Параграф 2 О воспитании детей

      Рендел развернул программку, одну из восьми, присланных театром, выбирая, куда лучше сводить Зейрона и в очередной раз сетуя про себя на то, что не существует каких-нибудь детских театров, спектакли в которых были бы понятны и интересны малышам. Возможно, когда он разберётся с более насущными проблемами, стоит занять этим вопросом министерство культуры. Впрочем, скорее всего, к тому времени Зейрону уже не понадобится детская программа. Рендел вздохнул, откладывая очередной буклет. Была бы у него возможность надолго вырваться из дворца, он мог бы устроить сыну интересное времяпровождение, но в нынешних условиях, всё, что Рендел мог себе позволить — это поход в театр вместе с наследником раз в неделю, где Зейрону, конечно, было интересно, но вряд-ли всё понятно.       «Вивьен могла бы тоже хоть раз сходить с нами», — подумал кронпринц, с сожалением вспомнив все тридцать шесть оставшихся без ответа приглашений. Каждый раз накануне, уже ставшего традиционным, похода в театр он посылал жене пригласительную открытку и каждый раз лакеи возвращались ни с чем.       Прошло полтора года со смерти её сына от любовника, а они по прежнему не разговаривали. Сразу после практически тайных похорон принцесса Вивьен уехала в Дегроуэль, под предлогом восстановления здоровья после родов. Конечно, никто не позволил бы ей взять с собой Зейрона, она и не пыталась. Однако, это не отменяло того, что она бросила их сына. Отчего-то это Ренделу было сложнее простить супруге, чем попытку убить его и роман с другим мужчиной. С маркизом Фалстрой, скрывавшимся теперь где-то то ли в Райкуре, то ли Астелле.       Ситуация выходила забавной. Любовник её высочества сбежал, как только узнал о её беременности, полагая, что в таких обстоятельствах он точно не жилец. Зато Рендел от своей любовницы избавиться так и не смог. Бежать ему было от неё некуда. Не то чтобы он собирался, но и попытки отослать её успехом не увенчались. Зря только втянул Рихарда во всё это грязное дело.       И всё-таки он не понимал Сабину. Ладно, Вивьен — она, похоже, никогда не любила мужа. Но Сабина… неужели все её чувства и признания были всего лишь притворством? Джереми оказался прав, предсказывая, что она станет любовницей Рендела. В тот момент кронпринц был слишком уязвлён, слишком задет предательством жены. Настолько, что не желал даже говорить с ней. Вивьен пыталась его вернуть. Вернее, его доверие.       Теперь, спустя почти восемь лет, они поменялись местами. И точно также, как Рендел наказывал её равнодушием, она пытала его своим безразличием. И, быть может, кронпринца это не так бы и задевало, если бы её отношение к нему не отражалось на Зейроне.       Пытаясь хоть как-то заменить сыну внезапно исчезнувшую мать, Рендел стал всё свободное время посвящать ему. Благо это свободное время после того скандала два года назад больше не занимала Сабина, наконец, добившаяся видного положения и покровительства императора. Новой королевской няне хватало ума стараться как можно реже попадаться Ренделу на глаза. Слёзы жены и убийство её ребёнка кронпринц бывшей любовнице так и не простил. Впрочем, если смотреть правде в глаза, он сам виноват, что подпустил эту женщину слишком близко к себе. Доверившись своей спасительнице, найдя в ней утешение после предательства и измены супруги, Рендел долго закрывал глаза на всё возраставшие аппетиты Сабины, долго потворствовал её капризам, а затем и требованиям. В какой-то момент она стала желать невозможного, и когда он объяснил девушке её реальное положение, она пошла на крайность, перестав пить травы и в скором времени забеременев от него. Так она обманула его доверие в первый раз. И уже тогда Ренделу стоило оборвать с ней любые связи, а не обходиться полумерами. Он купил ей, через связи герцога Варагата, роскошный особняк недалеко от Юлазиана, снабдил жалованьем и гарантией, что её будущее обеспечено, однако Сабине этого оказалось недостаточно. Какое-то время девушка жила там, но стоило бастарду родиться, она потащила его во дворец, прямиком к императору. Ну а добрый сердобольный император конечно же не мог не озаботиться судьбой своего внука.       Рендел невольно усмехнулся своим мыслям. Теперь Сабина была «дорогим другом» императора, всегда готовая выслушать его и поддержать, точно так же, как когда-то поддерживала кронпринца. Рендел не без злорадства наблюдал за теми же самыми её приёмами в отношении его величества, прекрасно понимая, что все её попытки стать фавориткой императора обречены на провал. В высокие моральные принципы его величества Рендел не верил, зато хорошо знал свою мать, которая давно уже отмерила срок пребывания Сабины во дворце. Как только Арон подрастёт, бывшую служанку выкинут из дворца. Тут Рендел мог полностью положиться на мать, уже обратившую внимание на бывшую горничную. В отличие от этой проблемы, с Вивьен родители кронпринца ничем ему помочь не могли.       Вивьен вернулась в Юлазиан через несколько месяцев. Открытая вражда перешла в вооружённый нейтралитет. На людях они, согласно требованиям протокола, старались хотя бы разговаривать. И на балах танцевали вдвоём единственный обязательный танец, расходясь до того, как отзвучат последние ноты. В Малой столовой между ними сидел либо подросший для взрослых трапез Зейрон, либо часто гостивший во дворце Джереми, а то и оба сразу.       На шестой программке Рендел, наконец, нашёл то, что нужно. Не слишком сложная, но при этом и не легкомысленно-вульгарная, какие предпочитали Джереми и Адриан, пьеса. Выбрав спектакль, кронпринц вызвал камердинера. — Мы поедем на этот, — Рендел протянул брошюру. — Всё будет сделано в лучшем виде, ваша светлость, — забирая программку, поклонился камердинер.

***

      Театр «Реанэль» и прежде считался приличным заведением. Мало того, что его почти двести лет назад построила принцесса Ариана Асторд, назвав крупнейший на тот момент театр в честь отца, второго императора династии, так это был ещё и единственный театр с императорским ложем. Достать билеты в этот театр простому горожанину было непросто. Однако после пропахших табаком и пивом театров, где после спектакля за отдельную плату можно было уединиться с приглянувшейся актрисой или актёром, «Реанэль» поражал чистотой, красотой, изысканными закусками во время антрактов, вином и шампанским вместо дешевого пива и внушительным оркестром. Однако с тех пор, как кронпринц вместе с маленьким наследником стали частыми гостями в «Реанэле», статус заведения вырос многократно.       Директору «Реанэля» хватило одного недовольного взгляда кронпринца после его первого посещения спектакля вместе с сыном, чтобы из театра навсегда исчезли нетрезвые гости. А профилактический визит герцога Эсслинга подарил директору курс успокоительных капель и идею ввести для посетителей его заведения требования к внешнему виду и выбору спутниц и спутников. Часть постоянных зрителей ожидаемо распрощалась с некогда лояльным «Реанэлем», но убытки вскоре полностью себя оправдали. Потому что теперь аристократы водили сюда не любовниц, а жён и детей. Театр всё чаще посещали семьями, антракты превратились в возможность пообщаться с друзьями и знакомыми из своего круга, не устраивая для этого роскошный приём. Дела определённо шли в гору. Директор «Реанэля» даже подумывал о новой зоне отдыха для зрителей: с фонтаном, столиками, диванами и всё это обязательно в окружении живых цветов.       Смелые идеи, о которых директор театра раньше и помыслить не мог, нынче казались более чем реалистичными. Его труппа тоже старалась на славу, почувствовав насколько выросли гонорары. И всё это благодаря маленькому принцу Зейрону. Директор посмотрел в сторону императорского ложа, где, оперевшись о перила, сидел наследник. Пожалуй, стоит напомнить лакею подать в ложе сладости и сок для его высочества.

***

      Зейрон, облокотившись о перила, внимательно и с очень серьёзным выражением на детском личике следил за происходящим на сцене. Он сидел в детском, специально высоком, чтобы принцу было хорошо видно, кресле, практически не шевелясь. Не столько из опасения что-то пропустить, сколько из нежелания разбудить задремавшего отца. Даже когда в ложе во время антракта заглянул лакей с закусками и напитками, Зейрон только, бесшумно обернувшись, шикнул на слугу и жестами выпроводил его из ложа.       Рендел, всё-таки разбуженный невнимательным лакеем, видел это сквозь полуприкрытые веки и насилу удержался от улыбки. Очень хотелось надеяться, что Зейрон выгнал лакея из-за заботы об отце, а не от страха перед ним.       Хоть за последний год Рендел проводил с сыном гораздо больше времени, чем раньше, Зейрон в его присутствии всё равно оставался напряжённым и настороженным. Джереми советовал чаще обнимать ребёнка, и Рендел с удовольствием следовал бы этому совету, если бы Зейрон не вздрагивал, стоило отцу к нему прикоснуться. Даже протянутую руку маленький принц брал не сразу и как-то неуверенно, с опаской.       Рендела вполне устраивало, что его боится большая часть правительства, веселила настороженность отца, больше не волновали опасения супруги, но всё больше задевал страх Зейрона. Пусть его боится хоть весь мир, только не Зейрон. И Джереми, разумеется. Но с братом и так всё было в порядке, как и с друзьями кронпринца. Что Рихард, что Адриан только добавляли кронпринцу пугающей репутации. Которая отчего-то действовала и на Зейрона.       Увы, Рендел совершенно не представлял, как убедить собственного сына, что своего отца бояться не нужно. Утешало только то, что хотя бы поездки в театр и за город Зейрона радовали.       Послышались овации, спектакль закончился. Дальше притворяться спящим — после антракта Рендел так и не заснул — не представлялось возможным, однако кронпринц, поддавшись ленивой полудрёме, хотел до последнего оттянуть возвращение во дворец. Рядом послышались осторожные, едва различимые шаги — Зейрон спустился с кресла и тихо подошёл к отцу. Некоторое время он стоял рядом, переминаясь в нерешительности, прежде чем осмелился коснуться влажной ладошкой руки Рендела. — Отец? — почти шепотом позвал он.       Рендел открыл глаза, и Зейрон сразу убрал руку. Спасибо, что не шарахнулся. — Спектакль закончился, — неловко сминая пальчики, заметил Зейрон. — Поедем домой?       Рендел кивнул, вставая и протягивая сыну ладонь. Тут же вспомнил, что во время антракта они не перекусывали. И если Рендел голода не чувствовал, то Зейрон за эти три часа скорее всего проголодался. — Не хочешь заехать куда-нибудь поужинать? — направляясь к выходу, поинтересовался Рендел. Гвардейцы, дежурившие у входа в ложе, отмерли и, держась на два шага позади, бесшумными тенями последовали за принцами. Зейрон неуверенно взглянул на отца и, помедлив, спросил: — А вы не сильно устали?       Рендел едва заметно улыбнулся. — Нет. Наоборот, отдохнул. — Тогда давайте поужинаем, — кивнул принц.       «Усадьба» была самым любимым заведением Рендела в Юлазиане. Расположенный неподалёку от императорского дворца ресторан не пестрел яркими вывесками — напротив, выделялся простой, незамысловатой отделкой на фоне дворцов и особняков. Однако внутреннее убранство, хотя и не пыталось перещеголять дворцы, выдавало состоятельность владельца. Благородное тёмное дерево, живые растения, золото и бронза с патиной создавали спокойную, не лишённую уюта обстановку. Но Рендел любил этот ресторан не только за приятную глазу меблировку, близость к дворцу и приличный контингент. В «Усадьбе» имелись комнаты для приватных встреч, и одна такая комната всегда была зарезервирована для кронпринца. — Ваша светлость, ваше высочество, — управляющий негромко поприветствовал гостей и низко поклонился, приглашая внутрь.       Карты блюд в двух экземплярах уже лежали на сервированном столе. Пока Рендел передавал плащи — свой и сына — управляющему, Зейрон вскарабкался на обитый мягким тёмно-зелёным плюшем диванчик и, не дожидаясь отца, взялся изучать меню. — Хочешь что-нибудь определённое? — присаживаясь напротив, поинтересовался кронпринц. Зейрон кивнул и с самым серьёзным видом зачитал: — Пирожное с винной вишней, сахарные пальчики, шоколадный пудинг, пирожное с лимонным кремом, горячие вафли со взбитыми сливками и кусочек орехового торта.       Рендел вздохнул. Тяга Зейрона к сладкому становилась какой-то ненормальной. И Рендела бы успокоили заверения Джереми, что все дети сладкоежки, если бы у Зейрона это началось до побега матери. Конечно, принц и раньше любил сладкое, но до такой маниакальной зависимости прежде не доходило. Только после отъезда Вивьен учителя и няни наследника стали жаловаться, что ребёнок слишком пристрастился к сладкому. Рендел обернулся к готовому принять заказ управляющему. — Куриный бульон с мясным пирожком и попозже… порцию орехового торта с чаем. Мне только чай, как обычно.       Управляющий кивнул и, поклонившись, тихо удалился. Зейрон с погрустневшей мордашкой отложил меню. — Что-то не так? — сложив руки перед собой, внимательно посмотрел на сына Рендел. Зейрон неуверенно покачал головой. — Если тебя что-то не устраивает — говори прямо, — подсказал кронпринц, стараясь смягчить привычный приказной тон. Зейрон, не поднимая глаз, тихо пролепетал: — Мама бы купила.       Рендел медленно выдохнул. — Во-первых, смотри на меня. Ты говоришь с отцом, а не с полом. Во-вторых, говори громче. Наследник не должен кричать, но и бубнить себе под нос не должен тоже.       Зейрон вздрогнул. Чуть отодвинулся от стола. Боязливо поднял взгляд на отца. — А теперь повтори, — потребовал Рендел. Но Зейрон лишь помотал головой и вжался в спинку дивана.       Страх Зейрона никуда не пропадал. Он то ослабевал, то усиливался, но каких-то ощутимых изменений кронпринц так и не увидел. — Повтори громче и отчётливо, — спокойно почти попросил Рендел. — Я сказал… матушка бы всё купила.       Ренделу нестерпимо хотелось съязвить — Вивьен даже ни разу никуда не съездила с Зейроном. Конечно она бы всё купила. Вернувшаяся спустя полгода мать решила откупиться от сына подарками, завалив его игрушками и сладостями. Но Зейрон слишком мал, чтобы понять — это не оттого, что мать любит его больше, чем отец. — Почему ты так решил? — сдержанно поинтересовался кронпринц. Зейрон молчал. Взгляд ребёнка бегал от отца по комнате, но опустить глаза принц больше не решался. — Я задал вопрос, — спустя пару минут напомнил Рендел. Зейрон нервно сглотнул. — Я… не хочу отвечать. — Хорошо. Тогда ответь на другой. Что порадовало бы тебя больше: если бы я покупал тебе сладости или если бы принцесса поехала с тобой в театр?       Зейрон нахмурился. Подумав, он как-то удивлённо посмотрел на отца. — Если бы матушка поехала в театр со мной. — Но она откупается от тебя подарками, а я провожу с тобой всё своё свободное время, — бесстрастно заключил Рендел.       Наверное, с его стороны это было жестоко. Зейрон вдруг всхлипнул. — Тогда… тогда не нужно больше со мной никуда ездить, — тихо попросил он.       Рендел изумлённо вскинул бровь. — Ты ошибаешься, если думаешь, будто от этого она станет проводить с тобой больше времени, — усмехнулся кронпринц. И тут же пожалел о своих словах, заметив, как покраснели глаза Зейрона. — Давай поговорим о чём-нибудь другом? — вздохнул Рендел. — Как тебе пьеса? — Неправдоподобная, — спешно вытерев глаза, с какой-то отчаянной злостью всхлипнул принц. — Почему? — Потому что это всё глупая выдумка. Так не бывает. Арман и Элиза так любят друг друга, что жить друг без друга не могут. Это не по-настоящему.       Рендел слабо улыбнулся. — Так бывает. Когда люди действительно любят друг друга. Но это случается очень редко, — кронпринц вздохнул. — Бывает, что любит только один. И это делает обоих несчастными.       Зейрон удивлённо посмотрел на отца. — Ваша светлость? — Говори. — А вы… любите матушку?       Рендел прикрыл глаза. Отвечать не хотелось. Лгать — тем более. Но Зейрон чуть ли не впервые смотрел на него так непривычно требовательно, без тени страха. Рендел не мог проигнорировать вопрос и перевести тему. — Зейрон, запомни. Можно уважать человека и не любить его, но любви без уважения не бывает, — мужчина помедлил, прежде чем продолжить: — Боюсь, её высочество потеряла моё уважение.

***

      Близился восьмой день рождения наследника. Рендел в очередной раз задумчиво посверлил взглядом аккуратно обведённое изящным кружком число на календаре. Не потому что боялся забыть дату, а чтобы лишний раз себе напомнить — времени, отмеренного ему её величеством практически не осталось. Последний нелёгкий разговор в кабинете императрицы окончился двумя невыполнимыми требованиями: «ты должен помириться с Вивьен до именин принца Зейрона» и «короне нужны ещё наследники, одного недостаточно».       Дальше откладывать обречённо-бессмысленную попытку вернуть в семью мир уже некуда — именины Зейрона завтра. Рендел вздохнул. Подарки для наследника давно готовы, дворец украшен, готовка праздничного банкета в самом разгаре. Осталось одно…       «Вы должны сделать это ради Зейрона и ради династии», — бескомпромиссно заявил в голове голос матери. Рендел нехотя отложил документы. Императрица, как всегда, права. Даже подозревая принцессу в измене, Диная, убедившись, что никаких доказательств нет, предпочла забыть сама и заставить забыть всех остальных обо всей этой истории, сосредоточившись на оставшихся проблемах. Возможно, эти аргументы подойдут и Вивьен. Хотя… войну между ними она в последнее время выигрывала.       Зейрон, похоже, определился со стороной. Их, ставшие за полтора года традиционными, поездки в театр и галереи, конные прогулки и всё остальное, на что Рендел мог выделить в своём графике хотя бы полдня или, если повезёт, даже день, чтобы провести его с сыном, больше не вызывали у Зейрона ни капли энтузиазма. Теперь кронпринц всё чаще замечал на лице сына бессильную покорность, словно все эти развлечения были не жертвой отца своим временем и отдыхом ради сына, а какой-то навязанной наследнику повинностью. Попытки узнать, в чём дело, ни к чему не привели. На вопросы отца Зейрон либо отмалчивался, пряча взгляд, либо пытался отвертеться нейтрально-вежливыми, явно заранее заученными фразами. «Ваша светлость, всё хорошо, меня всё устраивает», «ваша светлость, это не стоит вашего беспокойства», «ваша светлость, вам не обязательно тратить на меня время».       Рендел просто не знал, что с ним делать. Возможно, теперь тут могла помочь только Вивьен. Рендел не раз наблюдал в окно, как принцесса гуляла в саду с принцем, как Зейрон сам тянулся взять мать за руку, как дарил ей цветы, как солнечно улыбался. Отцу он улыбался разве что в младенчестве… Чтож, ради улыбки Зейрона стоило попытаться. Рендел встал и, в последний раз взглянув на обведённую дату, решительно вышел из кабинета.

***

      Дожидавшиеся принцессу в гостиной фрейлины почти синхронно встали и присели в реверансе. Рендел негромко спросил: — Её высочество у себя? — Чистая формальность, он и так ощущал её энергию. — Да, ваша светлость. Предупредить о вашем визите? — отозвалась одна из фрейлин. — Благодарю, не утруждайтесь, — отмахнулся Рендел, направляясь к короткому коридору, разделявшему гостиную и покои принцессы.       У дверей спальни мужчина остановился, собираясь с мыслями. Он должен быть вежлив с ней, искренне вежлив, должен донести до неё, что… — В следующий раз откажи ему, — послышался за дверью голос Вивьен. — Я не могу, матушка, — ответил расстроенный голос, в котором Рендел без труда узнал Зейрона. — Можешь. Ты наследник, он ничего тебе не сделает, — убеждённо ответила принцесса. — Зейрон, милый, послушай. Его светлость жестокий человек, перед тобой он притворяется добрым, но это не так. — Я знаю. Ты говорила, — вздохнул принц. — Он хочет разлучить нас. Настроить тебя против меня. Я больше не нужна ему, но ты всегда будешь ему нужен. Не дай ему использовать себя, малыш. — Но… матушка… он же… будущий император! Как я могу не… — Как и ты, милый, — перебив сына, тепло напомнила Вивьен. — Ты наследник, а не его слуга. Просто откажи ему в следующий раз. Вот увидишь, всё будет в порядке. Он сразу от тебя отстанет. — Хорошо… Я скажу, что больше не хочу быть с ним, — тихо ответил Зейрон. Но Рендел услышал.       Он стоял за дверью и не верил. Грудь словно сжало тисками. Как… она могла? Всё это время… она настраивала Зейрона против него? Поэтому… В горле встал тугой ком. Перед глазами темнело от болезненной ярости. Болью в сердце отдавались обернувшиеся ледяными иглами последние слова принца. А он то гадал… Он-то надеялся, что с Вивьен он сможет… Надеялся на неё…       Рендел рывком распахнул дверь. Двое тут же обернулись. — Как ты посмела? — не помня себя от жгучего гнева, почти прошептал кронпринц. В глазах принцессы читался страх. Тот же страх он видел на лице Зейрона.       Губы кронпринца скривились в усмешке. Вот и разрешилась загадка с его сыном. Всё это время его науськивала собственная мать. Лучше бы эта женщина и вовсе не возвращалась…       Вивьен решительно встала, загораживая собой принца. Мелькнувший в её глазах страх сменился настороженностью. — Что привело вас сюда? — с холодной сдержанностью спросила она. — Я спросил: как ты посмела? — тихо повторил Рендел. Вивьен промолчала. — Отойди от него, — потребовал кронпринц. — Или что? — с вызовом шагнула вперёд Вивьен. — Твои угрозы ничего не стоят. Зейрон тебе не достанется!       Виски болезненно сжало. Взор помутился. Рендел рывком пересёк комнату. Замахнулся. Принцесса отшатнулась, собирая в ладони энергию. Тень скользнула между ними. — Стойте! — надрывный крик пронзил спальню и оборвался.       Голая энергия срикошетила о «щит». Комната содрогнулась, осветившись разрядами. Ударная волна отшвырнула маленькое тельце в сторону. Зейрон отлетел к комоду, врезавшись в него. — Зейрон!!! — прижав ладони ко рту, воскликнула принцесса и бросилась к сыну. Рендел, отмерев, отстал всего на мгновение. Хоть он почувствовал активацию им же установленной на сыне защиты, смягчившей удар, полной уверенности, что принц не пострадал не было.       Зейрон стремительно бледнел. Поднятый матерью, он полулежал на её руках. Глаза застилали немые слёзы. — Зейрон? Зейрон, маленький, скажи что-нибудь? — плакала Вивьен. — Зейрон…       На шум и крики уже сбежались фрейлины. — Целителя! Немедленно! — закричала принцесса. Её была крупная дрожь.       Рендел, сидя рядом с ней на коленях, протянул руки к сыну. — Не трожь его! — Я перемещу его в лазарет. — Не прикасайся к моему сыну! — Вивьен отшатнулась вместе с принцем. Зейрон тихо всхлипнул и полностью перетянул на себя внимание плачущей матери. — Маленький мой, всё хорошо… тихо-тихо… сейчас придёт целитель. Родной мой, тише… Я заберу тебя отсюда, малыш, — шептала сквозь слёзы принцесса.       Её слова словно лезвием прошили сознание оцепеневшего кронпринца. Забрать Зейрона? Куда?       Похоже слёзы матери напугали принца сильнее, чем собственный полёт через полкомнаты. Цепляясь за плечи принцессы, он самостоятельно сел и принялся сам её успокаивать. — Всё хорошо, матушка. Я только немножко ушибся. Уже не болит. Смотри, — с этими словами Зейрон не совсем твёрдо встал. Вивьен слабо улыбнулась. Слегка придерживая сына за руку, она совсем позабыла о муже.       Но Рендел ни о ней, ни о её словах не забыл. Перед мысленным взором отчётливо разворачивались грядущие события. Вивьен обвинит его в том, что Зейрон пострадал, соберётся снова уехать в Дегроуэль, заявит, что не оставит сына с отцом и заберёт его с собой хотя бы и под предлогом познакомить принца со вторым дедом. И не вернётся из Дегроуэля. Попытки вернуть Зейрона силой закончатся войной. Тайно похитить тоже не удастся — Редмунду будет достаточно отправить дочь с внуком погостить в Волчий Ров, охраны лучше кунгусов и вообразить себе сложно. Если Вивьен удастся вывезти их сына из Крастской Империи, Зейрон будет навсегда потерян для семьи.       Рендел резко встал. Схватил бледного принца за плечо. Ладонь легко обхватила тонкую ручку Зейрона. Грубо оттолкнул потянувшуюся к сыну принцессу. Сдерживая прикладываемую силу, но достаточно ощутимо, чтобы женщина с коротким вскриком упала. — Не смей к нему приближаться, — бросил Рендел и под испуганные крики фрейлин выскочил из спальни, потащив за собой принца.       Гнев туманил разум. Сердце бешено колотилось. Рендел не замечал ни фрейлин, бросившихся мимо него на помощь принцессе, ни слуг, испуганно вжавшихся в стены. Он даже не видел, бежит ли за ним Зейрон или волочится, не успевая за отцом. Ладонь всё сильнее сжимала плечо принца, словно Рендел боялся хоть на мгновение ослабить хватку, хоть на мгновение его отпустить.       Вылетев из комнат супруги, кронпринц, чуть ли не впервые в жизни повысив голос, рявкнул на охрану: — Не выпускать принцессу из покоев!       Не дожидаясь ответа, он переместился в кабинет дворцового целителя и, только теперь отпустив сына, посмотрел на него. Зейрона трясло. Всё это время он, не проронив ни звука, заливался слезами, смотрел на отца… нет, не со страхом — с ужасом… — Ваша светлость! — воскликнул подлетевший из-за рабочего стола целитель. — Осмотрите его, — холодно приказал Рендел и вышел из кабинета.       В ближайшей гостиной никого не оказалось. Рендел тяжело опустился в кресло и спрятал лицо в ладонях. Что он наделал? Почему всё стало ещё хуже? Почему, глядя на своего напуганного ребёнка, он мысленно молил «прости», но так ничего и не сказал? Прости. Прости. Прости-прости-прости-прости! — Зейрон, прости меня, — беззвучно, одними губами попросил Рендел.       Внутренний взор вновь и вновь воскрешал образ сына, а в голове снова и снова усмехалась Вивьен. Заберёт Зейрона? Как бы не так… Она к нему больше не приблизится. А если всё-таки каким-то немыслимым способом исхитрится украсть его и сбежать в Дегроуэль… Рендел был готов поклясться, он сравняет горы с землёй и утопит Дегроуэль в крови, чтобы вернуть сына.

***

      Рендел поднял замутнённый после бессонной ночи взгляд на часы, перевёл его на календарь. Из открытой форточки тянуло утренней прохладной свежестью. Юлазиан тонул в густом тумане, но за окном уже посветлело.       В спальню Рендел так и не возвращался. Стоило хотя бы принять ванну и переодеться. Устало потерев переносицу, кронпринц переместился к себе. От закружившегося пространства замутило. Рендел пошатнулся, изнурённо прислонился к ближайшей стене, в очередной раз выговаривая себе за перемещение в таком состоянии. Он уже не в том возрасте, чтобы как в молодости не спать несколько ночей подряд и спокойно использовать магию после этого.       Как только перед глазами перестало плыть, нетвёрдой походкой прошёл в ванну. Слуг звать не стал, благо вода подавалась в его ванную по трубам из подвальной котельной, где стоял огромный чан с топкой под ним. Вода оказалось прохладной. Либо остыла, либо не успела нагреться. Впрочем, оно и к лучшему. В тёплой воде его бы окончательно разморило. Утопиться в ванной после вчерашнего было, конечно, не самым плохим вариантом, но к своим славным предкам Рендел пока не спешил.       Это была не первая его бессонная ночь, но определённо самая тяжёлая.       Не прошло и часа с его, видимо, последней попытки помириться с принцессой, как к нему в кабинет прибежал посыльный от императрицы. — Прошу простить, ваша светлость! Её величество желает немедленно видеть вас, — явно жалея о выборе места работы, доложил лакей. — Передайте её величеству, что я её видеть не желаю, — ответил Рендел и с полминуты не без ядовитого веселья наблюдал за внутренними терзаниями несчастного лакея, решавшего для себя, чьего гнева он боится сильнее: императрицы или кронпринца. Первое место в номинации «ужас всея империи» осталось за наследным принцем — посыльный, откланявшись, удалился.       Потом с визитом пожаловал сам император. Рендел, едва ощутив его приближение, просто запер дверь и поставил дополнительные барьеры, вынудив его величество десять минут безуспешно стучаться в закрытую дверь.       Императрица этого позора избежала только потому, что примеру супруга после его унижения под дверями сына, следовать не стала. Рендел знал, что она порывалась к нему прийти, однако ей вовремя доложили подробности «визита» императора к кронпринцу. Время, когда императрица могла одним взмахом руки разбить барьеры сына прошло. Теперь Рендел был, пусть пока и не намного, но сильнее матери.       Разумеется, запираться и прятаться в кабинете Рендел не собирался. Министры и секретари беспрепятственно проходили к нему с рабочими вопросами. И сам Рендел после ужина — в своём кабинете, само собой, — решил размяться и пройтись до комнаты Зейрона, где оставил его после осмотра целителя под охраной гвардейцев. К счастью, всё обошлось без серьёзных травм. Целитель обнаружил только ушибы и порекомендовал мальчику остаток дня провести в постели.       Приход Рендела совпал с вечерним визитом целителя. Зейрон сидел на постели без сорочки, в одних спальных штанах. На плече синел огромный синяк, над которым теперь колдовал лекарь.       Увидев отца, Зейрон отшатнулся, вздрогнув всем телом. — Ваша светлость? — заметив кронпринца, прервался целитель. — Продолжайте, — хмуро кивнув на руку сына, велел Рендел. — Ах, это… Простите, днём этого не было. Его высочество ничего не сказал, а ваш покорный слуга был сосредоточен на иных… эм… травмах, поэтому заметил синяк только теперь. Но ничего страшного, сейчас мы мигом всё вылечим, — неловко улыбаясь, пообещал целитель, вновь окутывая руку принца нежно-голубым сиянием.       Дожидаться ухода целителя Рендел не стал. Молча кивнув, он вышел из спальни сына, так ничего ему и не сказав.       И всё-таки, сегодня у Зейрона день рождения. Рендел разделся, опустился в прохладную воду и, закрыв глаза, окунулся с головой. Как сейчас он помнил то утро восемь лет назад, когда после длинной, бессонной, полной тревожного ожидания ночи родился его первенец. Рендел вынырнул. Открыл глаза. Вода стекала по лицу, собиралась капельками на ресницах. Холод сводил мышцы. Длинные волосы растянулись на воде чернильными разводами. Кронпринц поднял перед собой руку. Ту самую, за которую, грозясь сломать, держалась мёртвой хваткой Вивьен в ту длинную ночь восемь лет назад. Нет, та ночь всё-таки была тяжелее этой. И именно тогда Рендел впервые ослушался императрицу. Когда вопреки дворцовому протоколу присутствовал на родах супруги.       Как он мог заниматься своими делами, когда его жена рожала их первенца? Как он мог последовать совету матери и пойти спать? Согласно протоколу, он мог, самое большее, дожидаться возле спальни роженицы. Это считалось приличным и в некоторой степени даже благородным поступком. И поначалу Рендел так и собирался поступить. До первого крика Вивьен. Разве он мог всю ночь сидеть и слушать её крики за дверью? Наплевав на попытки матери остановить его, он ворвался в спальню. И всю ночь сидел рядом с Вивьен, растерянный, напуганный и поражённый выпадающим на долю всех матерей испытанием.       Он ничем не мог ей помочь. Целительные барьеры можно устанавливать над уже родившимся ребёнком или над ещё беременной женщиной, но не над роженицей. Особенно одарённой магически. Здесь бессильны были и целители. Энергия женщины во время родов слишком нестабильна, а потому любое магическое вмешательство могло привести к фатальным последствиям и для неё, и для ребёнка. Всё, что оставалось Ренделу, это с осознанием своего полного бессилия сидеть рядом с ней, в моменты затишья осторожно целуя её влажную ладонь. Измученно-благодарный взгляд в перерывах между схватками убедил его, что он поступил верно. А потом… долгожданный детский крик в утренних туманных сумерках. Хватка на его руке ослабла. Рендел склонился над Вивьен, растрёпанной, взмокшей, с красными от слёз глазами — такой прекрасной и родной, — и на мгновение страх кольнул сердце, когда принцесса обмякла. Передавая ей свою энергию, он даже на какое-то время забыл о ребёнке. Но вот Вивьен снова открыла глаза, глубоко вдохнула, а за спиной кронпринца послышался голос повитухи: — Это мальчик! Поздравляем, ваша светлость!       Рендел впервые увидел его. Крошечного, сморщенного, красного. Такого маленького, что и прикоснуться страшно.       И спустя восемь лет этой самой рукой, за которую держалась в ту ночь Вивьен, рожая Зейрона, Рендел замахнулся на неё и причинил боль их сыну… Вдруг перестало иметь значение всё остальное. Вивьен виновата, но и он виноват не меньше. Возможно, ещё не поздно всё исправить…

***

      В последние полгода Зейрон завтракал со всей семьёй, обедал с кем-то из учителей, а ужинал с матерью или няней. И хотя Рендел уже жалел о сказанных в гневе словах, так быстро отказаться от них ему не позволяла гордость.       Не желая пересекаться с родителями, кронпринц распорядился накрыть завтрак в своей гостиной. На троих. Для себя, сына и герцога Дженоса. До Джереми уже наверняка дошли последние новости, и если он не объявился вчера, значит объявится сегодня. А поскольку это были ещё и именины Зейрона, зная, как Джереми обожает своего племянника, стоило ожидать его к завтраку.       Зейрон вошёл в сопровождении камердинера отца, скучающе оглядел стол — взгляд с интересом остановился на третьем сервированном, но пока пустом месте, — и занял указанное место напротив отца. — Как самочувствие? — сдержанно поинтересовался Рендел, не зная, стоит ли вообще поднимать эту тему. — Всё хорошо, ваша светлость, благодарю, — ровно отозвался принц.       Лакеи вынесли завтрак. Выше кронпринца только император и императрица, и если он решил начать трапезу, не дожидаясь третьего гостя, значит, этим третьим был не кто-то из его родителей. Пришедший к таким заключениям Зейрон с непонятной надеждой поглядывал то на пустующее место, то на дверь, вяло ковыряясь в каше. — Сегодня твои именины… — осторожно начал Рендел, когда дверь распахнулась и в гостиную почти влетел Джереми. — Вот вы где, — выдыхая, словно после бега, обрадовался герцог Дженос. Он одарил брата коротким нечитаемым взглядом, но ничего не сказал. Брату, по крайней мере. Всё его внимание тут же переключилось на племянника. — А у кого это у нас сегодня праздник? Кто тут у нас именинник? — буквально стащив принца с места, Джереми затискал его в объятьях. И впервые на памяти Рендела появление дяди не вызвало у Зейрона восторга. — Смотри-ка, что я тебе принёс, — усадив племянника обратно, Джереми достал из «Третьего кармана» игрушечный линкор. Нет, это была отнюдь не просто игрушка. Это была небольшая, но абсолютно точная копия «Императора», флагмана крастского флота. Игрушка оказалась великовата для принца, поэтому Джереми поставил линкор на стол. — Это не просто копия «Императора», — хитро улыбнулся Джереми. — Погляди-ка сюда, — герцог указал на борт, — вся команда в сборе. Но и это ещё не всё, — Джереми нажал на какой-то скрытый механизм и из сотни крошечных пушек раздался одновременный залп. Зейрон испуганно отшатнулся. Линкор окутало клубами цветного дыма. — Не бойся, — рассмеялся Джереми, потрепав принца по волосам. — Это просто маленькие хлопушки с дымом. А знаешь, что самое интересное? Эту копию сделали специально для тебя там же, где настоящего «Императора». — Джереми, — вздохнул Рендел. — Подарки будут после банкета. — А у меня их ещё куча, — широко улыбнулся герцог Дженос. — Могу каждый час до банкета дарить и всё равно останется. — Спасибо большое, дядя Джереми, — спокойно ответил Зейрон и вернулся к завтраку. Улыбка сползла с лица герцога. — Эй, малыш, что случилось? Тебе не понравилось? — Очень понравилось, — грустно вздохнул Зейрон и тоскливо посмотрел на дверь. — Рен? — Джереми обернулся к брату. — Позже, Джереми. Сядь, пожалуйста.       Герцог занял своё место, всё ещё встревоженно поглядывая на племянника. — Прости, дядя Джереми, — всхлипнув, попытался улыбнуться Зейрон. — Мне правда нравится, честно-честно. — Боги, малыш, кто тебя обидел? — Джереми тут же вновь оказался возле племянника, присев подле него на корточки. Зейрон, кусая губы, покачал головой. — Ре-ен, — подозрительно прищуриваясь, герцог снова обернулся к брату. — Я сказал — поговорим позже, — раздражённо ответил Рендел. Но прежде чем он успел вернуться к трапезе, дверь в его гостиную вновь распахнулась, на этот раз явив взору почти всё оставшееся семейство. Вивьен уверенно прошла в комнату в сопровождении императора и императрицы. — Матушка! — радостно воскликнул Зейрон, выглядывая из-за дяди. Тут принцесса, и без того направлявшаяся к сыну, заметила его покрасневшие глаза. — Зейрон! — ахнула она, ускоряя шаг. — Не смей к нему приближаться, — холодно приказал Рендел.       Если бы Вивьен пришла одна. Если бы не пыталась настроить против него не только сына, но и родителей. Если бы пришла раньше, если бы сделала хоть шаг навстречу… — Ваша светлость, вам следовало бы аккуратнее подбирать слова, обращаясь к своей законной супруге, — жестко отрезала императрица. — Рен, твоё поведение возмутительно! — поддакнул шагавший вслед за женой и снохой император.       Вивьен, не обращая внимания на супруга, ускорила шаг с твёрдым намерением забрать сына.       Рендел ударил ладонью по столу. Вспышка энергии сотрясла комнату. Со стен посыпались картины. Треснули стёкла в окнах. По столу прошла толстая трещина. — Ещё шаг и вы пожалеете, — медленно вставая, процедил кронпринц.       В гостиной повисло гробовое молчание. Только игрушечный корабль, качнувшись, с гулким стуком встал обратно. Со стороны Рендела на столе не осталось ничего — всю посуду разметало по комнате. Со стороны Зейрона не шелохнулись даже салфетки. И принц, и его кашка, и игрушечный «Император» оказались в зоне защиты герцога Дженоса, успевшего поставить круговой «щит».       Напряжённую тишину прервала Вивьен. Вспышка энергии остановила и её и следовавших за ней императора с императрицей. «Щиты» последней защитили и их, и вжавшихся в стены слуг. — И что ты сделаешь? — прищурилась Вивьен. — Снова нападёшь на меня? Только осмелься! Мой отец уже одобрил развод! — воскликнула принцесса. — Дорогая моя, что ты такое говоришь? — ахнул император. — Это очень поспешное и весьма необдуманное решение, — нахмурилась императрица. — Нет нужды доводить всё до крайности. Рендел, немедленно попроси прощения у её высочества, — приказала она.       Рендел молчал. Под выжидательно-требовательными взглядами он, всё больше мрачнея, не сказал ни слова. Вивьен усмехнулась словно ничего иного и не ожидала. Она успела сделать лишь шаг в сторону Зейрона, как прямо перед ней поднялся вибрирующий и плотный барьер.       Джереми встал и положил ладонь на плечо племяннику. — Джереми! — возмущённо повысила голос императрица. — Что ты делаешь? Сейчас же отойди. — Что я делаю? — изогнул бровь герцог. — Это вы что делаете? Не знаю, что у вас в очередной раз стряслось и, честно, не хочу знать. Но если вы сию же минуту не прекратите, я просто заберу Зейрона отсюда. Подальше от всех вас, — на последних словах бросив взгляд на брата, с прохладной угрозой заявил Джереми. — У Зейрона сегодня день рождения, если вы вдруг забыли, — прищурив потемневшие глаза чуть тише добавил он.       Рендел подавил усмешку. Барьер отрезал от Зейрона не только Вивьен, но и его, Рендела. Джереми бросил вызов не только родителям, но и брату. — Как ты смеешь, Джереми? — поражённо ахнула императрица.       Герцог Дженос, не обращая больше ни на кого внимания, снова сел перед Зейроном, испуганно вытаращившемся на родителей. — Эй, малыш, я тут кое-что придумал, — улыбнулся Джереми. — Мы собирались после твоих именин отправиться всей семьёй в Кризу, а оттуда на остров Рендел. Но раз тут такое устроили, мы можем поехать прямо сейчас. Арти с Деймоном только обрадуются. Что скажешь? Поедешь с нами? Пусть они тут хоть всё взрывают в своей войне, а мы будем кататься на большой-большой яхте, каждый день есть фрукты и сладости, загорать и купаться. О, а там ведь и дельфины водятся! Хочешь посмотреть на дельфинов? А потом поедем в Астеллу, покатаемся на слонах и верблюдах, погостим у императора Эрииля. Знаешь, какой у него огромный дворец? В десять раз больше нашего! Как тебе? Поехали прямо сейчас, если они, — Джереми небрежно кивнул на остальных, — не собираются останавливаться?       Все замерли, и впрямь ожидая ответа маленького принца. Зейрон всхлипнул, обвёл всю семью грустным взглядом и, зажмурившись, кивнул.       Рендел сел на место. Усмехнулся, обращаясь к родителям: — Вы его не остановите.       Даже если бы императрица попыталась, Рендел не позволил бы ей остановить Джереми. К счастью, она и сама прочла это в его взгляде. Поджав губы, Диная развернулась к выходу: — Я крайне разочарована вами, ваша светлость, — уходя, бросила она.       Император, вздохнув, приобнял Вивьен за плечи и потянул к выходу. — Пойдёмте, дорогая. Нам всем следует успокоиться. Джереми прав, сейчас стоит подумать о Зейроне.       Стоило господам удалиться, как отмершие слуги спешно принялись за уборку. Джереми улыбнулся племяннику. — Здорово мы их, правда? Ну-ка, дай кулачок, — подняв свой кулак, хохотнул герцог. Зейрон не слишком уверенно стукнул кулачком по его кулаку, слабо улыбнулся, а Джереми, встав, взъерошил племяннику волосы и вернулся на своё место. — Ты действительно забрал бы его? — поинтересовался Рендел.       По правде говоря, он впервые не знал, как поступил бы брат. Не то чтобы Джереми когда-то отличался послушанием, но прежде он никогда, даже защищая Рендела, не вставал против родителей. И, тем более, не угрожал Ренделу. Разве что в шутку. Но и все «заговоры», инициированные Джереми и друзьями кронпринца делились на две категории: подготовка сюрприза для Рендела, будь то мальчишник перед свадьбой или подарок на день рождения, либо устранение врагов кронпринца, о большинстве из которых он даже не догадывался, пока где-нибудь в газетных заголовках не всплывал какой-нибудь известный труп. О том, что к появлению этого трупа приложили руки его друзья вместе с Джереми Рендел догадывался, когда следствие заходило в тупик или выходило на кого-то, кто мешал кронпринцу. Доказательств причастности трёх герцогов не было никогда. Учитывая опыт Джереми, Рендел не сомневался, что ему-то как раз по силам забрать Зейрона. — Разумеется, — широко улыбнулся Джереми. — Но Зейрон на самом деле никуда не хочет со мной, — наигранно страдальчески вздохнул герцог. — Да, малыш? Скажи: я слишком люблю папочку, чтобы оставлять его тут одного, да?       Зейрон не улыбнулся. Он медленно поднял взгляд на Джереми. — Знаешь, дядя, можно уважать человека и не любить его, но любви, — Зейрон перевёл взгляд на отца, — без уважения не бывает.

***

— Есть подходящий вариант, ваша светлость, — как обычно опустив приветствия и церемонии, заявил Рихард, едва успев закрыть за собой дверь. Не дожидаясь приглашения, герцог Варагат прошёл к столу и вольготно расположился в кресле напротив стола кронпринца. — Не предложите мне чаю? — усмехнулся Рихард. — Предложу книгу по этикету, — откладывая документы, ответил Рендел. — Слушаю.       Рихард накинул на них обоих «Купол». — Тихое, удалённое от городов и каких-либо поселений местечко на берегу лесного озера. На мили вокруг глухой лес. Часть подъездной дороги под землёй, вход известен только сотрудникам и клиентам. Там учатся, как бы это сказать, особенные дети. Полезные и опасные. — По вашему, мой сын должен учиться с бастардами? — нахмурился кронпринц. — С одним он под одной крышей живёт, — хмыкнул Рихард. — Кажется, вашим главным критерием была безопасность, разве не так? Кроме того, заведение гарантирует полную конфиденциальность. О самом этом пансионе знают очень и очень немногие. Всем детям на время нахождения там дают новые имена, так что даже большинство учителей и сотрудников не знает, кого именно они учат, полагая, что это просто элитное особо охраняемое учебное заведение. — Допустим, — вздохнул Рендел. — Сам пансион располагается в бывшем замке. Крепостные стены прекрасно сохранились. Это один из уровней защиты. Но, самое главное, там просто потрясающая многоступенчатая система барьеров. Признаться, похоже, даже ваш дворец защищён не настолько плотно, как эта школа. Учеников там немного. Чуть больше тридцати. У каждого своя комната, личный слуга или служанка. Образование на высшем уровне. Дети изучают этикет, языки, верховую езду, географию, право, основные науки и искусства и даже основы магии. Официально это элитный закрытый пансион. — И единственный минус этого замечательного заведения в том, что оно находится за пределами Крастской Империи, — криво усмехнулся Рендел. — Иначе вы бы и сами знали о нём, — пожал плечами Рихард. — Ну и где же? — Юго-восток Руна. В дне езды от наших границ. Довольно близко отсюда. — Рун, значит, — сцепив пальцы перед собой, задумался кронпринц. — А Киан хорош, — Рендел усмехнулся. — Ни за что не поверю, что такое заведение было создано без участия короны. Впрочем, здесь, скорее, заслуга его отца. Полагаю, пансион открыли при прошлом короле? — Это мне неизвестно, — признал герцог. — Знаю только то, что пансион успел заслужить хорошую репутацию. Но склонен согласиться с вашим предположением. Если подумать, при его величестве Шеоне Рун стал стремительно набирать влияние на западе. Кроме того… юго-восток Руна, там лет тридцать назад было два маленьких княжества. Формально они добровольно перешли под протекцию Руна. Однако сейчас уже никто про эти княжества и не вспомнит, а Рун стал граничить с нами. — Около двадцати лет назад Рун представил на собрании Альянса магов — предпоследнем кстати — новую защитную систему барьеров. Поэтому и этой школе должно быть около двадцати лет, — добавил Рендел. — Киан не так умён, как его отец, но, полагаю, и ему хватит ума правильно пользоваться знаниями о грязных секретах правящих династий, — усмехнулся кронпринц. — Если он будет кого-то шантажировать — репутации школы конец, — возразил Рихард. — Шантаж? — хмыкнул кронпринц. — Вы мыслите слишком узко. Эти дети как ключи от закрытых шкатулок. Как минимум, их родители будут обязаны Руну за эти… небольшие услуги. Даже если Зейрон законный наследник, я всё равно окажусь в должниках Киана. — Неужели вам нечего предложить за принца? — притворно усомнился герцог Варагат. — Я хочу, чтобы предлагали мне, — Рендел посмотрел на карту. — Насколько я помню, у Киана есть дочь. Немного старше Зейрона. — Я слышал, Киан намерен выдать её за наследника Дегроуэля, — припомнил Рихард. — Очень опасный для нас союз. Чтож, это становится интересным, — улыбнулся Рендел. — Знаете, — задумчиво протянул Рихард, — в этой жизни я особенно ненавижу две вещи: когда Адриан становится серьёзным и когда вы вот так улыбаетесь. Ну же, поразите меня новым невозможным поручением, — обречённо вздохнул мужчина. — Киан должен захотеть встречи со мной. Как можно скорее.       Рихард внимательно посмотрел на кронпринца. Где-то в груди трепыхнулась слабая, едва теплящаяся надежда, что Рендел шутит. Трепыхнулась и умерла. Конечно же он не шутил. Этот невыносимый человек, худший из своего рода, воплощение самой сути Астордов вообще никогда не шутил. — Если я это сделаю, вы сами заварите и лично подадите мне чай, — смиряясь, заявил герцог. Рендел весело усмехнулся, принимая пари. — Хотите вдобавок увидеть серьёзного Адриана? — Жизнь без рисков скучна и уныла, — пожал плечами Рихард. — Хорошо, — кивнул кронпринц. — Но при условии, что Киан будет умолять меня о встрече не далее чем через неделю.       Рихард, прикрыв глаза ладонью, хохотнул: — Я не пойму, это вы о себе такого высокого мнения или о моих способностях?

***

      Единственный раз, когда Рендел сомневался в способностях Рихарда, был во время их первой встречи шестнадцать лет назад. Герцог, а тогда ещё граф, Варагат не обладал ни талантом к магии, ни обширными связями, ни хоть каким-то влиянием. Он всегда, с их первой встречи, не стесняясь, демонстрировал своё отношение к правящей династии. Он не боялся язвить в адрес кронпринца. Однако, несмотря на всё это, Рихард стал его незаменимым помощником. С получением титула он мгновенно обзавёлся и связями, и влиянием, и состоянием, и, что самое главное, особым доверием его светлости. Во многом благодаря своей исполнительности и изобретательности.       Вот и теперь, перечитывая тайно переданную записку, Рендел усмехнулся и велел позвать своего камердинера. Пока человек, которому кронпринц доверял свой комфорт, спешил к кабинету господина, Рендел сжёг записку над свечей и избавился от пепла. Ни одна живая душа, кроме него и Рихарда, не должна знать. — Ваша светлость, — низко поклонился камердинер. — Научи меня заваривать чай. Я буду ждать тебя через час, — бросив взгляд на часы, велел Рендел. Если приказ и удивил камердинера, виду он не подал. Кронпринц продолжил: — К шести часам мне нужен экипаж и приватная комната в… — Рендел на мгновение задумался: — в «Синей скрипке». Свободен.

***

      Рендел не знал, как Рихард добился такой скорой встречи с Кианом, более того, за какие нити ему пришлось дёргать, чтобы молодой король Руна сам тайно прибыл в Крастскую Империю, дабы лично и без свидетелей встретиться с наследником. Ему и не нужно было это знать. Методы Рихарда его не интересовали, главное, что они работали. А у Рендела и без того хватало, чем забить голову. Для этой встречи ему было достачно знать одно — Киану союз с ним нужен не меньше, чем самому Ренделу с королём Руна.       Хотя Киан и уступал своему отцу умом и изворотливостью он был далеко не глуп, да и толковых советников в его окружении хватало. Соседствуя с двумя могучими империями, Рун мог в любой момент оказаться предметом делёжки влияния и территорий между ними. В стремлении сохранить баланс в регионе, Киану было выгоднее объединить усилия с более слабой Крастской Империей, нежели с всё больше набиравшим мощь Дегроуэлем. — И всё-таки, — огладив фарфоровый бок чашки, Рендел поднял заинтересованный взгляд на собеседника, — к чему эта срочность, ваше величество?       За два часа неспешной беседы в особняке герцога Варагата, куда Рендел переместился из приватной комнаты ресторана, кронпринц и молодой король Руна успели присмотреться друг к другу, в общих чертах обменяться мнениями по политическим вопросам в их регионе и перевести настороженно-вежливый разговор в почти дружелюбную беседу. Безусловно, Киан оценивал Рендела. Присматривался к нему, думал, стоит ли доверять наследнику Крастской Империи. Рендел его не торопил. — Изволите шутить, ваша светлость? — чуть дёрнув бровями, улыбнулся Киан. — Тайный Патруль работает не хуже моей разведки и строящиеся у моих границ крепости пропустить не мог. — Разве они не «для охраны торговых путей»? — тонко улыбнулся Рендел. — В таком случае, Редмунд, похоже, перепутал запад с востоком. На нашей стороне диких кочевников не водится, — невесело усмехнулся Киан.       Рендел умело скрыл своё удовлетворение ответом. Наконец-то Киан ему открылся. — Почему бы вам не помочь его величеству в этом нелёгком деле и не «обезопасить торговые пути» и со своей стороны тоже? — притворился удивлённым кронпринц.       Киан чуть прищурился, словно прикидывая, действительно ли Рендел не понимает или хочет подробнее услышать позицию Руна. Вздохнув, молодой король ответил: — Вам прекрасно известно, что войну с Дегроуэлем мы не потянем. Впрочем, вы тоже. Меня утешает лишь то, что сам по себе Рун не такой лакомый кусок, как Крастская Империя, и Дегроуэль может ограничиться лишь двумя, граничащими с ним и с вами провинциями, чтобы обойти горы и проложить коридор для армии. — Значит ли это, что вариант «добровольно пропустить чужую армию по своей земле» вы не рассматриваете? — Рассматриваю, — не стал лукавить Киан. — Вы хорошо потрудились, настраивая Редмунда против себя. По моим сведениям, он прямо-таки желает не допустить вашей коронации. Нам-то оно очень кстати — теперь взор Дегроуэля сосредоточен на вас. — Как обнадёживает, — усмехнулся Рендел и глотнул остывающий чай. — Однако, — продолжил Киан, — нет никакой гарантии, что Дегроуэль успокоится на этом. С этой точки зрения Юлазиан, к сожалению, находится слишком близко к границам Руна. Один быстрый рывок и ваша столица падёт. А отхватив себе северные регионы Крастской Империи, Дегроуэль вполне может заняться расширением западных рубежей. Я бы так и поступил. Зачем оставлять узкий перешеек, который легко перерезать, и рисковать новообретёнными территориями. Перед тем как Крастская Империя оправится и соберёт силы для возврата территорий, нужно закрепить позиции. В таком случае Рун окажется один на один с Дегроуэлем. Прямо скажем так, из всех наших соседей только Крастская Империя теперь может что-нибудь противопоставить Дегроуэлю.       Рендел согласно склонил голову. Хотя по количеству магов Крастская Империя сильно уступала и Астелле и Дегроуэлю, хотя экономика Империи за последние четверть века заметно просела, Крастская Империя всё ещё превосходила другие империи и по количеству населения и по запасам ресурсов. А военное положение помогло бы быстрее провести перестановки в правительстве, ужесточить кадровый контроль, протащить законы, которые сейчас блокируются главенствующей партией. — С другой стороны, — продолжал Киан, — Крастская Империя. Ваш отец, будем честны, не самый воинственный человек, а без его согласия вы, ваша светлость, даже будь у вас такие намерения, объявить войну Руну не сможете. Это во-первых. А во-вторых, ваше появление на наших границах безусловно спровоцирует Дегроуэль. Мне от этого выгоды никакой, вам тоже. Простыми словами, мне нравятся ваши связанные со всех сторон руки, как, я полагаю, вам — мои ограниченные возможности, — Киан позволил себе усмешку. — Что это за сговор заключённого с калекой? — не удержался Рендел. Впрочем, молодой король Руна шутку оценил, рассмеявшись. — И тем не менее, — возвращая разговор в серьёзное русло, продолжил кронпринц, — свою дочь вы обещали наследнику Дегроуэля. — Это было до того, как у моих границ началось строительство фортов, — пожал плечами Киан. — Насколько мне известно, ваш наследник ещё ни с кем не помолвлен, — поняв намёк, тонко улыбнулся молодой король. — Это так. Но не станет ли разрыв помолвки с наследным принцем Дегроуэля толчком для ускорения кризиса? — Безусловно, станет, — согласился Киан. — Поэтому я хочу предложить вам тайную договорённость. Я разорву помолвку, когда наши с вами позиции достаточно окрепнут. — Лучше, когда Дегроуэль ослабнет, — поправил Рендел. — Вы меня понимаете, — Киан улыбнулся. — Это обнадёживает и расстраивает одновременно, — король невесело усмехнулся. Рендел недоумённо изогнул бровь. — Не буду скрывать, — продолжил Киан, — на месте вас я бы предпочёл видеть кого-то вроде вашего отца, но не настолько мягкотелого.       Кронпринц едва заметно поджал губы при упоминании императора. Впрочем, его едва заметное движение не ускользнуло от внимательно взгляда собеседника. — Вы понимаете меня, а потому нет причин скрывать — вы с вашими амбициями вызываете у меня не меньше опасений, чем Редмунд. С той лишь разницей, что амбиции Редмунда угрожают мне сейчас, а ваши — потенциально в будущем. — Позвольте узнать, чем вызвана подобная предвзятость? — чуть склонив голову, полюбопытствовал Рендел. — О, это не предвзятость, — усмехнулся Киан. — Это констатация факта. Вам, большим и богатым странам, всегда всего мало, вечно тесно в своих границах. Что Дегроуэль, что Крастская Империя, что Райкур, что Астелла. Подавляющее большинство войн развязали империи: и ныне существующие, и уже павшие.       Разговор внезапно для кронпринца свернул в совершенно невыгодное русло. — Рад, что вы видите Крастскую Империю не только большой, но и богатой, — сдержанно заметил он. — Может, вам не всегда есть чем кормить людей, но содержать флот и армию вы всё ещё можете. Как и обходить конкурентов в торговле. У вас много земли, в избытке ресурсов и, что самое главное, людей. Вы можете себе позволить пожертвовать тысячами подданных для спасения страны, ради будущего миллионов. Я могу пожертвовать сотнями ряди спасения тысяч. Чувствуете разницу? Чтобы противостоять одной только регулярной армии Крастской Империи мне пришлось бы поднять в ополчение всех мужчин Руна, от десятилетних подростков до седых стариков. А ведь Рун крупнейшее из королевств. Только внутренние конфликты Крастской Империи и Дегроуэля позволили королевствам существовать до сих пор. Нам на руку разборки сильных сего, пока шторм не доходит до нас. — Рано или поздно шторм пройдёт, — пожал плечами Рендел. — И что произойдёт, когда останется один колосс? — Киан прищурился. — Порядок, — прохладно отозвался Рендел. — Или самоуправство, — хмыкнул Киан. — Особенно если на вершине окажутся Асторды. Не смотрите на меня так, вы не хуже меня знаете, какую роль в истории сыграли ваши предки. Асторды олицетворяют собой все худшие проявления империй, а вы, мой дорогой, Асторд до мозга костей. — И тем не менее, вы ждёте от меня помощи, — тонко улыбнулся Рендел. — Как говориться, не можешь воспрепятствовать — присоединись. Если Крастская Империя встанет на вершине мира, мне бы не хотелось, чтобы Рун оказался у подножия этой вершины, — пожал плечами Киан. — Ваша откровенность несколько обескураживает, — чуть мягче улыбнулся Рендел. — Ничем иным Астордов не удивить, — весело прищурился Киан. Рендел усмехнулся и вернулся к деловому тону. — Раз мы пришли к взаимопониманию, предлагаю обсудить, как вывести наш сговор в официальное русло. — И о гарантиях, — подхватил король. — Мне нужны гарантии твёрже, чем кулуарная договорённость о перспективе союза наших наследников. — Не волнуйтесь, о моих гарантиях вам скоро доложат, — улыбнулся Рендел.

***

— Куда ты его дел?! — Джереми ураганом ворвался в кабинет брата.       Ожидая подобной реакции, Рендел и бровью не повёл, даже не сразу, несмотря на требовательно нависшего над ним брата, оторвался от бумаг. С таким же вопросом к нему за это утро врывались уже в четвёртый раз. До герцога Дженоса это были император, императрица и, конечно же, Вивьен. Дежурный ответ был готов давно. — Принц Зейрон в безопасном месте. И будет находиться там до тех пор, пока принцесса Вивьен не прекратит шантажировать меня им. — И ты решил, что самому шантажировать её Зейроном это отличная идея?! — взорвался Джереми. — Я сделал это ради безопасности наследника и, как следствие, стабильности трона. — А Зейрона ты спросил? — Мнение ребёнка в вопросах государственной важности не имеет значения, — холодно отрезал Рендел. — Ты — идиот! — Джереми, — кронпринц предупреждающе сощурился, но младший брат тихой угрозе не внял. — Я знал, знал, что ваша война добром не кончится, — процедил герцог. — Теперь вместо того, чтобы разбираться между собой, вы решили втянуть в это дерьмо Зейрона. — Именно для того, чтобы Зейрона в это не втянули, я отправил его в надёжное место, — чуть поморщившись, поправил Рендел. — Где он? — Я не намерен позволять тебе возвращать его сюда. — Я должен убедится, что там, куда ты его засунул, ему хорошо! — возмутился Джереми. — Явно не хуже, чем здесь, — невесело усмехнулся Рендел. — Извини, но нет. Ты можешь ненамеренно выдать его местоположение агентам Тайного Патруля.       Взгляд Джереми ожесточился. «Купол» отрезал их от внешнего мира. — А Рихарду, значит, знать дозволено, — чуть прищурившись, холодно усмехнулся герцог Дженос. Рендел промолчал. — Ты бы не провернул такое в одиночку, — продолжал Джереми. — Выходит, этот дутый пеликан, из рода наших кровных врагов, заслуживает больше твоего доверия, чем я? Так, получается?       Опасная тьма шевельнулась на дне угольных глаз. Герцог Дженос навис над братом. Рендел видел этот взгляд брата, но никогда прежде не был тем, на кого он направлен. Его вдруг охватило какое-то бессильное отчаяние. Вивьен, Сабина, мать, Зейрон. Неужели теперь к этому списку добавится ещё и брат? — Джереми, пожалуйста… — тихо попросил кронпринц, пряча лицо в ладонях.       На несколько мгновений в кабинете повисла тяжёлая, вязкая тишина. А затем «Купол» рассеялся, послышался удаляющийся топот шагов. Хлопнувшая дверь стала ответом.       Отняв ладони от лица, Рендел расстегнул ставший вдруг тесным воротник сорочки и обессиленно опустился на сложенные на столе руки. Из разреза, глухо звякнув об столешницу, выпал серебряный кулон, старый подарок Адриана. Рендел закрыл глаза. Кто останется с ним до самого конца? И останется ли хоть кто-то?