей под сапог. А повернув голову, она застыла - поймавшим ее смертным оказался Рыбешка. След ауры был слаб, но распознавался четко. Простые белые одежды выдавали статус придворного ученого, впрочем иного Цзинь Ми и не ожидала, и удивило ее лишь столь скорое столкновение. Не обращая внимания на ее округлившийся взгляд, Жунь Юй сложил рукава и склонил голову: - Простите, юная госпожа, я был беспечен и уронил камешек, который доставил вам неудобства. Цзинь Ми почувствовала, будто попала в далекое прошлое. Ей захотелось выпалить ему все как на духу, но она тут же одернула себя - как знать, возможно в этой жизни смертного Рыбешки она окажется лишней. Поправив ханьфу, она осмотрелась и улыбнулась - по крайней мере прежняя учтивость Жунь Юя была ей на руку, чтобы все выяснить. - Не стоит хлопот. Неудача может быть скрытым благословением. И раз уж вы сделали свой ход, я сделаю свой. Жунь Юй отчего-то подобрался, а Цзинь Ми невозмутимо подняла камень, на который наступила и, углядев справа от себя доску вэйци, положила камень в самый центр. Взгляд Жунь Юя застыл на ее лице, когда она обернулась, и ей вдруг пришло в голову, что он вспомнил что-то из прошлой жизни. - Почему вы на меня так внимательно смотрите? Рыбешка тут же отвел глаза. - Простите, если это было неучтиво. Я отчего-то ожидал, что вы предпочтете играть белыми. - Вы правы. Я предпочитаю играть белыми. - Улыбнувшись, Цзинь Ми покосилась на белую чашу, и Жунь Юй поспешил пригласить ее за стол жестом. Устроившись, Цзинь Ми положила белый камень рядом с черным и осторожно добавила: - Нынче я играю белыми неспроста. До сегодняшнего дня у меня был траур. Я потеряла дорого мне человека. - Сожалею о вашей утрате, - замер с черным камешком меж пальцев Жунь Юй. - Но теперь, надеюсь, ваша скорбь вас покинула? - Определенно, - улыбнулась Цзинь Ми и чуть кивнула головой, чтобы соперник не стеснялся делать свой ход. Положив камень, Жунь Юй посмотрел ей в лицо, но едва встретил ответный взгляд, опустил глаза на доску. Цзинь Ми продолжила крутить свой камень меж пальцев, глядя то на пересечения линий, то на Жунь Юя. Ей даже показалось, что он мысленно отсчитывает мгновения, в которые позволяет себе смотреть ей в лицо. Наконец, устроив камень поближе к себе, она спросила: - И давно вы играете в вэйци? - Сколько себя помню, - скромно улыбнулся Жунь Юй. Цзинь Ми прищурилась и выдохнула, выпятив губы: - А я так и не научилась толком играть. Не успела научиться у того, кого потеряла. - Жизнь длинна, - беззвучно опустил камень Жунь Юй. - Еще успеется. Цзинь Ми покусала губу. То, что она слышала, было и размытым, и обнадеживающим. На миг ей пришло в голову, что Жунь Юй все помнит, но сам не уверен в том, что она его искала. Однако даже так ничего не оставалось, кроме как проверять дальше. К девятому ходу Цзинь Ми стало ясно, что Жунь Юй ей подыгрывает, но это могло говорить и о том, что он просто по доброте душевной решил поддержать незнакомку после траура. Насупившись, Цзинь Ми принялась с каждым ходом выкладывать на доске рисунок. Брови Жунь Юя к двенадцатому ходу чуть приподнялись, и он с улыбкой кивнул на ее камешки: - Похоже на оленя. - Как это вы углядели кверх ногами? - повеселела Цзинь Ми, пока ее глаза пристально изучали черты напротив. - Просто прежде я держал оленя, - замялся Жунь Юй, и Цзинь Ми снова заметила, что он позволяет себе взгляд лишь на три-четыре мгновения. Невольно она посмотрела на пространство рядом со столом, где когда-то любил крутиться зверь сновидений. К ее сожалению, на это Жунь Юй никак не отреагировал. Однако эту тему следовало развить, и она прищурилась: - Правда? Жунь Юй кивнул и сделал ход. - Правда. Отец привел его с охоты живым. Он был очень сердитым. - Отец или олень? Губы Жунь Юя сдержали смешок. - Оба. - На то, наверное, были причины, - задумчиво произнесла Цзинь Ми, и брови Жунь Юя опустились одной линией. - Наверное. - И отец позволил вам держать оленя? Цзинь Ми положила еще камешек, и Жунь Юй вздохнул. - Недолго. Я обещал отцу наловить рыбы столько же, сколько весит олень, если мне будет позволено оставить его себе, как питомца. Однако, когда я вернулся с достаточным уловом, то обнаружил, что отец отвел его на кухню, пока я рыбачил. - Простите. Цзинь Ми смущенно потеребила рукав на запястье, и Жунь Юй поджал губу: - Это вы простите, что моя история вас опечалила. - Просто у меня тоже был олень, - вздохнула Цзинь Ми. Жунь Юй покусал поджатую губу, и укладывая камень, осторожно произнес: - Ваш должно быть, был белым. - Как вы узнали? Увидев искру в глазах напротив и захлопавшие ресницы, Жунь Юй продолжил смелее: - Вы похожи на небожительницу. - Я и есть небожительница, - уставилась на него Цзинь Ми. - Сомневаетесь? - Нисколько, - добродушно улыбнулся Жунь Юй. - Льстец, - фыркнула Цзинь Ми без тени укора и изящно опустила еще один камень туда, где у «оленя» должен был быть хвост. Жунь Юй залюбовался картинкой, хотя дольше смотрел на лицо напротив. - Вовсе нет. Это лишь результат наблюдений. - Каких же, если не секрет? Цзинь Ми придвинулась к доске. Даже если Жунь Юй ничего не помнил, она ему, кажется, была симпатична. А еще ей подумалось, что вряд ли женатый смертный так открыто проявлял бы внимание к незнакомке. Хотя, памятуя его любознательность, в этой жизни он мог бы стать и тем еще повесой… Жунь Юй меж тем опустил руку с черным камнем, задержал взгляд на ее лице и пояснил: - От сравнения с небожительницей застенчивая смертная дева смутилась бы. А беззастенчивому смертному цветку нет нужды привлекать пчел и бабочек подобным способом. И кроме того, я слишком долго изучаю жизни небожителей, чтобы не распознать одну из них. Цзинь Ми напряженно вздохнула - с одной стороны теперь причины интереса смертного Жунь Юя к ней стали понятны. С другой - это было неплохо: в случае, если Тань Юэ не разрешит вернуть ему память, ей будет проще ему все рассказать. Посему Цзинь Ми лишь полюбопытствовала: - Правда? А зачем вы изучаете жизнь небожителей? Жунь Юй вздохнул и мрачно поглядел на пенцай в углу сада. - Наш князь ищет секрет бессмертия. - Покойный Небесный Император ведь принес об этом учение, - удивилась Цзинь Ми. - Верно, - с сожалением отозвался Жунь Юй. - Но смертные продолжают искать более легкий путь. Цзинь Ми наклонилась к доске, и шепнула тоном заговорщика: - А хотите расскажу вам, как все устроено в Небесном Царстве? - Буду благодарен, - сложил рукава Жунь Юй, а осмотревшись, добавил: - Но думаю, во время игры говорить об этом будет не очень удобно. - Согласна, - кивнула Цзинь Ми. - Тем более, что я знаю место, как раз для разговора о Небесах. Жунь Юй проследил за ее указующим взглядом, и вскоре они устроились на крыше, под первыми звездами. - Не думала, что при ваших манерах вы так легко согласитесь взобраться на крышу, - хихикнула Цзинь Ми, присаживаясь на стык черепицы. Устроившись рядом, Жунь Юй покусал собственную улыбку: - Я согласился лишь потому, что это мой собственный дом. Сожалею, если лишил вас удовольствия поймать меня на нарушении порядка. - Подобное выдает вас еще больше, - дернула бровью Цзинь Ми. Ее тянуло сесть ближе и завернуться в знакомые руки, но выдохнув, она лишь начала описывать события с момента, как впервые покинула Водное Зеркало. Говорить о себе и Жунь Юе в третьем лице было сложно, и чтобы не сбиться, она называла лишь титулы. Все время, что она говорила, Жунь Юй пользовался тем, что смотреть на рассказчицу можно долго против всяких приличий. Цзинь Ми казалось, что его глаза впитывают ее образ, как тушь воду, и теперь сама отводила взгляд, боясь поддаться желанию раскрыть всю правду. Когда она закончила историю, по краткости достойную лодочника с Реки Забвения, выплыла луна. Жунь Юй оглядел звезды над головой и вздохнул. - Я полагал, что на Небесах путь для справедливости и гармонии не так тернист и извилист. - Я не удивлена, - пожала плечами Цзинь Ми. Жунь Юй не понял, считает ли она его наивным смертным, или сама разочарована небесным порядком, но уточнять не стал. Вместо этого он решил спросить небожительницу о том, что отчего-то описывалось ей подробнее всего: - Так вы утверждаете, что Повелительница Вод стала Повелительницей Цветов и в итоге покинула супруга, чтобы вернуться к Небесному Императору? Жениху, которого прежде отвергла? Цзинь Ми вздохнула, расправила ханьфу на коленях и посмотрела на Жунь Юя. - Именно так. Считаете это слишком безнравственным для небожителей? - Вовсе нет, - просто заметил Жунь Юй. - Если бы все порядки оставались неизменными, Паньгу не разделил бы инь и янь, а Нюйва не сотворила бы первых людей. Я лишь был удивлен вашим рассказом. - Почему это? На лице небожительницы Жунь Юй заметил тень возмущения, и подумав, что та приняла его удивление за сомнения в своих словах, поспешил объясниться: - Просто это противоречит тому, во что принято верить в Шангу. А небожителей до вас я не встречал. - И что же говорят в Шангу? - насупилась Цзинь Ми, смекнув, что о личных перипетиях небожителей смертные наверняка узнавали от Лунного Духа, гостившего здесь чаще других. Жунь Юй улыбнулся. - Чувства Повелителя Пламени и Повелительницы Вод здесь считают образцом гармонии и единения, а Небесного Императора почитают глыбой чистого льда. - То, что счастье или печали не входят в его обязанности, не значит, что у него их и быть не должно, - пробубнила Цзинь Ми. - Что же касается «образца гармонии и единения», мне… как и Повелительнице Цветов… ясно, что идеал недостижим, и куда важнее желание к нему стремиться. Да и вы сами заметили, что без изменения остается один лишь хаос. Глаза Жунь Юя внезапно так просияли, что Цзинь Ми отвела взгляд к небу. Помолчав, Жунь Юй осторожно сказал: - В любом случае, если однажды Повелительнице Цветов придется столкнуться с Владыкой Яньло, ей следует настаивать, что она супруга Темного Владыки. - Отчего же? - резко выпрямилась Цзинь Ми. - Если судить по вашему рассказу, Небесный Император, попав в Диюй, настаивал бы, что смутил ее разум, чтобы в книге ее грехов не числилась измена. И если он настолько прозорлив, как вы говорите, то непременно учел бы, что Владыка Яньло оценил бы сходство: ведь Яньло-ван и его сестра также не могли пожениться, и лишь правят в Диюе вместе как Владыка и Владычица. К тому, что понятно на своем примере, легче проявляют снисхождение. - О, нет, - усмехнулась Цзинь Ми. - Повелительница Цветов поступила разумнее. Признала брак с Темным Владыкой недействительным, чтобы дождаться бывшего Небесного Императора из Диюя. - Полагаете он сможет вернуться? - Я это знаю. Если перебрался через море, так и сам станешь бессмертным. - Отчего такая уверенность? - Небожителям многое ведомо, - улыбнулась Цзинь Ми. - И разве вы на его месте не вернулись бы? - Я не посмел бы и представить себя на его месте, - опустил глаза Жунь Юй. Цзинь Ми усмехнулась: - А зря. Вы очень похожи. Человеческие мечтания выше неба: стал императором - хочет стать бессмертным. Жунь Юй смутился окончательно. Когда небожительница говорила об идеалах, в нем зажглась решимость вознестись, чтобы иметь возможность попытаться познакомиться с ней поближе. Теперь же она посмеивалась над ним, и такие смелые надежды стали казаться ему слишком самонадеянными для жалкого смертного. В свою очередь Цзинь Ми подумала, что во что бы то ни стало уговорит сына вернуть дяде память, и вздохнув, поднялась на ребро крыши: - Что ж, мне следует откланяться, любопытный смертный. Продолжим нашу партию, когда я вернусь? - Буду вас ждать, - сложил кисти Жунь Юй, и только когда лик прекрасной небожительницы перед ним растаял, он понял, что даже не спросил ее имени. В голове же у него закрутился домысел, назвала ли она его «любопытным» для описания характера, или имела ввиду, что он любопытен ей самой. Всю последовавшую ночь смертный Жунь Юй провел в мечтаниях о небожительнице, что с такой легкостью, честностью и добротой рассуждала о по-настоящему могущественных мира сего. Кажется, это был первый раз, когда он понял князя, что так грезил бессмертием. А рано утром ему велели явиться ко двору. Как заметил Жунь Юй сразу по приходу, князь был не в духе - покрасневшие глаза выдавали избыток возлияний накануне ночью, а мрачное лицо заставляло слуг отойти на шаг дальше обычного. Дым из трех курильниц на его столе струился неровно и иногда стелился в седые пряди его бороды, так что казалось, что сам владыка вот-вот полыхнет. Жунь Юй поклонился, понадеявшись убрать дрова из под жаровни своим докладом. Так он без утайки рассказал и о том, что вчера вечером видел небожительницу, и о том, что их представления об устройстве Небес устарели, и о том, что по ее рассказам, бессмертия можно достичь учением Небесного Императора, как и предполагалось ранее… А закончилось все тем, что князь хлопнул обеими ладонями по столу: - Время, что я великодушно отвел тебе на поиски секрета бессмертия, ты не только тратишь на праздную болтовню с девами-обманщицами, но и склонился к их непристойной ереси! Как ты смеешь мне, своему господину, выдавать за истину россказни распущенной девы? Досточтимый Князь И, прежнее воплощение Повелителя Пламени, никогда не мог бы быть предан супругой, чистой и самоотверженной, как Гуаньинь! Все это с самого начала гнусная ложь, которую ты выдумал, чтобы снова отлынивать от поисков пути вознесения! Жунь Юй опустил руки, еще поднятые по завершению доклада: - Я не посмел бы солгать своему господину. И прошу вас не говорить о небожительнице, которая мне все это поведала, в столь оскорбительном тоне. Хотя бы для своего же блага. - Еще и вздумал мне угрожать? - морщинистый палец, поднятый в сторону Жунь Юя, резко указал на двери: - Стража, в темницу этого отступника, посмевшего очернять наши знания о небесных порядках! Так темная приемная быстро сменилась для Жунь Юя каменной каморкой и цепями, а удары он перестал считать на шестом, что оглушил его по виску. Исчезнув для глаз Рыбешки, Цзинь Ми сочла разумным остаться в Царстве Смертных и призвать сына сюда, вместо того, чтобы самой лететь на Небеса - разница в течении времени могла оказаться слишком существенной, а терять Жунь Юя, найденного не то с помощью нити, не то случайно, упускать из вида не хотелось. Конечно, просьбу к Тань Юэ не стоило начинать с требования явиться, но случай был исключительный. Поразмыслив еще, Цзинь Ми подумала, что если сын столкнется здесь с Жунь Юем до ее объяснений, то все может пойти наперекосяк, и удалилась в ближайший парк, чтобы складывать печать призыва оттуда. Появился Тань Юэ перед ней только с пятой попытки, но когда убедился, что с матушкой все хорошо, попросил ее подождать с беседой, отговорившись неотложным делом в ближайшие пару шиченей. Цзинь Ми вздохнула и согласилась - Тань Юэ все же был вспыльчив в отца, и просить его лучше было в благоприятное время. Побродив по парку до восхода, она направилась к Жунь Юю. Однако уже издали она увидела городских стражников, бесцеремонно выносящих из его дома вещи. Добежав до сада, где еще вчера она и Жунь Юй играли в вэйци, она крикнула стражнику со статуэткой дракона в руках: - Эй! Почему вы так бесцеремонно вторгаетесь в этот дом? - Жилец этого дома уже не жилец, - хмыкнул стражник и, разводя руками, выронил статуэтку. Ее треск показался Цзинь Ми оглушительным. А когда она подняла от осколков круглые глаза, стражник добавил: - Осужден за ересь и угрозы князю. Цзинь Ми бросилась со всех ног ко дворцу князя, на ходу принимая незримый облик. Выяснить, где были темницы, и найти камеру Жунь Юя труда не составило, а вот увидеть, что она уже пуста, было непосильно. В это же время у восточного склона Куньлунь появились две фигуры. Жунь Юй отнял запачканный рукав ото лба, отшатнулся от Небесного Императора и, не взирая, что так кровь начала заливать глаза, сложил ладони: - Если ваше величество вызволил меня из темницы, чтобы самолично покарать, то этот ничтожный смертный готов принять наказание. Тань Юэ закусил губу и скрутил кистью печать. Одежды Жунь Юя стали чистыми, а кровь остановилась. - У тебя есть возможность отказаться от слов, что ты говорил князю. - Я не откажусь, - вперил в него взгляд Жунь Юй. Тань Юэ посмотрел в ответ еще внимательнее. - Ты настолько веришь словам понравившейся тебе женщины? - Это первая причина, - на миг отвел глаза Жунь Юй. - Вторая - в том, что вряд ли Небесный Император озаботился бы моей судьбой, если бы слова той славной небожительницы были пустыми. Тань Юэ коротко усмехнулся, но усмешка не достигла глаз, устремленных на горные вершины. Чуть помолчав, он произнес: - Смертный Жунь Юй, я могу вернуть тебе статус небожителя и память о прошлых перерождениях, однако не знаю, сможешь ли ты выдержать груз прошлых ошибок, и потому оставляю решение за тобой. Жунь Юй улыбнулся не то просветленно, не то позабавленно: - Сами небожители не удивляются тому, что справедливость и гармония имеют витиеватые пути. Так к чему опасаться? Ответная улыбка Тань Юэ показалась ему совсем детской, и что-то в ней напомнило ему небожительницу, что он встретил вчера. Но не успел Жунь Юй подумать, что на небесах все и должны быть полны светлой непосредственности, как перед глазами пронеслась вся его жизнь. Лицо венценосного племянника помрачнело прямо у него на глазах, и он поспешил кивнуть, как в те далекие дни, когда тот передавал ему свитки с готовым заданием: - Спасибо, Тань Юэ. - Это всего лишь непреложный закон возвращения долгов, - нахмурился молодой Небесный Император. - Выходит, тебе все известно, - подбросил рукав на кисти Жунь Юй. Тань Юэ посмотрел в небо, игнорируя его взгляд. - Больше, чем ты или матушка решились бы мне рассказать. И жалею я лишь о своей поспешности. Жунь Юй улыбнулся нарочито сдвинутым бровям - что уж - это сын своей матери. - О поспешности жалеть незачем. Всякое облако имеет серебряную подкладку. Так четыре из Шести Царств пораньше получили правителя, которому могут доверять. Тань Юэ отстраненно усмехнулся, и помедлив, спросил: - Не хочешь узнать, как обстоят дела в Небесном Царстве? - Уверен, что хорошо. Мне жаль только искренности, что прежде была между нами. На миг встретившись с дядей взглядом, Тань Юэ пожал плечами: - Все приходит, уходит и возвращается в положенный срок. И говоря о возвращениях, мне удалось то, что ты не успел при жизни. Я нашел Стража Цветочного Дворца, которого ты искал, и узнал, зачем. Небесная Клятва все же не даст соврать… И я собираюсь рассказать об этом матушке. Хотя вряд ли подтверждение твоих слов ей потребуется. - Если и потребуется, прошу, не говори об этом мне. В некоторых вопросах я предпочитаю быть лягушкой на дне колодца. - Хорошо, дядя. Их усмешки замерли одинаковыми полумесяцами. - Ты нашел меня здесь, проследив за матушкой? Тань Юэ нехотя кивнул. - Хотел проверить, изменился ли ты в смертной жизни. Жунь Юй долго всматривался вдаль и, наконец, спросил: - А что же Сюй Фэн? Тань Юэ не отвечал так же долго. - В Царстве Духов теперь множество зеркал и светло. Я не теряю надежды. Но если вы с матушкой однажды придете в Небесное Царство для заключения брака, я, как император, не стану чинить этому препятствий. - Похоже, мне нечем тебе отплатить, - вздохнул Жунь Юй. Усмешка Тань Юэ была подобна легкому ветерку. - Жаль, я бы не отказался от еще одного наставления. Поводив взором по верхушкам гор, Жунь Юй повернулся к племяннику: - Что ж, если желаешь услышать, то по моему мнению к тридцати шести известным стратагемам Небесному Императору следует добавить тридцать седьмую. - Какую же? - Найти цель, достойную достижения без применения стратагем. На миг рука Жунь Юя дернулась, но осталась в рукаве. Тань Юэ не стал спрашивать, хотел ли дядя похлопать его по плечу или погладить по макушке, и лишь свесил голову в малом поклоне. - Благодарю за наставление. Я поделюсь им с Хонси Ли. А сейчас, мне следует вернуть Цветочному Царству его Главу. Я тебя покину. Во вспышке, унесшейся в небо, Жунь Юю послышалось «белый учитель», но он знал, что никогда не станет узнавать это наверняка. Тань Юэ предложил перенести Цзинь Ми в Царство Цветов прямо из темницы. Та слезно упиралась до тех пор, пока он не отрезал, что среди смертных дяди больше нет. На этом Цзинь Ми застыла - теперь просить сына о чем-либо не имело смысла. От мысли, что снова придется искать и ждать, и неизвестно сколько сотен лет, в голове у нее помутилось, и отпрянув от сына, она поплелась к вратам Цветочного Царства. Отбытие Тань Юэ она заметила лишь по свечению травы под ногами. Первую дюжину шагов Цзинь Ми видела лишь как носки ее сапог отчаянно и безжалостно сминают цветы, однако услышав быстрые шорохи далеко впереди, подняла голову. И тут она скорее ощутила, чем поняла, что лишь белый цвет, что состоит из всех цветов, мог быть самой пестрой вещью в мире. Ослепительный, светящийся, но не обжигающий даже крыла мотылька. На бегу ветер затрепетал у ее ушей, а когда она бросилась на шею Жунь Юю, то чуть не сбила его с ног. Рыбешка, как и ожидалось, не возражал и лишь подхватил ее на руки. Только вжавшись в него всем телом, Цзинь Ми поняла, что на ее памяти тот впервые пренебрег тихой походкой. Отдышавшись в его шею, она обидчиво хлопнула его по плечу: - Ты не мог воплотиться во что-то попроще подушки? Ночным цереусом или камешком вэйци я бы тебя сразу нашла! Или по-твоему я слишком глупа для возвышенных метафор? Жунь Юй лишь погладил ее по спине. - Я не выбирал. Цзинь Ми вздохнула: ну да, она тоже когда-то не выбирала быть слезой Сюй Фэна. И ей ли ворчать: Жунь Юю когда-то досталась задачка и потяжелее - пытаться выдавить слезу из Феникса. На этом ее переживания, однако, не улеглись, и она снова сердито пробубнила: - Какая вообще была логика в том, чтобы стать подушкой? Жунь Юй чуть подбросил ее вверх в ворохе воздушного ханьфу и зашагал в Цветочное Царство. - Некоторые смертные верят, что в подушку по ночам утекает духовная сила спящего. Кроме того, туда часто текли твои слезы, а в одном из воплощений ты была слезой. Оказавшись в тени одной из душистых пергол, Цзинь Ми его снова шлепнула: - Не так уж много я и плакала! Жунь Юй вздохнул, но нарочно улыбнулся и отстранил ее так, чтобы поцеловать. - Ну тогда все от того, что мне хотелось быть ближе к тебе ночью, и не отпускать тебя утром. - Бесстыдство, а не воплощение! - Цзинь Ми вцепилась в него еще крепче и спрятала болезненно жмурящееся лицо у него на плече. Услышав там тихий всхлип, Жунь Юй снова вздохнул: - Ну хорошо. Признаю очевидное - судьба сделала меня подушкой, чтобы ты могла бить меня, не покалечив ладоней. На это Цзинь Ми не ответила и лишь стиснула его с силой устричных створок. Попадавшихся по пути цветочных духов Жунь Юй встречал с каменным лицом. А Цзинь Ми, проплывая мимо них на его руках, даже подумала, что Рыбешка незаметно обращает их в ледяные статуи - Цветочные Главы застывали с открытыми ртами, а жезл Лао Ху и калейдоскоп Лянь Цао одновременно падали оземь. Однако для сотворения заклинаний руки Рыбешки были заняты, и лишь спустя фэнь Цзинь Ми сообразила, что никто из глав не поднимает переполох оттого, что схвативший ее дракон на этот раз не крадет ее, а возвращает домой. Не говоря уж о том, что считался покойником не так давно. Посему до дома Главы они добрались без происшествий. У порога Жунь Юй собрался было опустить Цзинь Ми на ноги, чтобы она открыла дверь, но тут же ее ладонь припечатала его по лопатке: - Или развернись спиной, или открой дверь сам. Жунь Юй на миг задумался, повернулся спиной, а Цзинь Ми толкнула двери. Но и внутри она отказалась спускаться с его рук - каждая попытка Рыбешки ослабить хватку заканчивалась шлепком и возмущенным звуком, так что тот и думать об этом перестал. Не без удовольствия, разумеется. Даже чай был приготовлен, пока Жунь Юй стоял спиной к жаровне. Невообразимое, оказывается, чувство, быть согретым и на груди, и позади. Цзинь Ми же пыхтела как чайник, орудуя руками наперевес за его плечами. Чай они пили в доме - Жунь Юй на табурете, Цзинь Ми на его коленях. За окнами в двадцати шагах от дома начала собираться толпа духов Водного Зеркала. Заметив это, Жунь Юй встревоженно посмотрел на Цзинь Ми. Та невозмутимо набила щеки печеньем, дождалась, пока на нее посмотрит большинство подданных-зевак, показала им большой палец и свернула ладонями печать барьера. Вокруг ограды дома выросла стена духовной силы. - Что ты делаешь? - со смешком повернул ее к себе Жунь Юй. - Разве так твои подданные не начнут штурмовать твой дом, испугавшись оставлять тебя запертой наедине со мной? - Именно поэтому я показала им, что не я заперта с тобой, а ты со мной. Пусть Цветочное Царство всегда держалось в стороне от распрей, но даже я знаю как «закрыть дверь и задержать вора». Жунь Юй усмехнулся, налил ей чай и осторожно подул на дымящуюся гладь. Когда чашечка перестала обжигать его ладонь, он передал ее Цзинь Ми. - Войска и у меня теперь нет, так что все, что остается «вору» - «забраться на крышу и убрать лестницу». - Ну раз так, сегодня будет дождь! - с этим Цзинь Ми сложила печать, и за окном быстро потемнело. А еще фэнь спустя хлынувший ливень разогнал толпу духов перед ее домом. И только когда бровь Цзинь Ми приподнялась задорной дугой, Жунь Юй понял, что это было способом закрыть глаза любопытных, а не метафорической отповедью. А в следующий миг он уже пятился с Цзинь Ми на руках к расстеленному та. Внезапно она оторвалась от его губ и захлопала по плечам. - Нет, нет, стой! Подожди… Сначала… женись на мне! Жунь Юй замер, всматриваясь в зардевшееся лицо. То, о чем он мечтал столько лет, что дважды упустил, снова забрезжило сиянием смущенных черных глаз в новой бессмертной жизни. Он не знал, что подтолкнуло Цзинь Ми к этому решению сейчас - его смерть, потребность блюсти правила перед сыном, или мысли о возмездии за нарушение брачных законов - однако, едва собрался пообещать ей роскошную свадьбу в ближайший благоприятный день, она ухватила его лицо обеими руками: - Рыбешка, ты чего застыл? Подвинь ко мне скорее стойку! Надо прежде убрать с постели твое ханьфу, иначе помнем! Только теперь Жунь Юй понял, что ему послышалось, а румянец Цзинь Ми относился лишь к беспорядку на топчане. Скрыв разочарование, он подтянул остов ширмы и вслепую забросил на него свое ханьфу из прошлой жизни. Цзинь Ми только покачала головой - она вот рыбешкины вещи бережет, а он еще и недоволен! Негодование, впрочем, оставило ее сразу - едва Жунь Юй присел с ней на постель. Дождь снаружи забарабанил беспощадно, скрывая и скрип топчана, и тканные шорохи, и загнанные вздохи, и стоны. К середине этой мелодичной какофонии Цзинь Ми запоздало порадовалась тому, что Жунь Юй также заклинает водную стихию - когда она обессилела и застыла на пике дрожи в его руках, ливень разразился еще пуще. Похоже, в ближайшее время ей придется подумать о заливных полях и рисе… Жунь Юй бросил взгляд за окно и, заметив всполохи молний, подавил смущенный смешок - не иначе Тань Юэ прислал разбираться с набежавшими тучами Юнь Сян и Шэн Гуань. Но пусть, главное, чтобы тех не заинтересовало сияние, рвущееся из окон дома Главы Цветочного Царства. Спустя шичень небо немного прояснилось, а вот на постели Главы Цзинь Ми одежда осталась разбросанной, как облачные буруны. Сами небожители среди них изможденно наслаждались ощущением невесомости и теплом. - Эх, знали бы смертные, что нужно делать с лунем, чтобы вызвать дождь! - хихикала Цзинь Ми, прижавшись к взмокшему Жунь Юю. - А то выставляют своих идолов-драконов на солнцепек зазря. Неужто ты научил их этому, будучи Небесным Императором? Жунь Юй со смешком закатил глаза. - Люди просили у меня дождь весной, а я всегда просил иней в шестом месяце. Цзинь Ми почесала голову - после смертной жизни Рыбешка стал еще несноснее в своих метафорах. Ей вдруг вспомнилось, что во времена помолвки он как-то туманно сказал, что иней под луной прекраснее цветов - видимо, намекая на ее истинную форму. И просил всегда об одном… Цзинь Ми долго кусала губу и, наконец, фыркнула: - Ну уж нет! Ты уже не Владыка Неба, а в месяц, когда чествуют Покровителя Червей, я за тебя замуж не пойду. Глаза Жунь Юя резко распахнулись. Он-то имел ввиду, что смирился с тем, что его попытки просвещать смертных были тщетны, но Цзинь Ми все поняла по-другому. Впрочем, его это более чем устроило - ведь так она оставила ему лазейку: - Значит, в другой день, - с притворным смирением вздохнул Жунь Юй. Цзинь Ми распласталась рядом с ним на спине и уставилась в потолок: - Восьмой день был неудачным, пятнадцатый тоже… На этот раз Жунь Юй вздохнул искренне: - Проверим оставшиеся, хорошо? Цзинь Ми с прыткостью ящерицы вползла ему на грудь: - В начале сезонов, в дни равноденствия и солнцестояния жениться не будем. Это время для составления планов в Цветочном Царстве. - Хорошо. - В периоды хлебного изобилия - тоже. Здесь слишком много работы в это время. - Хорошо, - уже более настороженно согласился Жунь Юй. - Снега, холода и жара тоже не подойдут - только маяться будем, - рассудила Цзинь Ми. - В росы наверняка поженятся Янь Ю и Куан Лу, не будем соперничать с ними в торжестве. - Ладно. Голос Жунь Юя стал глуше, и Цзинь Ми шумно выдохнула ему в грудь: - Пору пробуждения личинок даже не предлагай! - И не думал… Взгляд Жунь Юя уперся в потолок, а Цзинь Ми невозмутимо продолжила: - В месяц дождевой воды ты нужен в Царстве Смертных… Не хочу тебя оттуда шиченями дожидаться. - Но время же течет по-разному… - Неважно! Едва приподнявшегося на локтях Жунь Юя Цзинь Ми ладонью вернула обратно. Посетовав про себя на последствия бытия подушкой, Жунь Юй вздохнул: - Ты отвергла почти все сезоны. - Вот только не надо поминать мне любимую шутку Царства Духов… - насупилась Цзинь Ми. - Это какую же? - О том, что у Владычицы Цзинь даже свадьба цзинь-хунь… Жунь Юй довольно улыбнулся: - Как удачно, что я уже не император… - Я тоже больше Ми-эр, чем Цзинь Ми. Ладонь Жунь Юя убрала пряди с ее плеч за спину. - И все же кое-что ты упустила. В третий месяц ясно и светло… - Ладно… - Внезапно глаза Цзинь Ми резко распахнулись: - Ах ты бесстыдник, это же месяц персика и дракона! На лице Жунь Юя застыло абсолютное благонравие. - Я учитывал лишь посевной солнечный календарь, по которому определялась ты. - Ой, все, - скатилась ему под бок Цзинь Ми. - Так и быть. Я своих слов не меняю. Придется выйти за тебя, чтобы Яньло-ван не запутался. Жунь Юй мягко обхватил ее за плечи. - С твоим добросердечием Яньло-ван не пустит тебя в Диюй. Гуанинь уже однажды перевернула там все порядки. - Даже если и пустит, я ему скажу, что была обманута демоническим Камнем, - фыркнула Цзинь Ми. - Бедная я несчастная! При сыне-императоре мне теперь неприлично хитрить с Небесами, с мужем-драконом хитрить, как выясняется, - себе дороже. Где теперь проявлять свои таланты? Только Диюй и остается. - Дракон готов и потерпеть, - поцеловал ее в лоб Жунь Юй. - Ну хорошо, - прищурилась Цзинь Ми. - Добросердечная Глава Цветочного Царства пока готова приютить бездомного бессмертного Юя. - У нас еще остался дом в Царстве Смертных, - напомнил Жунь Юй, и воздух из его груди тут же был выбит снова взобравшейся на него Цзинь Ми: - И зачем это ты туда собрался? Жунь Юй вздохнул, обхватив ее обеими руками: - Посмотрев на порядки вознесения изнутри, я понял, что у смертных просто мало времени, чтобы что-то постичь. Посему надлежит стремиться к тому, чтобы продлевать их жизни. - Спасать от потопов и исправлять русла рек своим хвостом? - Отличная идея. - Ну вот еще, этот хвост только мой! - легонько ущипнула его за бок Цзинь Ми. Жунь Юй лишь покорно кивнул: - Тогда обойдусь своими духовными силами. - Ну уж нет, - хмыкнула Цзинь Ми, - мои духовные силы - мои, а твои - общие. Тем более, что урожаи где бы то ни было все равно в моем ведении. Жунь Юй легко притиснул ее к груди: - Наш брак будет лучшим. Для приличия возмущенно посопев, Цзинь Ми уложила щеку на шрам его груди. Вскользь ей вспомнилось, что у Сюй Фэна духовные силы приходилось просить, чтобы подтверждать чувства, однако эта мысль показалось ей такой далекой, будто она когда-то читала об этом, нежели переживала это сама. А в следующий миг она поняла, что повернула голову весьма своевременно: за барьером показались три фигуры. Спустя фэнь срочных заклинаний переодевания, застилания и застывания в благочинных позах, Жунь Юй и Цзинь Ми приветствовали гостей. Хонси Ли переминался с ноги на ногу скраю, Куан Лу сияла, как полная луна, а Янь Ю осмотрелся, и при взгляде на брата в его глазах заплескалось веселье: - Мог бы и сообщить, что восстал из мертвых. - Не восстал, а переродился, - поправила Цзинь Ми, предложила всем сесть, и поспешила заставить Жунь Юя занять с ней один табурет. Тот слегка опешил, но возражать не стал и кивнул пришедшим: - У меня были неотложные дела. Янь Ю с ухмылкой закатил глаза: - Судя по буйствам дождя и цветения снаружи, дела и впрямь не лежали мертвым грузом. - Янь Ю, - сердито процедил Жунь Юй, поглядывая на Цзинь Ми. Та, к его радости, только улыбнулась. Хонси Ли покраснел. Куан Лу дернула духа Змеи за рукав: - Перестань смущать юного Повелителя Вод! - Пусть юный Повелитель Вод учится, - Янь Ю демонстративно подсушил подол своего ханьфу и добавил: - заклинать воды. - Да-да мне пригодится, - спешно закивал голец, пытаясь сгладить общее напряжение. Однако наткнувшись на чуть вытянувшееся лицо дяди, поспешил посмотреть на Цзинь Ми: - Тетя Ми, разрешите я налью всем чай? Цзинь Ми кивнула ретирующемуся гольцу и вперила взгляд в Жунь Юя и Янь Ю: - И впрямь что воды одного озера. Один неуемный заклинатель Воды и второй такой же. - Я давно обрел чувство меры, - попытался оправдаться Жунь Юй, но серьезное лицо не помогло. - Ну разумеется, - фыркнула Цзинь Ми. - Если воды много, она выливается. Едва получил согласие на свадьбу, сразу собрался обратно к Смертным. Янь Ю достал зеркальце и поправил свои пряди. - Ах и правда, в нынешний век Царство Смертных расцвело несказанно. Жунь Юй осклабился. - Мой названный брат собирается проследить за тем, чтобы ничто там не отвлекало меня от дел? - Кажется, мне следует повременить с помолвкой, - фыркнула Куан Лу, и Янь Ю тут же развеял зеркальце щелчком пальцев. - Нет-нет, у меня там нет никаких дел. Я же не дракон, что получив цунь, подбирается к чи. - Под сердитыми взглядами Янь Ю сотворил руками линейку и показал на ней деления: - Мне вот хватит и одного цуня. Куан Лу закатила глаза: - Тут по меньшей мере два цуня и один чи. Жунь Юй поспешил вытащить линейку из рук Повелителя Змей. - Спасибо. Буду измерять этой линейкой уровень вод. В остальном у меня есть чувство меры. Цзинь Ми покосилась на него с обещанием использовать линейку для дисциплинарных наказаний, если муж будет задерживаться в Царстве Смертных. - И когда же свадьба? - улыбнулась Куан Лу. Как заметил Жунь Юй, улыбка эта была совсем иной, чем в другой день, когда Цзинь Ми согласилась стать его женой - цветущая и по-настоящему открытая. Наверное, ему стоит чаще прислушиваться к змеиному брату. Подвинув к Цзинь Ми сладости, и посмотрев ей в лицо, Жунь Юй ответил: - В третьем месяце. - Месяц дракона и персика? - хохотнул Янь Ю. - Какое бесстыдство. - Вот и я так думаю! - фыркнула Цзинь Ми, затолкнув конфету за щеку. - В другой месяц согласия я не получил, - напомнил Жунь Юй, и Цзинь Ми пихнула конфету и ему в рот. Тут с подносом чашечек вернулся Хонси Ли, и поставив чай на стол, пробубнил: - Седьмого числа третьего месяца будет полнолуние и благоприятный день. - Спасибо, Ли-эр. Жунь Юй поднял на него глаза и улыбнулся так добродушно, что голец просиял, как рассвет. В первые недели Духи Водного Зеркала с опаской косились на постоянного гостя своей Главы, но понемногу привыкли. Обходительные манеры Жунь Юя без потребности кого-либо задобрить и помощь в мелочах сыграли свою роль: довольно быстро образ безумного Небесного Императора в их глазах поблек. Цветочные духи даже порой подшучивали, будто Глава Ледяной Цветок по ошибке привела из Царства Смертных человека, похожего на Юй-ди, да так и оставила, чтобы на нем отыгрываться. Жунь Юй не возражал. Кто ж будет возражать, если может быть счастлив днем и ночью? Цзинь Ми же часто дразнила его Го-нэном, что оставил свою родину ради Мяо Гуань. Маленький даос снова не возражал, только отыгрывался на доске вэйци или где придется. Царство Цветов с его густыми зарослями к подобному располагало. Бездомный Юй теперь чувствовал, что дом его теперь будет побольше Шести Царств, хотя Цзинь Ми ворчала, когда столь же бездомный Янь Ю забирал его с собой. Но что уж - озерные братья утекали, как вода сквозь пальцы, а у нее и своих дел хватало. Пару раз она спускалась за ними и заставала их за устранением потопов. Жунь Юй тогда кивал на линейку, показывая, что уже собирался вернуться, на что Цзинь Ми заявляла, что вокруг еще слишком топко, и прытко забиралась к нему на руки, возмущаясь, что промочила сапоги. Янь Ю при этом молча косился на ее сухие подошвы и торопился вернуться к Куан Лу. Во втором лунном месяце в Царстве Смертных разразился ливень, и реки вышли из берегов. Жунь Юю пришлось спуститься к людям, хотя Ми-эр, конечно, была недовольна и угрожала спрятать его Зеркало в Царство Смертных. Успокоилась она, лишь подумав, что в следующий раз последует за ним под предлогом развертывания там рисовых полей. С потопом Жунь Юй закончил у подножия горы Тунбо и осмотрелся. Мир смертных быстро менялся. Быть может, в следующий раз он посетит его, когда в небожителей перестанут верить. Придется тогда, верно, притвориться каким-то актером или певцом… Правду говорили смертные: и Великий Юй жалел о вершке времени. Встав у крыльца местной пагоды, Жунь Юй посмотрел на мокрую землю и поднял линейку к небу - когда от морского горизонта до солнца оставался один чи, Ми-эр начинала нервничать. Отметив, что до такого момента осталось лишь пара цуней, Жунь Юй собрался вернуться, но тут услышал шаги. Обернувшись на звук, он увидел Феникса, облаченного в черный роговой доспех. К демонам, следовавшим по пятам, Жунь Юй привык, но Темного Владыку лично не видел с самого возвращения к бессмертию. Феникс подошел медленно и тоже встал лицом к солнцу, с усмешкой покосившись на линейку в руках Жунь Юя: - Странно видеть тебя за таким занятием. Акула была бы рада, если бы весь мир оказался под водой. Пальцы Жунь Юя стиснули линейку. - Сюй Фэн. Феникс повернул к нему лицо: - Ты думаешь, что украв у меня жену и сына, можешь остаться безнаказанным, прикрываясь тем, что теперь, без Небесной Армии, не можешь быть мне достаточно сильным противником? - Украсть чье-то сердце невозможно. И потому поединок, который ты явно собираешься предложить, не имеет смысла. Хотя более всего я не хочу сражаться с тобой потому, что это опечалит Цзинь Ми. Жунь Юй остался недвижим, но боковым зрением следил за каждым движением. Половина губ Феникса заострилась: - Очередная ловкая отговорка. И впрямь лучше быть талантливым, чем богатым. Жунь Юй вздохнул: - Я лишь прислушивался к твоим словам. В любви и впрямь нет места расчету, и получил я ее, лишь перестав на что-либо рассчитывать. Желваки на лице Сюй Фэна пробежали, как огненные шелкопряды: - Не сомневаюсь, что даже Яньло-ван изгнал тебя из Диюя, не стерпев коварства. - Темному Владыке виднее воля того, кому молится его Царство, - скупо пожал плечами Жунь Юй. Феникс развернулся к нему всем корпусом, и глаза его застыли, как бойницы, собирающиеся исторгнуть стрелы из темного нутра: - Ты думаешь, что я это так оставлю? - С сожалением думаю, что нет, - выдохнул Жунь Юй. - Хотя надеюсь, что прав окажется Тань Юэ, полагающий иначе. Стиснув челюсти, Сюй Фэн шагнул назад: - Однажды ты вспомнишь, что стратагема отступления работает в обе стороны. Жунь Юй убрал линейку, прикрыл глаза, а когда открыл их, у пагоды было пусто. Солнце зависло у горизонта, как шар баодинг на лакированном столе. Внезапно, что-то легко коснулось его макушки, и все еще настороженный, он успел перехватить атаковавший предмет. В ладони оказался красный шарик из ленточек, и Жунь Юй обернулся к пагоде. Пришлось запрокинуть голову - Ми-эр сидела на загнутом выступе крыши, болтая ногами и посмеивалась. Жунь Юй подошел чуть ближе, чтобы подхватить, если она все же не удержит равновесия, и приподнял шарик: - Выбор жениха по небесной воле? Цзинь Ми скрестила на выступе предплечья и фыркнула. - Скорее боевой трофей. Сегодня в Цветочное Царство приходил Лунный Дух. Он так яростно выкручивал свой помпон, пока пытался меня вразумить, что в итоге оторвал его и бросил в клумбу. Жунь Юй вздохнул, но на губах его заиграла улыбка: - Будь благословен выбор свыше. - Убрав помпон поближе к сердцу, Жунь Юй сделал шажок к выступу крыши: - Тебе там удобно? Цзинь Ми поболтала ногами. - Конечно. Я тут дракона поджидаю. Жунь Юй чуть наклонил голову и взмыл, устроившись у нее за ее спиной. - Если ты будешь тут сидеть, дракон соскользнет в цветник. - Цветы поймают, - усмехнулась Цзинь Ми и обернулась, чтобы тут же оказаться у него в руках. Красный шар солнца долго не нырял в опустившееся воды, но даже когда скрылся полностью, двое на крыше этого не заметили.