Параграф 3 О долге и дружбе. Пункт 1

      Рендел никогда не искал дружбы, не стремился найти единомышленников, товарищей, кого-то близкого вне семьи. Ему всегда казалось, что матери и Джереми для него более чем достаточно. Не сказать, что сверстников в его окружении не было — напротив, в детстве кронпринца постоянно пытались подружить с детьми канцлера и министров. Навязывание «правильных» друзей привело к совершенно противоположному результату — Рендел стал презирать любые попытки подружиться с ним, видя в них исключительно корыстные намерения.       Во время учёбы в Дегроуэле он сторонился детей придворных, позволяя находиться рядом с собой только принцессе Вивьен, и то поначалу лишь из уважения к её отцу. Зачислившись в кадетскую академию, Рендел так и не перенял духа товарищества, полностью сосредоточившись на учёбе и подготовке к университету. Ну а в университете времени на что-то кроме учёбы у кронпринца и вовсе не было. Так что ни друзей детства, ни товарищей со студенчества у Рендела не завелось. Не сказать, что он хоть немного переживал по этому поводу. Однако в его на годы вперёд расписанную и распланированную жизнь, где всем немногочисленным близким людям уже была определена своя роль, неожиданно и бесцеремонно вторглись двое.       Удивительно, но с Рихардом и Адрианом Рендел познакомился почти одновременно. Вернее будет сказать, что они трое сошлись друг с другом практически в один день. Первым был герцог Варагат. Правда, герцогом он стал немного позже, а тогда это был молодой граф Рихард Варагат, капитан, стоявший во главе командования маленького форта в лесистых предгорьях на границе между Крастской Империей и Шеритом, небольшим, но воинственным королевством.       Откровенно говоря, никто Рендела с инспекцией в форт Ирвис не посылал. Он сам вызвался присоединиться к отправленной на границу комиссии. Не столько потому, что его всерьёз беспокоили тревожные доклады капитана форта и армейских генералов об активности со стороны Остлэнда, Эстера и, в особенности, Шерита, а скорее оттого, что после двух с половиной лет усердной учёбы — кто сказал, что окончание университета экстерном далось кронпринцу легко — и полугода томления в одном из кабинетов министерства юстиции, Ренделу хотелось хоть куда-нибудь, хоть ненадолго вырваться, стряхнуть с себя бумажную пыль и сонную одурь бесконечных советов и заседаний. И если Джереми отвлекался от учёбы, разъезжая по балам, а для отдыха непременно ездил на море, в Кризу или на архипелаг, то Рендел на светских мероприятиях уставал ещё больше, а к излишнему отдыху, сверх необходимого для поддержания трудоспособности, кронпринц относился по меньшей мере с осуждением. Лентяев он не любил.       Кроме того, ещё не истёрлись из памяти четыре года в кадетской академии, простота и некоторая романтика укомплектованной в рамки устава военной жизни. Конечно, жизнь эта не была по-настоящему военной, но для десятков юнцов с горящими глазами, ежегодно зачисляющихся в академию, это был порог в ту самую, осенённую знаменем побед и лучистой славы жизнь. Рендел не считал себя романтиком, но и он порой с удовольствием прислушивался к скрипу кожаной портупеи, задерживал взгляд на золоченых пуговицах мундиров будущих офицеров, и находил какую-то необъяснимую сладость в подчинении простым и понятным приказам. Ни один наследник его династии прежде не учился в кадетской академии, не испытывал на себе, какого это, подчиняться кому-то кроме императора.       Более всего Рендел ценил в людях силу, силу духа и воли. Для него не было ничего унизительнее подчинения слабому безвольному человеку, а потому Рендел без сомнений променял эту сомнительную привилегию, согласно которой власть над ним имел лишь один человек, его отец, на непозволительные его положению казармы, утренние побудки, строевой марш и несколько ступеней командования над ним. Джереми крутил пальцем у виска в каждую их встречу и обеспокоенно спрашивал, не собирается ли Рендел «осчастливить» младшего брата отречением от престола, потому что если да, то пусть признаётся сразу, чтобы Джереми, прихватив свою возлюбленную, успел сбежать в закат, ну или рассвет, скрываясь от сомнительного удовольствия вешать себе тяжеленный хомут на шею в виде империи. Джереми предпочитал хомут попроще — семейный, — и очень ждал, когда его зазноба будет готова ему этот хомут на шею закинуть. Рендел посмеивался и отвечал, что с их стороны это будет слишком жестоко по отношению к Кайлу, который, узнав о свалившейся ему чести, не будет никуда сбегать, а в тот же день сделает себе петлю, потому что для человека, мир и реальность которого были заключены в искусстве, книгах, долгих прогулках по лесам и уединении, просто невозможно вообразить страшнейшей участи, чем трон. И ладно бы этот трон сиял золотым великолепием и стоял крепко, так нет же, в те годы он больше походил на трухлявое кресло с надломленной ножкой, того и гляди упадёт.       В том числе и из-за желания хоть ненадолго забыть о том, какой трон ему уготован, Рендел практически напросился с инспекцией, хоть эта комиссия никак не относилась к министерству юстиции.       Дорога их утомила. Кронпринц выехал с десятью сопровождающими, в числе которых были четверо гвардейцев. Путь занял почти три недели. Хоть ехали они налегке, на лучших лошадях, сама дорога была трудной. И осложнялась весенней распутицей, из-за которой пришлось отказаться от экипажей. Если на тракт от Юлазиана до Ариовля не приходилось жаловаться, то чем дальше они отъезжали от столицы, тем хуже становилась дорога. До Ахтияра добирались почти неделю. Оттуда, отдохнув сутки и оставив лошадей, переместились в Соланир, взяли новых коней и поехали на юг, чтобы не доезжая до Люмиса свернуть к границе. И хотя расстояние между Соланиром и Люмисом было вдвое короче, чем между Солониром и Юлазианом, этот путь занял даже больше времени. До форта они добрались глубокой ночью и, конечно же, ни о какой инспекции сразу по прибытии речи не шло — лишь бы смыть дорожную пыль, поесть чего-нибудь горячего и свалиться на долгожданный отдых.       У Рендела даже не нашлось сил разочаровываться. Вся дорога до форта Ирвис вводила его в крайнее уныние, а сам форт, будь кронпринц хоть немного бодрее, пожалуй, довёл бы его до отчаяния своим видом. Разве ж это форт? Кирпичная, от силы в ярд шириной стена, высотой не достающая даже до середины густо растущих вдоль заболоченного рва вокруг стены елей. Две башенки слева и справа от ворот, левая подозрительно кренилась. Внутри крепости в основном деревянные постройки, почерневшие от сырости, и только два здания из кирпича. Одно даже в два этажа. Теперь форт Ирвис выглядит совсем иначе, но тогда, въезжая по жутко скрипящему деревянному мосту в крепость, Рендел видел перед собой позор армии, позор страны, позор его семьи. Особенно горькой становилась эта мысль, стоило подумать о том, что не один форт Ирвис выглядел подобным образом. Но тогда Рендел и его спутники слишком устали, чтобы в тот момент полностью осознать плачевное состояние приграничных укреплений. А всё из-за невыносимо долгой и трудной дороги. Несколько лет спустя, заняв должность второго заместителя министра внутренних дел, Рендел добьётся выделения из казны колоссальной и практически неподъёмной для страны в то время суммы — почти миллиард крастов, добьётся государственного заказа для гильдии артефакторов на создание полторы тысячи порталов, сетью охвативших всю империю. За это Рендел потеряет должность, поддержку партии императрицы и жалованье с казны на несколько лет вперёд, но Крастская Империя получит неоспоримое и недостижимое преимущество перед всеми другими странами. На многом придётся экономить, много законов изменить или вовсе упразднить, и ещё ни один год уйдёт на установку порталов во всех крупных городах и стратегических точках. Пять сотен порталов предназначались для перемещения людей и ещё тысяча служили для передачи срочных донесений и писем. Теперь Крастская Империя была первой и пока единственной страной, обеспечившей себе портальную сеть, а вместе с ней и мгновенный обмен информацией внутри империи, включая колонии. Подобный проект не мог не восхищать, и теперь крастская гильдия артефакторов принимала заказы со всего мира, став не только средством обогащения казны, но и удобным рычагом давления.       Но всё это случилось позже, а той ночью двадцатидвухлетний Рендел, толком не запомнив ни лица, ни имени командующего фортом капитана, боролся со сном в кадке с едва тёплой водой, вяло отскребая с себя пыль и пот лыковым мочалом. Кронпринц даже не нашёл в себе сил спуститься к ужину — ему выделили просторную комнату на втором этаже административного здания, — а сразу забрался в холодную постель и заснул, едва коснувшись подушки. Чтобы спустя три часа проснуться от грохота взрывов. Шерит всё-таки решил откусить себе лакомый кусочек от жирного соседа.       Несколькими годами ранее, когда армия Крастской Империи ещё не была настолько унижена и раздавлена собственными же генералами, и несколькими годами позднее, когда Рендел, окончательно перестав надеяться на отца, потянул поводья на себя, подобную откровенно нахальную атаку невозможно было и вообразить. Что такое Шерит в сравнении с Крастской Империей? Блоха на теле тигра. Но в тот момент тигр изнывал от внутреннего недуга и даже укус блохи мог стать для него нестерпимо болезненным. Рендел прекрасно понимал короля Шерита, на его месте кронпринц поступил бы также. Империю уже терзали изнутри, разве можно ждать более удобного случая? Рендел всё это понимал и если он за что-то и ненавидел в тот момент короля Шерита, то только за свой прерванный пушечными выстрелами сон.       Внутрь крепости снаряды пока не залетали. Прислушавшись, Рендел за грохотов взрывов скорее ощутил, чем услышал, вибрацию барьеров. Наспех одевшись, кронпринц всё же рискнул подойти к окну и приоткрыть ставни. Ощущения не обманули, вокруг крепости действительно стоял барьер и пушечные ядра, что должны были перелететь через стены, отлетали от него, разрываясь за рвом и тараня лес. Впрочем, похоже, барьер защищал стены не полностью. Высунувшись из окна по пояс, Рендел разглядел в освещённой вспышками и сиянием барьера предрассветной хмари кирпичную крошку и обломки в южной части двора. Там же в стене виднелся пролом, к которому защитники крепости уже толкали пушки, пока что прикрываемые солдатами с винтовками. Чтож, либо это была брешь в обороне, либо барьер установили после первой атаки.       Кронпринц скрылся в комнате. По ощущениям стреляли со всех сторон. С восточной точно — окно его комнаты как раз смотрело на светлеющий горизонт, — а значит дорога из крепости отрезана.       Всерьёз подозревая, что про него попросту забыли, Рендел, прихватив плащ, вышел из комнаты. В коридоре было пусто, но снизу доносились голоса. Кронпринц пошёл на шум, надеясь, что тот приведёт его к командованию. К счастью, молодой капитан оказался внизу. А вот других офицеров высокого ранга, в том числе гвардейцев, Рендел в окружении капитана не заметил. Капитан Варагат — Рендел услышал обращение, — стоя над картой, слушал доклады, коротко отдавал распоряжения и выглядел скорее усталым, чем взволнованным. Не торопясь войти в кабинет и обнаружить своё присутствие, Рендел несколько минут понаблюдал за капитаном, решая, оставить ли всё как есть или попробовать взять командование на себя. Наконец-то удалось как следует разглядеть капитана — ночное знакомство прошло как-то смазано.       Рихард Варагат обладал типично крастской внешностью, светлые коротко остриженные волосы, глаза то ли серые, то ли голубые, строгие черты лица, высокие скулы. Единственное, что выделяло мужчину — это рост. Как бы ни славились своим ростом Асторды, а Рихард оказался выше Рендела почти на голову, что выглядело очень необычно. Рендел привык смотреть на будущих подданных свысока. Буквально. Большинство крастцев заметно уступали Астордам в росте и это невольно выделяло императорскую семью. Астордам в прямом смысле приходилось смотреть на всех вне семьи сверху вниз. Исключения, конечно, бывали и встречались как высокие крастцы, так и не очень высокие Асторды. И всё же…       Дождавшись, когда суета в кабинете поутихнет, а большинство докладчиков разбежится с поручениями — пролетая мимо Рендела они едва ли обращали на него внимание, скорее всего, просто не подозревая, кто перед ними, поскольку ночью, когда Рендел приехал, большинство обитателей крепости спали, — кронпринц прошёл внутрь. Заметивший его капитан устало потёр переносицу. В его взгляде Рендел так и видел досадливое «только этого мне не хватало». — Ваша светлость, здесь может быть не безопасно, прошу вас, вернитесь в укрытие. — И вам доброго утра, капитан, — кивнул Рендел. — Впервые слышу об укрытии, я только что спустился из комнаты. Не подскажите, где мои сопровождающие? — В укрытии, — ровно ответил капитан. — А гвардейцы? — Там же. Охраняют ваше сопровождение, — усмехнулся Рихард. — Почему вы не привлекли их к обороне крепости? — удивился Рендел. На лице капитана отразилось еле сдерживаемое раздражение. — У меня нет полномочий распоряжаться гвардией, а сами гвардейцы такой инициативы не проявили. — Мы окружены, не так ли? Сколько в вашем распоряжении магов? Нужно переместиться противнику в тыл и… — Думаете, вы здесь самый умный, ваша светлость? — прищурился капитан. — У противников тоже есть маги. Сильнее тех, что есть в моём распоряжении, — процедил он. — И если вы сами ещё не заметили, то я вам доложу — над фортом Ирвис развёрнут антиадвекционный купольный барьер.       Рендел проглотил оскорбление. На месте капитана ему бы тоже было не до любезностей. Решившись, кронпринц шагнул вперёд. — Лейтенант Рендел Асторд. С настоящего момента перехожу под ваше командование, капитан Варагат.       Терпению графа пришёл конец. — Слушайте сюда, лейтенант Асторд. Мне некогда думать о том, как вас здесь развлекать и охранять, поэтому будьте добры, позаботьтесь о своей драгоценной заднице самостоятельно и пройдите в убежище, — взгляд Рихарда метнулся за спину кронпринца. — О, вспомнили, что своего принца забыли? — усмехнулся он. Рендел обернулся. В дверях стоял запыхавшийся гвардеец. — Ваша светлость, пройдёмте со мной! — Почему вы не участвуете в обороне форта? — поинтересовался Рендел. — Так… не велено. Вернее, велено комиссию защищать. — Ясно, — усмехнулся Рендел. — Я останусь здесь. Идите, прячьтесь дальше. — Кронпринц отвернулся, показывая, что разговор окончен и снова обратился к капитану. — Сколько человек поддерживает барьер? — Одиннадцать, — нехотя ответил капитан. — Полагаю, это все имеющиеся у вас хоть сколь-нибудь годные маги, — предположил Рендел. Поджатые губы капитана подтвердили его догадку. — Которые могли бы пригодиться в отражении атаки, — добавил принц. — К чему вы клоните? — резко спросил Рихард. — У меня третий уровень. Я могу поддерживать барьер один.       Глаза капитана округлились. Оно и понятно. Нечасто можно встретить вживую высокоуровневого мага. Конечно, если живёшь не в столице.       В Крастской Империи, включая колонии, проживало свыше пятидесяти миллионов человек. Магов из них было чуть больше трёх тысяч. Магов четвёртого уровня включительно и выше не набралось бы и пары сотен. Счёт магов второго уровня шёл уже на единицы — во всей империи таких было шесть человек, впрочем, Рендел ещё не достиг предела своего потенциала. Магов первого уровня в стране сейчас не было. Да и в мире их насчитывалось всего ничего.       Удивление на лице капитана быстро сменилось задумчивостью. Рендел его не торопил, всё-таки ответственность за оборону форта лежала на капитане Варагате и теперь ему предстояло решить, доверить защиту своих подчинённых самоуверенному юнцу или всё-таки надавить авторитетом и послать с глаз долой. Но что бы он ни решил, Рендел всё равно собирался действовать по-своему. Пока граф раздумывал, кронпринц с напускным равнодушием, словно от нечего делать, внимательно рассмотрел карту форта. — Хорошо, — выдохнул капитан и усмехнулся: — Однако в укрытие вам всё-таки придётся пройти, усилитель контура находится там. — Я в нём не нуждаюсь, — тонко улыбнулся Рендел, мгновенно активировав свой барьер, вдвое мощнее и немного больше того, что с таким трудом поддерживали местные маги. — Можете отозвать своих офицеров, — небрежно добавил он.       Граф, уже ощутивший и, скорее всего, оценивший силу барьера, вместо благодарности закатил глаза и пробубнил себе под нос: «Асторды…». И всё же Рендел услышал. Услышал и не смог удержать смешка. Да, он Асторд, рождённый повелевать.       Почти час Рендел сидел в углу кабинета — капитан перестал обращать на него внимание — слушал доклады с разных концов форта, и делал выводы. Неутешительные. Пару раз в кабинет заглядывал всё тот же гвардеец. Потом, убедившись, что в крепости пока что относительно безопасно, пришли двое чиновников из комиссии со своими советами и предложениями, общий смысл которых сводился к тому, что нужно бросить все силы на прорыв через восточные ворота — как раз там, куда противник согнал больше всего сил — и сделать коридор, по которому часть состава сможет эвакуироваться. Проще говоря, сбежать, пока рядовые солдаты своими телами будут прикрывать отступление. Всё это мотивировалось целью спасти офицеров, командование и, конечно же, наследного принца. После чего следовало немедленно доложить о падении форта в столицу, чтобы сверху приняли меры и отправили войска на возврат крепости. Рендел, спасением которого прикрывались чиновники, вполне разделял отчётливо читаемое на лице капитана желание пристрелить, пользуясь суматохой, сеющих панику инспекторов, а потом свалить их гибель на врагов. Кронпринц бы даже не сдал графа, достань он свой револьвер. Но Рихард терпел и, фальшиво улыбаясь, призывал советчиков успокоиться и подождать в убежище.       Но куда больше панического настроения в крепости, Рендела беспокоил антиадвекционный барьер. Вернее тот, кто его поддерживал. Он долго прислушивался к своим ощущениям, и, судя по удивительной однородности энергии, пришёл к двум вариантам. Либо вокруг крепости успели развернуть полноценную барьерную систему. Что маловероятно, поскольку это отнимало немало времени, а не заметить подготовку защитники крепости не могли. Либо барьер держал один очень сильный маг. Этот вариант казался более правдоподобным. Противники явно рассчитывали на быстрый захват крепости. Что ж, Рендел своим присутствием явно спутал врагу планы. Он тоже был сильным магом. Теперь вопрос стоял в том, кто первым выдохнется, он или противник.       Спустя час, полностью разобравшись в обстановке и сопоставив доклады с планом крепости, Рендел встал и направился к выходу. — Куда? — тут же вскинулся капитан. — В убежище, как вы и хотели, — пожал плечами кронпринц. Рихард с подозрением прищурился. — Придержу там своих спутников, чтобы больше не мозолили вам глаза, — усмехнулся Рендел. Граф, хоть и не выглядел убеждённым, кивнул.       Своё обещание Рендел сдержал и честно сходил до убежища. Чтобы поставить магическую печать на вход и лишить прячущихся там чиновников с гвардейцами возможности выйти. А после, пользуясь тем, что все вокруг были слишком заняты, не особо таясь прошёл к складским помещениям, где, судя по карте, располагался тайный ход из форта.       Пробираясь по темному лазу, Рендел понял, почему капитан не предложил воспользоваться этим тоннелем ни для эвакуации, ни для атаки с тыла врага. Подсвечивая себе путь несколькими магическими сферами, часто мигавшими из-за каких-то помех, Рендел постоянно, щурясь, прикрывал глаза от сыплющегося сверху при каждом взрыве песка и старался не смотреть на растущие вдоль стен трещины. Этот потайной ход был явно старше нынешнего форта. Возможно, когда-то на месте крепости стоял чей-то замок, от которого теперь остался только этот старый лаз. Местами приходилось перелезать через груды камней, молясь, чтобы потолок не осыпался окончательно. Спустя полчаса, осторожно пробираясь вдоль ветхих стен, Рендел дошёл до странной развилки. Один коридор шёл влево и вниз, кладка там выглядела явно прочнее, вероятно, ход вёл в какое-то убежище — проверять времени не было. Второй коридор вёл вправо и вверх. Тут кладка тоже отличалась, словно этот участок тоннеля был построен одновременно с тем, что вёл вниз. Как бы то ни было, а более прочные стены только успокоили Рендела.       Ненадолго. В конце лаза его ждал неприятный сюрприз. Часть ступеней и сам выход завалило. И, похоже, завалило давно. Времени оставалось всё меньше. Энергию высасывал барьер вокруг форта и тратить её ещё больше, значит сокращать время на воплощение задуманного. Однако выбора не было.       Рендел опустился на колено, прижал ладонь к пыльному полу и, прикрыв глаза, сосредоточился на новой формуле. Стены задрожали, камни, повинуясь энергии кронпринца, полетели вверх и, спустя пару минут, выход из подземелья был полностью восстановлен. Встав, Рендел качнулся. Опёрся о стену, медленно выдохнул, перебарывая головокружение. Такими темпами он продержит барьер от силы полчаса. Стоило поторопиться.       К счастью, выход из потайного хода оказался позади атакующих крепость. Рендел быстро пробрался к их лагерю. Шума от боя было достаточно, чтобы не заблудиться в окутанном сумраком и утренним туманом лесу. Стремительно пустеющий резерв подстёгивал его и Рендел, пренебрегая осторожностью, едва не переходя на бег, прошёл к временному вражескому лагерю.       План кронпринца сформировался ещё в крепости и основывался на том, что в округе ему попросту не было ровни. Маг, поддерживающий антиадвекионный купол, занят этим куполом. Будь у противника ещё сильные маги — крепость бы уже пала. Но войско Шерита продолжало бомбить из пушек, правда, теперь уже гораздо реже, видимо, перешли в атаку пехотой. И даже когда Рендел поставил барьер, он ни разу не ощутил хоть сколь-нибудь серьёзного давления на него. Из чего следовало, что высокоуровневый маг у противника всё-таки один. А потому, одного Рендела будет достаточно, чтобы, зайдя к врагу с тыла, уничтожить нападающих.       Правда теперь, с потерей значительного количества энергии на восстановление лаза, план пришлось срочно пересматривать.       Для архитектурной магии необходима предрасположенность к стихии земли, которой у Рендела толком не было, а потому даже несложные земляные формулы забирали у него куда больше энергии, чем на порядок более мощные огненные. И теперь Рендел никак не успевал за оставшееся ему время уничтожить противника со всех четырёх сторон крепости. Даже отбить их со стороны пролома не успевал, потому что находился к востоку от форта, а пролом был в южной стене. Торопливо шагая по прошлогодней листве, Рендел лихорадочно соображал, как лучше поступить. — Кто идёт?! — окликнули кронпринца. Впереди, сквозь деревья, виднелись палатки, временные, наспех построенные укрепления, а дальше огонь горящего леса.       Ренделу повезло наткнуться на дозорных. Он без резких движений поднял руки, позволяя двум солдатам с выставленными перед собой винтовками, приблизиться к нему. — Кто такой? — на ломанном крастском спросил солдат постарше. Рендел не стал отвечать. Какой смысл? Лица солдат исказились от ужаса. Ружья упали на землю, а сами военные рухнули на колени с широко раскрытыми от страха глазами. Один даже шептал что-то вроде молитвы. Рендел усмехнулся, опуская руки. К счастью, ментальные техники вроде «Тёмной короны» не требовали много энергии, особенно на таком ограниченном пространстве.       Рендел подошёл к поверженным солдатам, присел возле одного из них, коснулся пальцами виска мужчины. «Корона», кроме всего прочего, облегчала разрушение ментальных щитов, если они были. Считать нужные сведения у охваченных ужасом солдат не составило никакого труда. Рендел, подобрав винтовку, принял облик одного из солдат и уверенно направился во вражеский лагерь. Пусть эти несчастные знали немного, главное кронпринц выяснил, и в шатёр возглавлявшего нападение полковника вошёл, как к себе домой, отмахнувшись от вопросов дозорных заявлением. что он идёт к командиру со срочным докладом. Рендел старался отвечать коротко, чтобы не выдать акцент. Всё-таки этрийский, на котором говорили в Шерите, Остлэнде и Эстере, он знал весьма посредственно. К счастью, ему хватило и этого.       Полковник в шатре застыл, сражённый ментальным приказом. Повезло, что он был один. Спокойно распивал чай, пока его солдаты штурмовали крепость. Рендел, усмехнувшись, прошёл к столу, быстро, но без торопливости, просмотрел все бумаги и карты, сложил их в «Третий карман». Затем подошёл к полковнику и приказал передать себе энергию.       Магом полковник оказался неважным. Рендел разочарованно вздохнул. Мало того, что чужеродная энергия неприятно покалывала, так ещё и хватило бы её, самое большее, на пять минут поддержания барьера. Размышляя о том, стоит ли ему всё-таки попробовать уничтожить это звено, рискуя потерять контроль над барьером, или лучше незаметно вернуться в крепость, чтобы капитан Варагат организовал ему замену, Рендел вдруг ощутил, как его барьер изнутри вытесняется чужим. Ага, похоже, отсутствие кронпринца обнаружили и с барьером решили перестраховаться.       Рендел с облегчением убрал свой барьер и, не покидая шатёр, прошептал формулу. Жар обжёг грудную клетку, на миг перехватив дыхание. Белое пламя, вмиг испепелив палатку, взметнулось над лесом, сжигая людей, плавя орудия, обращая в пепел деревья. Отведя пламя от себя, Рендел почти полностью отпустил контроль, позволяя огню свободно нестись вперёд. Антиадвекционный купол над крепостью исчез. Неужели и тот маг попал под технику? Возможно, поддержка барьера слишком истощила его и он не сумел защититься. Особенность белого пламени Астордов была не только в силе огня, но и в его скорости. Рендел перевёл дыхание. Оставшейся энергии должно хватить на гашение формулы.       Вдруг в двадцати ярдах от себя он почувствовал источник энергии. Чуть отведя пламя, он присмотрелся. Яркий свет слепил глаза, приходилось щуриться. Едкий дым, заполнивший всё вокруг, тоже мешал обзору. Но человека в окружении белого огня Рендел разглядел. Лица он не видел, но, судя по одежде и росту, это был какой-то гражданский мальчишка из знати. Он не использовал барьер. Он просто выпускал голую энергию, и одной её силой отталкивал от себя пламя. Он смотрел прямо на Рендела. А затем медленно поднял руку и помахал.       Это он! Рендел ни секунды не сомневался — перед ним тот самый маг, столько времени державший антиадвекционный барьер над крепостью. Он видел его своими глазами и не мог поверить. Неужели этот мальчишка, почти ребёнок, может обладать такой силой? Это было… ненормально.       По спине прошёлся холодок. От этой иррациональной силы, от чудаковатого поведения незнакомца, от одного только пугающего своей странностью вида подростка, спокойно стоящего посреди пылающего до небес пекла и машущего рукой своему врагу. Первым порывом было желание избавиться от проблемного и жуткого мага, надавить пламенем, пусть даже это и грозило надрывом. Кронпринц медленно выдохнул, приводя мысли в порядок. Ни в коем случае нельзя поддаваться эмоциям.       Этот мальчишка не военный. Иначе был бы в положенной форме. Королём Шерита он быть не может, как и его сыном. Для короля слишком мал, для его сыновей — слишком взрослый. Рендел знал по отчётам всё ближайшее окружение короля Шерита. Маг перед ним не подходил ни под одно описание. Имело смысл попытаться взять его в плен, но, не зная, сколько ещё резерва оставалось у противника, это была слишком рискованная затея. Неизвестно ещё, кто к кому в плен попадёт. Убить проще, однако… Если это не кто-то из окружения короля Шерита, значит действует не по своей воле. Несмотря на первое не самое приятное впечатление, Ренделу стало попросту жалко убивать такого способного юношу. Магов слишком мало, чтобы разбрасываться их жизнями, пусть даже конкретно этот маг был его врагом. В любом случае, победа над подростком, пусть и сильным, не принесла бы Ренделу ничего, кроме угрызений совести. По крайней мере, так кронпринц объяснил себе этот несвоевременный порыв к милосердию.       Решившись, кронпринц взял пламя под контроль и погасил его вокруг мальчишки. Затем неопределённо мотнул головой в сторону, намекая, что пора бы юноше куда-нибудь удрать. Мальчишка заинтересованно склонил голову набок, не торопясь последовать немому совету. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Сквозь редеющий дым Рендел успел разглядеть богатый костюм соперника и тугие медные кудри до плеч, прежде чем мальчишка исчез.       Погасив пламя, Рендел осел на землю. Тишина вокруг радовала. Пустота резерва — нет. Хоть ограничивающего перемещения барьера над крепостью больше не было, силы на «Адвекцию» тоже отсутствовали. Отдышавшись, кронпринц тяжело поднялся и на слабеющих ногах побрёл к крепости.

***

      Не сказать, что Рендел ждал благодарности от капитана, и уж тем более он не ожидал с его стороны признания подвига кронпринца, прорвавшего кольцо атакующих и добывшего ценные сведения. По крайней мере, он точно не ожидал этого признания вслух, понимая, что мог задеть своим самовольным поступком воинскую гордость командующего фортом. Однако же, несмотря на отсутствие ожиданий, Рендел был неприятно удивлён, когда его, только пришедшего в себя, вызвали — именно вызвали, а не пригласили — в кабинет капитана Варагата. — Чем вы думали?! — капитан хлопнул ладонью об стол, стоило Ренделу закрыть за собой дверь. Кронпринц невольно вздрогнул. Никто. Никто и никогда не повышал на него голоса. — Вам известно, лейтенант Асторд, как во время военного положения наказывают за неисполнение приказов вышестоящих? — зло сощурился капитан. — Известно, — спокойно ответил Рендел. — Но вы и сами понимаете, что едва ли подобные санкции применимы ко мне.       Рихард сложил руки на груди. — Вы не просто ослушались моего указания или, если хотите, моей рекомендации оставаться в укрытии. Вы сознательно пошли на риск, — терпеливо начал объяснять капитан. — Оправданный и взвешенный риск, — поправил кронпринц. — Неужели? — усмехнулся Рихард. — Вы хоть понимаете, как вам повезло? — Это не везение, а… — Это чистой воды везение! Тот лаз, по которому вы сбежали, находится в аварийном состоянии. Он проходит, как вы наверняка заметили, изучая карту на моём столе, под защитным рвом. Представьте на мгновение, что случилось бы, если бы своды не выдержали очередного удара? Что произошло бы, ударь пушечное ядро слишком близко? Вас бы не только завалило, но и затопило толщей грязной холодной воды. — Я бы успел переместиться, — возразил Рендел. — Если бы успели осознать, что произошло. Во-первых. А во-вторых, знаете, почему я вовремя успел поставить новый барьер? Как понял, что вы вне крепости? И куда именно вашу дурную голову занесло? Думаете вы тут один такой умный и находчивый? Мы исследовали этот тоннель. На участке под рвом в тоннель вмурованы нефрановые контуры. Они повреждены, поэтому практически не работают. Но создаваемых ими помех вполне бы хватило, чтобы лишить вас тех нескольких секунд, что потребовались бы для спасения.       Рендел вспомнил мигающие сферы. Должно быть, в тот момент и поддерживаемый им барьер пошёл рябью, вызвав закономерное беспокойство капитана. — Однако всё обошлось, — заметил кронпринц. — Благодаря чуду и невероятному везению. И всё это не отменяет того, как глупо и безответственно вы отнеслись к своей и нашим жизням! Думаете, вы поступили, как герой? Нет, вы поступили как самовлюблённый, самоуверенный, избалованный мальчишка! Поступили безответственно, глупо и безрассудно! Вы хоть на мгновение подумали о нас? Подумали о том, какие последствия ждали бы всех нас, случись с вами что-нибудь? Думаете, хоть кому-то удалось бы сносить голову, если бы вы погибли? Нет, вы об этом не подумали. — Следите за словами, — прохладно ответил кронпринц. И хотя внешне он оставался спокойным, внутри всё кипело от возмущения.       Никто и никогда не повышал на него голос, никто и никогда не смел с ним разговаривать таким тоном. Да он даже не мог представить себе подобной ситуации. А потому совершенно не знал, как реагировать. Попытки объяснить выглядели бы как оправдания, но и молчать, словно признавая свою вину, он не мог. Обвинения и нападки капитана были настолько несправедливыми и неожиданными, что Рендел… растерялся. Грудь сдавило смесью горького негодования и… обиды. Да кто этот капитан такой, чтобы так разговаривать с наследником? Кто дал ему право так обращаться к нему? Рендел не чувствовал за собой вины, потому что и теперь был уверен в своей правоте. Он взвесил все риски, он не стал бы рисковать собой, прекрасно понимая, какие последствия за этим последуют. Он пошёл один, потому что знал, что капитан его план не одобрит. Даже если бы тоннель обрушился, он успел бы хотя бы поставить круговой «щит». Он мысленно повторял эту формулу всю дорогу, готовый в любой момент активировать защиту при малейшем подозрении на обрушение тоннеля. Каждый его шаг, каждое решение были обдуманы и взвешены. И он пошёл на этот риск как раз-таки потому, что думал об остальных! Потому что понимал, что рано или поздно энергия и у него и у остальных магов в форте закончится, и тогда они бы все погибли. И вместо хотя бы молчаливого одобрения он получил вот это?! Он с ног валится от усталости, недосыпа и опустошённого резерва, а на него кричат, как на шкодливую собаку. Обида встала болезненным комом в горле. Рендел прикусил губу. — Это всё? — сухо поинтересовался он.       Рихард прикрыл глаза, явно сдерживая всё то нелестное, что ещё имел сказать свалившемуся ему на голову кронпринцу. — Нет. Не всё, — устало выдохнул он. — Сходите, отдохните. Через час будет собрание. Обсудим добытые вами сведения. — Вы уже отправили посла в столицу? — уточнил Рендел, позволяя капитану опустить неприятную тему. — Как раз собирался это сделать. Однако на помощь сверху не рассчитываю. Это лишь формальное донесение. И ещё когда оно до столицы дойдёт, — капитан горько усмехнулся. Опустился с тяжелым вздохом в кресло, посмотрел на карту. — В сорока милях отсюда стоит двадцатый полк. Имеет смысл послать гонца к ним. — Они будут здесь только ночью, — прикинув в голове расстояние, заметил Рендел. — Они были бы здесь ночью, если бы письмо можно было отправить моментально. Но порталы для нас слишком дорогое удовольствие. Гонец будет добираться туда два часа. Пока полк соберётся к маршу, пока дойдёт. В лучшем случае, их стоит ждать к завтрашнему полудню. А если они не захотят идти ночью, то к вечеру. — Будем надеяться, что Шерит ничего не предпримет за это время, — хмыкнул Рендел. — Ступайте, поспите, ваша светлость. Вам необходимо отдохнуть, — устало посоветовал капитан.       Совет, однозначно, дельный, однако следовать ему кронпринц не собирался, сильно сомневаясь, что через час его кто-то разбудит, даже если он сам отдаст такой приказ. Уж слишком тон капитана напоминал тон советников его величества. «Ни о чём не переживайте». «Пожалуйста, не утруждайтесь, ваше величество». «Вашему величеству стоит беречь себя! Ваши покорные слуги разберутся с этими не стоящими вашего внимания неприятностями».       Уколотый неприятными ассоциациями, кронпринц отправился не в свои покои, где наверняка бы заснул и проспал собрание, а в столовую казарм. Несмотря на тошноту от усталости, стоило хотя бы попытаться заставить себя поесть. А заодно послушать, что говорят о ситуации солдаты. Большая их часть занималась разбором завала у стены и восстановлением крепости, но некоторые, в основном легко раненные солдаты, уже перебрались из лазарета в полупустую столовую.       При дневном свете крепость не вызывала того же удручающего впечатления, что ночью, когда кронпринц только прибыл. По крайней мере, капитан форта следил за чистотой и порядком в крепости. Столовая встретила Рендела запахом извести и тушеного мяса. Беленые потолки и стены, выскобленные деревянные столы и скамейки, железный стол под раздачу и недотёпистого вида кашевар над котлами. Могло быть гораздо хуже.             Без энтузиазма посмотрев на выделенные ему порции жидкой похлёбки и перловки с мясом, Рендел как раз раздумывал, стоит ли ему присоединиться к компании о чём-то угрюмо переговаривающихся солдат или, напротив, устроиться где-нибудь в неприметном месте, когда в столовую, окончательно испортив и без того отсутствующий аппетит, ворвались чиновники. — Ваша светлость! — в несколько голосов закудахтали инспектора. Разговоры тотчас смолкли, а взгляды всех присутствующих обратились к кронпринцу. — Ваша… светлость? — осипшим от волнения голосом переспросил парнишка-кашевар. Рендел прикрыл глаза. Раз…два…три. За спиной, со стороны раздачи, послышался грохот посуды. Ну конечно же, куда без этого? — Ваша светлость! Вот гадство… Если хотите что-то другое, я это… мигом! Ах ты ж, срань… Прям сейчас, если хотите! Ай! — засуетился кашевар, продолжая чем-то греметь и через слово полушёпотом ругаться не то со своей неуклюжестью, не то с ополчившейся против него посудой.       Не обращая на него внимания, Рендел прошёл к столу в дальнем углу, к нему тут же торопливо присоединились чиновники. — Ваша светлость, следует немедленно эвакуировать крепость. Отдайте приказ! — заявил глава инспекции. — Фортом командует капитан Варагат, — прохладно напомнил кронпринц. — Этот упрямец не желает даже пускать нас к себе! — возмутился чиновник. — Нам следует немедленно вернуться в столицу и доложить о происходящем. — Я вас не держу, — ответил Рендел. — А теперь, прошу вас, позвольте мне спокойно поесть, — не скрывая раздражения, добавил он.       Оскорбленные государственные мужи удалились, но аппетита так и не прибавилось. Насилу затолкав в себя пару ложек похлёбки, Рендел отодвинул от себя почти нетронутые тарелки.       В чём-то инспекторы были правы. Крепость сама по себе не стоила жертв. Куда практичнее было бы сдать её без боя, сохранить состав и, вернувшись с частью регулярной армии, быстро вытеснить противника на его территорию. С практической стороны этот план был хорош минимизацией ущерба. Однако… в перспективе, ущерб от одной только новости о том, что Крастская Империя сдала крепость маленькому Шериту нанесёт её репутации огромный урон, и желающих повторить успех королевства прибавится. Жертв в новых пограничных стычках будет куда больше, чем потерь при защите форта Ирвис. К счастью, капитан Варагат это тоже, похоже, понимал и сдавать крепость не собирался. Если грамотно выстроить оборону, то до прихода двадцатого полка они вполне могли продержаться. Пусть даже и ценой почти всех защитников крепости. С магом третьего уровня в виде кронпринца шансы удержать форт значительно росли, а если ещё и гвардейцы помогут хотя бы с барьерами… да, шансы у них были очень хорошими. Всё лучше, чем позорно бежать.       С другой стороны, судя по добытым Ренделом документам, основная часть армии противника ещё только на подходе. Если у них в авангарде был маг третьего уровня, то кто может прийти с основными силами? Кроме того, нельзя исключать варианта, что столкнувшись с таким сопротивлением, шеритцы не станут пытаться вновь взять форт с нахрапа, а предпочтут, осадив его, обойти. И пойдут прямо навстречу двадцатому полку, который непременно будет застигнут врасплох, столкнувшись с противником не у самой границы, а на пути к форту Ирвис. Учитывая превосходящие силы Шерита, им ничего не стоит оставить один полк осаждать крепость, чтобы не получить удар… даже не удар, а тычок в спину, а основную часть армии отправить вперёд. На их месте Рендел бы так и поступил.

***

— Поэтому, лучшее, что мы можем сделать — это ударить сейчас, — подытожил свои соображения кронпринц. Собравшиеся офицеры и чиновники угрюмо переглянулись. — Десять тысяч, — тихо начал Рихард Варагат. — Десять тысяч шеритских и остлэндских солдат стоит сейчас за рекой. И, судя по вот этим планам, — капитан постучал пальцами по разложенным перед ним добытым документам, — в ближайшее время к ним должны присоединиться семь тысяч клинков из Эстера. Вы надеетесь, что враги умрут от смеха после нашей атаки? — издевательски протянул граф. — Слово «диверсия» вам о чём-нибудь говорит? — не остался в долгу Рендел. — Для диверсии нужна качественная разведка и время на подготовку. Которого у нас нет. Полно вам. Нечего и надеяться удержать крепость, — Рихард вздохнул. — Объявляйте эвакуацию. Я останусь с небольшим отрядом. Создадим хоть видимость, что форт обороняется. Это даст нам немного времени. — Времени на что? Двадцатого полка не хватит, чтобы остановить их. А если мы и дальше будем отступать, враги возьмут Люмис и Шер. А их захватчикам будет весьма удобно оборонять. Нельзя позволить им пройти вглубь страны. — Ваша светлость. Что даст ваша, так называемая, внезапная атака? — В случае удачи — отсрочит их нападение. С двадцатым полком мы сможем удерживать линию дольше. По крайней мере до тех пор, пока не прибудет подкрепление. — Мы? Нет, ваша светлость. Лучшее, на что вы можете потратить вашу энергию, это оповещение ближайших штабов армии. Вы здесь не останетесь ни при каких условиях, — отрезал Рихард. Чиновники одобрительно закивали. Рендел устало откинулся на спинку стула. Без толку.       Поняв, что приграничная стычка грозит вот-вот перерасти в настоящую войну, капитан Варагат отправил половину своих магов-офицеров по всем ближайшим штабам армии, чтобы как можно быстрее оповестить руководство. Однако, даже при самом оптимистичном раскладе, подхода регулярной армии стоит ждать, самое меньшее, через четыре дня. Если они не задержат врагов у крепости, то противники без особых усилий дойдут до Люмиса. Если город падёт и окажется захвачен, выкурить оттуда врагов будет намного сложнее. — Капитан Варагат, позвольте не согласиться! — чуть подрагивающий голос пронзил тяжёлую задумчивую тишину. Все обернулись к вытянувшемуся по струнке молодому гвардейцу. — Не позволяю, вольно, — буркнул Рихард, прекрасно понимая, что вопрос был риторический, а у него самого полномочий командовать гвардией нет. Гвардеец, впрочем, ничуть не растерявшись, продолжил: — Атака его светлости безусловно была неожиданной для противников, наверняка они, как и предполагает его светлость, остерегутся напрямую атаковать крепость. Вместо этого они могут осадить её или обойти по лесам. Река небольшая. Выше и ниже по течению есть броды. — Противник может обойти наше подкрепление и ударить ему в тыл, — подхватил мысль второй гвардеец. — Верно, — благодарно кивнул ему первый. — Рассматривая все варианты, предложение его светлости действительно выглядит самым удачным. Противник знает о его силе, но ему ничего не известно о нас, — гвардеец обвёл взглядом своих коллег. — Если диверсию устроит небольшой элитный отряд из магов, план вполне может удастся. — И что же ваш элитный отряд не рвался в бой раньше? — усмехнулся Рихард. — Нашей целью была защита инспекции, — невозмутимо ответил гвардеец. — Но не его светлости? — капитан прищурился. — Капитан Варагат, вы забываете, что его светлость, в отличие от господ инспекторов, боевой маг. Он более чем способен защитить себя самостоятельно, — строго отрезал гвардеец. — Стало быть, вы собираетесь идти вместе с его светлостью? А как же многоуважаемая инспекция? — поинтересовался Рихард. — Господа инспекторы эвакуируются вместе с частью местного гарнизона. Мы уверены, что ваши солдаты сумеют в сохранности довести их до ставки двадцатого полка, а там сопровождением господ займётся полковник Бёркис, — спокойно ответил первый гвардеец. — Его светлость будущий император! Мы встанем с ним плечом к плечу, а он поведёт нас в бой, — стукнув кулаком об ладонь вдохновенно заявил второй. Ренделу стало даже неловко. Почему-то перед капитаном Варагатом, смотревшим на рвущихся в бой героев со смесью усмешки и раздражения.       Как бы то ни было, а остановить он их не мог. Не имел права и полномочий командовать ни гвардией, ни, тем более, кронпринцем. И любые возражения теперь, когда у Рендела появилась поддержка, потеряли смысл. Они пересеклись взглядами. Наверное, в глазах кронпринца должно было гореть торжество, однако… радости внезапная поддержка от гвардейцев не вызывала.       Формально императорская гвардия до сих пор подчинялась императорской семье и, прежде всего, императору. На деле — приказы гвардии отдавал только канцлер. Конечно, нельзя говорить за каждого гвардейца. Эти выглядят совсем молодыми, вполне может быть, что в них просто ещё не угасла юношеская горячность, подстёгнутая недавним боем, который им, элитным воинам, пришлось пережидать в укрытии. Гвардейцами вполне могли двигать уязвлённая гордость и жажда подвигов. Это всего лишь несколько гвардейцев новобранцев. К тому же, какими бы напряжёнными ни были отношения между Ренделом и канцлером, последнему нынешняя ситуация совершенно невыгодна. И это, пожалуй, было единственным поводом довериться.       Рихард устало прикрыл глаза, видимо, мысленно перебирая все имеющиеся в его запасе «лестные» эпитеты по отношению к кронпринцу и гвардейцам и, повернувшись, к до сих пор угрюмо молчавшим инспекторам, почти беспомощно попросил: — Ну хоть вы вразумите их!       Рендел бросил насмешливый взгляд на уже дважды за сутки приструнённых им чиновников. Вот уж кто точно был совершенно бессилен против него. Глава комиссии, поймав насмешку в глазах принца, отвернулся с оскорблённым видом и прохладно ответил капитану: — Боюсь, граф, если Асторду что-то взбрело в голову, то даже боги не в силах его остановить. — Хоть в чём-то я с вами абсолютно солидарен, — вздохнул, принимая поражение, капитан Варагат. А Рендел поспешил спрятать чуть было не коснувшуюся губ победную ухмылку.       Упрямство Астордов действительно было явлением нарицательным. Оно не обошло даже таких ничтожных представителей рода, как ныне царствующий император. Пусть большинство решений отца Рендела было вложено в его голову другими головами из его окружения, всё-таки даже он иногда вспоминал, что носит корону не только в качестве украшения. Увы, большинство самостоятельных решений императора относились к балам, торжествам и новым праздникам — проще говоря, различным способом бесполезно протранжирить казённые деньги. Окружавшие императора светлые головы не возражали, позволяя своему императору поиграть в монарха. Императрица, к разочарованию Рендела, тоже закрывала глаза. Более того, на попытки сына пожаловаться ей, удостаивала его длинными лекциями о пользе балов и празднеств. Мол, нужны эти увеселения и для престижа короны, и для укрепления связей как между престолом и поддерживающей его знатью, так и между самими представителями дворянских родов — где им ещё невест свету показывать, да женихов выгуливать? А сплетни для старых кумов и кумушек где брать? Пусть лучше развлекаются и спускают состояния на костюмы и платья, чем со скуки плетут интриги и вкладывают свои богатства в сомнительные авантюры.       Не то чтобы Рендел был так уж против балов и празднеств… Но не измерять же ими казну и кошельки подданных? В нынешних условиях он считал все эти мероприятия излишеством. А скучающей знати он бы, развяжи ему руки, нашёл бы столько занятий, что времени не осталось бы ни на балы, ни на интриги. На эти его размышления мать ответила лишь однажды. «Неугодный знати правитель теряет корону вместе с головой». Напрашивался закономерный вопрос — кто же тогда в действительности страной правит?       Рендел знал, что при его деде, Бериаэле I, знать своё место знала. Впрочем… правление Бериаэля было очень недолгим. Ярким, полным прорывов, радикальных решений, торжества всея империи, но… коротким. Какая-то неведомая хворь вдруг свалила императора в самом расцвете сил, не успел никто и опомниться, как траурно зазвенели колокола, а над столицей приспустили флаги. Корона свалилась на единственного и горячо любимого семьёй ребёнка почившего императора — Зейрона, отца Рендела. Зейрон и впрямь был ребёнком. Долгое время за него правил Совет Опекунов, поначалу возглавляемой его матерью — Ассой Ришивие. Пока и с ней спустя несколько лет не произошло несчастье — по дороге из Милиписа в столицу карета вдовствующей императрицы на полной скорости потеряла колесо и вылетела с тракта в овраг. Императрица скончалась на месте вместе с тремя её фрейлинами и двумя лакеями. Кучер умер через несколько дней, так и не придя в сознание. Сопровождавшие её величество гвардейцы не успели сделать ничего. Рендел знал это по рассказам старших. Как и то, что в последующие десять лет при самых разных обстоятельствах скончались все особенно рьяные сторонники покойного императора, включая министров и членов Опекунского Совета. И к моменту своей коронации Зейрон I имел в своём окружении исключительно угодных знати людей. — Хорошо, — прервав невесёлые размышления кронпринца, мрачно усмехнулся граф Варагат и, достав из письменного стола чистый пергамент, подвинул его вместе с пером и чернильницей в сторону наследника. — Пишите.       Рендел недоумённо вскинул бровь. — Пишите, что это целиком и полностью ваша инициатива и что ваш покорный слуга, — Рихард положил ладонь на грудь, — не несёт за вас и ваши решения никакой ответственности.       Рендел подавил желание закатить глаза, но сделал как просили. Даже свою печать поставил рядом с подписью, благо кольцо с печаткой всегда было при нём. Получив на руки расписку, капитан заметно повеселел. Рендел про себя усмехнулся. Как будто его мать, если с наследником что-то случится, остановит какая-то бумажка.

***

      Знакомство Рендела с Адрианом до сих пор было одной из любимых тем для шуток последнего. Всё началось с всё той же злополучной крепости у границы с Шеритом и самонадеянной вылазки Рендела. Справедливости ради, Рендел и теперь считал, что его план увенчался бы успехом, если бы не тот предатель-перебежчик. Гвардеец, выступивший с поддержкой кронпринца оказался шпионом, польстившимся на обещание денег и титула в Шерите. Стоило ли удивляться, что Рендела и пятерых его сопровождающих — ещё один маг из числа подчинённых капитану Варагату увязался за ними, — ждали. Активированные барьеры ничуть не смутило, что в них оказались заперты пять высокоуровневых магов, а потому кронпринцу, довольно быстро осознавшему бесплодность попыток проломить барьер, пришлось в срочном порядке успокаиваться и капитулировать, пока противники не решили успокоить диверсантов силой — арбалетные болты и мушкетная дробь вполне через барьеры проходили.       Однако переговоров, тогда ещё не знавший о предателе за своей спиной, Рендел не дождался. Собственно, как раз из-за предателя за спиной. Короткий профессиональный удар в шею и провал в темноту — всё, что Рендел мог вспомнить из своего пленения.       Очнулся кронпринц, по собственным ощущениям, довольно скоро. Однако за то время, что он провалялся в беспамятстве, его успели перетащить в более полагаемое пленнику место. В темницу.       Не только у Крастской Империи стоял форт у границы с Шеритом. По другую сторону реки, в полумиле от берега возвышалась крепость Сонлор с восемью сторожевыми башнями и высокими стенами. Куда-то в подземелья этой крепости кронпринца, похоже, и доставили. В распоряжении наследника оказалась комната ярдов четыре в длину и ширину, три стены представляли собой грубо обработанный однако искусно укреплённый магией камень, четвёртая стена отсутствовала. Вместо неё взору едва очнувшегося кронпринца предстала решётка, местами, ближе к влажным стенам, с налётом ржавчины. И первой мыслью кронпринца, когда он осознал, где находится было: «Неужели не нашлось камеры поприличней?» На мебель обстановка тоже оказалась небогатой. Не считая той то ли скамьи, то ли кушетки, застеленной в два слоя ватными одеялами, на которой очнулся Рендел, во временных апартаментах его светлости обнаружились только добротный табурет, медная ночная ваза — явно принесённая в камеру откуда-то из помещений выше, — и потёртый стул. Каких-либо предметов роскоши, приличествующих статусу гостя, в камере не наблюдалось, из чего Рендел сделал обнадёживающий вывод — вероятно, враги пока не знают, кого именно захватили.       Это могло сыграть на руку. Одно дело взять в плен аристократа, чтобы впоследствии вернуть его на родину за щедрый выкуп, и совсем другое — пленить наследника трона. В таком случае и армию никуда двигать не понадобится — главный козырь в кармане, остаётся только ждать капитуляции. Вопрос стоял лишь в цене. Нет, хорошо, что противники не знают. Никому бы и в голову не пришло искать кронпринца среди небольшой диверсионной группы в захолустном приграничье. Перед вылазкой гвардейцы сменили форму и сняли все опознавательные знаки, так что выдать Рендела могла только его внешность. Юноша вздохнул. У него же на лице написано, что он как минимум родственник Астордов. К счастью, не написано, насколько близкий. Рендел вполне мог назваться наследником Горверов, Сеош, Ютанов, Зеринов — спасибо прапрадеду за обильное потомство, положившее начало аж четырём побочным ветвям. Бесталл Плодовитый пусть и не мог сотворить ни одного даже самого простого заклятья, отличался недюжинным здоровьем и физической силой, необычной для худосочных Астордов. Из-за отсутствия в нём способностей к магии было немало опасений, что магия рода ослабнет, а то и вовсе исчезнет из старшей линии. Однако все отпрыски Бесталла Плодовитого были необычайно сильны, все сыновья и дочери обладали вторым уровнем, а наследник, прадед Рендела, первым уровнем магии. Оттого позже в семье возникло предположение, что их предок вовсе не был лишён магических способностей, а наоборот обладал такой огромной силой, что не мог её контролировать. Эту догадку косвенно подтверждало и то, что многие заклятья попросту не действовали на Бесталла. Ни доказать ни опровергнуть теорию теперь, когда появились более совершенные методы измерения уровня магии, но давно не было в живых самого императора Бесталла, не представлялось возможным. Как бы то ни было, но поколение, порождённое им, окончательно упрочило положение Крастской Империи в мире и возвысило её над остальными.       Рендел II, прадед кронпринца, опираясь на своих братьев и сестёр, как основавших свои рода, так и вошедших в другие, за пятнадцать лет своего правления превратил одну из преуспевающих стран в самую богатую и процветающую империю. Его сын, Бериаэль, бодро подхватил дело отца, но правил всего три года. Хотя и за это время успел обеспечить империи и новые колонии, и мощнейший флот, и передовые достижения во многих научных отраслях. А затем трон перешёл к отцу Рендела. Какое-то время экономика по инерции ещё росла вверх, потом настал период стагнации, а теперь…       Рендел мотнул головой, отгоняя посторонние размышления. Пока что следовало подумать о другом. Как выбраться из плена с минимальными потерями для казны и трона.       Долго думать принцу не пришлось — в коридоре послышались голоса. Говорили на этрийском. И сколь посредственно Рендел ни владел языком соседей, а слово «кронпринц» повторённое несколько раз, он различил. Внутренне холодея, он, между тем, ничем не выдал своего состояния, сохранив безупречное самообладание, и когда по ту сторону решётки показались в свете коптящих стены факелов его посетители, он встретил их спокойным взглядом.       Лязгнул замок, натужно проскрипела редко используемая дверь, и в камеру вошли двое, судя по форме и нашивкам, офицеров, возглавляемые человеком с явными сибаритскими замашками. Едва мазнув взглядом по военным, Рендел остановил своё внимание на юноше. И хоть этот молодой человек успел сменить кафтан на не менее роскошный, хоть в прошлую их встречу Рендел не сумел разглядеть лицо, кронпринц узнал юношу. А тот, безусловно, узнал его. При ближайшем рассмотрении маг оказался старше, чем предполагал Рендел. И казался выше. Впрочем, последнее объяснялось внушительным каблуком на сапогах с серебряными пряжками. Тонких белых перчаток гость снимать не стал. И вообще старался ни к чему не прикасаться, с явной брезгливостью оглядывая помещение. Впрочем, его почти отвращение, отчетливо читавшееся на миловидном обрамлённом медными кудрями лице, тут же сменилось вежливым любопытством, стоило взору юноши остановиться на пленнике. С тем же интересом, только ничем не выдавая его, разглядывал своего недавнего противника и Рендел. Оценив достойный короля наряд — причём оценив буквально, навскидку это серебристо-жемчужное великолепие стоило больше, чем месячное жалованье кронпринца, — Рендел внимательно присмотрелся к самому магу, надеясь его опознать. Всё-таки представителей соседних династий, как и лиц их ближайшего окружения, он знал почти всех на лицо. Единственное, о чём ему говорило конкретно это лицо, так это о том, что его обладатель, вероятно, родом откуда-то с юга Остлэнда, судя по мягкой смуглости кожи и типичной для тех мест кудрявости юноши. Ну и о том, что этот молодой человек, скорее всего, пользовался благосклонностью представительниц прекрасного пола. Смазливый, с тёмными глазами в обрамлении длинных пушистых ресниц, с пухлыми губами и высокими скулами, холёный до неприличия. Единственное, что выбивалось из его безупречного облика, это небрежно растрёпанные вихры вьющихся цвета меди волос.       Молодой щеголь между тем приветливо улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. — Адриан Эсслинг, герцог Россэкский.       Рендел подавил усмешку. По этикету, ему полагалось встать, представиться самому и пожать протянутую руку, если статусом он не выше герцога. Если выше — мог не вставать и не отвечать на рукопожатие. Ситуация выходила интересная. Если он проигнорирует рукопожатие, то, с учётом его специфичной внешности, сложить дважды два сможет каждый. Если назовётся чужим именем, ответит на все приветствия, и вдруг окажется, что этот Адриан уже достоверно знает, кто перед ним, то кронпринц окажется в весьма неловком положении. Рендел ненавидел всяческие неловкие, неотшлифованные этикетом и протоколами ситуации, каждый раз теряясь и не зная, что сказать. Вернее, не зная, что из всего вороха вариантов не ударит по его репутации или репутации собеседника. Вот Джереми, напротив, такие ситуации любил и даже охотно создавал, изгаляясь над несчастными жертвами своего остроумия. Тем не менее, злым на язык он никогда не был и любую неприятность мог обратить в шутку, а большинство осмеянных ловко превращал в своих приятелей. Рендел таким талантом похвастать не мог. А потому предпочитал отмалчиваться.       К счастью, герцог Эсслинг долго его испытывать не стал. Наклонившись с всё так же протянутой ребром вниз ладонью, он с пристальным и малость весёлым прищуром в последний раз оглядел лицо кронпринца — взгляд задержался на уровне глаз — и, выпрямившись, отвёл руку. — Не настаиваю, ваша светлость, — ещё шире улыбнулся юноша.       Повернувшись к своим спутникам, он заявил: — Вне всяких сомнений, это его светлость наследный принц Крастской Империи Рендел Асторд.       Спутники оказались всё-таки удивлены ответом. Сомневаясь, они переспросили. На этрийском. За что герцог их тут же строго одёрнул. — Говорите на крастском, господа. Вы демонстрируете вопиющую невоспитанность, говоря при третьем лице на незнакомом ему языке.       Офицеры с удивительной синхронностью одарили раскомандовавшегося юношу раздражёнными взглядами, после чего один из них, с виду постарше, повторил вопрос на крастском: — Вы уверены в своём выводе? — Абсолютно, — кивнул герцог. И поскольку его жаркое заявление не развеяло скепсиса на лицах военных, пояснил — и спутникам, и кронпринцу. — Видите ли, может Асторды и их ближайшая родня и кажутся нам одинаковыми, я всё-таки отметил при не столь давнем знакомстве с его светлостью некоторые отличительные признаки. Ваша светлость, у вас весьма приметные родинки у глаз, — улыбнулся Адриан, поочередно указав на себе пальцем сперва над верхним уголком левого глаза, затем под нижним правого.       Рендел не позволил губам досадливо искривиться, мигом заняв себя иными мыслями. Этот герцог упомянул о «не столь давнем знакомстве». На ум приходила только открывающая сезон бальная неделя. На великосветском и императорском балах, завершавших бальную неделю, нередко среди гостей были и иностранцы. От обязательно приглашённых послов до пребывающих в Юлазиане туристов из знати соседних стран и империй. Однако оба бала насчитывали до двух тысяч гостей — не мог же Рендел действительно лично со всеми знакомиться и всем уделять внимание. Последнего едва хватало на близкий круг императорского двора.       Видимо догадавшись, о чём думает кронпринц, Адриан уточнил: — Я имел честь быть представленным вам на балу дебютанток, — усмехнулся он, так и не дождавшись узнавания во взгляде наследника. — Приезжал вместе с матушкой. — В качестве дебютантки? — не удержался Рендел и тут же прикусил язык. Нашёл время и место язвить.       Порывшись в памяти, он не отыскал там знакомства с герцогом Эсслингом — разве что тот и впрямь в прошлую встречу порадовал взор принца платьем, но подобное зрелище Рендел бы никак не забыл, — зато вспомнил фамилию нового-старого знакомого. В Остлэнде известных фамилий было немного, долго учить не приходилось. Герцогство Россэкс находилось во владении Эсслингов уже около четырёхсот лет, располагалось на юге королевства, славилось садами, виноградниками и горными курортами. На территории Россэкса имелись два крупных города, около десятка небольших и с полсотни деревень. Налоги, соответственно, шли не только в казну Остлэнда, но и в виде ренты — Эсслингам, делая их одной из богатейших семей не только своей страны, но и соседних королевств, в которых герцоги тоже имели доходные земли, доли на фабриках и сдаваемые в аренду поместья. Стоило ли удивляться богатству Адриана? И стоило ли в такой щепетильной ситуации наживать себе такого влиятельного врага?       Конечно до богатства Астордов, до сих пор, несмотря на старания придворных паразитов, не иссякшего, Эсслингам было далеко. И тем не менее Рендел находился совершенно не в той ситуации, когда мог бы себе позволить так шутить.       Однако герцог ничуть не оскорбился. Напротив, заливисто рассмеялся и, совсем уж обескуражив кронпринца, панибратски хлопнул его по плечу. — А вы мне нравитесь всё больше. Чувствую, ваше присутствие способно скрасить моё пребывание в этом унылом месте, — заявил Адриан и, достав из кармана пару нефрановых браслетов, продолжил: — Негоже кронпринцу прозябать в подобном месте. Позвольте оказать вам подобающий приём. Вот только с учётом вашего нынешнего положения, боюсь, придётся украсить ваши белы рученьки этими неказистыми побрякушками. Будьте так любезны? — стянув перчатки, Адриан опустился на одно колено перед принцем и приглашающе протянул ладонь. За его спиной немедля возмутились оставленные без внимания офицеры. — Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — Полковник Адлар не приказывал куда-либо перемещать пленника!       Герцог только отмахнулся. — Передайте полковнику Адлару — коль он ничего не смыслит в дипломатии, пусть не мешает тем, кто смыслит. Свободны.       С видимым недовольством офицеры всё же послушались, а Рендел, решив, что прозябать в темнице ему не только не положено по статусу, но и совершенно не хочется, с царским достоинством по очереди, одну за другой, протянул руки герцогу, позволяя заковать запястья в нефрановые браслеты.

***

      О своём решении передислоцироваться из неуютной камеры в добротные покои Рендел, впрочем, довольно быстро пожалел. Нет, Адриан оказался более чем радушным хозяином — пусть и в казенных покоях — однако герцог оказался не только гостеприимным и обходительным, но и весьма словоохотливым и, похоже, очень обрадованным новой компании и не успевшим устать от его присутствия ушам.       Сначала кронпринцу казалось, что роль благодарного слушателя — небольшая плата за тепло и накрытый расторопными лакеями стол, пусть и лишённый изысков, но оттого не менее вкусный. Его светлости и его сиятельству к позднему ужину подали печеную картошку с маслом, свиной рулет, солёные грибы, отбивные и козий сыр, которым славился юг Остлэнда в целом и Россэкс в частности. Чем ещё славилась малая родина герцога Эсслинга, Рендел успел узнать за ужином и последовавшим за ним вином и чаем. Вином Россэкс славился, чаем — нет. И герцог Эсслинг почти обиделся, когда его во всех смыслах дорогой гость наотрез отказался это вино — «из нашей лучшей винодельни» — дегустировать. — А, ничего, — сдавшись, вздохнул Адриан, — я вас ещё уговорю и, уверяю, вы не пожалеете. Если дело с вашим обменом затянется, будьте уверены, я вас отсюда похищу и покажу настоящее россэкское гостеприимство. Там у нас уже трава зеленеет, листья молодые пошли, сады вовсю цветут. Из моего замка такие виды — хоть картины пиши! И с любого окна! С одной стороны горы с кленовым лесом, с другой — холмы с виноградниками, с третьей — озеро. Картинка! Пусть наши и ваши министры тут бегают, а мы с вами отправимся из этой дыры в одно из лучших мест континента! Вы умеете рыбачить? Я вас научу! А как относитесь к конным прогулкам? В Хавиле таких жеребчиков разводят — хоть на парад! А что я говорю? Хавильские кони как раз на парадах и ходят. Король для своей гвардии их заказывает да на подарки. И вам я подарю обязательно! На именины. А когда они у вас, кстати? — Осенью. — О, долго ещё, — разочарованно протянул герцог. — Но не страшно, другой повод поищем. Вы ведь ещё не женаты? А невеста есть? А то ведь у меня три сестры на выданье. Погодочки. Тёмненькая, светленькая, рыженькая — выбирайте по вкусу. — Мы говорим о девушках или лошадях? — хмыкнул Рендел. — Племенному жеребцу и кобылка нужна под стать, — подмигнул герцог.       Рендел чуть не поперхнулся, а увлечённый новой идеей Адриан принялся вдохновенно загибать пальцы: — Роду знатного, древнего, ещё постарше вашего будут. Приданое приличное, с королём нашим вдобавок породнитесь — Манфрид нам троюродным кузеном приходится, его бабуля была родной сестрой моего деда. А ко всему добавьте, что все три — красавицы писаные. Жаль, потретиков с собой нет. Но вы на меня посмотрите и представьте. Они ещё краше меня! Или вы того… на другую сторону? — вдруг заговорщицким тоном поинтересовался Адриан и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Так я, если что, тоже могу быть на выданье. По нашим законам не положено, конечно, а по вашим, как я знаю, вполне-вполне. Герцогство то моему брату отойдёт, а меня вот батюшка на службу сослал, но будьте уверены — я открыт любым экспериментам и впечатлениям, за исключением разве что боевых. За то время, что я здесь пребываю, я пришёл к неутешительному для моего батюшки выводу, что моя душа совершенно не лежит к делу армейскому. А если ранят? Или того хуже — убьют? Нет, я лучше под венец. Хоть с фатой. Хотя дуэли уважаю, да. Только не до убийства. Не до моего убийства, я имею в виду. Меня ведь однажды даже ранили! Вот, глядите, шрам остался, — Адриан продемонстрировал тоненькую, едва различимую полосочку на тыльной стороне левой ладони. Не приглядываться — и не заметишь. — Так всё-таки, вы того или этого?       Рендел, оставивший попытки уследить за ходом мысли Адриана, недоумённо вскинул бровь. — По сударыням или сударям? — уточнил герцог. Видя, что собеседник, если так можно назвать обречённого слушателя, не торопится с ответом, Адриан поспешил заверить: — Да не смущайтесь — я никому не скажу. И ничего такого в этом нет. Наверное… А какого это? Я же ваших законов и порядков совсем не знаю. Любопытно вот. У нас и казнить могут, если узнают, а у вас такие… хм, вольные нравы. А ведь вроде соседи. Ну так что, мои сестрицы или я?       Рендел полагал, что достаточно ничего не говорить, чтобы эта шарманка снова завелась и сменила, наконец, тему. Однако на этот раз Адриан решил непременно дождаться ответа и продолжал выжидательно смотреть на кронпринца, пока тот, бросив почти тоскливый взгляд на темноту за окном, не вздохнул и, немного подумав, не ответил: — Следует начать с того, что даже имей я подобные предпочтения, у меня нет и не будет права вступать в брак с мужчиной. Короне нужны наследники и мой долг её ими обеспечить. Вы заблуждаетесь, полагая, что в нашей стране браки между мужчинами обусловлены вольными нравами. — А чем обусловлены? — оживился Адриан. — Интересами аристократии. — Деньгами? — уточнил герцог. — Деньгами. Политикой. — Как интересно! Продолжайте.       Рендел снова вздохнул, собираясь с мыслями. — Во-первых, не все мужчины могут выйти замуж. Наследники, как я, не могут. Мои младшие братья, пока я не обзаведусь сыновьями, тоже не могут, поскольку пока что остаются в прямой череде наследования. Я бы сказал, что подобные браки скорее редкость. Дворяне прибегают к ним, когда нет дочерей для скрепления политического и финансового союза между родами. Но стоит понимать, младший муж имеет гораздо меньше ценности чем жена. Жена позволяет не только объединить капиталы через брачный контракт, увеличить политический вес семьи, но и продолжить или основать род, усилить его магически. Чаще всего, брак между мужчинами не более чем залог для будущего полноценного слияния семей. Например, в этом поколении ни у одной из сторон нет дочери, или же она уже обручена или замужем за другим. Однако семьи хотят по некоторым политическим или экономическим мотивам объединиться. Тогда можно выдать замуж младшего сына, что позволит заключить брачный контракт, на основании которого может произойти необлагаемое налогами слияние или перемещение капиталов. — Почему необлагаемое? — Приданое, согласно нашим законом, не облагается налогами. По сути, это удобная лазейка для инвесторов. Ведь размер приданого ничем не ограничен. Теоретически, это может быть и целый город. — Как интересно… И что же, у вас никто не платит в казну налоги, если все всё загребли под «приданое»? — Отчего же? Приданое относится к одному конкретному человеку. Его или её дети или другие наследники получают уже наследство, а оно налогами облагается. Главное, чтобы эти наследники не забывали задекларировать капиталы перешедшие из разряда «приданое матери» в «собственность, полученную в наследство». Браки между мужчинами предполагают отсутствие прямых наследников, однако позволяют повторить движение капитала уже в двух поколениях, пока идёт слияние семей. Поэтому, в большинстве случаев речь идёт только лишь об интересах родов. Это про аристократов. Среди крестьян подобные браки запрещены. Да и зачем им? Крестьяне живут общинами — у них чем больше детей, тем больше работников. С рабочими в принципе та же история. На государственных заводах семейным рабочим, если у них трое детей и больше, положены льготы на налоги и прибавка к заработной плате. С интеллигенцией и, так называемой, богемой, — в тоне кронпринца скользнула тень пренебрежения, — несколько сложнее. Если у них достаточно денег, они могут позволить себе зарегистрировать брак. — Это платно? — удивился Адриан. — Сама регистрация брака стоит дёшево. Деньги нужны на адвокатов, которые смогут юридически обосновать необходимость такого брака. И на чиновников, которые выдадут разрешение на подобное исключение. Так что экономическая выгода снова на стороне сударынь. К слову, женщинам у нас в некоторых случаях тоже позволительно жениться друг на друге. — Даже так? — Адриан с возросшим энтузиазмом подался вперёд. — И в случае с женщинами нет сословных ограничений. Однако такие браки ещё реже, чем между мужчинами. Жениться можно только вдовам и разведённым женщинам. В последнем случае это касается не всех разводов, а лишь разводов после… определённых обстоятельств. — У вас и разводы разрешены? — Только в браках с женщинами и только по инициативе жены. — А если жену с молодым лакеем застукаешь — тоже никак? — В теории — никак, — вздохнул Рендел. — На практике вариантов много. Застрелить и прикопать лакея, запугать супругу и принудить её к разводу, устроить неверной несчастный случай с трагичным исходом. Это самые распространённые сценарии. — А как имущество делить? Объединённые капиталы? Детей? — Слишком много условностей, каждый случай рассматривается индивидуально, а судебные тяжбы могут идти годами. Но побеждает обычно более богатая и влиятельная сторона. — Вы так хорошо осведомлены в таких тонкостях, — улыбнулся Адриан. — В этом нет ничего удивительного, — хмыкнул кронпринц. — Я работаю в министерстве юстиции, а до этого учился на факультете правоведения. — Как интересно! — ахнул герцог. Судя по его горевшим любопытством глазам, вопросов у него оставалось немало и беседа грозила затянуться до утра. Рендел поспешил свернуть разговор. — Вы не находите, что было бы удобнее продолжить нашу беседу завтра?       Адриан оглянулся на часы. — Ох, и впрямь, время-то! Решено. Ещё по бокалу — в вашем случае чашке — и в купальню. — Прекрасный план, — с плохо скрываемым облегчением одобрил Рендел, потянувшись к к всё ещё не допитому и давно остывшему чаю. — Исполнять его будем по отдельности или вместе? — хитро прищурился герцог. Рендел всё-таки поперхнулся, а Адриан рассмеялся. — Понял-понял. Тогда идите первым, я ещё не покончил с этой бутылкой.

***

      Горячая ванна, приготовленная услужливыми лакеями герцога, окончательно разморила кронпринца, и из купальни он вышел с единственным желанием поскорее лечь спать, оставив все тревоги и размышления о политических перспективах до утра. После напряженных суток голова была слишком тяжёлой, а взбодриться при помощи энергии в нынешних обстоятельствах не представлялось возможным. Видимо, на это и был расчёт его позднего визитёра.       Вернувшись в совмещенную со спальней гостиную, Рендел застал в комнате, помимо Адриана и его лакея, мужчину средних лет в военной форме. Адриан, не вставая поспешил представить: — Ваша светлость, это полковник Элиас Адлар.       Герцог не добавил ни слова к характеристике представленного: ни его дворянского титула — хотя где-то на задворках памяти Рендел откопал эту фамилию в списках знати Шерита, — ни кем этот полковник является по отношению к герцогу — знакомым, приятелем, сослуживцем, командиром, — ни то, какую роль полковник играет в этой кампании: командует ли передовой или крепостью? Ничего кроме имени и фамилии.       Рендел кивнул, бегло окинул полковника взглядом, достаточно коротким, чтобы это не было расценено, как неприличное разглядывание или, хуже того, оценивание. Полковник Адлар был молод, хорошо сложен, явно уделял внимание физической подготовке. «Сильный боец», — оценив ширину плеч и скрываемую мундиром, но вполне угадываемую твёрдость мышц, подумал Рендел. «Владеет холодным оружием», — взгляд чуть задержался на характерных мозолях на ладонях полковника. Это уже о чём-то говорило. Никаких фамильных украшений Рендел не заметил, колец полковник точно не носил. Зато имелись награды. Два ордена на мундире. Королевский орден Чёрной звезды — Рендел узнал по форме и чёрно-золотой ленточке — и орден имени короля Магнуса Справедивого.       Рендел плохо разбирался в наградах чужих стран, но помнил, что Магнуса дают за «особые заслуги перед королевской семьёй», а вот с «черной звездой» было ещё интереснее. Потому что этот орден принадлежал Дегроуэлю и был учреждён ещё во времена правления кунгусов. Верриари награждали им своих преданных рыцарей. Любопытно. Весьма любопытно.       Взгляд остановился на лице полковника. Хмурое, строгое, с хищным разлётом бровей и тёмными глазами, обрамлённое чёрными чуть вьющимися волосами — вполне может говорить о родстве полковника с кунгусами. Цепко-колючий взгляд гостя обжёг ответным вниманием.       Ситуация выходила во всех смыслах неловкой. Мало того, что кронпринц, будучи пленником, мог не рассчитывать на положенный церемониал и обязательные предварительные договорённости об аудиенции с его персоной, так ещё и сам по себе Рендел был совершенно не готов ко встрече. Готов он был только ко сну. Только закончивший с вечерним омовением, он стоял перед сосредоточенным и собранным полковником в одолженном у лакея Адриана халате, даже без исподнего. Отвратительная в своей нелепости ситуация.       Впрочем, удержать лицо кронпринц сумел и, не теряя достоинства, сел за стол. — Могу быть чем-то полезен? — прохладно поинтересовался Рендел. — Можете, — отчеканил полковник.       Почти ленивый взмах рукой и перед наследником на уже освобожденном от остатков ужина столе появились чистые листы бумаги и перо с чернильницей. — От вас требуется написать несколько писем.       Рендел хмуро посмотрел на перо. Про себя отметил, что собеседник позволил себе опустить почтительное обращение «ваша светлость». — Это не может подождать до утра? — скрывая раздражение за внешним холодом, уточнил кронпринц. — Нет, — отрезал Элиас.       Срочность вопроса предполагала, что им уже удалось связаться с императорским дворцом, а это означает, что почти наверняка в крепости есть портал для писем. Впрочем, неудивительно. Если коалиция из трёх королевств взялась за дело всерьёз и решила идти до победы, им необходимо хоть какое-то преимущество перед империей. Мгновенная связь между командными центрами и фронтом вполне могла стать им. Рендел тихо вздохнул. — Полагаю, первое письмо канцлеру? — скорее утверждая, чем предполагая, уточнил кронпринц. — Верно. — Что я должен ему написать? — Подтвердить, что вы находитесь у нас, что вы живы и в добром здравии. Пока, — полковник чуть сощурился и, выдержав небольшую паузу, видимо, чтобы пленник проникся, добавил: — И от всей души попросить его посодействовать вашему скорейшему возвращению на родину.       Рендел не знал, действительно ли полковник рассчитывал его запугать или имел к кронпринцу какие-то личные счёты, но его граничащее с грубостью обращение несколько обескураживало. Впрочем, размышлять ещё и о мотивах этого господина Адлара не было ни сил, ни желания.       Открыв чернильницу, Рендел обмакнул в неё перо и, подтянув к себе ближайший лист, уверенной рукой написал:                   «Уважаемый герцог Реон.             С сожалением вынужден сообщить вам, что по несчастливому стечению обстоятельств нахожусь в крепости Сонлор, которая, как вам, конечно, известно, принадлежит Шериту. Нахожусь, как вы, полагаю, уже догадались по тону письма, в качестве пленника. Со мной в руки неприятеля попали также и гвардейцы из выделенного вами сопровождения».              Рендел поднял взгляд на полковника. — Могу я поинтересоваться судьбой сопровождавших меня солдат?       Элиас чуть прищурился, и Рендел счёл не лишним объяснить: — Это люди канцлера. Герцог Реон будет заинтересован в их благополучном возвращении.       «Хотя бы даже из-за их родителей, — добавил он про себя. — Живы, — ответил полковник.       Рендел, не дождавшись больше никаких комментариев, вернулся к письму.             «Поэтому от своего имени и от имени попавших в плен вместе со мной гвардейцев, прошу вас позаботиться о нашем скорейшем возвращении домой. Подробности событий, предшествующих нашему пленению, вы можете узнать от командующего фортом Ирвис капитана Варагата. Прошу вас не спрашивать произошедшее с капитана. Случившееся исключительно моя ответственность, и я готов нести её со всеми вытекающими последствиями.

                                                                              Искренне ваш наследный принц Крастской Империи Рендел Бериад Реанэль Асторд.»

      Отложив перо, Рендел ещё раз пробежался по строчкам. Не нашёл к чему придраться. Вот герцога Реона должно быть позабавит просящий тон письма. Стоило представить самодовольную ухмылку канцлера, как Рендела внутренне передёрнуло. И всё-таки, какими бы натянуто-напряжёнными ни были их с канцлером отношения, Рендел бы не стал утверждать, что между ними вражда. Кронпринц даже находил герцога достаточно компетентным управленцем. А если бы у канцлера не отнимали столько времени закулисные интриги с попытками угодить всем сторонам и партиям, сохраняя и лицо и место, то он мог бы быть ещё и эффективным. Что ж, по крайней мере, когда речь заходила об интересах самого герцога, мало что могло его остановить. При желании он мог задействовать все свои явные и тайные ресурсы, именно поэтому Рендел не постеснялся написать письмо именно с просьбой, подтекстом давая канцлеру понять, что при благополучном разрешении этой ситуации, кронпринц останется в долгу. И как бы тошно ему ни было от этой мысли, Рендел от своих обязательств, пусть он на них только намекнул, отказываться не собирался.       Если герцогу Реону удастся решить этот вопрос без значительных для империи потерь, Рендел переступит через себя и хотя бы на людях будет с канцлером мил и обходителен. Настолько, насколько это вообще для него возможно. Стоило подумать об этом и к горлу подступила тошнота. Ничего, не переломится. Наверное…       А если канцлер умудрится решить проблему совсем без территориальных потерь, Рендел и вовсе… женится на его дочери. К радости возглавляемой канцлером партии… Перед мысленным взором на мгновение предстала принцесса Дегроуэля. Что ж, официальной помолвки между ними ещё не было. Хотя при дворах обеих империй их женитьба уже казалась делом решённым, на деле противников этого союза было едва ли не больше, чем сторонников. Хотя бы даже потому, что у императора Дегроуэля пока не имелось других наследников. И если в ближайшие несколько лет у него так и не родится сын, то принцесса Вивьен станет наследницей трона Дегроуэля, а значит ей понадобится принц-консорт, которым Рендел, будучи наследником крастского трона, быть не может.       Что до дочери канцлера… Из этого тоже можно извлечь выгоду. Возможно, даже удастся полюбовно примирить их партии и закончить это длительное противостояние. В конце концов, Рендел уже не ребёнок, чтобы видеть в политических противниках только убийц своих деда и бабушки, только предателей. Не стоит забывать, что они не стали пытаться сменить династию и остались, пусть и на своих условиях, верны короне. — Следующее письмо императрице? — для проформы уточнил Рендел, откладывая законченное письмо. Адриан тут же притянул его к себе, за что получил напряжённо-холодный взгляд полковника. — Императору, — возразил Элиас. — Зачем посредники? — Рендел вскинул бровь. — Мне показалось, вы намерены сразу перейти к делу, а не разводить церемонии.       Он внимательно посмотрел на полковника. Не могли же в Шерите не знать, что император Крастской Империи страной не управляет. — Глава государства — император. Не императрица, — отрезал полковник. — Делайте, как велено. Напомню, вы не в том положении, чтобы… — Элиас, он тебя услышал, — перебив полковника, закатил глаза Адриан и, обращаясь к принцу, улыбнулся: — Так ведь?       Рендел чуть поджал губы. Если писать письмо с просьбой канцлеру было неприятно, то отцу и вовсе унизительно. Кронпринц молча уставился на чистый лист, собираясь с мыслями. Когда спустя несколько минут перо так и не коснулось бумаги, а полковник, занявший кресло по левую руку, в нетерпении начал раздражающе перебирать пальцами по подлокотнику, Адриан с весельем в голосе спросил: — Не знаете, как начать? Могу подсказать. Как насчет «О, мой великомудрый отец»? Или, ещё лучше, «любимый папуля»?       Щеку Рендела нервически дёрнуло. С каким-то почти остервенением макнув кончик пера в чернильницу, он написал:

«Ваше Императорское Величество, довожу доводим до вашего сведения, что ваш сын ваш наследник Крастской Империи в настоящий момент пленён военными силами Шерита. Полагаемся Рассчитываем на ваше деятельное участие в решение этого вопроса.

Рендел Бериад Реанэль Асторд»

      Два предложения отцу заняли больше времени и усилий, чем письмо канцлеру. Рендел вздохнул и потянулся за новым листом, намереваясь переписать начисто. Подошедший герцог Эсслинг перегнулся через плечо кронпринца, внаглую читая послание. — Будь вы моим сыном, я бы без подписи не догадался, кто мне пишет, — хохотнул Адриан. — Пожалуй, Элиас мог бы написать сердечнее. Император точно ваш отец?       Рендел раздражённо хмыкнул. — Я и сам в этом часто сомневаюсь, но сходство, как вы могли заметить, на лицо. — И всё-таки, было бы неплохо, если бы это было всё-таки больше похоже на письмо, а не служебную записку, — чуть склонив голову, заметил Адриан. — Боюсь, это вызовет сомнения, действительно ли моей рукой оно написано, — хмыкнул Рендел.       Переписав послание, он решительно отодвинул от себя лист и требовательно посмотрел на полковника. — На этом всё? — Нет. Ещё одно письмо, ваша светлость, — полковник положил перед кронпринцем чистый лист. — Вашему деду.       Поскольку живой дед у Рендела был только один, уточнять, о ком речь не было нужды. — И о чём я должен просить его? — настороженно уточнил Рендел. — О том, чтобы войска Артнэйлса оставались в пределах границ Артнэйлса.       Рендел опустил взгляд на чистую бумагу. Что ж, теперь ему стало понятно, почему полковник так категорично не хотел, чтобы Рендел писал императрице. Большая часть сухопутной границы Артнэйлса приходится на Остлэнд. И может, сам по себе Артнэйлс не мог разгромить объединённые войска Шерита, Эстера и Остлэнда, не стоило забывать об Аласии, с которой у Артнэйлса издревле самые тесные и близкие добрососедские связи. И пусть Аласия не граничила ни с Остлэндом, ни с Шеритом, ни с Эстером, она граничила с Артнэйлсом, король которой вполне мог пропустить войска Аласии, третьего по размеру и второго по численности населения королевства, по своим территориям. Пока большая и неповоротливая Крастская Империя будет стягивать силы для ответного удара, союз Артнэйлса и Аласии мог полностью оттянуть внимание коалиции трёх королевств на себя. При таком раскладе Эстер, Шерит и спонсирующий их Остлэнд окажутся в тисках. И Рендел сильно сомневался, что его письмо способно остановить мать и деда. Нет, не так. Он сомневался, что его письмо остановит императрицу Крастской Империи и королей Артнэйлса и Аласии, приходящимся друг другу кузенами. Но полковник смотрел на него с нетерпеливой требовательностью и Ренделу ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       Вот только… В каком тоне писать письмо деду, которого ни разу в жизни не видел? По крайней мере в её осознанной части — кажется, король Артнэйлса приезжал в Юлазиан, когда Рендел был совсем маленьким. Личной переписки Рендел с дедом тоже не вёл, ограничиваясь передачей приветствий и всяческих формальных благих пожеланий через матушку, которая со своим отцом регулярно переписывалась. Подумав, Рендел с тихим вздохом взялся за перо.

«Ваше Величество!

Искренне сожалею, что своё первое письмо к Вам я вынужден писать в таком тоне и в подобных обстоятельствах, впредь я непременно исправлю это упущение с моей стороны. Однако теперь, с прискорбием должен сообщить Вам, что нахожусь в плену в королевстве Шерит, и по желанию моих пленителей прошу Вас не способствовать моему освобождению при помощи армии. Прошу Вас об этом не как наследник трона Крастской Империи, но как Ваш внук, как сын Вашей любимой дочери, некогда принцессы Артнэйлса. Прошу Вас о невмешательстве не столько ради себя, сколько ради сохранения жизней Ваших подданных.

Молюсь о Вашем здравии и долгих летах жизни и надеюсь на Вашу мудрость.

Искренне Ваш                               

      кронпринц Крастской Империи      

Рендел Бериад Реанэль Асторд»

      Перечитав письмо, Рендел нашёл его тон вполне уместным. — Благодарю, ваша светлость. Не смею более отнимать ваше время, — почти с насмешкой обронил полковник, забирая письма.

***

      О том, что в это самое время происходило на противоположном берегу реки в форте Ирвис, Рендел узнал несколько позже.       В тот поздний вечер граф Варагат сидел в своём кабинете, полумрак которого едва рассеивала чёрная свеча перед ним и вглядывался в тускло светящиеся руны, высеченные на парящих над картой кристаллах. Итак, кронпринц вместе со всей своей «диверсионной» группой попал в плен. Чего и следовало ожидать. Все отправленные Рихардом послы достигли свои пункты назначения. Времени прошло немало, разумеется, все уже должны были добраться до адресатов. Однако, что странно, никто не отправился обратно, даже посланный в Люмис офицер, единственной задачей которого было доставить депешу в городскую ратушу. В Люмисе есть связь с Багодатом, в Багодате — портал связанный с Мальпотом, а там — с Юлазианом. Если никто не будет сознательно тормозить процесс, то, самое большее к завтрашнему полудню, новость должна дойти до столицы.       Вот только предчувствие редко обманывало Рихарда. И теперь оно подсказывало, что помощь из столицы не придёт. Что-то назревало. Он сам не представлял, что, но был уверен, что это неотвратимое «что-то» вот-вот произойдёт.       Собственное бессилие угнетало. Вынужденное ожидание томило.       Прервав формулу, Рихард спрятал кристаллы и свечу, зажёг магические сферы и обычные свечи, чтобы вновь склониться над картой, каждый клочок которой знал до последней черточки. Словно бы она могла дать ответы на ещё даже не до конца сформировавшиеся в голове вопросы. Мысли о любом из них заходили в тупик. О том, что делать с кронпринцем и всеми вытекающими из его пленения проблемами он старался даже не думать. Что вообще мог сделать он, командующий крохотного приграничного форта, граф всеми забытого клочка земли в глубокой провинции?       В дверь коротко постучали. — Войдите, — отрываясь от карты и протирая уставшие глаза, разрешил капитан. В кабинет вошёл дежурный. — Капитан Варагат, — солдат вытянулся по струнке. — Разрешите доложить. — Докладывай. — Прибыл первый заместитель канцлера маркиз Блевинс со срочным распоряжением от императорского дворца.       Тут бы Рихарду обрадоваться, что в кои-то веки наверху про них не забыли, но отчего-то ощущение скорой беды только усилилось. — Проводи его ко мне, — глухо велел Рихард.       Не прошло и пары минут, как в кабинет вошёл чиновник. — Маркиз Блевинс, — встав, склонил голову капитан. — Капитан Варагат, — кивнул поздний визитёр. — Вы прибыли весьма своевременно, ваша милость, — Рихард натянул вежливую улыбку. — Боюсь, мы сейчас в затруднительном положении. И, смею надеяться, вы сможете как можно быстрее… — Где кронпринц? — накинув вокруг них купол, перебил капитана чиновник.       Рихард вздохнул. — К сожалению, его светлость не вернулся с самовольной вылазки в стан врага. Велика вероятность, что он в плену. Ваша милость, мы пытались его переубедить, однако его светлость поддержали гвардейцы и…       Маркиз поднял ладонь, призывая остановиться. Почти удовлетворённо кивнул. — По приказу канцлера форт Ирвис должен быть немедленно эвакуирован. К утру здесь не должно оставаться ни одного солдата крастской армии. Вас, капитан Варагат, настоящим приказом, — маркиз извлёк из внутреннего кармана конверт, — переводят на службу в Люмис.       Рихард застыл, без преувеличений изумлённо вытаращившись на чиновника. К протягиваемому конверту он так и не притронулся. — Подождите… — опешил он. — Эвакуировать крепость к утру решительно невозможно. Речь ведь не только о солдатах. А как же орудия? Арсенал? Продовольствие? Архив? — Выводите солдат. Всё, что невозможно взять с собой — уничтожить или оставить, — почти равнодушно пожал плечами маркиз. — А как же… наследник? — Рихард зацепился за первое, что пришло на ум. — Это не ваша забота. Вопрос с наследником скоро решится. Вам же надлежит как можно скорее начать эвакуацию. Доброй ночи, — чиновник лениво кивнул, небрежно бросил конверт на стол и исчез. — Слушаюсь… — прошептал в тишину Рихард и обессиленно осел в кресло.

***

      Свечи в кабинете, оплывая, медленно гасли, одна за другой. В густеющем мраке за окном шелестел пока ещё слабый дождь. Где-то ветер хлопал неприкрытой ставней. В форте Ирвис царило тревожное оживление, приправленное томлением ожидания. Что решит капитан? Будут ли они атаковать противников или уйдут в глухую оборону. дожидаясь подкрепления? Когда придут основные силы? Что известно о судьбе кронпринца и гвардейцев? Неужто действительно попали в плен? Вопросы, оставаясь без ответов, гуляли среди солдат.       Тем временем Рихард остался заперт в своём кабинете с совершенно другими вопросами. Оставить крепость? Что задумали в правительстве? Что задумал канцлер? Если Рихарда переводят на службу в Люмис, не означает ли это, что форт Ирвис… не планируют возвращать? Это цена за освобождение кронпринца? Приграничные территории за жизнь наследника? Но ведь…       Сердце болезненно сжалось. В двадцати милях к северу от форта находились земли графа Варагата. Не просто имение и клочок земли с двумя крохотными деревушками и мелкой речкой. Не в том была ценность его земли. Она таилась в курганах. Курганах, где покоился прах королей, истинных сюзеренов некогда славного княжеского рода Варагат.

      «У клятв нет срока давности.»

      Предки Рихарда присягали своим королям, клялись защищать государя и его семью.

«Клятва наша будет жить даже когда прах истинных наших господарей истлеет, даже когда курганы обратятся в пыль. До тех пор, пока дышит последний из рода Варагат, клятва наша будет жива и тверда».

      Рихард почти наяву слышал голос отца. Словно бы этот суровый и гордый человек стоял у него за спиной в это самое мгновение. Оставить форт он мог. Но отдать врагу эти земли, означает попрать клятву. Клятву, скреплённую кровью предков. В конце концов, правительство и Асторды могут лишить его титула и званий, но никто на свете не способен лишить его права до последнего стоять за свою землю. За последнее пристанище павшей династии.       Капитан резко поднялся с места, прошёлся от стола до двери и обратно, подошёл к окну. Прислонился лбом к холодному стеклу.       Если дело только в наследнике, значит надо просто вытащить этого щенка из вражьих лап или, на худой конец, тихо убить его и лишить Шерит возможности выдвигать такие условия. Другое дело, что собственных сил на такое предприятие у Рихарда не было. Что же делать?       Взгляд зацепился за движение за окном. Во дворе что-то вызвало небывалое оживление. Но несмотря на множество факелов и магических сфер, толком разобрать, что происходит, не удавалось. Солдаты столпились у ворот и на стенах. Вот кто-то отдал приказ открыть ворота и опустить мост. Лошади? Кавалерия! — Капитан! — в кабинет ворвался посланный к полковнику Бёркису офицер. — Полковник Бёркис прибыл сюда с желает немедленно видеть вас. — Веди его сюда, — кивнул Рихард. В груди затеплилась надежда.

***