Глава 24

POV Согён

Я уже забыла, что может быть настолько легко и весело. Неделя до Гран-При выдалась насыщенной и впечатляющей. Мы не опасались, что новость о начале наших отношений выйдет куда-то за пределы, так как спонсорский вечер проходил в строго закрытой обстановке, а наши прогулки и свидания не слишком привлекали прессу, привычную видеть личных менеджеров и пилотов вместе. — Подадим заявку на «Несносный менеджер»? — спрашиваю я, валяясь на диване с планшетом, пока Тэхён собирается на тренировку. Завтра уже квалификация, поэтому всё вернулось в привычное русло, за исключением разве того, что я теперь больше времени проводила в его квартире, чем у себя. — Там где-то есть галочка для пометки, что мы в отношениях? — спрашивает он, облокачиваясь о спинку дивана и нависая надо мной. — Я попрошу сделать, — усмехаюсь я, на что получаю широкую улыбку и быстрый поцелуй в макушку. — Я ушёл! — уже из коридора кричит мне Тэхён, и я слышу как закрывается дверь. Я мгновение вслушиваюсь в тишину дома, а после начинаю визжать и прижимаю подушку к лицу. Это нереально! Как такое вообще возможно, что я отпустила все стены и позволила всему этому случиться так стремительно и быстро? Не слишком ли легко я сдалась? — Я и не сдавалась, — отвечаю вслух своим мыслям, понимая, что окончательно сошла с ума. Может так проявляется кризис какого-то там возраста? Я тихо смеюсь и снова опускаю взгляд на экран планшета. На нём на главной теме наше с Тэхёном селфи. Он обнимается меня за шею, прижавшись щекой к моей макушке, и корчит смешную рожицу, когда я смотрю на него снизу вверх. Нет, всё случилось как должно было. Нас давно тянуло друг к другу. Остальное же было лишь вопросом времени. И где-то глубоко внутри себя я испытывала приятную радость от мысли, что это случилось именно так, в тот момент, на том месте и на глазах у всех. Тэхён дал мне невероятную уверенность после всего произошедшего с Крисом. Его признание и поцелуй были сильнейшей дозой эйфории и облегчения. Из мыслей меня вырывает звонок телефона. — Только не говори, что ты что-то забыл, — ворчу я, поднимаясь с дивана и оглядываясь по сторонам, чтобы сразу найти забытую вещь. — Госпожа Эстер, в три у вас назначена встреча с шефом, — холодно информирует меня голос секретаря главы нашей компании. Я сбрасываю вызов и начинаю собираться. Вместо привычных для офиса костюмов я выбираю простое чёрное платье и легкий кардиган, чтобы скрыть оголенные плечи. В прихожей висят ключи от машины Тэхёна, и я не упускаю соблазнительной возможности воспользоваться его предложением. Спортивные машины ощущаются совершенно иначе. Мне пришлось приловчиться, чтобы правильно ощущать её. На подземной парковке я встречаю пару наших сотрудников, чьи взгляды скользят по мне с нескрываемым интересом. Я усмехаюсь. После того вечера им будет, что обсудить на кухне за кофе в коротком перерыве. Прежде чем направиться к шефу, я поднимаюсь на этаж своего офиса. Здесь как всегда кипит работа, на мониторах мелькают снимки и интервью наших ребят, на большом экране идёт трансляция нашей победы в Ле Мане. Кажется она здесь стоит вообще на повторе. Я улыбаюсь девочкам, интересуясь тем, как у них дела. Со мной делятся скудными новостями и жалуются на переработки в последние несколько дней. — Кажется что-то не так, но нам пока ничего не говорят, — шепчет мне Кристина. Её слова заставляют меня насторожиться. Меня бы тоже не вызвали просто так на душевную беседу. Я захожу в свой кабинет, заставая своего заместителя по уши заваленного бумагами. — Что здесь происходит? — Оооо, Эстер! — воет он, бросаясь ко мне. — Они решили провести брифинг и оценить наши успехи за эту четверть. Вот, кто в курсе всего. И поделились со мной явно не из желания просто рассказать, а скорее потому, что совершенно не справлялись. Я хмурюсь. Обычно мы оценивали квартал и устраивали большое заседание ровно в середине гоночного сезона, но так рано никогда. Я беру одну из папок и пролистываю её, понимая, что она с информацией о сезоне три года назад. — Вы достали архив? — Я слышал, что новые спонсоры, да и в целом наша компания, всё ещё спорят по поводу Чимина, — бормочет парень. — Последние четыре года он не поднимается в топе, а ещё все эти скандалы… В общем его репутация заставляет всех сомневаться. Я вздыхаю и потираю переносицу. О семье Чимина мы старались никогда не говорить. Его отец в прошлом тоже был пилотом, но после большой аварии остался прикован к постели. А мать, на тот момент популярная актриса, променяла семью на карьеру. Чимин остался с отцом, много времени тратил на его реабилитацию и ему даже удалось пересадить его в инвалидное кресло, когда тот завел роман с какой-то молодой и недалекой девицей, позарившейся на деньги. По итогу, для общественности они были семьей, даже появлялись иногда на публичных мероприятиях, а за кулисами творился настоящий ад и неразбериха. Поведение Чимина вполне оправдывалось всей этой нездоровой обстановкой, что он был вынужден скрывать ото всех и переживать внутри. Знали все подробности единицы, поэтому работать со скользкими ситуациями чаще всего приходилось мне. Я была уверена, что ничто из этого не отразится на результатах. Мы заставили его сдать тест на наркотики в начале сезона, и он был полностью чист. Больше у них не было причин цепляться к нему. — Они не посмеют разорвать с ним контракт, пока он сам не захочет этого. — Говорят, что его родители разводятся. Некоторые считают, что на Чимине это плохо скажется. Ерунда. Он будет счастлив. — Об этом говорят со дня как господин Пак попал в аварию, — огрызаюсь я. — А Чимин большой мальчик. Он сможет разделить личное и профессиональное. Я забираю папку с досье Чимина и ухожу к шефу. Во мне бурлит ярость и недовольство. Неужели они устраивают этот брифинг, чтобы убрать Чимина из команды. Даже если так, то кого поставят на его место. У нас нет перспективных сильных пилотов в младшем составе. Я слышала, что Тэхёна они переманивали почти два года. Нам просто не найти Чимину замены. Он опытный профессионал. Таких берегут и ценят, а не списывают в угоду другим. — У меня встреча на три, — сообщаю я секретарю. Её пустые голубые глаза поднимаются на меня, демонстрируя всё безразличие, которое она могла проявить к этому миру. Я перевожу дыхание, сдерживая раздражение. Я в этом офисе проработала столько лет и всё это время терпело подобное. У меня точно были не все дома эти годы. Не дожидаясь, пока она сообщит о моём приходе, я сама подхожу к двери и дергаю её ручку. — Эй, — её голос остаётся по ту сторону, пока я прохожу по кабинету начальника. — Давно не виделись, мисс Уилсон. Я слышал новая форма Тэхёна отлично прошла все испытания. — Верно. Она полностью соответствует нашим требованиям. — А прошлая совсем не соответствовала? — вопрос задан достаточно прямо, чтобы я поняла намёк. Передо мной падает новый контракт на экипировку, копию которого я как раз направила в офис после заключения на месте. — Вы думаете эти цифры оправданы? В графе ценна напечатанная буквами сумма занимает почти всю строчку договора. Их было приятно тратить. Я выслушала возмущение шефа стойко и без лишних споров. Моя непоколебимая уверенность в правильности своих действий укрепляла мою позицию. — Это было травмоопасно. Я не могла больше тянуть с решением данного вопроса. — Это нужно было уладить тихо, не разрывая прошлых отношений. Словно маленькому ребёнку объясняют мне суть конфликта. — Тихо? Это как? Когда моего пилота размажет по трассе? Вот так тихо? Я видела ужасающие аварии, что происходили на трассе. Самое меньшее, что могла сделать в такой ситуации я для Тэхёна — это вложиться по максимуму в защитную экипировку. — Это контракт. — И они не выполняли свои обязанности. Я расторгла договор на встрече двух сторон, а могла подать на них в суд и устроить настоящее большое шоу, — замечаю я. — Не выполнение своих прямых обязанностей влечет к последствиям. — Не тебе рассуждать об этом. На документах о корпоративной этике стоит твоя подпись, но ты решила крутить роман с нашим новым пилотом. Это какая-то новая привычка, Эстер, уходить, сжигая все мосты? Это удар ниже пояса. Я выдыхаю сквозь зубы. Урод. Копаться в моей личной жизни можно у меня за спиной, но обвинять меня в чем-то это туше. — Моя личная жизнь никого не касается. В документах нигде нет запрета на отношения. Мы не звёзды волны халлю, чтобы скрываться по углам, — бросаю я, взмахивая рукой. — Есть негласные правила и условности. — Я не собираюсь обсуждать это с вами. То, что происходит между мной и Тэхёном, касается только нас. Я впервые говорю подобную фразу. Теперь я отчётливо понимаю желание Тэхёна скрыть от постороннего внимания внутренности наших отношений. Пусть все знают, что мы вместе, но пусть никто не знает, о чём мы говорим, какие планы строим, как поддерживаем друг друга, что обещаем и что разделяем друг с другом. — Чтобы ты понимала, тобой все крайне недовольны. Ты самовольно покинула свой пост, вмешалась в команду, очернила нашу репутацию, а теперь беспокоишь наших спонсоров, закрутив легкомысленный роман с Ким Тэхёном. Я смотрю на него. На этого человека, который когда-то верил в меня, дал шанс, подписал моё повышение. А теперь сидит передо мной и перечисляет мои «преступления», словно я не приносила компании прибыль, не вытаскивала контракты, не спасала репутацию. — Легкомысленный роман? — переспрашиваю я тихо. — Вы действительно считаете, что то, что между нами, — это легкомысленно? — Я считаю, что менеджер, который спит со своим пилотом, теряет профессиональную объективность. Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Не от стыда — от ярости. — Вы не имеете права. Никто не имеет права судить меня за то, что я люблю, —мой голос звучит твёрже, чем я ожидала.— Я была лучшим менеджером, который у вас был. А теперь вы говорите мне, что я недостаточно хороша, потому что посмела быть счастливой? — Эстер… — Меня зовут Согён, — перебиваю я. — Моё имя — Согён. И вы не имеете права называть меня иначе, ведь по всем документам и контрактам я записана именно так, — не стесняюсь ткнуть в его же аргументы я. Он молчит. — Вы позвали меня, чтобы уволить, правильно? — прямо спрашиваю я. — Уйди сама, — внезапно просит он. — Я уважаю тебя, не хочу портить твоё резюме и репутацию. Пока никто не знает и это не просочилось в прессу, пока спонсоры не воспользовались своей привилегией и не вмешались в наши дела, сделай всё тихо сама. Я кидаю перед ним папку с досье Чимина. — Я выступлю на итоговом брифинге, докажу, что никто не имеет права выгонять его из команды и только после уйду. Это мои условия. Я выхожу из кабинета с высоко поднятой головой и возвращаюсь в свой офис. — Что тебе сказали? — Принеси мне всё, что у нас есть за последние пять лет. Все контракты, пресс-релизы, конференции, обзоры и прочее. К пяти вечера по одному пусть ко мне зайдут все наши ребята, кто когда-то работал с Чимином, — я бросаю сумочку на когда-то мною купленный в этот кабинет голубенький диван, скидываю босоножки и закручиваю волосы в пучок. — И вон из моего кабинета. Пока ещё моего. Я ощущаю как эта мысль болью бьёт по ребрам. Не было сомнений, кто устроил всю эту суету. Крису недостаточно было ударить меня в спину, он решил ещё и прокрутить этот нож. Но я не могла позволить себе сдаться просто так. Если мне объявили войну, то я буду воевать. Я пишу сообщение Тэхёну, что задержусь в офисе, умалчивая все остальные подробности. Накануне гонки мне не очень хотелось сообщать такие паршивые новости. Сажусь в кресло, оглядываю два монитора перед собой и вновь вспоминаю как это работать вот так. Много, кропотливо, запертой в четырёх стенах и духоте. К пяти вечера мой кабинет превращается в настоящий штаб. На столе горы бумаг, на экранах — графики и таблицы, на диване — стопки папок, на полу — пустые чашки из-под кофе. После тренировки парней ко мне присоединилась Мария, и я поделилась с ней масштабом наших проблем. Шокированная и расстроенная девушка не знает даже что сказать. Она пытается привести какие-то аргументы в защиту Чимина. Они звучат искренне и убедительно, но её растерянность не даёт им быть профессиональными. Я оставляю девушку рядом с собой, чтобы как-то поддержать. Ко мне по очереди заходят коллеги, те, кто работал с Чимином, кто знает его не только как пилота, но и как человека. Выслушав почти всех, я едва ли сдерживаю свою радость, когда в кабинет заглядывает Майк. Он был менеджером Чимина последние несколько лет до прихода Марии, но после ушёл в другую стезю и оставил нас. — Спасибо большое, что приехал! — я обнимаю его, Мария лишь вежливо кивает. — Ты сказала, что что-то срочное и связано с Чимином, так что я отложил дела. — Вы ещё общаетесь? — спрашиваю я, но вместо ответа парень достаёт из кармана джинс VIP-билеты на гонку. — Даже трансфер оплачен, — улыбается он. — Ты дольше всех работал с Чимином и довольно близок с ним по сей день, поэтому мне очень важно то, что ты расскажешь о нём. Какой он? — Он всегда был профессионалом и ни разу не подвёл команду на трассе, — сразу говорит Майк. — Его светская жизнь правда кишит событиями, но в гонках он всегда хорош. — А скандалы? — спрашиваю я. — Помнишь ту историю с девушкой, которая продала его фото? Это был один из крупнейших споров в нашей компании. — Это была провокация. Она сама пришла к нему, сама предложила встречаться, сама слила всё в таблоиды. Чимин тогда только начал восстанавливаться после травмы, был уязвим. Она долго отыгрывала свою роль. Вспомни, сколько нам сил стоило замять историю с его семьей. Лейла чуть нам головы не оторвала, — упоминая менеджера матери Чимина, морщится Майк. Мария вздыхает, кажется вспомнив о том, что творилось в команде, когда по сети разошлись те откровенные снимки и сплетни. — Тот случай в клубе тоже произошёл из-за какой-то ссоры дома, — добавляет Мария, упоминая выходку парня перед началом сезона. — Я думаю, что ему нужна хорошая психотерапия, а не исключение из команды. Майк треплет её за плечо, пытаясь поддержать. Я вздыхаю и оглядываю всю собранную мною информацию. — Значит так и будет. Он будет с нами, и мы предложим ему помощь, — киваю я, не понимая, как столько лет могла просто игнорировать и закапывать его проблемы. Мне стоило раньше как другу и менеджеру включиться и помочь. Я всех отпускаю и остаюсь одна в офисе, приводя в порядок свои дела. На почту приходит несколько предложений о новых контрактах для Тэхёна, я вношу их в план на даты, в которые уже возможно не смогу быть с ним. Это мысль разъедает меня словно кислота. Как же по идиотски всё получается. Я слышу стук о стекло моего кабинета и поднимаю взгляд. Тэхён. — Как ты… — Время почти десять. Я переживал, — он входит в кабинет и подходит ко мне. — Ты выглядишь уставшей. Всё хорошо? — Я и есть уставшая, — тяну я, игнорируя его другой вопрос. — Ела? — Забыла. Тэхён качает головой. Где-то среди всего хаоса, он находит мои босоножки и ждёт, пока я обуюсь. Мы вместе покидаем офис, прощаемся с охраной и направляемся в ресторан, чтобы поужинать и побыть вместе. Я рассказываю о брифинге, о планах компании на Чимина, но про себя не могу сказать ничего. Слова застревают стоит мне лишь собраться начать говорить. Скорее всего придётся отложить этот разговор до гонки. — Не могу поверить, что они готовы так поступить, лишь из-за спонсорских контрактов, — хмурится Тэхён. — Этот спорт не выживет без хорошего финансирования, — озвучиваю тяжелую правду я. — Его популяризация — наша главная цель. Мы не имеем государственной поддержки, лишь частные источники, оттого каждый год такой разный. — Уверен, что ты справишься сейчас. — Думаешь? Я беспокоюсь. Брифинг проведут после гонки. — Нужно сказать об этом Чимину. — Не уверена. Он будет думать об этом вместо гонки. — Нет, Согён. Ты должна сказать. Правда это то, на что он имеет право как твой друг и твой коллега. «И ты тоже», — вихрем проносится мысль в моей голове. Я сжимаю ножку бокала. Внутри всё кипит, но я не могу найти нужные слова. Как сказать ему, что после гонки меня не будет в команде? Как объяснить, что меня вынуждают это сделать и навлечь беду? В прошлую нашу стычку с Крисом Тэхён готов был устроить драку. А теперь он точно не потерпит такой провокации. Что если он станет следующим от кого решат избавиться из-за меня?.. — Согён, — его голос мягкий, но настойчивый. — Ты что-то скрываешь. Я поднимаю взгляд. В его глазах — тревога, смешанная с непониманием. Мне нужно сказать ему правду. — Я… — начинаю и замолкаю. Они поставят к нему другого менеджера и начнётся следующая другая история. Не то, чтобы я ревную, но я слишком хорошо чувствовала себя в этой роли, чтобы спокойно кому-то передать её. Я хочу быть с Тэхёном и командой каждую секунду. — Что? — После гонки меня не будет в команде. Тишина. Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то на иностранном языке. — В каком смысле? — Меня увольняют, Тэхён. Вернее, я ухожу сама. По соглашению. — Из-за нас? — сразу догадывается он. — Из-за всего. Из-за контракта, из-за Чимина, из-за… — я делаю паузу. — Из-за того, что я перестала быть удобной. Он молчит. Долго. Так долго, что я начинаю бояться. Я сжимаю салфетку, ощущая как тревога стискивает грудь. К глазам подкатывают слёзы, и теперь здесь, в тишине и безопасности, я наконец осознаю что случилось. Мой бывший из-за какой-то ерунды лишил меня всех лет моего адского труда. Он вновь пытался отнять у меня то, что я люблю, и я вновь ему это позволила. Ну как же так… Тёплая рука Тэхёна опускается на мои. Одно это прикосновение успокаивает меня, и я наконец даю волю эмоция. Слёзы катятся по щекам, пока я сжимаюсь в комок, в мгновение оказываясь в крепких объятиях. Он гладит меня по голове, как маленького ребёнка, позволяя выплакать все обиды. Как же мне чертовски было обидно всё это слышать и испытывать. — Я не позволю, — говорит Тэхён наконец. — Ты не можешь это контролировать, — шепчу я. — У всех у нас есть контрактные обязательства. — Могу. Я поговорю с ними. — Не надо, — я кладу руку на его. — Это ничего не изменит. Только испортит твои отношения с руководством. — Мне плевать. — А мне нет. Он смотрит на меня, и я вижу, как в нём борется желание защитить и понимание, что я права. — Мы что-то придумаем. Ну точно, теперь вместо «я» есть такое большой твёрдое и сильное «мы».